- Главная
- Игорь Меламед
- 📚 Книги
- В черном раю
- Цитаты
- В ЧЕРНОМ РАЮ... «В черном раю»В ЧЕРНОМ РАЮ... «В черном раю»
В ЧЕРНОМ РАЮ... «В черном раю»
terrina18 июля 2015В ЧЕРНОМ РАЮ
три стихотворения
1.
Мне восемь. Я вижу вас в жизни земной, бессмысленной и незавидной: у входа на рынок сапожник кривой в коляске сидит инвалидной.
В ужасной коляске, знакомый до слез сапожник торгует шнурками и тяжесть ее колоссальных колес толкает больными руками.
Я вижу, как, залпом глотая вино, похмельный художник Алфимов рисует в сарае при местном кино афиши для завтрашних фильмов.
Как толстая Дора за грязным столом, приемщица нашей химчистки, все пишет и пишет чернильным пером какие-то скучные списки.
До худшего дня, до могильной поры в убогой и тусклой отчизне вы крест свой несли, а иные миры вам даже не снились при жизни.
За то, что грядущую участь свою вы видели в образах тленья, – посмертною родиной в черном раю дарован вам сон искупленья.
Покуда кружит в негасимых лучах над вами мучитель крылатый – я, маленький мальчик, в бессонных ночах, беспомощный, невиноватый,
вас вижу и плачу, и нет моих сил к нему обратиться с мольбою, чтоб дал вам забыться, чтоб вас не будил своею безумной трубою.
3.
Там, в детстве, она застревает в дверях: с походкой нескладной и шаткой, с рыдающим смехом, с рукой в волдырях под мокрой зеленой перчаткой.
Там скоро мне пять, ей – четырнадцать, но мы как однолетки играем. И пес наш дворовый, истлевший давно, за нею кидается с лаем.
Там гости за скудным столом говорят и пьют невеселую водку. Я вижу, как теплой струей лимонад течет по ее подбородку,
и как ее кутают в страшный платок и шепчут о ней: извините… Но если не все еще в смертный клубок незримые смотаны нити,
и если иная нам жизнь суждена в земном нашем облике – разве пречистому взору предстанет она в блаженном своем безобразье?
Я верю, дитя, – среди этих высот, за то, что была ты безгрешной, твоя красота расцветет и спасет нас всех для отчизны нездешней.
Но яростный ветр не доносит сюда – какую б ни выплатил дань я – ни скрежет возмездья, ни трубы суда, ни тяжкий глагол оправданья.
Здесь только, терзая мой немощный слух, за окнами поезд грохочет. И бьется во тьме неприкаянный Дух, и плачет, и дышит, где хочет.
1995–1996
1 понравилось
193