* * *

Чудеса случаются, главное – верить!

Глава 1

John Paul Young – Love is in the air

Эмили

Будь у вас шанс познакомиться с самой счастливой девушкой во Вселенной, вы бы им воспользовались?

Если вы ответили «да», то будем знакомы.

Меня зовут Эмили Фишер, и моя жизнь прекрасна!

Сегодня День святого Валентина. Заснеженные улицы Нью-Йорка насквозь пропитаны любовью, витающей повсюду. Витрины магазинов украшены белыми бумажными ангелочками, красными светящимися сердцами и гирляндами из разноцветных мигающих лампочек. Из окон небоскреба на Таймс-сквер, где я сейчас нахожусь, открывается прекрасный вид на все бутики, в которые то и дело в приступе паники забегают жители города, пытаясь в последний момент прикупить подарки своим любимым.

Праздничная суматоха нисколько не раздражает меня, потому что сегодня особенный день. Именно поэтому я с широкой улыбкой на губах наблюдаю за тем, как мужчины сметают цветы с прилавков, ведь я уверена, что этот День святого Валентина запомнится мне на всю жизнь!

Почему?

О, устраивайтесь поудобнее, сейчас расскажу.

Только что я закончила складывать в коробку вещи со своего стола в отделе спортивной аналитики телеканала ESPN, где я на протяжении полугода проходила стажировку в качестве помощника хоккейного аналитика. Неделю назад мне сообщили, что я получила должность помощника администратора клуба, так что послезавтра я выхожу на новую работу в хоккейном клубе «Ракеты Нью-Йорка».

Неплохо для выпускницы колледжа?

Мне двадцать три, и я мечтала стать частью «Ракет» столько, сколько себя помню. Каждый раз, когда я наблюдала за тем, с какой скоростью скользят по льду игроки, время останавливалось. Я могла смотреть хоккей часами… нет, днями!

Мой отец был форвардом «Ракет Нью-Йорка», а мы с мамой являлись его самыми преданными фанатами и посещали каждую игру. «Ракеты» – первый и единственный клуб отца с самого драфта. Он играл за него целое десятилетие.

Дэйв Фишер был выдающимся хоккеистом. Человеком. Мужем. Отцом. С его смерти прошло уже много лет. Но с каждым днем я скучаю по нему еще сильнее. И я уверена, что в целом мире нет ни одного человека, который не скучал бы.

После смерти родителей я переехала к бабушке в Колорадо. А после окончания школы решила пойти по стопам отца. Именно так я оказалась здесь, в Нью-Йорке. И уже через несколько дней я буду там, где провел столько лет мой отец. В «Ракетах».

Он бы гордился мной сейчас.

И хотелось бы мне сказать, что моя новая должность – это самая лучшая новость, но это еще не все!

Пару дней назад я обнаружила в комоде своего парня заветную голубую коробочку «Тиффани». А вчера Брайан тонко намекнул, что сегодняшний вечер будет особенным! Наверняка он собирается сделать мне предложение.

Как вам мой визг? Уверена, его слышно даже на Точке Немо!

– Ты что, даже не останешься на корпоратив? – спрашивает меня подруга Ванесса, сидящая на углу моего пустого стола, пока я надеваю пальто.

– Не могу, Ван. – Перекинув волосы через плечо, завязываю пояс и беру в руки коробку с канцелярскими принадлежностями.

– А я буду подружкой невесты? – наклонив голову, интересуется подруга.

Мои губы растягиваются в широкой улыбке.

– А с чего ты решила, что я соглашусь выйти за него?

Ванесса звонко смеется, поправляя свои темные волнистые локоны, и, поджав губы, выдает:

– Действительно. Или, может, там вообще не кольцо, а серьги. Или пирсинг для твоего пупка.

Я замираю с коробкой в руках и, усмехнувшись, смотрю в карие глаза подруги.

– И зачем тогда он стал бы говорить мне об особенном вечере? Что такого особенного в моем пупке?

Ван смеется и спрыгивает со стола, чтобы обнять меня.

– Позвони мне вечером, ладно?

– Конечно, – выдыхаю я, прекрасно осознавая, что в противном случае она сама начнет названивать мне в ночи. – Будь паинькой в Колорадо, ладно?

– Паинькой? – Ван издает смешок. – Ты меня с кем-то путаешь.

Ванесса Льюис – самый сумасшедший человек, которого я только знаю. Мы знакомы с детства. Наши дома находились по соседству, и мы проводили вместе много времени. В тринадцать она сделала первую татуировку, в шестнадцать укатила в Техас с очень горячим, по словам Ван, тридцатипятилетним байкером, в восемнадцать ее чуть не исключили из школы за то, что она совратила преподавателя, а в двадцать один по дороге в колледж, где она училась на медсестру, Ван свернула не туда и оказалась в Нью-Йорке.

Она не прогадала. Сейчас Ванесса руководит HR-отделом ESPN, и я удивлена, что она все еще не начала меня шантажировать, чтобы я осталась, ведь теперь наш спортивный аналитик и по совместительству ее парень – хотя таковым его сложно назвать, ведь ему сорок два – останется без помощника, а Ван придется потрудиться, чтобы найти мне замену в конце хоккейного сезона.

И я благодарна этой эксцентричной женщине за то, что она отпустила меня в свободное плавание.

Смотрю на нее и улыбаюсь.

Внешний вид Ван полностью отражает ее сумасшедший внутренний мир: в темных кудрявых волосах проглядывают красные, фиолетовые и кислотно-желтые прядки, в носу блестит маленькое колечко, а правое ухо едва ли не перевешивает ее саму, учитывая количество сережек в нем и вес Ванессы, едва достигающий сорока пяти килограммов. В одежде она придерживается мрачных оттенков: черный, бургунди, марсала, изумруд. Сейчас на ней полупрозрачная водолазка темно-серого цвета, черные джинсы с шипами на карманах и кожаные сапоги с металлическими заклепками. Макияж же очень отличается от мрачности гардероба: на веках розовые тени, длинные ресницы накрашены яркой фиолетовой тушью, а на губах карандаш малинового оттенка.

Сумасшедшая, говорю же.

Но несмотря на всю ее взбалмошность, Ванесса – мой самый верный друг, и я уверена, что она любого порвет за меня. Буквально. Если будет нужно, она с удовольствием оторвет моим обидчикам яйца, выколет им шпилькой глаза или просто сожжет их на ритуальном костре.

Хотя не могу сказать, что у меня много хейтеров. Ведь всем известно, что я самый настоящий единорожка в мире грез. Как может быть иначе, когда ты проживаешь каждый день с благодарностью за все, что происходит?

– Пообещай хотя бы не уезжать с каким-нибудь наркоторговцем в Мексику. – Отстраняюсь от подруги и показываю на нее пальцем. – А то тебе еще свадьбу мне устраивать.

– Ха! Я так и знала! – визжит Ванесса и снова притягивает меня в объятия. – Я так за тебя рада, Эм!

– И я, – глупо улыбаюсь я. – Кажется, я ждала этого всю жизнь. Кстати, а где Дафна?

– Она взяла отгул.

– Странно. Даф ничего не упоминала об этом, когда мы разговаривали с ней вчера вечером.

С Дафной я познакомилась, будучи студенткой колледжа. Она училась на спортивной журналистике, но мы иногда посещали вместе потоковые лекции. Даф была самой тихой, скромной и милой девчонкой колледжа. Большие голубые глаза, светлые волосы и идеальная фигура. Парни сходили по ней с ума, а девушки завидовали ее внешности ангела, но ей не было до этого никакого дела. Очень замкнутая, верующая, она не гналась за популярностью. После переезда из Колорадо я никого здесь не знала и как-то пригласила ее выпить кофе после пар. Так мы – я, Дафна и очутившаяся в Нью-Йорке по загадочным причинам Ванесса – стали общаться.

Дафна никогда не будет мне ближе Ванессы. Мы редко обсуждаем какие-то личные темы или даем друг другу советы. Но я всегда рада ее компании, поэтому я удивлена, что сейчас она не провожает меня в добрый путь. С другой стороны, она ведь и не должна. Мы увидимся и вне работы, когда соберемся за субботним ланчем.

– Не забудь мне позвонить! – приказывает Ван, когда мы еще раз крепко обнимаемся.

– Не забуду. – Закатываю глаза и покидаю офис.

Я отпросилась сегодня пораньше, чтобы вернуться домой до того, как приедет с корпоратива мой будущий муж, поэтому вылетаю из офиса полная предвкушения счастливого будущего.

Когда я выхожу из здания, мне в лицо сразу же ударяет морозный зимний ветер. Маленькие снежинки летят с ясного неба, пока яркое солнце, сияющее на нем, заставляет меня зажмуриться. Делаю глубокий вдох и вливаюсь в толпу спешащих куда-то людей. У большинства из них в руках большие букеты роз, гелиевые шары и подарочные пакеты. Все они несутся к перекрестку, к которому направляюсь и я.

Вижу одинокое желтое такси и запрыгиваю на заднее сиденье. В салоне звучит мелодичная джазовая музыка, пока мимо проносится оживленный Нью-Йорк, которым я любуюсь с улыбкой на губах, осознавая, что машина везет меня навстречу мечте.

Тридцать минут спустя я расплачиваюсь с водителем и выхожу из такси. Нелепая улыбка все еще не сходит с моих губ, пока я спешу по укрытому снегом тротуару к нашему жилому комплексу, зеркальный фасад которого радужно переливается в свете солнечных лучей. Когда я подхожу к центральному входу, то вижу улыбающегося мне швейцара.

– Счастливого Дня всех влюбленных, Эмили! – приветствует меня он.

– И вам, Роджер! – вежливо отвечаю я. – Передавайте привет Мэри!

Швейцар открывает передо мной входную дверь, украшенную пушистым красным сердцем с белым бантом, и я оказываюсь в просторном холле, по центру которого установили громадное дерево с красными, розовыми и белыми лампочками. Прохожу прямо в коридор, ведущий к лифтам, который заполнен множеством светящихся фигур в форме ангелов, и вызываю лифт. Из динамиков звучит Love is in the air, и я, напевая себе под нос знакомые слова, захожу в кабину и нажимаю кнопку нужного этажа. Когда спустя несколько секунд он останавливается, одной рукой удерживая коробку, я начинаю другой искать в кармане ключ-карту. Выхожу из лифта и прохожу по коридору, продолжая петь песню Джона Пола Янга, а затем вставляю карту в замок и тяну дверь на себя.

– Вот так, детка… Да-а-а… Черт, как хорошо!

Коробка падает на пол.

Все мои вещи разлетаются по темному паркету.

Перед глазами все плывет.

Сердце делает громкое бум.

Затем пропускает удар.

И снова бум.

Бум.

Бум…

Точка Немо – наиболее удаленная от какой-либо суши на Земле точка.

Глава 2

Friday Pilots Club – Breaking My Bones

Эмили

О да, сегодняшнее четырнадцатое февраля я запомню на всю жизнь!

Как один из самых худших дней моей жизни!

В одночасье я поняла, что моя идеальная жизнь лишь иллюзия, которая только что разбилась на тысячи осколков. И такое впечатление, что эти осколки внутри моего организма разлетелись по всем органам. Такую боль я сейчас ощущаю повсюду.

Почему?

О, да просто потому, что член моего предполагаемого жениха сейчас почему-то находится внутри хорошо мне знакомой и, как оказалось, невероятно лживой блондинки.

Вот это сюрприз, правда?

Брайан поворачивается на скрип открывшейся двери, и его синие глаза распахиваются от ужаса.

– Эмили, это не то, чем кажется! – восклицает он, отпрыгнув от девушки и пытаясь прикрыть свой стояк.

Интересная реплика. Не будь я по уши в него влюблена, обязательно бы сейчас поинтересовалась, чем же, по его мнению, все происходящее мне кажется.

Устало прикрываю веки, когда замечаю, что у него, конечно же, не получается спрятать свой эрегированный член, после чего коротко выдыхаю, пытаясь игнорировать шум в голове и спазмы в груди, но все-таки издаю стон от осознания, что на Брайане нет презерватива. Зажмуриваюсь еще сильнее и мысленно посылаю сигналы в чистилище, чтобы сам дьявол показал ему все круги ада, ведь я только что поняла – есть вероятность, что я стала обладателем какой-нибудь гонореи или даже сифилиса, учитывая, что я принимаю таблетки и мы с Брайаном давно не пользовались резинками.

Боже, почему я?

Нет, ну в самом деле, почему?

У меня ведь были большие планы на свою дальнейшую жизнь! Жизнь с Брайаном! Я уже тысячу раз прокрутила в голове, как красиво будет смотреться на моем пальце кольцо с россыпью бриллиантов. Перед зеркалом отрепетировала, как буду удивленно восклицать «О боже!» и «Да, конечно да, Брайан!». Да я даже имя свое с его фамилией не единожды повторила вслух!

Так какого же черта происходит?!

Брайан что-то говорит, но я не слышу. Его голос звучит приглушенно, будто мы находимся на разных континентах.

Когда я распахиваю глаза, его образ расплывается из-за слез, подступивших к горлу. Немного поворачиваю голову и шумно выдыхаю, заставляя себя сдержать рвущиеся наружу рыдания, ведь мне придется пережить предательство не только своего парня, но и подруги.

О да, сюрприз номер два: девушка, стоящая на четвереньках на нашем кожаном диване цвета мокко, который мы вместе выбирали, когда Брайан предложил съехаться, – моя подруга Дафна.

Кажется, ее совершенно не заботит происходящее. Она прикрывается простыней и хлопает своими длиннющими ресницами, поглядывая на меня без каких-либо эмоций.

За столько лет дружбы я и подумать не могла, что фраза «друзья должны всем делиться» относится и к парням. Или это была инициатива Брайана?

Впрочем, мне плевать, кто из них соблазнил другого. Это ничего не меняет: если парень, с которым ты собираешься провести свою жизнь, не может не совать свой член куда попало, то зачем тебе такой парень?

Не знаю, как я вообще еще стою на ногах, учитывая нервную дрожь, стремительно завладевающую моим телом.

Боже, есть хоть малейшая вероятность, что по дороге домой мое такси попало в аварию и сейчас я нахожусь в коме?

В груди все начинает гореть от ужаса, который разливается внутри, словно растворитель, лишающий меня каких-либо чувств и оставляющий после себя лишь пустоту.

Решаю не собирать рассыпавшиеся по полу вещи обратно в коробку, прекрасно осознавая, что у меня нет на это времени. Каким-то чудом мне удается попятиться назад в коридор и рвануть в сторону лифтов.

Сотни тысяч вопросов проносятся в моей голове, разрывая ее на миллионы частиц, пока я спешно направляюсь на выход.

Хочется просто побежать и со всей силы врезаться в стену, чтобы мои мозги разлетелись по этажу. Этим блеклым сереньким стенам определенно не хватает ярких красок. Хотя никаких мозгов у меня точно нет, раз я не замечала очевидного.

Раз я слепо доверяла Дафне.

Раз я верила Брайану.

В голове не укладывается, какой же наивной идиоткой я была!

Красные индикаторы на панелях указывают, что оба лифта сейчас на первом этаже, и я, решив не дожидаться их, разворачиваюсь на каблуках и следую к лестнице. Всего лишь двадцатый этаж, ерунда для моих бедных икр в сравнении с тем, что только что пережили мои глаза.

И сердце. Мое бедное сердце, вырванное из груди.

Слышу, что Брайан зовет меня, и поворачиваюсь, чтобы посмотреть, есть ли у меня преимущество, успею ли я сбежать.

Замечаю, что он догоняет меня по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, с голой пятой точкой, прикрывая руками свое мужское достоинство – хотя какое, к черту, достоинство, – и мне приходится увеличить скорость, изо всех сил стараясь сбежать от него и грядущего разговора. Но самое ужасное, что сейчас в моей голове промелькнула мысль, что Брайан может простудиться и ему нужно одеться.

Боже, вы же уже тоже поняли, что я безнадежна?

Слезы снова подступают к горлу от осознания, что, кроме него, у меня никого нет и я понятия не имею, что мне делать дальше и куда идти. Из вещей у меня ничего нет, да и денег на счету не так уж и много. Радует, что в сумке лежат ключи от моей машины, которой я пользуюсь достаточно редко из-за плотного движения Нью-Йорка, но уехать на ней от этого кошмара кажется мне сейчас самым разумным. Я хотя бы не умру от холода.

Ну, если я, конечно, вообще жива.

Не забываем, все еще есть небольшой шанс, что я пребываю в коме.

Правда, в отличие от героини фильма «Ну разве не романтично?», угодившей в кому после падения и оказавшейся в центре сюжета любовной мелодрамы, я стала персонажем какой-то дешевой мыльной оперы.

Впрочем, если этот сериал в итоге станет чем-то вроде «Почему женщины убивают?», то я с удовольствием проведу в коме парочку сезонов, чтобы проучить всех неверных мужчин на планете.

– Это ошибка, Эм! – кричит Брайан мне вслед, догоняя меня на парковке.

Я резко останавливаюсь у своего красного «Мини Купера» и поворачиваюсь к изменщику.

Ошибка?

Ха.

Ошибка!

У меня истерика от этого слова.

Мне больно и смешно. Одновременно.

Но даже если бы я захотела рассмеяться ему в лицо, у меня бы не вышло. В горле образовался огромный ком, мешающий мне даже просто вдохнуть полной грудью.

Делаю несколько шагов, чтобы встать к нему вплотную, и Брайан замирает. На мне десятисантиметровые каблуки, но я все равно задираю голову, чтобы посмотреть изменщику в глаза. Разница в росте никогда не смущала меня, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Но сейчас я чувствую себя уязвленной, как никогда раньше. Его ярко-синие глаза хоть и завораживают своей красотой, но теперь, когда мне известно, сколько же уродства прячется за ними, я ощущаю внутри лишь пустоту.

И почему я никогда этого не замечала? Восхищалась им и боготворила? Не могла разглядеть его настоящего?

– Ошибка? – грустно усмехаюсь я. – Ошибка – это когда ты случайно взял чужой заказ в «Старбаксе» или перепутал гейт своего самолета. Вот что такое ошибка, Брайан.

– Эмили… – облизывает губы он. – Ты для меня важнее всего на свете.

– Ты думал об этом, пока развлекался с моей подругой? – не сводя с него взгляда, шепчу. – Хотя какая она мне подруга, да? Скорее твоя. Вы с ней были куда ближе, чем мы!

– Детка… – Он прекращает прикрываться руками и обхватывает своей ладонью мое запястье, закрывая при этом своим массивным телом водительскую дверь машины.

Вырываюсь из его хватки и гневно шиплю:

– Во-первых, никогда больше не смей меня так называть. Во-вторых, не прикасайся ко мне, боюсь представить, где только что побывали твои руки!

Брайан заводит руку за спину и смотрит на меня взглядом Кота из «Шрэка». На мои глаза снова наворачиваются слезы, я чувствую вкус этой соли во рту. Тяжело сглатываю и отворачиваюсь от него, намереваясь сесть в автомобиль.

– Эм, прошу… – Он придерживает ладонью переднюю дверь «Мини Купера».

– Отойди от моей машины, Брайан! – теряя терпение, кричу я.

– Давай поговорим, – отчаянно предлагает он.

– Да не хочу я с тобой разговаривать! Ты мне изменил!

– Эмили…

– Уходи! – Мой громкий крик эхом проносится по подземной парковке.

Слезы из глаз начинают градом катиться по моим щекам, и Брайан тянется ко мне, чтобы стереть их, но я перехватываю его руку и пристально смотрю в его синие глаза.

Боже, касаться его омерзительно. Все мыло в целом мире не поможет мне отмыться от этой грязи после его прикосновений. От этого мерзкого чувства, разливающегося в груди, становится еще невыносимее.

– Иди к черту, Брайан! – шиплю я сквозь слезы.

– Эмили, прошу…

– Возвращайся домой, а то вы оба из-за меня не кончили. Не дело. Ты же не эгоист, Брайан, правда? – Толкаю его изо всех сил в грудь, и он отшатывается назад, тяжело дыша.

В его глазах раскаяние. На секунду мне даже кажется, что я вижу в них слезы.

Но нет. Это как раз таки не то, чем кажется.

Бессердечные изменщики не могут плакать.

И очевидно, чувствовать.

И любить.

– Счастливого Дня всех влюбленных! – шепчу я напоследок и сажусь в свой автомобиль.

Читать фрагменты других книг