Я, бывало, думал о... «Простой, как снег»

• 

  Neal_Volkovsky

  30 ноября 2015

  В друзья

  Я, бывало, думал о различных способах, которыми сам мог бы совершить самоубийство: удушье, выстрел из ружья, слишком большая доза лекарства или наркотика, яд, повешение, прыжок вниз с высокого здания (для этого мне, вероятно, пришлось бы отправиться в Хилликер), перерезывание вен на запястьях, утопление. Есть масса более легких способов, чем пожар. Я думал, что люди, вполне вероятно, изменят свое мнение обо мне, если я совершу самоубийство. Они будут жалеть, что недостаточно хорошо ‘относились ко мне. А затем я обычно начинал думать, что если совершу самоубийство, они обрадуются, что не дружили со мной. В любом случае, кто хочет дружить с человеком, который собирается совершить самоубийство? Они совсем не будут меня жалеть, станут смеяться надо мной и даже унижать меня после того, как я умру. Я уже давно об этом не думал – с тех пор, как познакомился с Анной, – за исключением одного случая в январе, когда она сама подняла эту тему. – Как ты считаешь: самоубийство – грех? – спросила она. – Это у тебя в комнате лежит Библия, – ответил я. – Вот ты мне и скажи. – Не думаю, что в Библии об этом говорится, – заметила она. – А как насчет «не убий»? – Но ты вспомни, сколько в Библии убийств! И ко многим из них Господь имел какое-то отношение. Он постоянно убивал людей. Он даже убил собственного сына. Я уже начал что-то говорить в ответ, но Анна меня перебила: – А если говорить чисто технически, то можно утверждать, что и Господь убил собственного сына, и одновременно Иисус совершил самоубийство. – Объясни это мне, – попросил я. – Иисус знал, что с ним случится, и позволил этому случиться. Он мог бы остановить Иуду или просто уйти, уехать или что-то еще сделать. Это ведь тот человек, который совершал чудеса, правильно? Он ходил по воде, превращал воду в вино, кормил толпы людей. Но он ничего не сделал. Он знал, что его убьют, и позволил им себя убить. Он не очень отличается от человека, который бросается под машину, или ложится на рельсы. – Я думаю, что мученик отличается от человека, который ложится на рельсы. Мученик, скорее, похож на солдата в бою или во время выполнения какого-то задания. – Мне кажется, что тех, кто выполняет такие задания, называют «смертниками», – сказала она. – То есть теми, кто добровольно, сознательно, умышленно идет на самоубийство. Это можно назвать и мученичеством, и жертвенностью, но это просто разные названия одного и того же. Человек заканчивает свою жизнь вместо того, чтобы позволить ей идти естественным ходом. – Но это и был ее естественный ход, – заметил я. – Это и была причина его рождения.

  60