Часть 1. Глава 1

Моему терпеливому критику – Наталии Ольховой

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЩЕНКИ

Часть 1. Глава 1

Низкое, бледное от стужи небо. Света заходящего солнца едва хватает на то, чтобы разглядеть ствол своей винтовки. Сергей лежит в сугробе под сенью разлапистой ели, локти увязли в снегу, шея вытянута, щека в теплозащитной маске плотно прижата к прикладу. Тело одеревенело от холода, от которого не спасают ни плотный комбинезон, ни едва греющий в режиме тепломаскировки климатизатор.

Насквозь мокрое белье леденит спину. Не выдержав, Сергей слегка пошевелился в попытке убрать колено с проклятого корня.

– Ты мне еще станцуй, мясо! – тут же раздался в наушнике сиплый рык сержанта.

– Виноват, сэр! – сконфуженно пробормотал Сергей.

– Да уж, виноват. На настоящей войне нас бы уже накрыли из минометов, – не успокаивался сержант. – Или причесали бы с воздуха. И все это – из–за одного олуха, демаскирующего позицию. Заноза, встать!

Сергей неуклюже поднялся, привычно отряхнул оружие и прижал его к груди. Спина чесалась от ненавидящих взглядов. Ничего не попишешь – в мобильной пехоте правит бал старый, как мир, принцип воспитания через коллектив.

– Направление – на два часа, высота 45, ориентир – сухое дерево. Выдвинуться к указанному ориентиру, укрыться, произвести разведку местности. Связь по шестому каналу. Ускоренным маршем! Выполнять!

– Есть, сэр! – Сергей сорвался с места и тяжелой трусцой рванул вверх по плавно поднимающемуся склону.

Хватая ртом разреженный воздух, он добежал до вершины, мешком рухнул в сугроб и приник к прицелу. Покрытие брони приняло цвет окружающей среды – серые пятна на белом фоне. Пощелкав переключателем режимов обзора, Сергей еще с минуту поводил стволом. Через прицельную панораму шлема видны лишь зеленоватые контуры деревьев. Лесистая долина перед ним упиралась в заснеженный склон, увенчанный зубцами красноватых скал. Пахло ночным морозом.

– Первый, здесь Заноза, – пробубнил Сергей, прижимая к шее ледяную пуговицу ларингофона, – Занял позицию. Веду наблюдение. Чисто.

– Первый, принято. Обеспечить прикрытие взводной колонны, после прохождения основной группы перейти в головное охранение, – проскрипел наушник.

– Заноза, принял. Конец связи.

На этот раз он зарылся в снег так глубоко, что из сугроба виднелась только верхушка шлема в пятнах зимнего камуфляжа. Ни к чему превышать лимит терпения взводного сержанта. Только не сегодня.

К моменту, когда между деревьями показался передовой дозор, он почти не чувствовал рук от холода.

Надвигалась еще одна долгая зимняя ночь.

Часть 1. Глава 2

Эта история началась в тот день, когда Джим Терри, клерк из отдела статистики, неожиданно пригласил Сергея отметить в баре свой день рождения.

– Будет весело, – пообещал Терри. – Интересные девочки, неплохая музыка. Тебе понравится.

– Договорились, – кивнул несколько удивленный Сергей. Они с Джимом не считались близкими приятелями. Так, дежурно здоровались в коридоре, да изредка перекидывались парой слов в офисном кафетерии. Однако пора было начинать обживаться в их скучном городке, и вечеринка с перспективой завести новые знакомства была не самым плохим вариантом на субботний вечер.

Временами Сергей завидовал людям, умеющим быть в центре внимания без всяких усилий со своей стороны. А Джимми, казалось, именно таким и был, чему в немалой степени способствовала его бешеная популярность у местных дам. Совершенно непривлекательный внешне – невысокий, щуплый, курносый, с узким веснушчатым лицом – Терри, тем не менее, никогда не оставался без женского внимания и служил постоянным объектом сплетен в их большом коллективе.

Вечеринка проходила в баре «Три рыцаря». Откуда у провинциального заведения образовалось столь громкое и не менее дурацкое название, история умалчивает, однако в зале напрочь отсутствовали как сами рыцари, так и любые элементы их экипировки. Да что там говорить – ни единый элемент оформления этого заведения даже близко не намекал на средневековье. Островок барной стойки в центре просторного зала, слегка затемненные окна–хамелеоны, россыпь овальных столиков между кадками с якобы земными пальмами, и крохотная эстрада с сияющим шестом для стриптиза. Днем тут было полутемно и пусто, лишь служащие из расположенного неподалеку управления горнодобывающей компании «Стилус», где, кстати, и работал Сергей, изредка забегали сюда перекусить или выпить чего–нибудь холодненького. Вечерами же бар становился средоточием ночной жизни Джорджтауна, здесь играл новомодный духовой джаз и в зале яблоку было негде упасть от наплыва серьезных декольтированных девушек и молодых людей в стильных пиджаках. Покачивая модными бакенбардами, они цедили дешевые коктейли и под звуки старых мелодий изображали сливки общества, глубокомысленно обсуждая достоинства давно забытых поп-групп.

Сегодняшний вечер не был исключением. В сумеречном свете по углам зала уже клубился полупьяный народ. Визг труб и голоса музыкантов, чьи потные лица ярко блестели в свете софитов, заглушали гомон толпы. Большинство оркестрантов, разодетых в забавные старомодные смокинги, были чернокожими, и только над ударной установкой торчал тощий белый парень, казавшийся в свете красно-синих прожекторов ожившим мертвецом.

Как всегда в начале вечера шест для стриптиза пустовал.

Джим семафорил руками из дальнего конца зала.

– Наконец-то! – перекрывая шум, крикнул он. – Я уж решил, придется отдуваться одному. Дамы все уши прожужжали – где этот твой русский симпатяга?

– Думаю, ты бы легко справился и без меня. – улыбнулся Сергей. – Поздравляю!

Он протянул подарок – коллекционный минидиск с подборкой симфонической музыки.

– Ты, как всегда, оригинален, – принимая яркую коробочку, сказал Джим. – Идем, познакомлю с компанией.

– Дамы и господа, имею честь представить своего друга. Это Сергей. Тот самый человек-загадка, о котором вот уже третий месяц шепчутся наши дамы.

– Очень рады, – пьяно улыбаясь, пропищала за всех светленькая девочка в облегающем синем платье.

Сергей изобразил вежливую улыбку.

– Падай, братан, – чернявый, косящий на один глаз парнишка подвинул ему стул. На плече его потертой кожаной куртки красовался засаленный шеврон с эмблемой горных егерей – перечеркнутая красной молнией снежная вершина. Обладателя эмблемы штормило.

– Примешь?

– Как полагается, – ответил Сергей.

Чернявый махнул рукой и официант поставил перед Сергеем высокий стакан с жидкостью синего цвета.

– Выправка у тебя – блеск. Где служил?

– Да я, вообще–то…

– Вот за это и вдарим, – перебил его чернявый и жадно припал к стакану. Затем пьяно рыгнул, и, глядя Сергею куда–то в переносицу, выдал: – Знаешь, меня ведь тоже хорошо помотало…

Джим позвенел вилкой по стеклу, привлекая их внимание.

– Стас, все мы знаем, какой ты геройский парень, но все же дай нашему гостю прийти в себя.

Чернявый качнулся всем корпусом, пытаясь сфокусировать взгляд на говорящем, однако быстро сдался и уставившись в стакан, пробормотал:

– Ишь, штафирки. Разожрались на гражданке…

На вид парнишке было лет девятнадцать–двадцать, и даже при самом диком полете фантазии он никак не тянул на армейского ветерана.

«Вечер обещает быть томным», – подумал Сергей.

По другую руку от него парень с собранными в длинный хвост волосами увлеченно рассказывал симпатичной кареглазой девушке:

– Я вам говорю: Шопен был гением джаза! Если бы его не отравил этот монгол Маккартни из «Роллинг Стоунз», он бы еще дал всем вздрогнуть! Чего стоит одна только «Smoke on the water»!

Подруга поощрительно ему улыбалась, не забывая прикладываться к высокому бокалу с чем-то молочно-белым и пузырящимся.

В разговор вмешался мужчина с профессорской бородкой.

– Какой бред. Шопена не отравили, его застрелили. Моцарт, слышали про такого? Тот самый, из Зальцбурга. Они были соперниками во всем – от музыки до женщин. Обычное дело тогда – приревновал к знакомой балерине, бросил в лицо перчатку, и готово – прямо в антракте изрешетил… У них в семнадцатом веке в моде были эти, как их, «калаши». Калибр – во! Да еще разрывные пули, от таких дыра с тарелку. Варварские времена…

– Да при чем тут «калаши»! – Взвился длиннохвостый.

Подруга с мягкой улыбкой похлопала его по руке.

– Милый, ты же помнишь – у Али степень по истории музыки.

Сергей встал с бокалом в руке. Гости были заняты собой и некоторое время на него никто не обращал внимания, но постепенно лица с любопытством обратились к нему. На увлеченных спором зашикали.

– Хочу пожелать долгих лет имениннику! Твое здоровье, Джим! – произнес Сергей и отважно вылил в себя содержимое стакана. Затем демонстративно перевернул его, показывая, что сосуд пуст.

–Ура! – захлопала в ладоши рыжеволосая девушка в модных в этом году роговых очках. Тяжелые очки тут же свалились в блюдо с картофельным салатом.

– Так держать, пехота! – пробормотал «ветеран» и снова уткнулся в стакан.

Синяя жидкость ударила под ребра, дыхание сбилось. Сморгнув слезу, Сергей судорожно вдохнул.

– Серж, вы такой романтичный! Можно я вас поцелую? – кокетливо поинтересовалась давешняя светленькая девочка.

Сергей замер с поднятой вилкой, с которой норовило уползти нечто скользкое и живое родом из местного моря. Девочка привстала на цыпочки и звонко чмокнула его в губы. Странно, он и не заметил, когда эта мелкая успела подобраться так близко.

Улыбающийся Джим показал ему большой палец.

– Ура! – снова крикнула рыженькая, на этот раз благоразумно придержав очки.

– Сергей – правильный пацан. Мы с ним вместе… кровь… – пробормотал Стас, после чего уронил голову на грудь и удалился в нирвану.

– Да, признаю, Моцарт редкая сволочь, но все–таки Шопена отравил не он, а сэр Пол, – не успокаивался длиннохвостый. – А вы как считаете? – обратился он к Сергею.

– Даже не знаю, – растерялся Сергей. – До сих пор я думал, что Маккартни родился века на полтора позже Шопена. И еще его группа называлась «Биттлз», а не «Роллинг стоунз».

– Как вы сказали? «Биттлз»? Где вы начитались такой ерунды?

– А пойдемте танцевать! – предложила пигалица, игнорируя попытки Сергея сунуть в рот хоть что-нибудь съедобное.

«Эта не отстанет», – подумал он, затравленно оглядываясь. Не успев начаться, вечер уверенно шел ко дну.

На его счастье, оркестр внезапно смолк. Стали слышны звон посуды и неумолкающий гул застольной болтовни. Под потолком дрейфовали пласты табачного дыма, пронизанные редкими звездами светильников. Ошпаренными призраками метались в полутьме официанты с тяжелыми подносами.

– А сейчас, – склонился над стилизованным под старину микрофоном черный саксофонист, – мы поздравляем нашего гостя, постоянного клиента, и просто отличного парня – Джима Терри, с днем рождения, и в его честь исполняем…

Возникший перед сценой официант протянул музыканту поднос с запотевшей рюмкой.

Джазист поднял ее в приветственном жесте, залпом осушил и продолжил:

– О чем это я… Ах да, в честь дня рождения Джима исполняем его любимую композицию, аранжированную нашим барабанщиком специально…

– Заткнись уже и дуй в свою дудку, лабух! – крикнули из темноты.

Музыкант бросил укоризненный взгляд в полумрак и скомандовал:

– И… раз!

Джаз-бэнд грянул разухабистую аранжировку марша Мендельсона, обильно сдобренную гитарными соло и хриплыми подвываниями саксофона.

– О, да… – виновник торжества прикрыл глаза, покачивая головой в такт мелодии. Рядом с ним уютно устроилась высокая девица с короткой стрижкой. Звезда отдела экспедирования по-хозяйски обнимала именинника за пояс.

– Серж, – делая попытку усесться Сергею на колени, томно, с хрипотцой протянула светленькая, – я хочу выпить с вами на брудершафт. И пойдемте же, наконец, танцевать!

– Нет ничего проще, миз, – Сергей резко встал. – Но сначала я должен вас ненадолго покинуть.

Девочка попыталась его обнять, однако не преуспела в своем начинании и выронила бокал. Разумеется, Сергей кинулся его поднимать, и светленькая немедленно воспользовалась возможностью снова впиться в его губы.

– Вот черт, – пробормотал Сергей, отстраняясь. На губах остался резкий запах ее помады с изрядной примесью коньяка.

– Я из сектора геологии, – сообщила девочка. – А правда, что все женщины на этом вашем Новом Уране – блондинки? Я на них похожа?

– Урале, – машинально поправил Сергей. – Извините, мне нужно…

– Я уже поняла, – хихикнула светленькая. – Я буду тебя ждать. Ты обещал мне танец.

– Конечно, миз, – ответил он.

А затем позорно ретировался в мужскую комнату.

За его спиной набирал обороты интеллектуальный спор.

– А я говорю, изрешетил из «калаша»! Он будет меня учить!

– Монгол!

– Из «калаша»!

Вокруг шеста извивалась, теряя остатки одежды, смуглая танцовщица. Лучи софитов окрашивали ее тело в фантастические цвета.

Герой всех войн храпел, уронив голову среди салатов, щекой в луже пива. Симпатичная кареглазка оставила попытки успокоить спорщиков и взасос целовалась с каким-то престарелым хиппи. Разгромленный стол плыл в дымном океане, словно брошенный командой корабль.

Часть 1. Глава 3

Тупая боль начиналась в затылке и заканчивалась где-то в глазных яблоках. Сергей открыл глаза и обнаружил себя лежащим на широченной кровати, в незнакомой комнате, головой на удобной, пахнущей свежестью подушке, по горло укрытым белоснежным невесомым одеялом.

На стенах кремового цвета плясало солнце. За большим неплотно зашторенным окном бесшумно качались на ветру ветви цветущей липы. Было тихо, только откуда-то издали доносилось едва слышное позвякивание ложечки о чашку.

Он резко сел, поморщившись от накатившей головной боли, и с любопытством оглядел место, куда его забросила затейница-фортуна. Отметил про себя резные ножки туалетного столика с трехстворчатым зеркалом, забавные фигурки на стенной полочке, стилизованную под старину лампу на прикроватной тумбочке цвета старого дерева. Судя по одежде, в живописном беспорядке разбросанной на ворсистом ковре, раздевался он вчера с рекордной скоростью и явно под давлением внешних обстоятельств. Наличие же трюмо с батареей разноцветных флакончиков свидетельствовало о том, что спальня принадлежит женщине, а единственная прикроватная тумбочка – о том, что женщина эта чаще спит одна, чем в компании.

Кстати, о дамах. В комнату, бесшумно ступая по ковру, вошла высокая черноволосая девушка, всю одежду которой составляла большая, не по размеру, клетчатая мужская рубаха с подвернутыми до локтей рукавами.

Его рубаха.

Сергей подумал, что все еще спит, настолько ладной оказалась незнакомка. И еще она была босой. И это было здорово, потому что с некоторых пор у Сергея портилось настроение при виде уютных домашних тапочек на женских ножках. На весьма недурных ножках, к слову сказать. Стройных, длинных, с округлыми коленками и яркими капельками педикюра на аккуратных пальчиках.

Спохватившись, он поднял глаза и встретился с ее насмешливым взглядом.

– Можешь не пересчитывать – их там ровно десять, – сообщила незнакомка, протягивая ему большую кружку. – Выпей это.

– Никогда не вредно убедиться. – Сергей принял кружку и осторожно понюхал густую коричневую жидкость. – Ты уверена, что это не для наружного применения?

– Мой фирменный рецепт, – успокоила она. – Немного воды из лужи, две щепотки пыли, капелька змеиной крови. Подогреть, хорошенько взбить и как следует плюнуть.

– А по запаху не скажешь, – продолжал сомневаться Сергей.

– Всего лишь тухлое голубиное яйцо.

– Голубиное?

– И самая малость мышиного помета.

– Что бы я вчера не натворил – это не стоит такой страшной мести, – пробормотал Сергей. Вдохнул поглубже, зажмурился и осушил кружку в несколько больших глотков. Варево оказалось довольно приятным на вкус бульоном – густым, горячим и очень острым. Во рту осталось приятное пряное послевкусие.

– Мой герой! – похвалила незнакомка. Она проследила за его взглядом, поспешно наклонилась и забросила под кровать лежащие на ковре смятые трусики. Когда она забирала кружку, щеки ее заметно порозовели от смущения.

– На всякий случай: что бы я вчера не наговорил – это все вранье, – сказал Сергей.

Она подняла бровь.

– Уверен? Ты говорил, что я самая красивая.

– Ну, кроме этого, – поспешно заверил Сергей. – А вот остальное – наверняка.

Она присела рядом с ним на краешек кровати.

– А еще ты обещал, что будешь целовать мой синяк, пока он не исчезнет.

– Синяк? – Сергей с беспокойством оглядел ее лицо. – Я что, тебя ударил?

– Вообще-то, это была твоя подружка, – успокоила девушка.

– Какая еще подружка?

Она посмотрела на него с жалостью.

– Я предупреждала – не стоит пить текилу после рома.

– Но у меня нет никакой подружки!

– А до этого ты проглотил три порции родезийского портвейна. Так что можешь не притворяться, будто помнишь, как меня зовут.

Сергей почувствовал, как его уши наливаются жаром.

– Если это поможет – мне очень стыдно. Обычно я не пью.

Она протянула руку и легонько погладила его по колючей щеке.

– Тебе не за что извиняться, ты вел себя как джентльмен. Ничего, что я украла твою рубаху?

– Тебе идет, – ответил Сергей, невольно задерживая взгляд на соблазнительной ложбинке меж симпатичных холмиков, оттопыривших грубую ткань. Спохватившись, он поспешно отвел глаза.

– Бланш мне нарисовала твоя подружка, – объяснила незнакомка, которую явно забавляло его смущение. – Ты подошел к бару и поинтересовался у меня, не занято ли место рядом, и не успела я ответить, как откуда-то выпрыгнула эта твоя чокнутая и с визгом приложила мне с правой.

– Маленькая, в синем платье? – уточнил Сергей.

– Точно. Маленькая крикливая блондинка на высоченных каблуках и в дурацком синем платье.

– Кажется, я знаю, о ком речь. А дальше?

– А дальше я сбросила туфли и показала ей кузькину мать. – сказала девушка. – Кстати, ванная в твоем распоряжении. Не стесняйся, используй все, что найдешь. Тюбик с восстановителем лежит на средней полке. Если, конечно, ты не собираешься и дальше пугать людей своими фонарями.

Он ощупал свое лицо и едва не зашипел от боли.

– У тебя есть зеркало? – спросил Сергей.

Вместо ответа она встала и развернула створку трюмо так, чтобы он мог себя видеть.

Увиденное его не обрадовало. Человек из отражения был похож на отрицательного героя в финале низкобюджетного боевика. Из тех, где добро побеждает зло.

– Я что, упал с лестницы? – поинтересовался он, поворачивая лицо из стороны в сторону, чтобы получше разглядеть сочные красно-фиолетовые украшения.

– Вроде того, – сказала она. – И вообще, ты уверен, что именно об этом нужно говорить с девушкой в ее постели утром?

– Совершенно не уверен, – согласился он. – Но меня оправдывает недостаток опыта.

– Например, ты мог бы сделать мне комплимент. Соврать, что тебе очень приятна моя забота о твоем здоровье.

– Мне очень приятно, правда, – заверил Сергей. – Даже голова уже почти не болит. И я, кажется, вспомнил, как тебя зовут. Девушка «это неважно».

– Ну, тогда это действительно было неважно, – улыбнулась она. – Будешь кофе?

– Буду. После того, как ты расскажешь мне, где именно я попал под грузовик.

Она сделала вид, будто нашла в пустой кружке что-то безумно интересное.

– Я должна извиниться. Ты бросился нас разнимать, а я была зла на твою подружку. Очень зла.

– И?

– И, в общем, я не удержалась.

– От чего именно ты не удержалась?

– Я тебя слегка ударила. Сгоряча. Еще раз прошу прощения.

– Слегка? – возмутился Сергей.

– Ну, я выросла в плохом районе, приходилось учиться защищаться. Я сделала это рефлекторно. Мне очень жаль.

Он снова заглянул в зеркало. Даже слегка потыкал в себя пальцем для пущей уверенности.

– Хороший рефлекс. Просто отличный. Но я тоже не был пай-мальчиком. Это совсем не похоже на один раз.

Она холодно взглянула на него сверху вниз и ничего не сказала. Неловкая пауза тянулась и тянулась, и когда Сергей решил, что его новая знакомая сейчас развернется и молча выйдет, она вдруг заговорила, и голос ее при этом дрожал не то от злости, не то от подступающих слез – он не слишком разбирался в подобных нюансах:

– Вчера я была очень, очень, очень зла. Я пришла в тот бар, чтобы вдребезги напиться, в настроении – «не влезай – убьет», и не успела я как следует начать, как вдруг какая-то сумасшедшая пигалица ни с того ни с сего называет меня сукой и бьет меня в глаз, а когда я хочу размазать эту дрянь по полу, ее кавалер влезает между нами со своим дурацким «Дамы, не ссорьтесь»! Знаешь, мне кажется, меня можно понять! Я была как тот проклятый электрический предохранитель, который сгорает от высокого напряжения. Да, я тебя ударила! Я ударила тебя несколько раз! И мне было стыдно! И я извинилась! Дважды! Не считая сегодняшней ночи!

Она замолчала и перевела дыхание. Вся ее подавляющая волю сексуальность исчезла. Сергею захотелось обнять ее, такой беззащитной она казалась в этот момент.

– Ты не могла бы присесть? – попросил он.

– Зачем?

– Затем, что я не могу до тебя дотянуться. И не могу встать, потому что кто-то спер всю мою одежду.

– Вчера ты не был таким стеснительным, – остывая после внезапной вспышки, сказала она. Но все же присела рядом.

Сергей отобрал у нее кружку, которую девушка машинально вертела в руках, и, наклонившись, поставил на ковер. Затем осторожно привлек девушку к себе и погладил по голове. Запах ее волос дурманил почище наркотика.

– Я себя глупо чувствую, – прошептала она, щекоча губами его ухо. – Ты ведешь себя так, будто мы знакомы сто лет.

– Я просто не знаю, как себя вести с такой, как ты.

Она отстранилась, взглянула ему в глаза.

– С какой такой?

– Безумно красивой. И совершенно не похожей на тех, кто в одиночестве надираются в дешевом баре.

Она грустно улыбнулась.

– Обычно, я не хожу по барам одна. Вчера это случилось впервые.

– Похоже, дебют тебе удался.

– Не смейся надо мной, – попросила она.

– Даже и не думал.

Она взяла руку Сергея, легонько поцеловала его в ладонь.

– Мне очень жаль, что ты увидел меня такой.

– Вероятно, у тебя был повод.

– И еще какой, – сказала она. – Вчера я поехала в гости к подруге. Моей самой близкой подруге. Мы собирались испечь фруктовый торт, немного посплетничать. Вообще-то, мы договорились встретиться позже, но я освободилась пораньше и решила ее обрадовать. Но когда вышла из такси, то увидела его машину. Его чертову любимую машину. Она стояла как ни в чем ни бывало под фонарем у ее дома, и этого просто не могло быть, потому что три дня назад он уехал проводить семинар в какой-то загородной дыре. Четыре дня, если считать сегодня.

– Он – это кто? – спросил Сергей.

– Он – это Виктор, – ответила она, осторожно опуская его руку на одеяло.

Затем она отвернулась, сложила ладони на коленях, и глядя в пол, продолжила:

– Мне даже не понадобилось входить в дом, потому что я обнаружила их в летней беседке. Они были так увлечены друг другом, что ничего вокруг не замечали. И тогда я тихонько прокралась назад и уселась в его машину. Меня колотило от ярости. У меня был кулон с чипом доступа, Виктор подарил мне его через месяц после того, как мы… ладно, неважно. Так вот, сначала я хотела просто разбить этот проклятый кусок железа. Чтобы уязвить его посильнее. Сделать ему так же больно. И только потом поняла, что ничего не выйдет, пилот просто не даст мне этого сделать, потому что у меня нет прав на ручное управление. И тогда я решила напиться – вдрызг, до отключения сознания. Мне хотелось забыть ее счастливую физиономию в которую он тыкал своим… – Она быстро взглянула на Сергея и снова опустила глаза. – Ну вот, – сказала она тоскливо. – Кажется, я становлюсь вульгарной бабой.

– Перестань, – успокоил ее Сергей, которому отчаянно захотелось в туалет.

Но она его не слышала.

– Я бросила машину у первого попавшегося бара. Мне было все равно где, лишь бы скорей. Знаешь, если бы не ты, я бы наверное убила эту сучку. Но потом, когда я выпустила пар, мне стало стыдно. Никакая лживая похотливая тварь не стоит того, что я вытворяла. И я принялась извиняться. Протирала тебе лицо водкой. Угощала выпивкой. И ты все послушно пил. Ну просто как теленок, который ест из рук. Все, что бы я тебе не подавала. Мне нравилось, как ты старался быть милым. А я видела, как тебе плохо, но не могла остановиться. Я просто не хотела оставаться одна. Мне очень нужно было, чтобы кто-то был рядом. И еще я на тебя вешалась, а ты вел себя как чертов чопорный дворецкий. А потом мы выпили на брудершафт, и ты меня, наконец, поцеловал. Хотя бы это ты помнишь?

Сергей поспешил кивнуть, хотя ничего такого не было и в помине. Его гудящую голову словно промыли пожарным гидрантом, оставив внутри какие-то слабо связанные обрывки.

– А потом бармен стал делать нам прозрачные намеки, и отказался нам наливать. А ты предложил ему выйти. Ты бы видел себя и его – это же просто человек-гора! Но ты был настойчив. Очень настойчив. И эта твоя кривая ухмылка… На тебя даже начали делать ставки.

– Наверное, проявились мои русские гены, – сказал Сергей. Боль в животе становилась невыносимой, но он боялся прервать собеседницу, которой, похоже, приспичило выговориться именно тогда, когда его мочевой пузырь собрался взорваться.

– В итоге, несмотря на твои гены, выйти пришлось нам обоим, – закончила она.

Они помолчали, глядя в окно, за которым ветер по-прежнему играл ветвями и гонял зеленые волны по маленькой симпатичной лужайке.

– И что было потом? – спросил Сергей.

– Потом я посадила тебя в такси, привезла к себе, заставила проглотить пару капсул антидота и затащила в спальню. Где и изнасиловала, невзирая на твои попытки проявить самостоятельность.

Лучше бы она врезала ему еще парочку раз, подумал Сергей. В конце концов, чем ему грозило окончание вечера с той белобрысой? Десятью минутами скомканного секса, да чувством неловкости при встрече в офисе?

– Надеюсь, я был не слишком горьким лекарством, – наконец, сказал он.

– Ты был отличным лекарством, – ответила она. – До тех пор, пока не начал называть меня Катей.

– Надо же было как-то выкручиваться, – соврал Сергей. – Я же не знал, как тебя зовут.

– Ты и сейчас не знаешь, – заметила она. – Мне почему-то втемяшилось в голову, что это неправильно, называть свое имя случайному человеку. Человеку, которому… который… – она в растерянности умолкла.

– Которого ты использовала вместо компресса, – помог он ей. – А теперь отвернись, мне нужно собрать одежду.

Она молча встала, отошла к окну и сделала вид, будто любуется коротко стриженной травой на лужайке, пока Сергей за ее спиной собирал в охапку свои перекрученные тряпки.

– Катя – так звали ту маленькую блондинку? – спросила она, не оборачиваясь.

– Понятия не имею, – ответил он уже на бегу. – Вообще-то, я прятался от нее в туалете, но недооценил ее охотничьи навыки. Она меня выследила.

– Тогда кто такая эта Катя?

– Забудь. Просто человек из прошлого.

И перед тем, как двери ванной закрылись, успел услышать:

– Похоже, тебе не слишком везет с женщинами.

Через двадцать минут он вышел из ванной другим человеком – подтянутым и готовым к новым свершениям. Головная боль отступила, синяки сошли, узкие брюки сидят как влитые, черная футболка облегает расправленные плечи. Определенно, ему нравилась готовность универсальной одежды к любым приключениям. Главное – не забывать подзаряжать батарейки. Ну, или сохранять контакт с телом, если батарейка теплового типа.

Вроде меня, усмехнувшись, подумал Сергей.

Девушка ответила на его усмешку смущенной улыбкой.

– Кажется, это твое, – сказала она, протягивая рубашку.

Он повертел ее в руках и перебросил через плечо.

Пока он приводил себя в порядок, девушка переоделась. Теперь на ней были светлые брючки-чинос и короткая кремовая туника, открывавшая ее тонкие загорелые руки.

– Где были мои глаза, – сказала она, отступая на шаг. – Ты просто смерть для безутешных вдов.

– Жаль, что ты не вдова, – ответил Сергей. – Послушай, прикажи дому сбросить мне координаты. Или отключи блокировку определителя. Мне нужно вызвать такси.

– Машина уже ждет. Мне показалось, ты не захочешь остаться на кофе.

Все верно, подумал он. Батарейка использована и больше не нужна.

– Извини, срочная работа, – уже в который раз за это утро соврал он.

Дверь из матового узорчатого стекла негромко щелкнула, впуская запах лип в маленькую прихожую.

– Послушай, Серж, – позвала девушка.

Он обернулся.

– Да?

Из-за ее спины выкатился огромный коричневый чемодан.

– Ты не мог бы…

– О нет! – воскликнул Сергей. – Только не говори, что вчера мы еще и поженились.

– Нет, – успокоила она. – Слава богу, нет. Но если тебе не трудно оказать мне услугу – не мог бы ты засунуть эту штуку в машину у бара. Ты ее легко узнаешь, это самая большая тачка в городе. Темно-синий «Меркурий», здоровенный, как самосвал.

– Это его вещи, – добавила она. – Все, какие успела найти. Я просто не хочу с ним встречаться. Только не сегодня. Пожалуйста.

Он пожал плечами.

– Почему бы и нет. Заодно, если нужно кого-нибудь убить…

– Спасибо. Этого пока не нужно.

Она протянула ему маленький кулон на золотой цепочке.

– Это ключ. Оставь его в багажнике вместе с чемоданом. Я тебя провожу.

Дурманящий липовый аромат, изумрудная зелень газона, упругая лента дорожки. Мокасины мягко обнимают ноги.

Чемодан, тихо гудя, подплыл к колесу маленького двухместного такси и замер, дожидаясь погрузки. Сергей осторожно опустил его в багажник.

– Мы еще увидимся? – спросила она. Ветер играл ее блестящими черными прядями.

– Почему бы и нет, – ответил Сергей, устраиваясь на узком сиденье.

Она наклонилась над распахнутой дверцей. Ее лицо оказалось так близко, что Сергей почувствовал щекочущее прикосновение ее мягких волос.

– Меня зовут Лотта, – сказала она.

– Красивое имя, – улыбнулся он. – Пока, Лотта.

Прозрачная дверца закрылась, разом убрав все звуки. Машинка покачнулась и устремилась вперед, бесшумно набирая скорость в коридоре живых изгородей.

Часть 1. Глава 4

Если дерьмо может произойти, то оно обязательно произойдет, как справедливо подметил какой-то древний философ.

Этот горластый здоровяк возник в жизни Сергея в самый неподходящий момент.

– Эй ты! – заорал он, когда Сергей опускал чемодан в бездонное нутро темно-синего лимузина. – Что ты делаешь в моей машине?

– А разве не видно? – ответил Сергей из прохладной глубины багажника. – Занимаюсь прыжками в длину.

Парень лет тридцати остановился в паре шагов от него – мощный, плечистый, с шапкой кудрявых волос, ниспадающих на дорогую рубаху «под фермера». Брови вразлет, квадратная челюсть – настоящий мачо, какие бывают только в женских сериалах.

– Слушай, пацан. Если я найду хоть одну царапину на кузове, да хотя бы маленькое пятнышко… – начал он, сверкая глазами.

– Да ладно, – небрежно отмахнулся Сергей. – Я может и задел-то всего пару-тройку заборов. А та старушка сама виновата – перебегала улицу на красный.

Глаза здоровяка под мохнатыми бровями недобро сузились.

– Всю ночь представлял, как поймаю сукиного сына, который спер мою красавицу, – процедил он.

Брусчатая мостовая под ногами раскалилась как сковорода, ступни припекало сквозь тонкую подошву.

Сергей вытер пот со лба рукавом. Он был разочарован, как будто его обманули в лучших чувствах. Что она нашла в этом говорящем манекене?

– Ты бы слышал себя, – сказал Сергей. – Спер мою красавицу! – передразнил он. – По-твоему, так говорят крутые парни?

Он выудил из кармана кулон и бросил к ногам верзилы. Сверкнув рубиновой капелькой, безделушка жалобно звякнула о камень.

– Твоя мечта сбылась. Что дальше?

– Где ты это взял? – мрачно спросил здоровяк.

– Снял с бесчувственного тела, где ж еще, – пожал плечами Сергей.

Должно быть, это его «бесчувственного» прозвучало очень уж двусмысленно, потому что в следующий миг здоровяк, раздув ноздри, бешеным быком кинулся в атаку.

Только и ждавший этого Сергей отпрыгнул за капот припаркованной рядом машины, каким-то чудом разминувшись с волосатым кулачищем. Живая торпеда пронеслась мимо, едва не протаранив лакированный бок своей любимицы. Когда Виктор развернулся, его красивое самодовольное лицо было искажено гримасой ненависти.

– Когда я с тобой закончу, щенок, вряд ли ты будешь улыбаться, – пообещал он.

А Сергей все никак не мог стряхнуть с себя странную апатию. Ему казалось, вся эта мелодрама происходит не с ним. Не иначе, бурные события последних суток здорово превысили лимиты его восприятия. Выбили предохранители, отвечающие за беспокойство.

Он криво усмехнулся.

– Я все стерплю, только не коли меня рогами.

Следующий яростный выпад приняла на себя чья-то безвинная «Импала». Кулак Виктора с грохотом врезался в дверцу машины, оставив на ней внушительную вмятину. И пока здоровяк, шипя как покрышка самосвала, тряс своей отбитой рукой, Сергей ударил его ногой в колено и снова разорвал дистанцию. Наверное, со стороны это выглядело комично – худощавый тореадор, танцующий перед разъяренным быком на арене пустынной улицы.

Сияя мигалками, из-за угла вырулил серо-белый полицейский автомобиль. Немолодой коп в рубашке с расстегнутым воротом вышел из машины, окинул место битвы тяжелым взглядом и поинтересовался:

– Что здесь происходит?

– Привет, Сэм, – все еще шумно дыша, сказал Виктор. – Вот, поймал засранца на горячем. Рылся в моей машине.

– Нашлась, значит, ласточка, – сказал коп, поправляя тяжелый пояс, увешанный множеством инструментов самого зловещего вида. – Ну что ж, одной проблемой меньше.

Из машины неуклюже выбрался его напарник, облаченный в защитную броню. Лицо его было скрыто за синеватым бронестеклом шлема, отчего полицейский походил на боевого робота.

– Могу я взглянуть на ваше удостоверение? – обратился к Сергею пожилой коп. – Только без резких движений.

Сергей покосился на его коллегу, притворявшегося истуканом. Однажды он был свидетелем того, как коп в подобном облачении всего в несколько шагов догнал удиравший автомобиль и одним обманчиво легким движением смял и вырвал пассажирскую дверцу.

– Конечно, офицер.

Он протянул левую руку запястьем вверх. Сканер в руках полицейского тихо пискнул.

– Господин Пи–е–тров-ский, – по слогам прочитал коп. – Вы, я вижу, у нас недавно?

– Почти три месяца, сэр, – подтвердил Сергей.

– Понятно. Вам придется проехать с нами.

– Сэр, это недоразумение, – попытался возразить Сергей. – Я не угонял эту машину.

– Тем быстрее это недоразумение разрешится. А пока повернитесь, положите руки на крышу и расставьте ноги, – приказал коп. – Медленно.

Второй полицейский сноровисто обыскал Сергея, затем по очереди завел ему руки за спину и шлепнул по ним холодной липкой лентой, которая тут же поползла как живая, стискивая запястья кольцом наручников.

– Вы имеете право хранить молчание, – забубнил из динамика шлема записанный голос. – Всё, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде…

Сумасшедший дом, подумал Сергей. Так не бывает.

Виктор угостил пожилого копа длинной пижонской сигариллой, и теперь они покуривали в сторонке, о чем-то тихо переговариваясь. Случайный прохожий с любопытством наблюдал за бесплатным цирком с противоположной стороны улицы.

– Если у вас нет гражданства Империи или вы не являетесь резидентом Джорджии, вы можете связаться с консулом своей страны, прежде чем отвечать на любые вопросы, – закончил механический голос.

– Сэр, все ли вам понятно? Пожалуйста, дайте ясный и четкий ответ.

– Понятно, – сказал Сергей.

Жесткая перчатка робота бесцеремонно ухватила его за локоть и подтолкнула вперед. Дверца с металлической сеткой поверх стекла захлопнулась. Машина качнулась – робокоп занял место за рулем.

Прихрамывая, к машине подошел Виктор в сопровождении пожилого полисмена.

– С меня выпивка, Сэм, – донесся его делано бодрый голос. – Вовремя вы появились.

– Всегда пожалуйста, – ответил коп, усаживаясь в машину. Потом он повернулся к Сергею и внимательно посмотрел на него через толстую прозрачную перегородку. – Только давай без глупостей, парень. В участке разберемся.

Взвыв сиреной, полицейский автомобиль рванул с места. Покоритель женских сердец смотрел ему вслед с неприятной улыбкой на мужественном лице.

Часть 1. Глава 5

Камера, куда поместили Сергея, была похожа на отсек космического корабля. Низкий полукруглый потолок, окруженный пунктиром световых панелей, глубокое овальное кресло, прикрученное к полу в центре помещения. Окон нет. На месте двери – едва заметная щель. Напротив, в небольшой стенной нише – крохотный унитаз под металлической раковиной.

Сергей поскреб пальцем серый упругий материал, покрывавший стены. Попробовал ходить, но быстро оставил это занятие – мешало массивное кресло. При желании можно было протиснуться мимо него боком, но и только. Усевшись в кресло, он вытянул ноги и задумался.

Интересно, какого черта происходит? Почему с него не взяли никаких объяснений? Пяти минут было бы достаточно, чтобы нелепая случайность разъяснилась. И почему он в одиночной камере? Насколько он мог судить о таких вещах, всех временно задержанных скопом помещали в «обезьянник», откуда потом по одному вызывали для разбирательств. Кроме туманного «Разберемся, парень», никто так и не удосужился ничего ему сообщить. Прямо из патрульной машины его провели мимо стойки безучастного дежурного, отобрали бумажник, заблокировали чип-коммуникатор, сняли наручники и втолкнули в камеру. На все вопросы – тычок в спину от идущего сзади копа.

Прошло несколько часов. Спину ломило от неудобной позы, желудок свело от голода, снова заболела голова. Кружка бульона натощак – не слишком сытный завтрак. Подойдя к двери, Сергей попробовал постучать. Кулак увязал в упругом материале, не производя никакого шума.

– Эй, кто-нибудь! Есть кто живой?

– Есть, есть, – отозвался из-под потолка чей-то голос. – Чего орешь?

Сергей задрал голову в попытке отыскать зрачок видекамеры.

– Я хочу есть! И требую адвоката!

– Ты чего, книжек начитался? – удивился невидимый собеседник. – Еда тебе не положена – ты задержанный, а не арестованный, и тебя пока в разнарядке нету. А что касаемо адвоката – будет тебе адвокат. Завтра, на суде. А сейчас сиди тихо и радуйся, пока Стетсон о тебе не вспомнил.

– Какой, к дьяволу, Стетсон? Дайте мне позвонить! Почему меня не допросили? – зло проорал Сергей.

– Ишь ты, упертый. Ну, смотри, тебя предупредили.

Голос пропал.

Сергей пнул ненавистную дверь и снова уселся в кресло.

– Встать! Руки за спину! Спиной к двери! – внезапно ожил динамик.

С тихим шорохом дверь ушла в стену. В проеме, поигрывая шоковой дубинкой, стоял кряжистый полицейский с грубоватым, будто вытесанным топором лицом.

– Слышал, тебе неймется, – сказал коп.

Снова стянув руки Сергея мягкими наручниками, он резко дернул его в коридор.

– Двигай, гость дорогой.

От мощного тычка в спину Сергей едва не растянулся на бетонном полу.

– Ты давай полегче! – вызверился он, и тут же боль от шокового разряда заволокла глаза красной пеленой. Помотав головой, Сергей оперся плечом о стену.

– Делай, что тебе говорят, парень, и никто не пострадает, – посоветовал коп, недобро прищурившись. – Давай вперед.

Они поднялись на второй этаж по узкой металлической лестнице с полустертыми резиновыми накладками. Просторный зал, разгороженный стеклянными перегородками, был пуст. Пахло несвежим бульоном для подкормки нейросети и пыльными бумагами.

«Прямо как в старом кино», – подумал Сергей.

Коп толкнул его на прикрученный к полу жесткий стул в ближайшем стеклянном закутке.

– Сядем тут, если не возражаешь.

Усевшись напротив, он внимательно посмотрел на Сергея.

– Меня зовут сержант Стетсон, – представился он. – Я буду вести твое дело.

– Какое дело, офицер? – спросил Сергей. – За что меня задержали?

– Я тебе не офицер, парень. Это дерьмо оставь для патрульных мальчиков. Я – сержант, и фамилия мне Стетсон. Детектив сержант Стетсон. Понятно?

– Понятно, детектив сержант.

– Так вот, чтобы между нами не было неясностей. У нас в городе слишком умных не любят. Я полистал твое дело, ты вроде не шпана, окончил университет, проблем с законом не имел, так что, если будешь вести себя правильно, может и выберешься. А начнешь умничать и крутить мне мозги – пришью статью о сопротивлении при аресте. И загремишь ты на полную катушку. Понял?

– Понял, – ответил Сергей. – В чем меня обвиняют?

Полицейский пощелкал клавиатурой. Развернул рамку голографического монитора в сторону Сергея.

– В угоне, в чем же еще. Вот здесь – заявление хозяина машины, в которой ты попался. К слову сказать – уважаемого в городе человека. Вот акт экспертизы. Если коротко, тут говорится о том, что на брелке и вещах хозяина полно твоих пальчиков. Это – показания свидетелей, наблюдавших твое задержание. А вот запись, на которой видно, как ты роешься в багажнике, – толстый волосатый палец тыкал в голограмму, разворачивая все новые и новые документы.

– Но это же чушь, сержант! – возмутился Сергей. – На кой черт мне сдалась эта раритетная развалюха! Меня просто попросили положить в нее чемодан, вот и все!

Стетсон скептически усмехнулся.

– Серьезно? И кто именно тебя об этом попросил? Назови имя, адрес, и если все подтвердится, мы тут же тебя отпустим. И даже извинимся. Можешь говорить свободно, запись пока не ведется.

Сергей задумался. Под таким углом получалась совсем уж дикая чертовщина.

– Но ведь не было никакого угона, – наконец, сказал он. – Просмотрите память пилота и все сразу станет ясно.

Стетсон покачал головой.

– А вот хозяин автомобиля утверждает обратное. И его заявление подтверждено записями дорожных камер, которые зафиксировали проезд автомобиля, в то время как его владелец находился совершенно в другом месте. И это тоже подтверждено показаниями свидетелей. А еще машина не оборудована внутренними камерами – это очень старая модель, и ты наверняка об этом знаешь. Я ведь тебя по-хорошему просил – не умничай.

– Я могу позвонить адвокату? – спросил Сергей.

– Непонятно только одно – на кой черт ты в это влез? – задумчиво, будто не слыша, сказал Стетсон. – Деньги? Продать такую приметную машину ты бы не смог. Запчасти на нее тоже никому не нужны.

Сергей молчал, опустив глаза. Казалось, этот тертый жизнью коп насквозь видит все его жалкие потуги.

– Ну так что? – спросил Стетсон. – Еще не передумал насчет знакомого? Как его зовут?

– Не было никакого знакомого, – ответил Сергей. – Я просто решил прокатиться на красивой тачке.

Сержант улыбнулся. Взгляд его при этом остался серьезным.

– Ну что же, наша беседа сдвинулась с мертвой точки. Осталась всего одна деталь. Как ты украл брелок?

– Я его не крал, – ответил Сергей. – Он валялся на тротуаре.

Стетсон покивал, задумчиво глядя на него прищуренными глазками из паутины морщин.

– Не хочу тебя пугать, но эта невинная шалость потянет годика на три принудительных работ. Может, чуть меньше, если твой честный вид выдавит из судьи слезинку-другую. Только такому, как ты, там и года много. Знаешь, что такое принудительные работы?

Сергей молча кивнул. Принудительными работами на планете Джорджия называлась банальная каторга, на которой заключенные гробили здоровье в урановых шахтах. И смертность среди заключенных была такова, что через несколько лет выживали лишь единицы. Он знал об этих особенностях Джорджии, когда подписывал контракт. Знал, но и помыслить не мог, что это его когда-либо коснется.

– Потом, если сдюжишь и не выхаркаешь легкие, – продолжал полицейский, – получишь поражение в правах. Ты не сможешь голосовать, тебе запретят проживание в крупных городах, о хорошей работе тоже можешь забыть. Такие доходяги остаток жизни вкалывают на уборке урожая, а тех грошей, что они получают, едва хватает на ночлежку с благотворительным супчиком. Ну и при малейшем нарушении – повторный срок.

Сергей устало откинулся на узкую спинку. Руки в наручниках начали затекать, и он напряг плечи, чтобы хоть немного разогнать кровь.

– Я осознал и проникся, сержант, – сказал он. – Что там насчет адвоката?

Стетсон посмотрел на него с некоторым сочувствием.

– Дался тебе этот адвокат. Нормального тебе все равно не потянуть – они берут вперед и много, а с похмельного неудачника, которого тебе предоставят бесплатно, все равно не будет никакого толка.

– У вас есть другие предложения?

– Может и есть, – загадочно ответил коп. – Зависит только от тебя.

Он помолчал, с улыбкой наблюдая, как меняется выражение лица Сергея, затем склонился над столом и негромко сказал:

– Ты, наверное, думаешь, что дуболомы вроде меня писаются от радости, если им удается посадить очередного чистенького мальчика. Так вот: забудь эту чушь. Всюду работают люди, а людям свойственно договариваться. Поэтому предлагаю в первый и в последний раз. Ты повторяешь под протокол все, о чем сейчас рассказал, а я помогаю тебе соскочить. Никакой каторги, полное прекращение дела. Честная сделка, без всякой херни. Ты мне – я тебе.

– Звучит как сказка, – усомнился Сергей.

– Никакая это не сказка. Если мы договоримся, то завтра, если ты все сделаешь правильно, тебя освободят в зале суда. Ну? Что скажешь, дружок?

– У меня что, есть выбор?

– Конечно есть. Но он тебе не понравится.

Сергей невольно подумал о Лотте. Скорее всего, она его уже забыла. А может, наоборот, думает о нем прямо сейчас. Возможно, даже чувствует, что с ним что-то происходит. Говорят, некоторым женщинам свойственна эмпатия по отношению к близким людям.

А может и нет ничего страшного в том, что он назовет ее имя? Вряд ли ее бывший разобижен настолько, что готов отправить свою девушку на верную смерть. «Милые бранятся – только тешатся», – так говорили на родине Сергея.

Дурацкая мысль, оборвал он себя. И сам он сентиментальный дурак. Дурак и слабак.

«К черту все!» – подумал он. А вслух сказал:

– Хорошо, сержант. Я согласен на сделку.

Стетсон довольно улыбнулся.

– Правильный выбор, малыш. Знал бы ты, с какими тупыми отморозками порой приходится возиться.

Он развернул монитор к себе и потер руки.

– Ладно, давай быстренько покончим с формальностями. Нет возражений против голосового протокола? Отлично. Запись включена, ведется протокол допроса. Назовите вашу фамилию.

Часть 1. Глава 6

Ночь он провел, скрючившись в кресле той же камеры. Спать в нем было невозможно, и всю ночь Сергей балансировал в зыбком полусне-полубреду, едва ли не поминутно ворочаясь с боку на бок. Под утро он не выдержал, и голодный, злой от бессонницы, протер покрасневшие глаза и отправился умываться. Спешить было некуда, и он долго плескался в узкой раковине, затем напился холодной воды, пригладил волосы, и крикнул, обращаясь к потолку:

– Эй, на вахте! Долго еще?

– Придется немного потерпеть, родной, – отозвался динамик. – Сначала принесут твой завтрак. Потом твой друг Стетсон проглотит бурду, которую он называет кофе. Потом поковыряется в носу. И только потом отвезет тебя в светлое будущее.

Спустя час он сидел на жесткой скамье в шумном, забитом людьми холле городского суда.

К удивлению Сергея, город предоставил ему вполне приличного с виду юриста.

– Снимите с моего подзащитного наручники, – сразу же потребовал адвокат – коротконогий упитанный живчик в золотых очках и добротном сером костюме. – Он не сопротивлялся при аресте и не представляет опасности для общества.

Стетсон подмигнул Сергею и молча сдернул с его рук ненавистный кусок пластика. Адвокат присел на скамейку у стены и начал знакомиться с делом, быстро пролистывая документы на виртуальном экране органайзера. «Так, так, интересно», – бормотал он, временами поглядывая на подзащитного.

– Верно ли я понял, что вы сделали признание добровольно? – закончив чтение, поинтересовался адвокат.

Сергей бросил взгляд на Стетсона, который сделал вид, будто всецело занят изучением достоинств каменной богини правосудия.

– Да, я признался добровольно.

– Суд может это учесть. Но в остальном ваши шансы не слишком велики, – сказал адвокат. – Мы могли бы попробовать уладить дело мировым соглашением, но как я вижу, потерпевший настроен весьма негативно и отказался от материальной компенсации. Он даже согласился на ускоренное судопроизводство в его отсутствие. Все, что нам остается – это уповать на вашу положительную биографию и на то, что ваши действия не нанесли значительного ущерба.

Тем временем, конвейер правосудия работал как хорошо отлаженная машина. Каждые несколько минут раздавался стук молотка и из зала выводили очередного бедолагу, ошарашенного скоростью произошедших с ним перемен.

– Ну что? – спрашивали из очереди.

– Год каторги…

– Полгода работ…

– Три года…

Сергею стало неуютно. С каждым новым приговором надежда на благополучный исход казалась все более призрачной. Если вчера происходящее виделось ему недоразумением, способным разрешиться за час-другой, то сейчас стало совершенно ясно – все, о чем говорил сержант, реально. Статистика приговоров говорила сама за себя. И еще он клял себя последними словами за то, что купился на посулы полицейского пройдохи.

Словно почувствовав его состояние, сержант поманил его к себе.

– Думаешь, поди, что Стетсон обвел тебя вокруг пальца? На-ка вот, почитай, – сержант протянул Сергею небольшой коммуникатор неизвестной модели. Неожиданно тяжелый, в прочном обрезиненном корпусе, с толстым бронированным стеклом сенсорного экрана.

– Что за дерьмо! – возмутился Сергей, бегло пролистав текст. – Это же армейский контракт!

– Предпочитаешь харкать кровью в шахте? – поинтересовался сержант.

– Мы так не договаривались!

– Слушай, парень. Неужели ты и в самом деле решил, будто я поверил в твою туфту с брелком? Но мы заключили сделку, и я честно выполняю то, что обещал. Эта штуковина – твой последний шанс. У меня есть человек в Форт-Диксе. Надежный человек, и он по старой дружбе мне не откажет. Впрочем, я не настаиваю, ты можешь выбрать шахту.

– Но причем тут армия?

– А при том, что военные вне нашей юрисдикции. Мы не имеем права арестовать вояку, даже если он укокошит половину города. Можем лишь послать запрос в комендатуру и передать им задержанного, а что с ним сделают дальше – одному богу известно. Могут и расстрелять, но обычно они своих не выдают.

– Молодой человек, – вмешался юрист, который все это время внимательно следил за их диалогом, – не хочу на вас давить, решение принимать только вам, но все же я советовал бы прислушаться к словам офицера.

– Сержанта, – поправил Стетсон.

– Да хоть генерала, – отмахнулся юрист. – Дело не в моей премии, хотя она, в случае вашего освобождения, естественно выше…

– Ну еще бы! – ухмыльнулся Стетсон.

– Однако этот вариант, пожалуй, единственное, что я вам могу порекомендовать в вашем положении. Правда, я хотел бы сначала ознакомиться с документом…

– Исключено, – прервал его полицейский. – Это типовой договор, и я не уполномочен менять его условия. Да или нет, и быстро. Контракт еще должен пройти регистрацию. А после – пока я найду своего приятеля, пока втолкую ему суть дела, да пока он состряпает запрос… – сержант выразительно посмотрел на быстро уменьшающуюся очередь.

– Ну?

Сергей решился.

– Ладно. Давайте ваш контракт.

– Это не мой контракт, – ворчливо заметил сержант, – это твой контракт, дружок. Ты еще благодарить меня будешь. К тому же, в трехдневный срок ты можешь передумать и отказаться. А сейчас приложи сюда большой палец. И еще раз вот сюда. Сейчас будет немного больно.

Сергей чертыхнулся и отдернул руку. На пальце выступила крошечная капелька крови.

– Теперь вы, мэтр. Подпись свидетеля.

Быстро оглядевшись по сторонам, адвокат приложил палец к экрану.

– Ну вот и все, – сказал сержант, забирая устройство. – Отправка подтверждена. Поскучайте тут без меня.

Он отошел к стеклянной стене, быстро нажал на коммуникаторе пару кнопок.

– Привет Джек, это Стетсон. У меня тут новенький… Ага, горит желанием, прямо ну очень горит, так что поторопись… Да, подписал… Ну, разумеется… Да, диктую: Сер–гей Пет–ров–ский… Да, через "е"… Записал? Тогда бывай.

Служебный коммуникатор на поясе сержанта пискнул, когда Сергея уже вводили в зал. Стетсон мельком глянул на экран и протянул аппарат адвокату.

– Ваша честь, – начал тот, – произошла ошибка. Только что в управление полиции поступил запрос с военной базы Форт-Дикс. Господин Петровский является имперским военнослужащим и командование базы требует немедленно передать задержанного в их ведение.

Качнув буклями карикатурного парика, судья повернулся к Стетсону.

– Все верно, сержант?

– Так точно, ваша честь, – ответил Стетсон, комкая в руках фуражку, – запрос пришел по официальному каналу.

– Сержант, вам предписывается передать задержанного в юрисдикцию военных властей. Дело закрыто. Следующий!

Стук судейского молотка прозвучал как гром.

– Поздравляю вас, молодой человек! – неискренне улыбнулся адвокат.

Часть 1. Глава 7

На выходе из здания суда сержант вновь надел на Сергея наручники.

– Мало ли что тебе в голову придет на радостях, – словно извиняясь, буркнул Стетсон.

– И что теперь? – спросил Сергей.

– Я обязан выполнить решение суда. Отвезу тебя в Форт-Дикс и бывай.

Двадцать километров до военной базы промелькнули быстро. Всю дорогу коп молчал, изредка поглядывая на Сергея в зеркало заднего вида.

– Зачем вы это делаете, сержант? – спросил Сергей, когда машина остановилась у сетчатых ворот базы.

– Считай, что из любви к ближнему, – ответил Стетсон, подавая подошедшему часовому свою карточку.

Солдат в броне и с тяжелой винтовкой поперек груди сделал знак напарнику.

– Проезжайте, сэр, вас ожидают. Второй поворот направо, корпус Cи-2.

Ворота отъехали в сторону. Машина осторожно миновала противотаранную «змейку» и покатила по чистенькой бетонной аллее, обсаженной невысокими, аккуратно подстриженными деревьями. Низко над головой, оглушительно грохоча выхлопами, промчался пятнистый коптер, весь увешанный гроздьями ракет и оружейных контейнеров. Сергей невольно проводил его взглядом.

На площадке перед входом в двухэтажное здание их ожидал высокий военный. Стетсон вышел из машины, перекинулся с ним парой фраз, после чего военный достал из нагрудного кармана розовую бумажку, подозрительно похожую на чек.

Стетсон вытащил Сергея из машины и снял с него наручники.

– Ну вот и все, пришла пора прощаться. Бывай, дружок, – сказал полицейский.

В растерянности, Сергей смотрел, как его машина скрывается за поворотом.

Армейский сержант снисходительно улыбнулся с высоты своего роста.

– Стетсон говорил тебе, что я его старый друг? – спросил он.

– Ну да.

– Ясно. Он всем так говорит.

Сергея неприятно кольнуло это его «всем».

– А про то, что контракт можно расторгнуть в течение трех дней, тоже говорил?

– Да.

– Так вот – никакие мы с ним не друзья. И никакого досрочного расторжения в твоем контракте не предусмотрено. А если попробуешь финтить – мигом загремишь в дисциплинарную роту. А это, братец, такая штука, что по сравнению с ней ваша каторга – гребаный санаторий. Понял?

– Понял, – хмуро ответил Сергей.

– Сэр…

– Что? – переспросил Сергей.

– Обращаясь к старшему по званию, не забывай добавлять «сэр», сынок, – сказал сержант и резко, без замаха, ударил Сергея под ребра.

Часть 1. Глава 8

Взвод молодого пополнения слушал речь невысокого коренастого офицера. Новобранцы выстроились на маленьком плацу, ногами на отштампованных на асфальте желтых отпечатках. Новые, пока еще необмятые, оливково–зеленые комбинезоны мешковато топорщились из–под ремней амуниции.

Справа от Сергея стоял коренастый латинос с бегающими черными глазками. Слушая речь, он то и дело презрительно ухмылялся. Слева, словно каменный, застыл невысокий щуплый японец.

– Добро пожаловать в мобильную пехоту Его величества императора. Я – командир вашего батальона майор Грин. Что бы ни привело вас сюда, отныне вы – члены одной большой семьи. Вы больше неподсудны гражданскому суду, с вас будут сняты все обвинения, предъявленные до поступления на службу, за исключением обвинений в преступлениях против империи.

При этих словах по взводу прошло легкое шевеление. Сосед справа снова ухмыльнулся.

– Вам предстоит отслужить полный срок контракта – от звонка до звонка. Прервать контракт досрочно можно только одним способом – умереть. Если вы получите увечье, не позволяющее выполнять ваши служебные обязанности, вы будете переведены на другую должность. Если погибнете на службе – ваши родные получат солидную компенсацию и ваше жалование за оставшийся срок контракта. Если умрете при совершении дисциплинарного проступка, вас похоронят за счет армии, но и только. Ну а попытка дезертировать карается смертью без всяких исключений.

Строй замер, слушая свой приговор. Казалось, даже ветерок перестал шевелить траву на газоне вокруг плаца. Сосед–латиноамериканец уже не ухмылялся и только напряженно сопел, хмуря брови. Сосед слева, кажется, так и не шевельнулся ни разу, уподобившись каменному Будде.

А майор продолжал говорить, будто вколачивая гвозди:

– С этого дня армия Его величества берет вас на полное обеспечение. Делайте, что должны, а взамен вы получите все, в чем нуждаетесь. Забудьте, кем вы были раньше. Сегодня ваша биография начинается заново. Вы получите новые имена, которые станут вашим позывным и официальным идентификатором во всех документах в течение всего срока службы. За семь месяцев вам предстоит пройти обучение в учебном взводе. За это время вы пройдете общевойсковую подготовку и освоите свою основную воинскую специальность. Размер вашего денежного содержания будет напрямую зависеть от вашей квалификации. По окончании учебного курса вас распределят в боевые подразделения. Желающие повысить квалификацию в любой момент смогут продолжить учебу.

Ну а теперь представляю вам командира вашего взвода. Штаб–сержант Кнут!

Один из военных за его спиной шагнул вперед:

– Сэр!

– Они ваши.

– Есть, сэр!

Майор кивнул подчиненному, повернулся и пружинисто зашагал по плацу.

Часть 1. Глава 9

Жизнь военных в империи была окутана ореолом мрачноватой таинственности. Никакие демократические институты не имели над ними силы. Никакая пресса, ссылаясь на свободу слова, не могла заставить военного чиновника дать комментарий по поводу действия или бездействия армии в той или иной ситуации. Ни один полицейский, судья или чиновник не имели власти даже над последним рядовым – самым крохотным винтиком огромной и отлаженной военной машины. Армия принадлежала обществу, защищала его – и существовала вне его.

Военные жили в автономных городках при военных базах, отгородившись от мира заборами с колючей проволокой. Их обслуживали собственные электростанции, прачечные, магазины, рестораны. Их обеспечивали всем, в чем они нуждались в соответствии с действующей в данный момент военной доктриной. Они игнорировали запросы сеймов, дум, парламентов и прочих законодательных образований государств и планет, входящих в состав империи. Они имели собственные спецслужбы и собственных платных осведомителей во всех слоях общества. Они подчинялись только Генеральному штабу, который, в свою очередь исполнял приказы Императора. Армия была скальпелем – острым, закаленным и послушным инструментом в его руках.

О военных ходили слухи. Порой нехорошие и дурно пахнущие. Чистенькие старушки в сквериках страшным шепотом делились историями о том, как сумасшедшие солдаты обесчестили женщину из соседнего городка (местечка, района), после чего зверски убили всю ее семью (всех соседей, всех детей в соседнем детском саду).

Об армии ходили легенды. Старшеклассники на переменах рассказывали друг другу, как эсминец (фрегат, крейсер, линкор) такой–то в одиночку бился с неприятельской эскадрой до подхода главных сил и погиб, защищая планету (катер с детьми, пассажирский лайнер с беженцами).

О ней говорили много и не знали почти ничего. Ее побаивались. Ее поругивали – осторожно и негромко, несмотря на вполне демократичное законодательство. Ее рекрутские пункты, увешанные красочными плакатами, обычно пустовали. В нее шли, когда было некуда деться, когда на хвосте висела полиция, когда жизнь на пособие по безработице становилась невыносимой. В нее вербовались, чтобы начать жизнь заново. И в ней же служили поколениями, родами и семьями.

В университете, где учился Сергей, в студенческой среде было модно считать военных узколобыми тупицами, «лишними» людьми, не нашедшими себе лучшего применения. Некоторые преподаватели поддерживали подобные настроения, позволяя себе недвусмысленные высказывания во время лекций. Относительно непротиворечивые данные о вооруженных силах можно было найти лишь в учебниках краткого курса истории империи.

Сергей сдал курс истории на «отлично».

Однако действительность опрокинула все его представления. О жизни вообще и об армии в частности.

Часть 1. Глава 10

Штаб–сержант Кнут, жилистый, как канат, и черный, как ночь, стоял перед строем в непринужденной позе. Три инструктора замерли за его спиной.

– Для начала я распределю вас по отделениям, – сообщил Кнут, оглядывая лица новобранцев немигающим взглядом карих, навыкате глаз. – Попутно, мы познакомимся поближе.

– Ты, – палец сержанта неожиданно уперся в грудь ближайшего бойца.

Новобранец уставился на инструктора как мышь на удава.

– Когда старший по званию обращается к солдату, тот должен встать по стойке «смирно» и представиться, добавив слово «сэр», – наставительно произнес сержант.

– Ты! – палец снова уткнулся в солдата.

– Рядовой Скиннер, сэр! – дрожащим от волнения голосом выкрикнул новобранец.

– Ты знаешь, староанглийский язык, боец?

– Нет, сэр, – растерянно ответил солдат.

– В армии нет слов «да» или «нет», – обращаясь ко всему взводу, повысил голос сержант, – В армии говорят «так точно, сэр» и «никак нет, сэр».

– Итак, повторяю вопрос: ты знаешь английский язык?

– Никак нет, сэр! – бойко отчеканил новичок.

– Тогда я тебе переведу на общеимперский, что означает твоя фамилия, дружок. В переводе с английского она означает «человек, снимающий шкуры». Итак, Шкурник, ты в первом отделении.

– Так точно, сэр!

– Ты! – сержант остановился перед следующим бойцом.

– Рядовой Грунский, сэр!

– Гусар, второе отделение.

– Так точно, сэр!

Сержант сделал следующий шаг.

– Ты!

– Рядовой Андерсон, сэр!

– Сказочник, второе отделение.

– Ты! – сержант уставился своим немигающим взглядом в лицо Сергею.

– Рядовой Петровский, сэр!

– Поляк?

– Никак нет, сэр! Русский!

– Первое отделение.

– Так точно, сэр!

– Ты… Ты… Ты… – сержант размеренно шагал вдоль строя.

– Командир первого отделения, – Кнут снова вышел на середину плаца, – сержант Лихач.

– Есть, сэр! – Белобрысый круглолицый сержант сделал шаг вперед и снова замер.

– Командир второго отделения – сержант Бахча. Командир третьего отделения – сержант Мосол. Взвод, построиться!

Сержанты перебежали красную линию и начали торопливо расталкивать по росту бестолково суетящихся новобранцев.

– Сэр, первое отделение построено!.. Сэр, второе отделение построено!.. Сэр, третье отделение построено!.. – понеслись над плацем доклады сержантов.

– Взвод, смирно! – Кнут подобрался, его голос набрал силу и теперь пробирал до дрожи. – Итак, вам повезло попасть в мобильную пехоту. Десант, это значит – всегда первые. Пока остальные только ползут к месту боя, мы уже умываемся кровью и отправляем в ад свежие души. Именно потому, мы – элита. Запомните это.

Штаб–сержант заложил руки за спину, перебегая взглядом по напряженным лицам.

– Для начала я хочу, чтобы вы усвоили несколько простых вещей. Первое: что бы вам ни плели про армию на гражданке – это вранье. В армии не принято издеваться над подчиненными, во всяком случае, без причины. Здесь нет садистов и мазохистов. Вы делаете, что вам велят, я делаю вид, что меня нет. Вы не делаете, что вам велят, и тогда я делаю все, чтобы вы сделали все как надо. Второе: отныне и до окончания контракта ваша жизнь вам не принадлежит. Вы – инструмент в руках Императора. Император знает, как его использовать и доверяет мне уход за этим инструментом. А уж я-то наточу его как следует. Худой будет откормлен, толстый – похудеет, хилый станет здоровым. Вы не имеете права портить этот инструмент или мешать мне в его улучшении. Третье: вы больше не люди. Вы – машины для убийства. Забудьте всю чушь, которой вам забивали голову. Все очень и очень просто: армия – это коллектив, созданный для того, чтобы убивать врагов. И я сделаю из вас идеальных убийц. Грохнуть врага для вас станет так же легко, как раздавить клопа на заднице. Принять смерть – проще, чем чихнуть. Четвертое: вы – часть семьи. Ваши семейные узы крепче, чем у итальянской мафии. Где бы вы ни были, в каком бы положении ни находились, невзирая ни на что, вы обязаны прийти на помощь члену своей семьи, в каком бы звании он ни был. Вы должны помогать ему даже с риском для своей задницы, кроме случаев, когда это противоречит приказу. Вы можете ненавидеть своего родича, но не имеете права оставить его в опасности. Пятое: вы – единый организм. Если не выдержали руки – умирает все тело. Если не выполнил задачу один – умирают все. Думайте об этом, когда решите, что у вас не получается. Зачет всегда принимается по последнему результату. Не справился один – наказывается все подразделение. Шестое и последнее: вы еще не солдаты. Вы – черви. Пока я не решу иначе, у вас нет прав, забот или желаний. Есть только я – ваш господь бог на ближайшие полгода. И в эти полгода я и только я решаю вашу судьбу. Помните это. Вольно!

– Сэр, у меня вопрос! – выкрикнул латиноамериканец, бывший соседом Сергея. – Я здесь по ошибке и подписал контракт не читая. Я не согласен на такие условия. Я хочу расторгнуть контракт.

В наступившей тишине было слышно, как в кронах дерева выясняет отношения стайка серых пичужек.

– Сержант Мосол, – ровным голосом произнес Кнут.

– Сэр! – плечистый сержант шагнул из строя и вытянулся, глядя пустым взглядом прямо перед собой.

– Вы давали вашему бойцу разрешение говорить?

– Никак нет, сэр! – выкрикнул Мосол.

– Объясните солдату правила поведения в строю, – распорядился Кнут.

Командир отделения подскочил к нарушителю.

– Выйти из строя! Фамилия!

Солдат нехотя сделал шаг вперед.

– Гутиерос моя фамилия.

– Рядовой Гутиерос! – прошипел сержант.

– Я не рядовой. Я здесь по ошибке, – набычился латинос.

Сержант стремительной подсечкой сбил новобранца на землю, а когда тот упал, обрушил на него удар тяжелого ботинка.

– Встать! – дыхание сержанта даже не сбилось, голос звучал ровно и даже как-то приглушенно.

Солдат корчился на горячем асфальте, не в силах вздохнуть.

Ботинок сержанта снова врезался ему в бок. Тело подбросило в воздух.

– Я буду пинать тебя, пока ты не сдохнешь. Или пока не встанешь, – сообщил сержант.

Через мгновенье ботинок снова врезался в тело.

Гутиерос со стоном встал на четвереньки, затем медленно поднялся. Его шатало, как пьяного.

Взвод не дышал.

Кнут справился с соринкой и теперь безмятежно смотрел вдаль.

– Фамилия!

– Рядовой Гутиерос…

Кулак с хрустом ударил его под ребра. Рухнув на колени, солдат запузырил на губах кровавую слюну.

Мосол одним рывком вздернул его на ноги.

– Когда отвечаешь старшему по званию, надо добавлять «сэр». Тебе ясно?

– Так точно, сэр! – прохрипел Гутиерос.

– Отныне ты говоришь, только когда я разрешу. При любых обстоятельствах. Только я! Имя тебе – Молчун! – сержант вопросительно оглянулся на Кнута. Тот утвердительно кивнул.

– Так точно, сэр! – выдавил Гутиерос. Кровь из разбитого затылка заливала ему шею, пропитывала воротник.

– Фамилия!

– Рядовой Молчун, сэр! – отчаянно выкрикнул латинос.

– Встать в строй, солдат.

– Есть, сэр!

Молчуна подхватили под руки, чтобы не дать ему упасть.

– Сэр, ваше приказание выполнено!

Штаб–сержант кивнул. Мосол шагнул в строй и снова замер.

– Есть здесь еще попавшие в армию по ошибке? – спросил Кнут.

– Так точно, сэр! – неожиданно для себя ответил Сергей. На него оглядывались как на самоубийцу.

– Выйти из строя! Фамилия!

– Рядовой Петровский, сэр! – четко доложил Сергей.

Кнут подошел к нему и медленно осмотрел свою жертву с ног до головы. Сергей почувствовал, как между лопаток скатилась капля холодного пота.

– У тебя плохо с головой, солдат? – негромко поинтересовался штаб–сержант.

– Никак нет, сэр! – выкрикнул ему в лицо Сергей.

– В твоем медицинском досье сказано, что ты полностью годен к службе. Значит, с мозгами у тебя действительно порядок… – задумчиво продолжал Кнут.

– Тебя били, когда ты подписывал контракт? – внезапно спросил он.

– Никак нет, сэр!

– Так зачем же ты его подписал? – почти ласково спросил командир взвода.

– Обстоятельства вынудили, сэр!

– А сейчас, значит, они изменились… – Кнут задумчиво покивал головой. – Ты, кажется, будешь большой занозой в моей заднице, умник…

Сергей напрягся в ожидании удара.

Штаб–сержант прочистил горло.

Взвод замер.

– Мы сделаем так, Заноза, – начал Кнут, гипнотизируя новобранца холодным взглядом. – Ты быстренько летишь в кадровый отдел – это недалеко, всего с километр, берешь там копию своего контракта, и несешь ее мне. И если найдешь в нем пункт, согласно которому не можешь продолжать службу, то даю слово – ты сегодня же покинешь базу. Ну а пока ты развлекаешься, мы с твоими товарищами восполним пробел в их физическом воспитании.

– Рядовой Заноза, выполнять, бегом марш! – рявкнул командир отделения.

– Есть, сэр! – Сергей сорвался с места и помчался по плацу.

– Взвод! Упор лежа, принять! – раздалось за его спиной. – Упали все! Резче!

– Раз… Два… Три… – начали отсчитывать отжимания инструкторы.

Часть 1. Глава 11

Сергей родился на Новом Урале. Его мать – диспетчер космопорта – рано овдовела. Отец погиб во время пожара в лаборатории научно–исследовательской компании, когда Сергею было всего десять. Денег в семье отчаянно не хватало и он рано узнал почем вкус соленой горбушки. Еще будучи школьником, он начал подрабатывать ночным уборщиком в барах по соседству. В университете же ему повезло устроиться на вечернюю работу в библиотеку, где он с головой погрузился в составление каталогов и исправление огрехов капризной поисковой системы. К концу третьего курса он уже замещал должность инженера по коммуникациям и имел благодарность попечительского совета за активное участие в реорганизации университетской сети.

Планета Новый Урал, входящая в русский анклав, не относилась к категории промышленно развитых. Ее невеликое население, преимущественно славянского происхождения, зарабатывало тем, что продавало знания. Довольно неплохой бизнес для потомков псевдолибералов и казнокрадов, много веков назад бросивших на произол судьбы последнюю из земных империй. Местные расценки за обучение были существенно ниже, чем на центральных планетах, а образование, полученное в русском секторе, неплохо котировалось, так что ежегодно колледжи и университеты Нового Урала принимали сотни тысяч приезжих абитуриентов. Стимулируя развитие одной из наиболее значимых отраслей, местные власти финансировали ряд образовательных программ, которые позволяли собственной молодежи учиться значительно дешевле, чем иностранцам. Благодаря одной из таких программ Сергею и удалось поступить в университет Екатерининска – симпатичного зеленого городка, состоявшего, по большей части, из учебных корпусов и студенческих кампусов.

На последнем курсе в жизнь Сергея пришла Катя. Не избалованный женским вниманием, обычно сторонящийся богатых однокашников, Сергей не сразу понял, что стройная, обладающая непередаваемым обаянием Катя не просто шутит с ним в студенческой столовой, а откровенно ищет его внимания. Начавшись внезапно, их роман покатился, как снежный ком, стремительно набирая обороты.

Катя влекла Сергея. Влекла физически. Она обладала какой–то невероятной, просто необъяснимой сексуальной привлекательностью. Они встречались в небольших уютных ресторанчиках, ели острое мясо, запивали его местным вином, танцевали, ходили на спектакли заезжих театральных трупп. Взявшись за руки, подолгу бродили по вечернему Екатерининску. И любили друг друга. Жадно, ненасытно, как будто делали это в последний раз. Они могли делать это в гостинице, в общежитии у Сергея, на летнем пляже, в ночном сквере, везде. Энергия и изобретательность Кати били через край. Сергей пил ее как вино, дышал ею, как воздухом. Они не говорили о любви – они просто были вместе и не представляли, как смогут провести друг без друга хотя бы день.

Сергей хорошо запомнил их последнюю встречу в винном погребке со стенами из грубого камня. В тот вечер Катя была немногословна, думала о чем–то своем, отвечала невпопад. Огонек свечи, преломляясь в бокале с вином, раскрашивал ее задумчивое лицо причудливыми бликами. Сергею никак не удавалось ее разговорить.

Катя опустила ладонь на его руку и нежно, едва касаясь пальцами, погладила ее.

– Все случилось так неожиданно, – произнесла она. – Даже не знаю, с чего начать. Два дня готовилась, репетировала речь, а увидела тебя, и все заготовки сразу вылетели из головы.

Сергей отставил бокал и осторожно высвободил руку.

– О чем ты, солнце?

– Сегодня мне сделали предложение. И я согласилась. В общем, я выхожу замуж.

Его словно обухом по голове ударили. Он сидел, глупо хлопая глазами, и не понимал, что она ему говорит. Предложение? Какое, к черту, предложение?

– Ты это серьезно? – спросил он.

Катя, не поднимая глаз, кивнула.

– Завтра я уезжаю.

– Кто он?

Она посмотрела ему в глаза, ее взгляд был спокойным и серьезным. Совершенно незнакомым.

– Ты вряд ли его знаешь. Он аспирант с кафедры системотехники. У его отца большой бизнес на Новой Каледонии.

Он почувствовал себя использованной вещью, которую выбрасывают, когда в ней отпадает нужда.

– Я понимаю. Большой бизнес стоит того, чтобы прыгнуть в постель к большому кафру.

– Все новоуральцы – жуткие расисты. Но я думала, ты выше этого.

– Ты тоже русская, – заметил он. – Нет никакого преступления в том, чтобы назвать сажу сажей.

– Ты напрасно стараешься меня оскорбить. Он никакой ни черный, в нем лишь небольшая примесь африканской крови. Хотя какое это имеет значение? Я пришла попрощаться. Не хотела уезжать, не повидав тебя.

Он заставил себя откинуться на спинку стула и отвел глаза в сторону, чтобы не видеть ее изящные руки, нервно теребящие салфетку.

– Повидала?

– Да.

– Попрощалась?

– Да.

– Значит, все пункты программы выполнены, – Сергей одним большим глотком допил вино и знаком попросил у официанта добавки. – Что еще на сегодня в твоем графике?

Катя прикусила губу.

– Я встречаюсь с ним уже больше трех месяцев, – тихо сказала она. – Когда я поняла, что у нас все серьезно, то хотела тебе все рассказать. Но не смогла. Прости.

– Ну что ж… – Сергей побарабанил пальцами по столу. В груди разбухал ком непонятного чувства, то ли гнева, то ли сожаления, то ли просто щемящей пустоты. – Значит, ты оторвалась на славу, объезжая двух жеребцов сразу.

Катя отшатнулась, как от удара.

– Зачем ты так? – она умоляюще посмотрела на Сергея. – Ведь я люблю тебя…

Официант поставил на столик новый бокал с вином.

– Повторить для дамы? – поинтересовался он.

– Спасибо, не нужно, – ответил Сергей. – Дама уже уходит.

Катя поднялась со стула. Стройная, гордая. Еще никогда она не казалось ему такой красивой.

– Я надеялась, мы проведем последнюю ночь вместе, – сказала она.

От внезапно возникшего воспоминания о ее податливом теле накатило чувство гадливости.

– Спасибо, что зашла попрощаться, – сказал он, прилагая неимоверные усилия к тому, чтобы голос звучал спокойно. – Я буду тебя вспоминать.

Катя повернулась и выбежала по винтовым ступеням вверх на улицу. Он заметил, как несколько мужчин в зале украдкой проводили ее оценивающими взглядами.

Через месяц Сергей защитил диплом с отличием. Из множества предложений он выбрал одно – от горнодобывающей компании «Стилус». Его прельстили хороший климат и жалование, которым здесь, на родине, мог похвастаться не каждый профессор с солидным стажем исследовательской работы. И кроме того, Джорджия была наиболее удаленной от Новой Каледонии планетой.

Подписав трехлетний контракт, Сергей попрощался с матерью и улетел с Нового Урала ближайшим рейсом.

Часть 1. Глава 12

Здание, в которой размещалась казарма учебного взвода, ничем не выделялось в длинной череде себе подобных. Типовое строение номер семь – безликая бетонная коробка, отделенная от других маленькой асфальтовой площадкой и рядом невысоких деревьев. На первом этаже располагались учебные классы, оружейная комната и склад боеприпасов. На втором – комнаты сержантов, санузел, душевая, а также четыре десятка каморок-выгородок, в каждую из которых были втиснуты узкая кровать, стенной шкаф и небольшой откидной столик.

День новобранцев начинался в пять утра с десятикилометровой пробежки. Командиры отделений пинками выгоняли взвод на плац, откуда, после короткой переклички, они стартовали по направлению к ближайшему лесу, чтобы через час загнанными лошадьми вернуться с противоположного конца базы.

Затем – душ, короткий утренний инструктаж и снова бег строем, на этот раз – в столовую, где они торопливо проглатывали похожие на замазку брикеты армейского рациона, запивая их соевым молоком или консервированным фруктовым соком. Сержанты питались тут же и тем же, с той лишь разницей, что они могли по своему усмотрению выбрать вкус рациона и его количество.

Далее по распорядку следовал забег в санчасть, где их быстро, но тщательно, словно лошадей перед скачками, осматривали военные медики. После осмотра врачей следовал конвейер из безликих медсестер, которые сноровисто прижигали мозоли, склеивали порезы, залечивали ожоги и накладывали эластичные повязки на места вывихов. Здесь же, в санчасти, они получали инъекции стимуляторов мышечного роста – имперская армия имела жесткие стандарты физического состояния и в короткий срок подтягивала до них всех новобранцев.

В восемь утра начинались двухчасовые теоретические занятия. Равнодушные как автоматы инструкторы преподавали устройство основных видов вооружения, боевого костюма, бортовых систем коптеров, а также основные правила ухода за ними.

Перечень изучаемого оружия относительно невелик. Многоцелевая штурмовая винтовка в комплекте с автоматическим подствольным гранатометом. Компактный ракетный лаунчер с самонаводящимися и управляемыми ракетами различных типов. Несколько видов ручных гранат и мин. Автоматический пистолет. Снайперская винтовка. Единый пулемет. Ну и, конечно же, КОПы – комплексы огневой поддержки, представлявшие собой боевых роботов с мощным вооружением и развитой системой искусственного интеллекта.

Зачеты принимались сразу же по окончанию занятий. Отделение с самыми низкими результатами отправлялось к ближайшему болоту, чтобы в течение двух часов по горло в мутной жиже отрабатывать форсирование водной преграды. Ну а те, кому повезло, использовали это время для закрепления знаний, занимаясь чисткой и обслуживанием изученного оружия.

Именно при очередном учебном форсировании взвод понес первую потерю – рядовой Гнус провалился в торфяную яму и захлебнулся до того, как его успели вытащить.

И пока шокированные новобранцы провожали глазами машину, увозящую тело их погибшего товарища, штаб-сержант Кнут поделился с ними очередной армейской мудростью.

– В армии, как и в природе, существует естественный отбор, – возвестил взводный. – Умные живут и процветают, тупые – хлебают дерьмо в болоте. Если до кого не дошло, расшифрую: рано или поздно я утоплю всех тупиц из моего взвода.

Успеваемость на теоретических занятиях после этого случая резко возросла.

В полдень следовал обед, состоящий из густого рыбного супа и огромных порций кукурузной каши с белковым соусом.

В 13:00 – изучение имперских уставов и наставлений. Время от времени Кнут устраивал тест, в произвольном порядке выдергивая бойца с требованием прочитать по памяти страницу-другую заковыристого текста. Если солдат сбивался или затруднялся с ответом, ему на помощь немедленно приходило все отделение. Разумеется, подобные хоровые декламации сопровождались приседаниями или отжиманиями от пола.

В 14:00 начинались занятия в спортзале. Сержанты распределяли взвод по тренажерам, и в течение двух часов доводили подчиненных до полного изнеможения, каждого по строго индивидуальной программе, подобранной медиками в зависимости от физических данных солдата.

В 16 часов – марш–бросок на полевые занятия. Почти всегда марш–бросок был тяжелым испытанием сам по себе. Километр за километром, час за часом мчались они по пересеченной местности, разбрызгивая грязь, проламываясь через густой кустарник, с ходу форсируя ручьи и речушки. Отставших тащили за руки или подталкивали в спину, обессилевших поднимали и несли на руках, используя развернутые на манер гамака ремни амуниции. Слабовольных и хитрых били сержанты, а чаще – сами оставшиеся в строю бойцы, которые всеми силами пытались избежать дополнительной ноши.

Сами занятия были не намного легче. Молодых солдат до седьмого пота гоняли по полосам препятствий, учили приемам маскировки и скрытного передвижения, сериями повторяющихся упражнений вбивали в них навыки ориентирования и выживания на местности.

К 20 часам измочаленные, изгвазданные в грязи новобранцы возвращались на базу, где сначала ужинали тушеной рыбой, а затем приводили в порядок амуницию и обмундирование.

В 22:00 наступал час личного времени. Разбредаясь по своим каморкам, солдаты наконец-то оставались наедине со своими мыслями. Кто–то писал письма, кто-то надевал рамку голопроектора и погружался в мир виртуальных игр, кто-то находил силы читать, ну а некоторые просто дремали, наслаждаясь минутами блаженного безделья.

В 23:00 – общее построение, проверка снаряжения, вечерняя поверка, и, наконец, долгожданный отбой. Те, кому повезло пройти проверку благополучно, падали на жесткие койки и проваливались в сон. Неудачники же занимались физическими упражнениями, пока не вырубались от усталости или пока сержант не решал, что воспитательный процесс на сегодня закончен.

Ну и вишенкой на торте были ночные проверки боеготовности – суматошные, наполненные суетой и криками, подъемы по тревоге. Так как своего оружия у бойцов еще не было, проверки завершались смотром на плацу, после чего взвод снова падал в койки.

Однажды утром комната Молчуна оказалась пустой. На утреннем построении, его, избитого в кровь, выбросили из джипа комендантского патруля. Как выяснилось, доведенный до отчаянья новобранец попытался выбраться с территории базы, спрятавшись в кузове грузовика снабжения.

И вот теперь он – растерзанный, сломленный, в разорванном на груди комбинезоне, стоял на краю плаца и безучастно смотрел в сторону.

– Командир отделения! – негромко произнес Кнут.

– Сэр!

– Расстреляйте дезертира!

Молчун вздрогнул и недоверчиво уставился на Кнута.

Сержант Мосол выстрелил не целясь. Пуля ударила Молчуна в лоб, затылок разлетелся ошметками плоти. Мертвое тело мешком повалилось на газон.

– Сержант, к вечеру жду от вас рапорт.

– Есть, сэр! – отозвался Мосол, убирая пистолет в кобуру одним ловким движением.

Повинуясь команде, взвод повернулся направо и направился в столовую. Мертвец провожал их взглядом, в котором навсегда застыло удивление.

Часть 1. Глава 13

Сергей смертельно устал. С каждым новым днем его сознание все сильнее затягивалось мутной пеленой страха, мышцы одеревенели от перегрузок. Временами он уже плохо представлял, что происходит, и действовал, будто автомат, способный реагировать лишь на простейшие команды-раздражители.

Он держался на одном лишь упрямстве, но в редкие минуты просветления, когда перед мысленным взором вставало презрительное лицо Кнута, называвшего его слабаком, Сергей стискивал зубы от злости и повторял про себя только одно: «А вот хрен вам!»

И однажды на занятиях в поле случилось то, что закономерно должно было случиться – он подставился.

Крутясь в воздухе, осколочная граната пролетела положенные тридцать метров, ударилась о бруствер и свалилась в траншею. Взрыва не последовало – Сергей забыл ее активировать.

– Учишься кидаться булыжниками, Заноза? – поинтересовался всевидящий Кнут.

– Никак нет! Виноват, сэр!

– Это уж как водится, виноват. Сержант Лихач, отработайте упражнение всем отделением. Выдайте всем по пять плазменных. Этому – десять. Дистанция двадцать метров.

– Есть, сэр!

Двадцать метров – это значит, броски с открытой местности. Шар перегретой плазмы, если промахнуться мимо траншеи, потеряет поражающие свойства примерно на десяти. Частичное воздействие вторичными поражающими элементами – брызгами расплавленного металла, стекла или камня – сохраняется до пятнадцати. Всего одна ошибка, всего один неудачно отскочивший от бруствера пластиковый цилиндр – и все, заказывайте музыку.

Но Сергей ничего не чувствовал. Как давно он живет, словно безмозглая кукла? Три дня? Быть может, пять? Возможно, сегодня все и закончится.

Наплевать.

Лица солдат, рассовывавших гранаты по подсумкам, застыли, как у покойников.

– Отделение – вперед! – командует Лихач.

Подбежать к рубежу, упасть на колено, достать гранату, потянуть за кольцо, швырнуть гранату в траншею, лечь, закрыть глаза.

Вспышка ослепляет даже сквозь плотно сжатые веки. Волна раскаленного воздуха обжигает кожу. Шрапнель из горячего щебня со звоном отскакивает от шлема, сверху сыплются тлеющие щепки.

– Вперед!

Подбежать к рубежу, упасть на колено. Швырнуть. Упасть лицом в грязь. Вспышка.

– Вперед!

Подбежать, упасть, достать. Пальцы с сорванными ногтями не слушаются.

Вспышка. Вспышка. Вспышка.

Свет на мгновение гаснет, а когда появляется вновь, перед глазами маячит лицо командира отделения.

Губы шевелятся, глаза вытаращены, лицо перекошено.

Чего-то орет.

Включается звук.

– …Отставить! Заноза, отставить! Закончить упражнение! – надрывается Лихач.

Сергей приходит в себя, часто моргает. В ушах звон, во рту песок, в глазах мельтешение зайчиков, мокрый от грязи комбинезон весь в прорехах, левый рукав дымится.

Его товарищи выглядят немногим лучше.

– Встать в стой!

Сергей занял свое место в шеренге измочаленных новобранцев.

– Конец тебе, сука, – прошептал Шкурник.

– Пошел ты.

Отделение недовольно заворчало.

– Ты уже всех достал, русский, – не шевеля губами, процедил Ланге. – Пора тебя учить.

– Училку отрасти.

– Короче, тебя предупредили, Заноза, – сплюнул Шкурник.

Часть 1. Глава 14

Ночью, дождавшись, пока сержанты заснут в своих комнатах, несколько человек тихо выскользнули в коридор. Один из них негромко стукнул в дверь Сергея.

– Эй, русский! Есть разговор.

Сергей открыл глаза, будто и не спал. Морщась от боли в обожженных пальцах, быстро натянул комбинезон, затянул ремни, накинул липучки ботинок.

Страха не было, перегруженный организм попросту игнорировал опасность. Внутри разгоралась какая-то бесшабашная ярость.

– Ладно, суки, – шепотом сказал он отражению в дверном зеркале. – Я иду.

В коридоре нетерпеливо переминался рыжий Ланге.

– Долго возишься, – сообщил Ланге громким шепотом. – Давай вперед.

Он подтолкнул Сергея, направляя в дальний конец казармы, туда, где из приоткрытой двери выбивалась яркая полоска света.

Словно в детстве перед уличной дракой, Сергея начала сотрясать нервная дрожь. Глубоко вздохнув, он толкнул дверь туалета и замер, давая глазам привыкнуть к свету.

– Входи, не трусь, – Ланге снова толкнул его, вошел следом и аккуратно притворил дверь.

– Еще раз дотронешься – сломаю нос, – не оборачиваясь, пообещал Сергей.

В просторном помещении с длинным рядом сверкающих унитазов его встречала целая делегация в составе неразлучной троицы – Шкурник, Тевтон и Салочник. Одетые лишь в трусы и ботинки, все трое представляли собой забавное зрелище. Если, конечно, не задумываться, для чего эти самые ботинки предназначались.

– Ты чего вырядился? – Шкурник явно был тут за главного. – Не на парад позвали, сволочь.

Дрожь не проходила. Сергей подумал, что со стороны он действительно выглядит до чертиков перепуганным.

Туповатый Ланге снова толкнул его в спину, на этот раз так сильно, что Сергея вынесло на середину помещения. Тевтон и Салочник, оба жилистые, мускулистые, одновременно шагнули в стороны, заходя с флангов.

Обманчиво медленным движением Сергей сунул руку в подсумок, и, опережая рванувшегося сзади Ланге, выхватил увесистый пластиковый цилиндр. Звонкий щелчок – и выпавшая чека зазвенела по кафельному полу.

Все замерли, вперившись глазами в его высоко поднятую руку. Физиономия Шкурника стала белее пластыря, которым была облеплена от лба до подбородка. Плазменная граната в закрытом помещении – штука пострашнее папаши, заставшего свою несовершеннолетнюю дочь за странным занятием в компании с голым соседским парнем.

– Пальцы ничего не чувствуют, – пожаловался Сергей. – Сжег ногти на полигоне.

Свободной рукой он осторожно обхватил ребристое донце и медленно провернул, считая щелчки механизма запала. Три щелчка, режим проволочной растяжки. Теперь, если отпустить рычаг ударника, последует мгновенный подрыв.

За его спиной пыхтел Ланге, в панике забывший, что дверь открывается на себя. Косяк трещал под его молодецким напором, но пока держался.

– Рыжий, – не оборачиваясь, позвал Сергей.

– А?

– Хватит портить имущество. Подойди и встань так, чтобы я тебя видел.

Теперь весь комитет по перевоспитанию сбился в кучу у стены. Хитрый план обернулся против них самих – помещение туалета не имело окон, а путь к единственному выходу преграждал псих с гранатой.

Сергей окинул полуголое воинство оценивающим взглядом. Дрожь постепенно отпускала его, как и всегда с окончанием состояния неопределенности. Он медленно прошелся от стены к стене и обратно. В задумчивости остановился. Рука начала уставать и он опустил ее, держа чуть на отлете.

– У вас какой-то напряженный вид, парни. Мало бываете на воздухе? Плохо спите?

Ответом ему было лишь тяжелое сопение.

– Я так и думал. Я вот тоже терпеть не могу, когда меня лишают законного отдыха. Меня это сильно нервирует.

– Слушай, Заноза, – начал Шкурник, демонстрируя пустые ладони. – Давай замнем. Ты ее не удержишь.

– Заткнись! – прервал его Сергей. – Не сбивай меня с мысли.

Он прочистил горло, сплюнул в унитаз.

– Так вот, – продолжил он, – когда меня внезапно будят, я становлюсь нервным. Ужасно нервным. А я не люблю быть нервным, потому что нервозность порождает суету, а моя профессия, наоборот, требует рассудительности. Рассудительности и пунктуальности. Пунктуальность – это когда ты должен выполнять все, что сам же и наметил, – пояснил он. – А иначе, если тебе не удается выполнить намеченное, ты перестаешь себя уважать. Начинаешь считать себя слабаком, совершать ошибки, теряешь уверенность, все твои планы расползаются как тараканы. В итоге ты буксуешь и не достигаешь цели. Все твое существование становится бессмысленным. Ведь профессионал – это тот, кто достигает цели. В любых условиях, невзирая на обстоятельства. Я понятно говорю?

Внезапно он шагнул вперед, размахнулся, и как следует врезал Ланге кулаком с гранатой. Хрустнул сломанный нос, многострадальные пальцы обожгло болью.

Вся сцена мгновенно пришла в движение. Шкурник упал и закрыл голову руками, Тевтон присел за унитаз, Салочник бросился бежать, споткнулся о Шкурника и растянулся во весь рост. И только оглушенный Ланге застыл на месте, боясь пошевелиться. Его кадык судорожно дергался вверх–вниз, слезы из закрытых глаз ручьем катились по изувеченному лицу, смешивались с кровью, срывались вниз и разбивались о кафель.

– Извини, рыжий, – сочувственно сказал Сергей. – Но я дал тебе слово. А я всегда выполняю то, что обещал. Я ведь профессионал. А заодно вспомни, сколько раз мы таскали тебя на руках. Не знаю как у других, но у меня после таких упражнений спина отваливается. А когда у меня болит спина, я становлюсь неуклюжим на полосе, и это не нравится сержанту. Обычно это кончается сеансом педагогики. С использованием ботинок.

Он повернулся к остальной части педагогической группы.

– Кстати, насчет ботинок. Не зря же вы их надевали. Вы двое – объясните Шкурнику ошибочность его методов. И не вздумайте сачковать.

– Ты что, самоубийца? – спросил Тевтон. – У тебя уже пальцы синие.

Сергей поднес руку к лицу и некоторое время внимательно ее изучал, будто увидел впервые. Выглядела она и впрямь не очень – посиневшие пальцы разбиты, обгоревшие ногти в комках застывшего клея, под ногтями кровь.

– Ты прав. Не уверен, что удержу ее дольше пяти минут. Постарайтесь уложиться. Вперед.

– Ты долбаный псих! – выкрикнул Салочник. Затем подскочил к Шкурнику и пнул его в живот. Тевтон присоединился к товарищу пару секунд спустя.

Некоторое время в туалете слышалось только тяжелое дыхание, перемежаемое сочными звуками ударов и отчаянными воплями избиваемого.

Внезапно стало тихо.

Сергей обернулся. На пороге, раскрыв рот, стоял Гаррисон, из-за него выглядывал Накамура с выражением изумления на обычно невозмутимом лице.

– Что, парни, решили присоединиться к вечеринке? – поинтересовался Сергей.

– Вообще-то, мы за тобой, – ответил Гаррисон, машинально постукивая по бедру импровизированной дубинкой, сделанной из ножки от табурета. Заметив ироничный взгляд Сергея, он смутился и спрятал свое оружие за спину.

– У нас тут небольшой диспут, – пояснил Сергей. – Не сошлись в вопросах мотивации. Но спасибо что заглянули.

Накамура прошел вперед с интересом оглядел диспозицию. Истукан в залитой кровью майке, тяжело дышащая парочка с потными от усилий лицами, и их скулящая в позе зародыша жертва. Затем он он принюхался и сморщил нос.

– Кажется, кто-то из твоих оппонентов того…

– Это моя вина. Я привел слишком веские аргументы, – повинился Сергей. И продемонстрировал упомянутый предмет.

– Это… сильно, – выдавил побледневший Гаррисон. А Накамура просто застыл, вытянув руки по швам.

– Кто-нибудь, найдите мне чеку, – попросил Сергей. – И поскорее, мать вашу, у меня уже рука отваливается.

– То есть, убивать ты их передумал? – спросил Гаррисон.

– Зачем мне их убивать? – удивился Сергей. – Мы же одна семья – мобильная пехота. А это мои братаны. Подставят плечо, протянут руку. И вообще – друг за друга горой.

Он посмотрел на Тевтона с Салочником, которые, ползая на карачках, старательно шарили руками по полу.

– Верно, пацаны?

Оба подняли головы, и синхронно, как автоматы, кивнули.

– Ну где там эта гребаная чека?

– Кажется, я на ней стою, – прогнусавил Ланге.

Гаррисон положил свою дубинку на пол и осторожно вернул чеку на место.

Онемевшие пальцы не слушались и Накамуре пришлось осторожно отгибать их один за одним. Когда он закончил, Сергей взял свой трофей здоровой рукой и протянул скрюченному от боли Шкурнику.

– Держи, – сказал он. – Это тебе на память. Всякий раз, когда у тебя, рукожопа, останутся лишние детальки после сборки пулемета – вспоминай обо мне. Я очень не люблю хлебать болотную грязь. Меня от нее проносит.

У выхода он покачнулся и едва не упал. Самурай аккуратно придержал его за ремень.

– Что-то мне, братцы, нехорошо.

Ему помогли добраться до койки, где он и вырубился, едва коснувшись головой подушки.

Спал он без кошмаров и сновидений.

Часть 1. Глава 15

Через пять недель обучения начальство в мудрости своей решило, что новобранцы достойны обладания боевой броней и индивидуальным оружием. По этому поводу штаб-сержант Кнут произнес короткую эмоциональную речь.

– Теперь у вас есть винтовка. У нас принято говорить, что она вернее женщины и надежнее друга. В отличие от женщины, оружие всегда помнит заботу о себе и верно хозяину. Содержите его в чистоте, не забывайте заряжать батареи, вовремя проводите тестирование, и она никогда не подведет. Начните лениться, оставьте в затворе одну-единственную песчинку, и вам вышибут мозги из-за не вовремя случившегося перекоса.

Кнут помолчал, переводя взгляд с одного лица на другое.

– Если оружие необходимо, чтобы убить врага, ваша броня, наоборот, не дает врагу убить вас. Она спасет вас от пули, осколка или излучения, согреет в мороз, охладит в жару, не даст подохнуть от потери крови. Но она не сможет помочь, если вы не поможете ей. Она превратится в бесполезный панцирь, в ходячий гроб, если ее электроника не получит питания, а в аптечке не будет лекарств. С неработающей броней вы останетесь один на один с противником – без огня поддержки, без связи с напарниками или командиром, без средств навигации. Без нее вы даже не сможете тащить на себе все, что необходимо для боя – воду, питание, амуницию, средства для выживания, боеприпасы. С этого дня, забота о броне должна стать для вас инстинктом. Без него вам не выжить. Я произношу эту высокопарную хрень не потому, что мне нравится видеть ваши глумливые рожи. Я хочу, чтобы вы, щенки, не подохли в первой же стычке из-за собственной глупости. Не разочаровывайте меня. Вольно!

В тот же день началось их обучение рукопашному бою.

На первом занятии Кнут вызвал из строя Накамуру.

– Ты ведь японец? – спросил Кнут.

– Так точно, сэр! Я с планеты Киото, сэр!

– Отлично. Япошки всегда отменно дрались, – осклабился Кнут. – Сегодня мы с тобой отработаем несколько ударов. Будешь моим спарринг–партнером.

– Есть, сэр!

– Итак, обезьяны, мы начинаем учиться драться. Без винтовки. Без брони. Без штыка. На войне случается всякое. Вас могут застать врасплох, и вы не успеете вооружиться. Вы можете утратить оружие в бою или при крушении транспорта. Это вовсе не означает, что вы должны прекратить сопротивление. Десант никогда не сдается. А потому, само ваше тело должно превратиться в оружие. Пока вы живы – вы опасны. Сержанты – разбейте отделения на пары.

– Для начала, демонстрирую один из самых простых и эффективных ударов. Удар в подбородок основанием ладони. Распространенное мнение гласит, что удар кулака опасен. На самом деле, в боевой обстановке, особенно без перчатки, такой удар может повредить сам кулак. Удар основанием ладони не менее эффективен и при этом безопасен для вас. Показываю, – Кнут кивнул Накамуре. – Готов, сынок? Защищайся.

Сержант резко развернул туловище, его ладонь метнулась вперед. Щуплый солдат взлетел в воздух и с грохотом обрушился на пол.

– Ты точно японец? – с сомнением поинтересовался Кнут.

– Так точно, сэр, – Накамура осторожно встал, потряс головой, затем снова принял боевую стойку.

– Тогда почему ты не поставил блок?

– Я пытался, но не успел, сэр. У меня плохая реакция. Я из клана воинов, но у меня нет способностей к рукопашному бою, сэр! Поэтому я в армии, сэр!

– Ну что ж, попробуем сделать из тебя бойца. Повторяю, плечо идет вперед вместе с разворотом корпуса, рука распрямляется вместе с движением плеча…

Накамура снова получил страшный удар в лицо. Некоторое время он ворочался на полу, как перевернутый жук, затем неуклюже поднялся, доковылял до Кнута и снова замер. Разбитый нос пузырился кровью, но японец не обращал на это никакого внимания.

– Первые номера проводят удар, вторые номера защищаются. На счет «раз» разворачиваем корпус, на счет «два» распрямляем локоть и наносим удар.

Кнут помолчал, глядя на напрягшиеся лица.

– Раз! Два!

Строй всколыхнулся волной неумелых движений.

– Смотреть внимательно! Повторяю! – сержант снова выбросил руку. Накамура покатился по полу, встал на колени, снова упал.

Кнут молча ждал.

Японец шевельнулся, вытер кровь рукавом, медленно встал. Его черные зрачки были огромными от боли.

Во взгляде взводного мелькнуло что–то похожее на уважение. Он кивнул и снова развернулся к строю.

– Раз! Два! Раз! Два! Номера меняются местами! Раз! Два!

Через полчаса японец не смог подняться. Он упрямо полз к сержанту, но ноги отказывались ему подчиняться.

Кнут кивнул Лихачу. Тот склонился над Накамурой, через штанину вколол ему обезболивающее. Через минуту глаза солдата прояснились. Он снова попытался встать. Лихач помог ему подняться, придержал за локоть.

– Ты действительно ни хрена не умеешь, солдат! – сказал Кнут. – Моя сестренка в детском саду – и та дерется лучше.

Он помолчал, сверху вниз глядя на истерзанного солдата.

– Но дух воина в тебе есть. Толк из тебя выйдет, даже не сомневайся. Иначе когда-нибудь я забью тебя до смерти. Твое имя – Самурай. Запомни его.

– Сэр! – прошепелявил Накамура разбитыми губами, – Это честь для меня. Я благодарю вас, сэр.

– Ну-ну, давай в санчасть, вояка, – Кнут кивнул Лихачу, и тот осторожно повел Самурая к выходу.

Часть 1. Глава 16

Состав изучаемых дисциплин постепенно менялся. Голой теории становилось все меньше, и все чаще новобранцы слушали пояснения непосредственно в поле, после чего здесь же закрепляли материал практическими занятиями.

На инженерном полигоне подтянутые военные инженеры вбивали в них умение окапываться – в песке, глине, в лесу, поле и даже на болоте. В них вдалбливали навыки фортификации – создания полевых укреплений из штатных и любых подручных средств, включая пни, старые покрышки, камни, песок, и даже остатки мебели. За какие-то полчаса они могли соорудить приличный защищенный бункер, используя только баллоны с химикатами, пластиковые мешки и лопатки. Их учили устанавливать мины и без ущерба для здоровья снимать их.

И как всегда, отстающему отделению доставалось самое сладкое. Учитывая специфику, теперь они до кровавых пузырей на ладонях долбили и вновь закапывали длиннющие глубокие траншеи.

На стрельбище они по нескольку часов подряд палили по мишеням: из разных положений, разнотипными боеприпасами, днем, ночью, под дождем или полуденным солнцем. Учились менять магазин, почти не останавливая огня. Стреляли лежа, стоя, на бегу, в движении боком, по диагонали к мишеням и с разворотом назад. В режиме автоматической наводки и с отключенной автоматикой. Длинными очередями и одиночными выстрелами. Разбирали, чистили и собирали оружие прямо тут, в темноте и на ощупь, затем снова падали на землю и открывали огонь.

Штурмовали развалины зданий на полигоне. Забрасывали гранатами закопченные бетонные коробки, перекатываясь, врывались в иссеченные осколками комнаты. С ходу поливали очередями темные углы. Прикрывали друг друга огнем, прыгая от укрытия к укрытию.

Во время занятий по тактике, под открытым небом, в лесу, поле или на болоте, они учились двигаться развернутым строем, прочесывать местность, занимать оборону, ходить в атаку, быстро перемещаться перебежками, укрываться от авиации, уходить из–под артиллерийских ударов, отбиваться от бронетехники и вызывать огонь поддержки.

Неожиданно Сергею понравилось работать с мобильным комплексом огневой поддержки – КОПом. Вероятнее всего, его привязанность к смертоносному механизму возникла из-за того, что робот был оснащен развитой нейронной сетью, эксплуатация которых являлась специальностью Сергея по университетскому диплому. Именно прежний опыт помог ему быстрее всех во взводе освоить управление роботом, и даже обойти защиту его программного ядра, что позволяло значительно расширить диапазон применения боевой машины. Когда робот, повинуясь команде Сергея, впервые продемонстрировал имитацию огня по скоростной низколетящей цели, это повергло в шок обычно невозмутимого лейтенанта-инструктора.

– Как ты это сделал, Заноза? Это не повредит машине? Гидравлика выдержит? – сыпал вопросами Симпсон, в то время как робот, сидя в открытом капонире, раз за разом демонстрировал неизвестное ранее упражнение. После обнаружения самолета, КОП резко привставал из укрытия, выпускал по цели управляемый снаряд из безоткатки, а затем стремительным поворотом корпуса сопровождал ее пулеметным огнем.

Как сделал, как сделал. Сергей не собирался делиться своим маленьким секретом.

КОП эффективно боролся с живой силой и легкой бронетехникой, мог развалить небольшое укрепление или повредить низколетящий коптер. Считалось, что для легковооруженной мобильной пехоты этого перечня вполне достаточно. Там же, где противник оказывался серьезнее, десант полагался на приданные силы и средства.

Их полевые тренировки показывали – главным врагом мобильной пехоты являются тяжелые беспилотники и штурмовая авиация. Несмотря на это, применение КОПа против скоростных воздушных целей почему-то не предусматривалось. Эта нестыковка заинтересовала Сергея, и он потратил несколько часов дефицитного личного времени, чтобы отыскать в справочниках необходимые данные и сделать приблизительные расчеты. После чего сделал вывод: и мощности процессоров, и времени реакции нейронной сети, и скорости разворота шарниров корпуса вполне хватает для обнаружения и поражения скоростной воздушной цели. Однако соответствующей программы в базовом оснащении КОПа почему-то не было.

И тогда, загоревшись идеей модернизации робота, с помощью скудной документации он разработал программу борьбы с авиацией, взяв за ее основу блок для стрельбы по коптерам.

Как ему удалось установить новый программный модуль в защищенное от всех мыслимых воздействия ядро? Именно это и было его секретом.

Возбужденный лейтенант метался по блиндажу перед вытянувшимся Сергеем.

– Что это дает в перспективе?

– Сэр, мы можем сорвать атаку низковысотного штурмовика или беспилотника. Повредить двигатели у заходящего на посадку транспортника. Можем сбить планирующую бомбу или крылатую ракету. А при действии из засады, особенно парами, с применением специальных боеприпасов – есть реальный шанс уничтожения низковысотного самолета.

– Мы? – переспросил офицер.

– Мы – это я и КОП, сэр, – смутившись, пояснил Сергей.

– Думаешь, мощности оружия хватит?

– Так точно, сэр, если использовать картридж с бронебойными. Они применяются на наших "Мулах". Патрон унифицирован, сэр, – ответил Сергей. – А еще мы можем применить шрапнельные снаряды для безоткатки. Нам такие не полагаются, но наша пушка – копия зенитного «Тюльпана», а они отличаются только типом боепитания – у «Тюльпанов» он ленточный, так что придется переснаряжать картриджи вручную. На крайний случай, программа допускает использование обычных осколочно-фугасных снарядов с дистанционным подрывом. Таких у нас полно, правда, эффективность будет похуже – слишком легкие поражающие элементы. А еще я внесу парочку поправок, и тогда мы сможем установить пусковую установку «Осы» на плечевом носителе. Заметность силуэта конечно вырастет, но зато взвод с такой ПВО просто так не взять – обломаем зубы даже бронированному штурмовику.

От волнения, он забыл добавить обязательное «сэр». К счастью, лейтенант не обратил на это внимания.

– Я поражен, Заноза, – признался лейтенант. – Такие возможности – и без кардинального пересмотра штатной структуры подразделения. Никаких затрат на новое вооружение, никаких громоздких средств доставки. Просто и элегантно. Но знаешь, если бы у тебя не вышло, ты бы всю оставшуюся жизнь платил за испорченное имущество. Рисковый ты, сукин сын.

– Это у меня наследственное, сэр, – улыбнулся Сергей. – Русские гены.

– Ладно, хвастун. Подавай рапорт, я закажу боеприпасы, опробуем твой фокус на полигоне. Если все получится – тебе светит премия. Очень приличная премия.

– Благодарю, сэр!

Симпсон внимательно посмотрел на него.

– Нравится возиться с железками?

– Конечно, сэр. Для меня это единственная отдушина, – ответил Сергей.

Он постепенно втягивался в ритм новой жизни. Изматывающий бег больше не тяготил его, тело двигалось в заданном темпе бездумно и почти не напрягаясь. Ему также стала нравиться стрельба, и он частенько улыбался при виде разлетающихся от его очередей мишеней. Правда, порой его все еще напрягали инженерная подготовка и рукопашный бой, однако тело все быстрее подстраивалось под новые условия и все легче переносило перегрузки. Постоянный страх наказания исчез, уступив место состоянию сосредоточенного внимания. Сержанты наказывали бойцов все реже, а вскоре прекратились и инъекции мышечных стимуляторов.

Учебный взвод достиг имперских стандартов.

Часть 1. Глава 17

Всего через месяц броня стала привычной, как кожа. Взвод продолжал бесконечно отрабатывать тактические приемы. Они учились, не снижая темпа, перестраиваться в цепь для зачистки местности. При переходе к обороне, за считанные секунды находили укрытия, окружали позиции минами и кротами зарывались в землю. Совершали обходные маневры, сближались с противником и стремительно атаковали, прикрывая друг друга огнем и быстрыми перебежками продвигаясь от укрытия к укрытию. При атаке с воздуха мгновенно рассредоточивались и сливались с местностью. Они десантировались с коптеров, чтобы как можно быстрее покинуть район высадки, учились преодолевать реки и вести скрытое наблюдение. И все реже использовали для тренировок учебные боеприпасы. Империя не жалела средств на подготовку своей армии.

Постепенно Сергей свыкся с новым образом жизни, воспоминания о прошлом мелькали без сожалений и грусти. Вся его жизнь до армии казалась теперь суетливой и бессмысленной. Он перестал задумываться о будущем и постепенно стал забывать лица прежних знакомых. Лишь изредка ему вспоминалась Лотта, но обстоятельства их глупого знакомства и нелепого прощания уже не вызывали ни досады, ни разочарования. Он продолжал впитывать новые знания как губка.

В воскресенье наступил день их первого увольнения. Им разрешалось на сутки покинуть территорию базы, дабы вкусить толику удовольствий от щедрот службы обеспечения.

Военный городок при базе располагал для этого всем необходимым. На его территории имелись многочисленные бары, погребки, рестораны и прочие питейные заведения. Все заведения делились на несколько категорий – для рядового, младшего командного состава и офицеров. За соблюдением правил посещения строго следили. Это была традиция, возведенная в ранг неписаного закона. Ни один сержант не мог без приглашения солдата войти в бар для рядовых. Ни один офицер не имел доступа в ресторанчик для младшего комсостава. Эти заведения выступали в роли своеобразных клубов по интересам, куда в качестве гостей частенько приглашались местные и заезжие политики, актеры, известные спортсмены. Любой военный мог стать завсегдатаем подобного клуба, где его всегда ждали уютная атмосфера, вкусный ужин и беседа с интересным человеком. Ну и, естественно, возможность пропустить стаканчик-другой с приятным собеседником. Городок также предоставлял возможность купить в армейском супермаркете любой товар – от крема для бритья до автомобиля. Цены при этом были удивительно низкими, а ассортименту мог позавидовать любой супермаркет из престижного района Джорджтауна. Ну а для удовлетворения телесных потребностей Империя без излишнего ханжества предлагала своим защитникам широчайшую гамму бань, массажных салонов и заведений красных фонарей, торговавших самым востребованным во все времена товаром. Стоит ли упоминать, что подобные организации, во избежание трений и эксцессов, также делились на категории.

В штабе батальона бойцам сделали инъекции платежных чипов и провели короткий инструктаж о том, как и где ими пользоваться.

Кнут построил взвод. Без привычной брони, облаченные в чистые отутюженные комбинезоны, начищенные ботинки и новенькие кепи, новобранцы чувствовали себя несколько скованно.

Кнут прохаживался вдоль строя, ни на кого не глядя, что тоже было непривычно.

– Итак, напоминаю правила поведения в увольнении. Правило первое – не напиваться до поросячьего визга. Завтра к утру вы должны быть трезвыми. Правило второе – не приставать к женщинам на улицах. Для этого существуют специальные заведения. Любой таксист доставит вас к ближайшему. Правило третье – не суйтесь в бар для сержантов или офицеров. Правило четвертое – ни при каких условиях не связывайтесь с военной полицией, потому что эти говнюки могут серьезно подпортить вам не только физиономию, но и биографию. Правило последнее. Не пытайтесь покинуть территорию военного городка. Попытка самовольно покинуть городок, равно как и опоздание из увольнения, будут расцениваться как дезертирство. Со всеми вытекающими последствиями. Явка в расположение – завтра, в 8:00. Вольно. Вопросы?

Солдаты молчали, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– К машине! По местам!

Бойцы кинулись к ожидавшему их зеленому автобусу, быстро расселись по жестким пластиковым сиденьям.

Кнут постучал по стеклу кабины:

– Трогай, служивый.

Часть 1. Глава 18

Автобус высадил их сразу за пропускным пунктом военного городка, после чего плюнул выхлопом пара и умчался обратно. Дул порывистый ветерок, в воздухе пахло цветами и горькой полынью. В обе стороны от КПП тянулись, насколько хватало взгляда, серые полосы колючих спиралей, с натыканными через равные промежутки невысокими сторожевыми вышками. Параллельно колючке зеленели деревья и живые изгороди, призванные скрывать охранный рубеж от взоров горожан.

Бойцы нерешительно переминались на месте. Три месяца они только и мечтали о том, чтобы оказаться подальше от ненавистной казармы, и вот теперь не знали, куда пойти. От их ног веером расходились три дороги с украшенными цветами обочинами. Далеко впереди виднелись домики с разноцветными крышами.

– Ну что, братва, промочим горло? – спросил, наконец, Шкурник.

Салочник и Тевтон согласно кивнули, и неразлучная троица зашагала по средней дороге. Один за другим, нерешительно оглядываясь, за ними потянулись остальные, непроизвольно сбиваясь в колонну по три.

Сергей невольно шагнул следом, но тут же, осознав, что торопится занять место в строю, остановился. За ним с улыбкой наблюдал Самурай. Они понимающе переглянулись, посмотрели на удаляющийся взвод и рассмеялись. Неловкость ушла.

– Идем вместе? – спросил Сергей.

Немногословный японец кивнул, и они двинули по другой дороге, прилагая усилия, чтобы по привычке не перейти на бег. Навстречу им промчалось раскрашенное желтыми полосами старенькое такси. Проскочив мимо, машина с визгом покрышек развернулась и покатилась рядом, тихонько урча мотором.

Из раскрытого окна высунулась улыбающаяся физиономия водителя.

– Привет, пехота! Подвезти?

– Почему бы и нет, – сказал Самурай.

Дверца приветливо распахнулась перед ними.

– Впервые у нас? Хотите, покажу вам город? – предложил таксист, безошибочно определивший новобранцев.

– Просто отвезите нас в центр, – попросил Самурай.

– Зачем вам центр, ребята? Я могу показать вам заведение для настоящих парней. Всего за двадцатку.

– В центр, – повторил Самурай. – И побыстрее.

– Какой русский не любит быстрой езды, – процитировал Сергей на родном языке.

– Что ты сказал, солдатик? – переспросил таксист.

– Не обращайте на него внимания, – ответил Самурай. – Это он молится.

– Зачем?

– Не знаю. Он всегда молится, когда не ест, не спит, или кого-нибудь не убивает.

Водитель с беспокойством заглянул в салонное зеркало.

– Вы ведь из мобильной пехоты, парни? Как служба?

– Была нормальной. Пока к нам не перевели этого чокнутого.

– Отвези нас туда, где можно подраться, – с каменным выражением попросил Сергей.

– Насчет подраться у нас строго, – заметил таксист.

– Подраться, – повторил Сергей тем же тоном. – Выбить зубы, разбить колени, переломать ребра. Пустить кровь.

Водитель оглянулся. Машина резко вильнула, и он поспешно схватился за баранку.

– С вами все в порядке, парни?

– Со мной – абсолютно, – заверил Самурай. – А вот с ним – вряд ли. Разве может быть в порядке человек, который спит с плазменной гранатой под подушкой? И которого нужно время от времени выпускать на свободу, чтобы он не перебил половину взвода? Вот спросите, что у него сейчас в кармане? Хотя лучше не стоит. Не нужно вам этого знать.

– Может, все-таки в массажный салон? – сделал новую попытку таксист. – Он как раз поблизости.

– В центр, – повторил Самурай. – Туда, где поменьше офицеров. Моему другу срочно надо выпустить пар.

– Офицеры, – сказал Сергей. – Ненавижу офицеров.

– Твой… ваш друг очень необычный, – осторожно заметил водитель.

– Не обращайте внимания. Когда-то он был диверсантом, но после одного задания у него сорвало крышу. Теперь его переводят из части в часть в надежде, что он придет в норму.

– То есть вас выпустили в увольнение, чтобы… Слушайте, но тут же женщины, дети.

– Полагаете в Джорджтауне их меньше? – спросил Самурай. – Здесь все-таки вокруг свои, военные. Нельзя допускать огласки, так говорит наш комбат.

Водитель непроизвольно жал на газ все сильнее, видавший виды «Ситроен» ракетой летел по чистеньким улицам.

– Как мне все это надоело, – пожаловался Самурай, когда машину в очередной раз занесло на крутом повороте. – Но я единственный, кого он почему-то не трогает. И теперь меня назначают всюду за ним таскаться. Что я им – нянька?

– Русский с японцем – братья навек! – громко сказал Сергей.

При звуках незнакомого языка водитель вжал голову в плечи.

– Мой друг жалуется, что ему ничего не видно, – перевел Самурай. – Вывески так и мелькают. Я бы не советовал его раздражать.

Таксист напряженно кивнул и ударил по тормозам. Теперь они едва ползли по широкому проспекту. Несмотря на позднее утро, на улице было малолюдно. Редкие прохожие, как один, были одеты в военную форму. Лишь изредка в дверях какого-нибудь магазина мелькало женское лицо.

Городок оказался симпатичным. Невысокие дома с крышами из разноцветной черепицы прятались за аккуратными садиками, вдоль дороги тянулись газоны с зелеными скульптурами. Прямые как стрела улицы пронизывали небольшие круглые площади, над которыми висели радуги фонтанов. На отмытых до блеска тротуарах плясали солнечные зайчики с зеркальных витрин.

– Остановите где-нибудь у заведения для рядовых, – попросил Самурай, которого начала утомлять эта комедия.

– Этот бар подойдет? – спросил водитель, провожая тоскливым взглядом далекий джип военной полиции. – Там собираются морпехи.

– Морпехи, – забормотал Сергей. – Морпехи. Морпехи.

– Подойдет, – сказал Самурай. – Хотя военную полицию он любит больше.

Такси остановилось. Водитель смотрел прямо перед собой, стиснув рулевое колесо побелевшими пальцами.

– Это точно бар для рядовых? – спросил Самурай. – Наш сержант здорово нервничает, когда страдают офицеры.

– Там табличка, видите? Только для нижних чинов.

– Тогда пожалуйста, подождите нас здесь, – вежливо попросил Самурай. – Сейчас мой товарищ быстренько разберется с парочкой морпехов, и я отвезу его обратно. За сиденья не беспокойтесь, я оплачу чистку салона.

– Парочка? Сержант разрешил троих! – заспорил Сергей. – Почему ты всегда обманываешь?

– Хорошо-хорошо, пусть будут трое, – согласился Самурай. – Только прошу – давай в этот раз обойдемся без твоих диверсантских штучек. Никакой тактики устрашения, никаких вырванных сердец. Я не хочу снова просыпаться от кошмаров. И пожалуйста, постарайся, чтобы они кричали потише. Договорились?

Сергей недовольно насупился и кивнул.

Они вышли из машины в уличное пекло. Такси стартовало прежде, чем Самурай успел захлопнуть дверцу. Пару мгновений сослуживцы молча глядели друг на друга, затем расхохотались так, что на них неодобрительно покосился офицер, галантно придерживавший для дамы двери небольшого магазинчика.

Часть 1. Глава 19

Черные буквы на вывеске заканчивались схематическим изображением какого-то толстого существа. «Пингвин» – гласили буквы. На сверкающей двери из затемненного стекла шрифтом помельче было выведено: «Для нижних чинов. Вход гражданских лиц только по приглашению».

Солнце палило как бешеное.

– Охладимся? – спросил Сергей.

– Надо же с чего-то начать, – согласился Самурай.

Колокольчик за их спиной мелодично звякнул. После яркого субтропического солнца полутьма и прохлада заведения приятно радовали. В баре было немноголюдно, всего несколько парней в форме сидели за столиками в глубине зала. При виде вошедших они как по команде умолкли.

Сергей направился к стойке. Самурай придержал его за рукав.

– Ничего не замечаешь? – тихо спросил он.

Сергей огляделся. Над залом, словно корабельный мостик над палубой, возвышалась длинная полукруглая стойка, освещенная мягким голубоватым светом. Вся правая сторона заведения, от пола до потолка, представляла собой огромный светящийся аквариум. Длинные водоросли извивались в медленном танце, в зеленой глубине вспыхивали и гасли искорки тропических рыбок. Задняя стена весьма натурально изображала полярные торосы. И все это великолепие венчала негромкая скрипичная музыка, концерт номер три Моцарта, как навскидку определил Сергей.

– А что, мне нравится, – ответил он. – Тут уютно.

– Таксист что-то говорил про морпехов.

– Мне плевать, – заявил Сергей. – Я сухой как вобла. Не уйду, пока не выпью пива.

Самурай пожал плечами, решив не уточнять, что такое вобла. На планетах русского сектора имело хождение множество непереводимых терминов.

– Тогда ты платишь за пиво, – сказал он.

– С чего это?

– С того, что я заплатил за такси.

– Ты не платил за такси!

– Но я собирался.

Они уселись на высокие стулья у барной стойки.

– Доброе утро, – сказал Сергей. – Нам два пива, пожалуйста. Светлого.

Хмурый бармен кивнул и потянулся к блестящему крану. Через минуту на стойку с мягким стуком опустились высокие запотевшие стаканы.

Сергей благодарно кивнул. Бармен продолжал сверлить его пристальным, без тени улыбки, взглядом.

– Что-то не так?

– У нас принято платить сразу, – бесстрастно пояснил бармен.

– Извините, мы тут впервые, – Сергей протянул руку запястьем вверх и касанием пальца подтвердил списание суммы, запрошенной терминалом.

И вот, наконец, он сделал долгожданный первый глоток. Пиво оказалось превосходным, именно таким, какое он любил. Резкое, холодное, с горьковатым ароматом хмеля. После трех месяцев однообразной пищи оно казалось напитком богов. Жмурясь от наслаждения, он медленными глотками прикончил первую порцию. Самурай, напротив, к своему стакану почти не притрагивался. Сидел вполоборота к стойке, и задумчиво разглядывал аквариум.

Сергей как раз собирался повторить, когда из барного зеркала ему глумливо улыбнулась пьяная харя.

– Кажется, с пивом придется обождать, – сказал Сергей.

Самурай удивленно посмотрел на него, затем крутнулся на стуле, чтобы встретить источник потенциальных проблем лицом к лицу. Источник имел рост под два метра, примерно такой же ширины плечи и стриженый ежиком череп в форме сужающегося кверху огурца. Все, что ниже черепа, было облачено в защитного цвета форму с огромным количеством значков и нашивок.

– Привет, девочки, – прогудел морпех.

– Пошел в жопу, – не оборачиваясь, бросил Сергей.

– Вообще-то, ты разговариваешь с капралом морской пехоты, салага.

– Пошел в жопу, капрал морской пехоты, – сказал Сергей, отгоняя ладонью пары богатырского выхлопа. – Ты что, пьешь мочу?

На лбу капрала отразилась напряженная работа мысли.

– Это бар для морпехов, салага, – сказал морпех.

– На нем написано «для рядовых». Я рядовой, мой друг тоже. Так что отгребись и не мешай нам отдыхать.

– Ты что, плохо меня слышишь? – угрожающе спросил морпех.

– Меня не интересует бормотание какого-то земноводного, – сказал Сергей. И добавил сакраментальную фразу на русском.

– Что ты сказал? – прорычал капрал.

– Мой друг произнес грязное ругательство на языке своей родины, – пояснил Самурай. – Что-то насчет вашей уважаемой матушки и большого числа неизвестных науке животных.

Пропеченное солнцем лицо верзилы сначала сделалось белым, потом пошло красными пятнами.

– Я скручивал головы и за меньшее.

– Малыш, – предостерегающе сказал бармен.

– Я вам не малыш, – ответил Сергей.

– Простите, это не вам, – поспешно сказал бармен и посмотрел на громилу. – Малыш, ты еще не рассчитался за зеркала. Если ты попробуешь начать драку, клянусь, я вызову копов. Идите разбираться на улицу.

Сергей посмотрел на Самурая. Тот молча кивнул. Они нехотя сползли со стульев.

– Эй там, на палубе! – обратился Сергей к немногочисленным зрителям. – Нас двое, а ваш остроумный друг один. Кто-нибудь составит ему компанию?

Самурай прикрыл глаза и покачал головой.

– Было бы зачем, – ответили из зала. – Чтобы справиться с Малышом, таких как вы нужен десяток.

– Мне еще долго ждать, клоун? – поинтересовался капрал, с хрустом разминая пальцы.

– Яркость убавь! – парировал Сергей.

– Малыш, только отойдите подальше, – попросил бармен.

– Сквер за домом устроит? – спросил капрал.

– Старая Марта опять будет недовольна. Как мне все это надоело.

– Она всегда недовольна. Ноги в руки, салаги.

– Поаккуратнее, Малыш, – произнес тот же голос из зала. – Постарайся их не убить.

– Я буду нежен, – осклабился капрал. Во времена раннего Средневековья викингам с такими улыбками без боя сдавались укрепленные города и баронские замки.

Они вышли на улицу, где на них тут же набросилось осатаневшее солнце. Верзила шел позади, подталкивая Сергея в спину. Самурай угрюмо плелся рядом. Всего через пару минут их путь завершился в небольшом безлюдном сквере с крохотным фонтанчиком в центре. Живые изгороди превращали скверик в подобие арены, а высокие ивы вокруг скрывали его от ненужных свидетелей.

– Хватит меня лапать, дубина, – сказал Сергей, движением плеча сбрасывая бревнообразную руку. – Давай дерись как мужик. А ты, Самурай постой в сторонке.

– Я бы хотел написать хокку, посвященное твоей смерти, – ответил Самурай, – но в нашей лирической традиции нет слова «идиот».

Капрал принял несколько расслабленную боевую стойку, продемонстрировав длинные ряды черепов, выколотых на его ручищах с закатанными рукавами. Сергей постарался не думать о том, что означают эти татуировки.

– Молодые люди! – раздалось у них за спиной.

По аллее торопливо семенила сухонькая старушка. Ремешок ее сумочки раскачивался как маятник.

– Добрый день, мэм, – поздоровался Сергей, в то время как Самурай ограничился вежливым полупоклоном.

– Молодые люди, я видела, вы собираетесь драться. И, по-моему, вот этот высокий молодой человек является зачинщиком.

– Вам показалось, мэм, – улыбнулся Сергей.

Старушка остановилась, обводя их негодующим взглядом.

– Я давно замечала, что у этого бара дерутся, да все руки не доходили руки пожаловаться коменданту. Это просто безобразие. Дворник жалуется, что каждое утро дорожка залита кровью, а кусты сломаны. Между прочим, здесь бывают матери с детьми и старшие офицеры. – Она положила руки на бедра и перевела взгляд на побагровевшего морпеха. – Вы здесь старший по званию, капрал. Я требую прекратить драку!

– Мэм, мне очень жаль, что мы вас потревожили, – примирительно сказал Сергей. Больше всего на свете в этот момент он боялся, что беспокойной старой леди станет плохо.

Морпеха же никакое беспокойство не затронуло. Наоборот, сочетание дешевого джина и жаркого солнца сломало последние барьеры в его твердокаменной башке.

– Свали в закат, старая кошелка! – рявкнул он, вспугнув стайку ярких пичужек.

Дальше произошло нечто невероятное. Старушка укоризненно покачала головой и неожиданно швырнула сумочку в лицо пьяному, а когда тот машинально поймал ее, резко шагнула вперед и ударила грубияна ногой в пах. Не удовлетворившись достигнутым, она хлопнула свою жертву по ушам и тут же провела мощную подсечку, ударив морпеха ногой под колени.

Падение верзилы вызвало небольшое землетрясение. Яростно зарычав, он попытался подняться, но старушка не собиралась давать ему ни малейшего шанса. С визгом крутанувшись на пятке, она припечатала его ногой в лоб. Голова капрала мотнулась, затылок с глухим стуком соприкоснулся с ограждением фонтана, после чего возмутитель спокойствия внезапно решил передохнуть.

Первым пришел в себя Сергей. Он осторожно высвободил из скрюченных пальцев капрала дамскую сумочку, и произнес:

– Ну, мэм, вы даете… То есть я хотел сказать, – тут же поправился он, – такое нечасто увидишь.

Старушка сунула ногу в слетевшую туфлю.

– Ерунда, молодой человек. Я сорок лет замужем за офицером, помоталась по гарнизонам. И не таких обламывала.

– Лежать! – прикрикнула она, заметив, что морпех начал подавать признаки жизни. Тот покорно замер, подтянув колени к подбородку.

– Вы, я вижу, воспитанный молодой человек, – с улыбкой доброй учительницы сказала старушка. – Где вы учились?

– Университет Екатерининска, мэм. Это на Новом Урале.

– Я знаю, где находится Екатерининск. Вот что я вам скажу. Отнесите этого грубияна туда, где взяли, и заходите ко мне вместе с вашим другом. Я живу в доме у выхода из сквера, его легко найти по белым розам у калитки. Я напою вас чаем. Можете быть уверены, такого вы никогда не пробовали. Отказа я не приму.

Они подхватили безвольное тело под руки и поволокли его к бару. Морпех вяло шевелил непослушными ногами, а перед самой дверью собрался с силами и позвал:

– Слышь, десант…

– Чего тебе? – отдуваясь, спросил Сергей.

– Не говори парням про Марту. Пожалуйста… – последнее слово далось детине с огромным трудом.

– Будешь мне должен, дубина.

Самурай толкнул дверь плечом.

– Эй, на палубе! – крикнул он. – Срочная доставка!

Морпехи подхватили тело, усадили его у стены. Тело слабо мычало и норовило уронить голову. Бармен пребывал в ступоре, машинально, по пятому разу протирая один и тот же стакан.

– Вообще-то у Малыша башка чугунная, – сообщил чернокожий капрал. – Мозгов там ровно столько, чтобы не промахнуться мимо унитаза. Мы с ним как-то поспорили, и он проломил лбом стену сарая. Пришлось отдавать двадцатку. Как ты его уделал?

– Апоплексия соларис, – ответил Сергей.

– Апо… чего?

– Солнечный удар. Видите какой он бледный? Такое случается от перегрева.

– Хороший удар, – оценил капрал. – У него вся морда всмятку.

Раненый что-то пробурчал и выплюнул зуб.

– Когда мы высаживались на Галилее-II, со мной такое же было, – сказал другой морпех. – Там было такое офигенное солнце – я потом неделю в больничке валялся.

– На Галилее тебя долбануло люком по башке, – ответил капрал. – С тебя шлем ломом снимали.

Все посмотрели на Сергея.

– Нам пора, ребята, – сказал он. – Было приятно и все такое.

– Всего хорошего! – добавил вежливый Самурай.

– Ребята! – окликнул их очнувшийся бармен. – Вы это, будете рядом – забегайте. У нас всегда свежее пиво.

Сергей кивнул и они покинули гостеприимное заведение.

Еще через несколько минут бар оказался оцеплен тремя усиленными нарядами военной полиции. Один из копов закинул оружие за спину и распахнул двери, в которые тут же ворвалась группа захвата. Раскрыв рты, ошарашенные посетители наблюдали за тем, как закованные в броню копы рассредотачиваются по заведению и берут присутствующих под прицел укороченных дробовиков.

Полицейский в боевой броне с лейтенантскими знаками различия на шлеме подошел к стойке. От тяжести его шагов бутылки в баре мелко позванивали.

– Где они? – требовательно спросил он через внешний динамик. – Двое, одеты в форму мобильной пехоты, один похож на азиата, второй говорит на неизвестном языке.

Бармен развел руками, глядя в непроницаемое стекло шлема.

– Не понимаю, о ком вы, офицер. Тут бар для морских пехотинцев.

– А с этим что? – поинтересовался лейтенант, указывая на избитого Малыша.

– Упал в туалете, сэр! – ответил морпех. – Не рассчитал с джином.

Из глубины помещения донесся звон расшвыриваемых кастрюль – копы обыскивали кухню.

– Никого, сэр! – доложил сержант. – Наверное, таксист ошибся дверью.

– Сворачиваемся! – скомандовал лейтенант. – Господа, благодарю за сотрудничество.

Через минуту последний боец исчез за дверью.

– Знаешь, Малыш, – нарушил тишину один из морпехов. – Мне кажется, ты сегодня легко отделался.

Часть 1. Глава 20

Маленький садик перед домом утопал в цветах. Хозяйка встретила гостей на увитой плющом открытой террасе, откуда через полутемный прохладный холл проводила их в гостиную.

– Меня зовут Марта фон Бронски, – чинно представилась старушка. – Я жена полковника фон Бронски.

– Очень приятно, мэм, – Сергей изобразил легкий полупоклон. – Меня зовут Сергей. Поколебавшись, добавил: – Заноза. Моего друга зовут Самурай.

– Ох уж мне эти ваши клички. – Старушка покачала головой. – Неужели нельзя представиться своим настоящим именем?

– Простите, мэм. Меня зовут Сергей Петровский.

– Я Исидо Накамура, мэм.

– Ну что ж, прошу к столу, молодые люди.

На большом блюде возвышалась гора горячих оладьев. Рядом с ними в вазочке искрился кленовый сироп. Пахло все это умопомрачительно вкусно.

Марта расставила чашки, разлила чай.

– Это с корнем настоящего шиповника, – с гордостью сообщила она. – Мой фирменный рецепт. Здесь такое не растет.

Гостиная была обставлена массивной, отделанной под орех мебелью. Одна из стен была занята тяжелыми, подсвеченными изнутри шкафами. За толстыми стеклами матово поблескивали стволы пистолетов.

– У вашего мужа прекрасная коллекция, – начал светскую беседу Сергей.

– Это моя коллекция, юноша. И не пытайтесь говорить со мной как с выжившей из ума старухой, я этого не переношу.

– Простите, мэм, – озадаченный Сергей не знал, как себя вести с этой странной женщиной. – Ничего подобного у меня и в мыслях не было. Особенно после такой впечатляющей демонстрации.

А еще он подумал, что с появлением Лотты в его жизни стало как-то многовато сюрреализма. Мозги Молчуна на росистой траве, убийца-морпех, старушка-камикадзе, кленовый сироп на планете, где не бывает кленов, и чай из шиповника, ближайший корень которого растет примерно в двадцати тысячах световых лет отсюда. Но самое удивительное заключалось в том, что он воспринимал происходящее как должное. Будто находился в виртуальной игре, которую можно прекратить простым отключением гипношлема.

– Накамура, Накамура… – Марта задумчиво посмотрела на Самурая. – Скажите, Исидо, вы не имеете отношения к клану Накамура с планеты Киото?

– Мэм, я член семьи Накамура, – удивленный Самурай слегка поклонился.

– Надо же, как тесен мир, – задумчиво протянула Марта. – Значит, вы наследственный клановый военный, Исидо? Похвально. В наше время тяжело передавать детям свои навыки.

– Спасибо, мэм.

– Кушайте, не стесняйтесь, – Марта отвалила на их тарелки по горке румяных оладьев. – Таким вас не кормят, я знаю.

Уговаривать друзей не пришлось. Пышные оладьи действительно имели бесподобный вкус. Наевшись, Сергей с наслаждением выпил большую чашку ароматного, с приятным кисловатым привкусом чая.

Марта поставила локти на стол, непринужденно положила подбородок на сложенные в замок ладони.

– Я вижу, вы недавно в армии.

– Так точно, мэм.

– Тяжело приходится?

– Терпимо.

– Не лгите, Сергей. По вам видно – в армии вы случайно. Как вы здесь оказались?

– Темная история, мэм.

– Вы не похожи на преступника.

Сергей молча улыбнулся.

– Не хотите рассказывать?

– Это скучная история, мэм. Она начинается со встречи с прекрасной незнакомкой, а заканчивается грязной полицейской камерой.

– Надеюсь, вы здесь не из-за убийства? – встревоженно спросила старушка.

– Нет, что вы, мэм! Просто дурацкое стечение обстоятельств.

– И вы сбежали в армию? Это бывает. Ничего, все образуется. А хотите, я познакомлю вас с чудесной девушкой?

– Благодарю, мэм. Но я предпочитаю выбирать подруг без посторонней помощи.

Улыбка Марты словно застыла.

– Не думаю, Сергей, что в ближайшие несколько лет у вас будет время на выбор подруг.

Возникла неловкая пауза.

– Мэм, мы благодарим вас за помощь и гостеприимство. Я очень рад нашему знакомству. У вас чудесный дом. Однако нам пора идти.

– Вы ведь в суточном увольнении? – взгляд Марты словно просвечивал Сергея насквозь.

– Да, мэм.

– Значит, спешить вам некуда. – Подвела она черту. – Города вы не знаете, а налиться пивом в кабачке никогда не поздно. Давайте-ка, я отвезу вас в одно место. Рано или поздно все туда заходят, так чего тянуть. Я хотя бы сведу вас с людьми, которые остаются людьми даже тогда, когда их за людей не считают.

На этой непонятной фразе их чаепитие закончилось. Через несколько минут они мчались на огромном черном джипе Марты, петляя по чистеньким улицам.

Городок был маленьким. Центральные кварталы с их аллеями и зеркальными витринами быстро сменились рядами аккуратных двухэтажных домиков за невысокими живыми изгородями. Марта лихо затормозила у одной из калиток.

– Приехали! Вылезайте, Сергей.

– Мэм, это действительно удобно? – поинтересовался он.

– Вас смущает субординация? Видите надпись – «для всех чинов». Никаких нарушений!

Марта воинственно уперла руки в бока.

– Выходите же! – прикрикнула она. – А вы, Исидо, подождите тут. С вашим другом встретитесь завтра у КПП.

– Мэм, вы меня смущаете… – начал было Сергей.

– Что за чушь, молодой человек! – прервала его женщина. – Вы что, за сводню меня приняли?! Я же сказала: познакомлю вас с хорошей девушкой! Специалистки, о которых вы подумали, работают в массажных салонах! А это, к вашему сведению, квартал психологической разгрузки.

Пунцовый от стыда Сергей вышел из машины, одернул комбинезон.

Улица пахла свежескошенной травой и смолистым самшитом. Где-то тихо журчала вода.

К калитке в живой изгороди подошла высокая темноволосая девушка.

– Рада вас видеть, фрау Марта, – улыбнулась она. – Как поживает ваш супруг?

– Чего ему сделается, старому ослу, – улыбнулась в ответ Марта. – Укатил на ученья. Снова вернется пьяным в дым!

Девушка рассмеялась.

– У меня для тебя гость, – сообщила Марта. – Воспитанный и образованный молодой человек. Он прилетел с Нового Урала.

– Последний воспитанный молодой человек, которого вы мне представили, выпил у меня все спиртное, выбил окно на кухне и полночи орал в саду похабные песни. А когда приехала военная полиция, перебудил половину квартала, проламываясь через соседские изгороди.

– Ты же знаешь, девочка моя, у меня неважное зрение, – пожаловалась в ответ старушка. – Тот мальчик, оказывается, был морским пехотинцем, а они во хмелю бывают такими грубыми! Но это, уверяю тебя, совсем другой случай. Знакомьтесь. Сергей, это Мэд. Мэд, это Сергей. Как я уже сказала, он воспитанный молодой человек, к тому же русский. Говорят, все русские поголовно романтики.

– Рад знакомству, миз, – кивнул Сергей, заставляя себя улыбнуться. Его не покидало ощущение нереальности происходящего.

Мэд кивнула в ответ. Ее глаза смеялись.

– Может, зайдете на чашечку кофе, фрау Марта?

– Спасибо, девочка, в другой раз. У меня в машине ждет потомственный самурай, не могу же я его бросить. Нам пора. До свиданья, молодой человек.

Сергей церемонно кивнул ей на прощанье. Взобравшись на высокую подножку джипа, Марта помахала им рукой. Хлопнула дверца.

– Исидо, вы не поверите, тут недалеко живет девушка вашей крови, вы будете в восторге от ее чайной церемонии… – донеслось из машины. Джип рыкнул мотором и сорвался с места. В окошке мелькнула физиономия ошарашенного Самурая.

– Так и будете стоять на улице? – спросила Мэд, открывая легкую калитку. Его коснулся горьковатый запах ее духов. – Вам понравилась Марта? Она интересный человек, хотя некоторые считают ее старомодной.

– Да, наверное… – рассеянно ответил Сергей. Ему почему–то вспомнился глухой стук, с которым нога Марты врезалась в железный лоб морпеха.

Часть 1. Глава 21

Девушка поднялась по ступенькам каменного крыльца, изящно ступая тонкими каблучками–шпильками. Взгляд Сергея невольно задержался на ее крепких бедрах под длинной складчатой юбкой.

– Прошу вас. – Она распахнула тяжелую деревянную дверь и посторонилась, пропуская гостя.

Он вошел в прохладную комнату и в нерешительности остановился. Натертый паркет матово блестел в лучиках, пробивавшихся сквозь неплотно закрытые жалюзи.

– Миз, у вас все так стерильно…

– Да ладно вам, проходите, – Мэд непринужденно рассмеялась и слегка подтолкнула его. – Если хотите, можете снять ботинки.

– Спасибо, миз. Я, пожалуй, пересилю себя.

– Может быть, сразу перейдем на «ты»? У нас не приняты долгие церемонии.

– Хорошо, Мэд. Давай попробуем, – с улыбкой кивнул Сергей.

Девушка оказалась выше его ростом. Ему пришлось смотреть чуточку снизу вверх, чтобы видеть ее глаза. Это было непривычное для него ощущение.

– Это просто каблуки, – Мэд одну за одной сбросила туфли, сразу став ниже. – Вдруг у тебя комплексы, – пояснила она и потянула его за руку. – Ну проходи же! Будь как дома.

У нее была приятная, располагающая улыбка.

Сергей уселся в легкое, удобное кресло, с наслаждением вытянул ноги.

– У тебя уютно, – он одобрительно оглядел светлую комнату.

– Спасибо.

Девушка подала ему бутылку холодного пива и присела на низкий подоконник. Солнечные лучики, пробивавшиеся сквозь жалюзи, красиво выделяли ее силуэт, оставляя лицо в тени.

– Завтракать не зову – Марта наверняка накормила вас чем-нибудь вкусненьким.

– Оладьями. С кленовым сиропом, – кивнул Сергей, срывая крышку.

Мэд мечтательно прикрыла глаза.

– Ее фирменное блюдо…

– И чай у нее особенный, – добавил Сергей.

– Однако! – восхитилась она. – Свой знаменитый чай с шиповником Марта не каждому полковнику наливает.

Он невольно улыбнулся в ответ. Скрывая неловкость, сделал глоток. Присутствие Мэд почему–то стесняло его. Хотелось подняться и уйти, но сделать это сразу казалось невежливым.

– Тебе здесь не нравится?

Сергей удивленно посмотрел на девушку. Та продолжала улыбаться, покачивая ногой.

– Если хочешь, я вызову такси, – продолжила Мэд. – Хотя, если тебе интересно мое мнение, я бы попросила тебя остаться. Хотя бы на часок. Одной тут ужасно скучно, – добавила она после короткой паузы.

Он неопределенно пожал плечами:

– Если тебе так хочется.

Девушка легко соскочила с подоконника. Пересела на небольшой диванчик, подобрав под себя ноги и свободно откинувшись на спинку. Белая ткань водолазки натянулась, отчетливо обрисовывая ее высокую грудь. Сергей отвел взгляд, почувствовав себя еще более неловко от того, что девушка это заметила.

Мэд рассмеялась.

– Сергей, – сквозь смех спросила она, – Твой сержант, что, не рассказывал тебе, как провести время в увольнении?

– Мой сержант все больше развивал во мне навыки плавания в болоте, – чуточку резче, чем следовало, ответил он.

– Ты забавный, – проговорила, отсмеявшись, Мэд. – Наверное, ты принял меня за хм… массажистку, да? Должна тебя разочаровать – ты не туда попал.

– Прости за любопытство, а в чем заключается твоя работа?

– Для солдата ты слишком правильно строишь фразы. Закончил колледж?

– Университет на Новом Урале.

– Заметно. Моя работа, Серж, заключается в том, чтобы создать атмосферу уюта и покоя, чтобы ты не свихнулся от муштры. Можешь просто спать, а можешь смотреть визор. Если захочешь, я приготовлю вкусный обед. Можешь напиться и петь песни. Могу показать тебе город. Еще ты можешь валяться на диване и читать книгу. За домом есть бассейн, можно пойти позагорать. – Она встала с диванчика, прошлась по комнате. – А можно просто поболтать по душам, тут мало интересных собеседников.

Он отставил пиво.

– По душам, извини, не хочу.

Мэд остановилась рядом, он откинул голову, посмотрел ей в лицо.

– В этой твоей программе что, вообще никакого секса?

Мэд улыбнулась.

– Только в особом случае. В самом-самом крайнем.

– А кто определяет, когда наступает край?

– Я, – ответила Мэд.

– Понятно. Придется найти альтернативу. Можно мне немного похозяйничать?

Она кивнула.

– Считай, что ты у себя дома. Делай все, что тебе нравится.

Он встал, прошелся по комнате, заглянул на небольшую кухню.

Мэд зашла следом. Сергей исследовал содержимое стенного холодильника, выкладывая на стол пакет за пакетом.

– «Нежирная свинина. Выращено естественным путем без применения ускорителей роста. Не содержит консервантов», – прочитал он на этикетке.

То, что надо.

– Ты что, уже проголодался? – удивилась Мэд.

– Отдыхать, так отдыхать, – ответил он. – Как ты смотришь на то, чтобы помочь мне приготовить мясо?

– Положительно. Что я должна делать? – спросила девушка.

Он легонько коснулся пальцем кончика ее носа.

– Сидеть рядом и не мешать.

– Такая работа как раз по мне, – хихикнула Мэд, усаживаясь на круглый кухонный табурет.

Сергей вскрыл упаковку, подождал, пока отработает режим разморозки, вывалил парящий кусок на разделочную доску. Поискал нож, коснулся пальцем лезвия, проверяя его остроту, и принялся ловко нарезать мясо крупными кусками.

Сложив руки на коленях, девушка завороженно следила за его действиями.

– Ты что, работал поваром? – наконец спросила она.

– Каждый мужчина должен уметь приготовить мясо, – ответил Сергей. – Иначе он не мужчина.

– Я думала, для этого достаточно выбрать блюдо в меню автоповара.

Сергей бросил на нее снисходительный взгляд.

– Красное вино есть? – спросил он.

– Осталась початая бутылка, но оно показалось мне ужасно кислым. Если хочешь, я закажу доставку в супермаркете.

– Кислое в самый раз. А вино все равно закажи. Виноградное, разумеется. Думаю местное «Мерло» подойдет.

Он открыл ящик со специями, быстро проглядел его содержимое и разочарованно покачал головой.

– Знаешь, – подумав, сказал он, – лучше закажи-ка ты настоящей водки. Русского хлебного вина. Есть у вас тут такое?

– У нас есть все! – с гордостью заявила Мэд.

– Отлично. Значит, ржаная водка, несколько головок белого острого лука, и пряности. Эта твоя химия ни на что не годна. Итак: несколько граммов шалфея, черного индийского перца и кориандра. Пара столовых ложек сладкой паприки. Все это в молотом виде. Стручок кайенского перца. Бутылочка сладкого томатного кетчупа. Разумеется, без консервантов. И, конечно, ржаной хлеб. Попробую устроить тебе сеанс русской кухни.

– Русская кухня, – нараспев произнесла девушка. – Звучит заманчиво.

Приемник пневмодоставки звякнул как раз к тому моменту, когда Сергей покончил с мясом. Мэд открыла крышку, достала из контейнера пакет с заказом.

– Специи – сюда, водку и кетчуп – в холодильник! – шутливо скомандовал Сергей.

Улыбающаяся Мэд отдала честь левой рукой.

– Есть, сэр!

Он залил специи вином и хорошенько перемешал. Лизнул кончик ножа, смоченного в маринаде. Подумав, добавил чуточку соли. Затем быстро порезал лук и перец, и тоже сложил их в чашу. В заключение выложил в маринад мясо, перемешал его и плотно закрыл крышкой.

– Готово, – сказал он.

– Готово? – недоверчиво переспросила Мэд, – Ты уверен, что это можно есть?

Он протянул ей чашу.

– Хочешь попробовать?

Девушка отодвинулась от стола вместе с табуретом.

– Я пошутил. Сначала это нужно выдержать пару-тройку часов. Мясо должно промариноваться.

– Пусть лежит хоть до утра, – с брезгливой миной сказала Мэд. – Я это в рот не возьму.

Сергей рассмеялся.

– Ты что, в самом деле готовишь только с автоповаром?

– У меня в гостях не часто бывают гурманы.

– Иначе б ты знала, что замаринованное мясо положено запекать.

– Ваша русская кухня такая сложная, – сказала Мэд. – Пока идет процесс, можем сыграть в шахматы или в преферанс. Или посмотреть кино. Или, быть может, хочешь полежать у бассейна? – девушка вопросительно посмотрела на Сергея. – У меня есть мужские шорты как раз на такой случай. Я приготовлю коктейль.

– Хватит с меня на сегодня солнца, – сказал он. – Нет ли у тебя музыки?

– Конечно есть. Терминал там, в углу, – она ткнула пальцем за диван.

– Отлично, – Сергей присел у терминала, вызвал меню.

– Что ты предпочитаешь? – спросил он у Мэд.

– Выбери на свой вкус, – привычно ответила она.

Сергей ткнул сенсор воспроизведения, увеличил громкость.

Here come old flattop he come,

Grooving up slowly he got,

Joo–joo eyeball he one,

Holy roller he got …

Сергей с улыбкой наблюдал за девушкой.

– Что это?

– У тебя прекрасная фонотека, – ответил он, придвигаясь к ее уху, чтобы перекричать музыку. – Это «Битлз». Очень известная группа середины двадцатого века.

– Какого века? – ошарашенно переспросила Мэд.

– Двадцатого.

– А на каком языке они поют? Что–то знакомое, но понять ничего не могу.

– На английском. Часть его вошла в общеимперский. Садись, закрывай глаза и слушай.

Сергей устроился на диване, откинул голову на спинку, закрыл глаза. Мэд осторожно примостилась рядом.

Come together

Right now

Over me…

Музыка кончилась. Мэд открыла глаза.

– Ничего подобного раньше не слышала, – сказала она.

– Бывает, – согласился Сергей.

– Знаешь, – она в задумчивости намотала на палец прядь своих черных волос, – ты как-то слишком умен для рядового.

– Знаю, – улыбнулся он, – наш сержант часто это говорит.

Они взглянули друг на друга и расхохотались.

– Поставь что-нибудь еще, – попросила девушка.

Сергей потыкал пальцем по терминалу. Комнату снова заполнили басовитые звуки.

Он откинулся на спинку и закрыл глаза. Мэд подобрала ноги под себя, пристроилась рядом, прижавшись к нему плечом. На этот раз они сидели, впитывая музыку, не меньше часа.

Когда музыка стихла, Мэд осторожно пошевелилась.

– Это было здорово.

Сергей улыбнулся.

– Об этом не принято спрашивать. Но все-таки – как ты сюда попал?

– Меня привезла Марта.

– Я вообще об армии.

– Это скучная история.

– Неприятные воспоминания?

– Мэд, я терпеть не могу сеансов психоанализа. Если мне вдруг станет плохо, я просто выпью водки. Есть такой русский народный рецепт аутотренинга.

Он резко поднялся, вышел на кухню, загремел посудой, перемешивая мясо.

Мэд подошла сзади, встала за спиной.

– Извини, – тихо сказала девушка. Ее ладонь легонько коснулась плеча Сергея, – это не сеанс психоанализа. Мне действительно стало интересно.

Он молча кивнул.

– Я больше не буду ни о чем спрашивать, – пообещала Мэд.

– Можно воспользоваться твоей ванной? – Внезапно спросил он. – У тебя ведь есть ванна?

– Твоей, а не моей. Здесь все только для тебя. Конечно есть. В ней джакузи, волновой массажер, чередование терморежимов.

– У нас в казарме только душ. За это время я его просто возненавидел. Душу готов продать за часок в горячей воде.

– Ну, у меня не настолько дорого, – улыбнулась Мэд. – Идем, покажу.

Сергей сбросил форму и с наслаждением погрузился в бурлящую воду. Откинул голову на мягкую подставку, расслабленно закрыл глаза.

Девушка тихонько подошла к стеклянной стене, осторожно заглянула внутрь.

– Я все слышу, – не открывая глаз, сказал Сергей. – Подглядывать нехорошо.

– Размечтался, – брызнув ему водой в лицо хихикнула Мэд, – Согласно инструкции проверяю, чтобы ты не захлебнулся.

– Ну-ну, рассказывай…

Она тихо вышла.

Через час, посвежевший и повеселевший Сергей спустился в гостиную.

– Я уж думала, что ты растворился.

– У тебя красивая улыбка, – сказал ей Сергей.

– Да? – озадаченно отозвалась девушка. – Я много смеюсь, от этого скоро буду вся в морщинах.

– В этом кроется какая-то тайна, – сказал он, улыбаясь.

– В чем, в морщинах?

– В том, что, когда делаешь красивой женщине комплимент, она обязательно начинает оправдываться.

– Марш на кухню, болтун! Я проголодалась, как тигрица!

Она снова сидела на табурете и с интересом наблюдала, как он священнодействует. Для начала Сергей настроил гриль на максимальную температуру и отключил термозащиту. Автоповар протестующе пискнул. Сергей отключил и его. Потом он высыпал мясо на решетку и задвинул его в раскаленную докрасна духовку.

Девушка смотрела на него так, будто ожидала, что он вытащит из воздуха живого кролика.

– И что дальше? – спросила она.

– Дальше – накрывай на стол. Готовность – пятнадцать минут. Под водку приготовь большие рюмки или маленькие стаканчики. Перед тем, как поставить на стол, сунь их в морозилку. Под мясо – большое блюдо. Ну и маленькие розетки под кетчуп, – перечислял Сергей, поглядывая через стекло духовки.

Мэд умчалась хлопотать в гостиную. Сергей вынул решетку, перевернул мясо, сбрызнул его маринадом, задвинул решетку назад.

– Готово! – Мэд впорхнула в кухню. Она уже успела переодеться. Теперь ее плотно облегало длинное черное платье, переливающееся на плечах слабыми искрами. На ногах снова красовались туфли–лодочки, красивые руки были обнажены. Узкое глубокое декольте делало ее настолько сексуальной, что у Сергея на мгновение перехватило дух.

Сглотнув, он выдавил:

– Выглядишь как королева.

Девушка улыбнулась, порозовев от смущения.

– Знаешь, я вообще-то просто хотел поесть домашнего. Но в таком виде пить водку… – он покачал головой. – У меня просто нет слов.

– Прекрати! – попросила она. Затем достала из холодильника бутылку с яркой этикеткой. – Я умираю от голода!

– Ну что ж, тогда прошу к столу.

Он выложил блюдо листьями салата, сложил горячее мясо аккуратной горкой, посыпал кусочками маринованного лука, сбрызнул вином. Перенес блюдо в гостиную и водрузил в центр круглого стола.

По комнате растекся восхитительный аромат.

– Фантастика… – покачала головой Мэд.

Сергей включил тихую, негромкую музыку, разлил напиток по мгновенно запотевшим рюмкам, встал.

– Пью за здоровье очаровательной хозяйки этого дома.

Он слегка коснулись рюмками. Девушка, не отрываясь, смотрела ему в глаза. Сергей, не отводя взгляда, залпом проглотил ледяной напиток, поставил рюмку на стол. Отрезал маленький кусочек мяса, обмакнул его в розетку и, зажмурившись от удовольствия, сунул в рот.

Вслед за ним Мэд неумело выпила водку, поперхнулась, торопливо промокнула губы салфеткой. Сергей выжидательно смотрел на нее. Мэд прожевала кусочек, второй, прислушалась к своим ощущениям, и произнесла:

– Серж, ты просто волшебник.

– Как мало нужно, чтобы угодить женщине, – улыбнулся он.

Они выпили еще несколько рюмок. Девушка охотно смеялась его старым студенческим историям. Огоньки свечей отражались в ее глазах, вкрадчиво шептали скрипки.

Наконец, Сергей отодвинулся от стола.

– Еще немного, и я лопну, – сказал он.

– Я тоже, – улыбнулась она. – Хочешь кофе?

Она поднялась из–за стола. Ее качнуло. Не удержав равновесия, девушка снова опустилась на стул.

– Ну и дела, – растерянно сказала она. – Кажется, я пьяна.

– Бывает с непривычки, – успокоил Сергей.– Пойдем, я помогу тебе прилечь. Через часок будешь как новенькая.

Придерживая Мэд за талию, он помог ей подняться в спальню, уложил поверх одеяла на широкой кровати. Осторожно снял с нее туфли.

– Как хорошо, – улыбнулась она в полудреме. Сергей тихонько прикрыл дверь и спустился в гостиную.

Он посидел за столом, невидяще глядя на экран тихо бормотавшего визора. Неспешно выпил еще пару рюмок. Внутри было пусто и хорошо. На время исчезли все неприятные мысли. Уют чужого дома навевал легкую грусть. Солнце село, пластинки жалюзи автоматически повернулись. Разлинованный в полоску красный закат обещал жару.

Сергей встал, тихо собрал посуду, отнес ее на кухню. Погасил свечи, убрал остатки мяса в холодильник. Вытащил из–под погона свернутое кепи, расправил его, не торопясь надел. В последний раз оглядев комнату, выключил визор и на цыпочках направился к двери. У дверей вдруг вспомнил, что не знает, как тут платят за услуги. Поискав глазами, обнаружил на стене у выхода коробочку терминала.

– Уже уходишь? – на лестнице стояла, завернувшись в простыню, Мэд.

Он улыбнулся.

– Не хотелось тебя будить.

– Хороша хозяйка, – сказала Мэд. – Бросила гостя одного. Ты действительно торопишься?

– В общем, не особо.

Мэд поплотнее запахнулась в простыню, присела на ступеньки.

– Если хочешь, ты можешь остаться здесь. У меня есть гостевая спальня. Тут очень тихо ночами, ты хорошо отдохнешь.

Сергей пожал плечами.

– Отличная идея.

Мэд встала и направилась в ванную. В дверях она обернулась:

– Еще довольно рано. Я могла бы показать тебе город. Вечером в центре очень красиво.

– Спасибо, Мэд. Если ты не против, я бы действительно лег спать. Извини.

Она улыбнулась.

– Вот еще глупости. Ты мой гость и здесь все к твоим услугам. Я быстро.

Через десять минут она окликнула задремавшего в кресле Сергея.

– Эй, солдатик. Прошу бай–бай.

Она снова переоделась. На этот раз на ней была просторная блузка навыпуск поверх темных слаксов, выгодно подчеркивающих ее сильные ноги.

Сергей неторопливо поднялся в спальню. Мэд посторонилась на лестнице, пропуская его, и он снова почувствовал ее горьковатый аромат. Быстро раздевшись донага, он с наслаждением вытянулся на прохладной накрахмаленной простыне. Пахнущее зимней свежестью одеяло показалось ему легче пуха. Едва слышно скрипнула ступенька – девушка спустилась вниз.

Он закрыл глаза.

Часть 1. Глава 22

Он проснулся внезапно. Светящиеся часы на стене показывали десять вечера. Это значит, он спал чуть больше четырех часов. Как ни странно, Сергей чувствовал себя отлично отдохнувшим, хотя вечером казалось, что он запросто проспит сутки напролет.

Из плотно зашторенного окна доносился запах влажной зелени и ночной прохлады. Где-то далеко прокричала ночная птица. Хотелось пить. Он опустил ноги на пол и бесшумно оделся в рассеянном свете ночника.

В доме было тихо. Из прихожей пробивался тусклый свет ночного освещения. На полу гостиной слабо шевелились желтоватые пятна от уличных фонарей. Стараясь не шуметь, Сергей спустился по лестнице, вошел на кухню и открыл холодильник. Достав бутылку пива, сорвал крышку, сделал долгий глоток из горлышка. На цыпочках вернулся в гостиную. В комнате было прибрано, не осталось даже намека на недавний пир. Паукообразный домашний уборщик при виде человека бесшумно, как кошка, просеменил вдоль стены и затаился под лестницей.

Он подошел к широкому окну, осторожно поднял жалюзи. Свет фонарей тонул в легком тумане. Ветерок шевелил темные силуэты деревьев. Сергей постоял, прислонившись лбом к прохладному стеклу, задумчиво глядя на переливы звездного света. Здешний рисунок звезд был совершенно не таким, как на родине – яркое фиолетово-синее море, украшенное голубыми и красными островками звездных скоплений. В иные ясные ночи при свете звезд можно было читать газету.

– Не спится? – спросила Мэд с площадки второго этажа.

– Не понимаю, что на меня нашло, – ответил Сергей, не оборачиваясь. – Не могу заснуть.

Она босиком спустилась по лестнице, встала рядом, одной рукой придерживая халат на груди. Ее волнующий аромат окутал Сергея невидимым облаком.

– Я тоже, – тихо сказала Мэд.

Сергей протянул ей бутылку. Девушка благодарно кивнула, сделала небольшой глоток. Минуту они постояли в тишине, глядя на звезды. Мэд стояла так близко, что он чувствовал исходящее от нее тепло. Воздух между ними словно сгустился. Нервно переступив с ноги на ногу, Мэд, наконец, поставила бутылку на подоконник.

– Сергей…

Он отклеился от окна, взглянул на нее.

– Спасибо тебе за вечер, – в полутьме ее глаза казались огромными. – Это было бесподобно.

– Пожалуйста, – он едва разлепил запекшиеся губы. – Для тебя это просто работа, ты должна была привыкнуть.

Он потянулся за бутылкой.

Она перехватила его руку. Отпущенный атласный халат распахнулся, демонстрируя откровенную ночную сорочку. Звездный свет пронизывал ее насквозь, высвечивая соблазнительные изгибы ее тела.

Девушка потянула его к себе. Прикосновение ее упругой груди едва не отправило его в нокаут. В голове зашумел прибой. Руки Мэд медленно поднялись по его плечам, оплели шею. Наконец, их губы соприкоснулись.

Внезапно Мэд отстранилась, мягко толкнула его в грудь обеими руками. Он сделал шаг назад. Она снова на мгновенье прильнула к нему грудью, опять толкнула.

– Мэд…

– Молчи… – она снова подтолкнула его.

Диванчик мягко ударил Сергея под колени. Не удержавшись, он упал, откинувшись на покатую спинку. Мэд взяла его лицо в ладони и страстно поцеловала в губы. Их нетерпеливые пальцы сталкивались на застежках его комбинезона. Потом он едва не вывернул плечи, вырываясь из удавок рукавов. Извиваясь, вылез из одежды как змея, скидывающая старую кожу. Хотя вряд ли у змей есть такая неудобная вещь, как ботинки.

Он еще боролся с комом одежды на своих спутанных ногах, когда Мэд чмокнула его в подбородок, в грудь, затем опустилась на колени. Горячие губы коснулись его живота, спустились ниже.

– Мэд… – он оставил в покое ботинки и попытался отодвинуть ее голову.

– Молчи. Я хочу так… – Она мотнула головой, сбрасывая его руку. Мягкая ладонь прижалась к его груди, не давая подняться.

То, что было потом, можно коротко описать как взрыв. Мэд вырубила его со сноровкой чемпиона по боксу. Вспышка, стон, миг темноты, и вот он уже лежит, обессиленный, тяжело дышащий, с испариной на лбу и до крови прикушенной губой.

– Ты сумасшедшая… – прошептал он, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Внутри него растеклась приятная опустошенность. Сидящая у его ног Мэд с довольной улыбкой всматривалась в его лицо.

– Иди ко мне, – дрожь удовольствия еще пробегала по его телу. – Сядь ближе.

Большой кошкой она устроилась у него на коленях.

– Если ты еще раз заикнешься про мою работу, – шепнула она, щекоча его лицо волосами, – тебе понадобится хирург.

– Зачем нам хирург? Я справлюсь один. – Он крепко прижал ее к себе. – Дай мне пару минут.

– Со мной не нужно отрабатывать норматив, – с мягким грудным смешком промурлыкала девушка.

Вместо ответа он прикоснулся губами к горошинке соска, который дерзко топорщил шелк ее сорочки.

– Ты же говорила, что секс – только в крайнем случае? – сказал он и потянулся к другой груди.

Она выгнула спину, чтобы ему было удобнее.

– Ты невнимательно слушал. Я говорила: секс – это когда мне хочется.

Ее руки жили самостоятельной жизнью, изучая тело Сергея, нежно поглаживая его по груди, плечам, слегка приостанавливаясь на шрамах. Он приподнял ее полную грудь, снова пощекотал языком затвердевший сосок. Девушка сладко зажмурилась. Он притянул ее голову к себе, быстро поцеловал в губы. Слегка куснул язык, снова склонился к ее груди.

Внезапно он отстранился.

– Женщина, – строго сказал он. – Сначала снимите с меня ботинки.

– Марта была права, ты очень романтичен. Это часть русской сексуальной игры?

– У нас глубокие традиции, – ответил Сергей. – Мы просто не можем иначе.

Она быстро освободила его от остатков одежды. Подбоченилась, давая ему возможность оценить в свете звезд свою фигуру. Затем грациозно подняла руки и одним движением выскользнула из сорочки.

– Я готова, – сказала она. – Что там следует дальше?

– Дальше я должен схватить тебя за волосы и утащить в пещеру. Женщина при этом должна сопротивляться, но не слишком сильно, иначе мужчина может передумать.

– Я буду царапаться и протяжно стонать, – пообещала она. – Приступайте, сэр.

И он приступил. Основательно и методично. Ему безумно хотелось показать себя с наилучшей стороны.

Или просто безумно хотелось.

– Милый, сдаюсь, – выдохнула она примерно через сорок минут. – Пощады!

– Ты уверена? – засомневался он. – Я только-только начал разогреваться.

– Этот ваш Новый Урал нравится мне все больше, – сказала она. – Завтра же подам рапорт о переводе.

Вместо ответа Сергей легонько поцеловал ее в шею. Его исцарапанная спина горела. Мэд улыбнулась, коснулась пальцами его губ.

– Хочешь кофе? Я приготовлю сама, без автоповара.

– Давай на сегодня закончим с экспериментами. Пусть лучше будет автоповар, – ответил он.

– Хорошо, – улыбнулась в ответ Мэд и упорхнула на кухню.

Сергей свесился с дивана, поиграл сенсорами музыкального терминала, набирая программу воспроизведения. На этот раз он выбрал Хачатуряна.

Когда Мэд появилась на пороге кухни, он расслабленно сидел, вытянув ноги и закинув руки за голову. Звуки энергичного, напористого вальса щемили душу, настраивали на возвышенный лад. Она поставила поднос, опустилась рядом с Сергеем, положила голову ему на плечо и замерла, прикрыв глаза. Некоторое время они сидели, обнявшись, и тихо блаженствовали.

– И часто у тебя бывает такой крайний случай? – поинтересовался он, когда музыка сменилась звенящей тишиной.

Мэд с любопытством взглянула не него.

– Это тоже ваш обычай?

– Мы ужасно ревнивы. Если не веришь, зайди на любое русское кладбище.

– Вообще-то это впервые.

– Что так?

– Да так, как-то, – смущенно улыбнулась она.

Он провел ладонью по ее волосам, по лицу. Прикрыв глаза, она потерлась щекой о его ладонь.

– Расскажи о себе, – попросила она.

– Что именно?

– Не знаю. Что хочешь. Если хочешь.

– Кофе остывает, – сказал он, покосившись на поднос.

Мэд наклонилась, взяла чашечку и сделала крохотный глоток.

– Итак?

– Да что рассказывать. Родился на Новом Урале. Небольшая такая планетка. Много леса, еще больше гор и чуточку моря. Окончил университет, завербовался сюда, по контракту со «Стилусом». Вот, в общем, и все.

– Из «Стилуса» и в армию? Да еще рядовым? Ты мог бы завербоваться и у себя.

– Да я как-то не собирался.

– И что тебя толкнуло?

– Меня задержала полиция. Обвинили в угоне. Наутро, перед судом, я подписал контракт. Ты же в курсе местных законов? Вот я и решил – лучше сюда, чем на каторгу. Как видишь, никакой романтики. Удовлетворена?

Она покачала головой:

–Не-а. Не сходится. Ты не похож на парня, угоняющего машины.

Он бросил на нее удивленный взгляд.

– Ничего я не угонял. Это просто стечение обстоятельств. Я лишь положил чемодан в эту чертову машину.

– Что за чемодан?

– Одна моя знакомая поссорилась со своим парнем, – неохотно ответил Сергей. – И попросила забросить вещи в его машину.

– А давно ты ее знаешь?

– Мы познакомились случайно на вечеринке.

Мэд пристально смотрела на него.

– Она тебя подставила, да?

Сергей пожал плечами.

– Скорее, ее бывший. Он застукал меня, когда я копался в багажнике. Он был на взводе, я тоже, мы немного повздорили, и он, видимо, решил отомстить. Детектив показывал мне его заявление об угоне.

– Тот самый полицейский, который предложил тебе контракт?

– Точно.

Девушка слегка нахмурилась.

– Странно…

– Что тут странного? – удивился Сергей.

– То, что вся эта история шита белыми нитками. Если ты не угонял машину, экспертиза не покажет в ней следов твоей ДНК. А если у тебя найдутся свидетели, которые подтвердят, что в момент угона ты находился в другом месте – дело даже не станут открывать. Тебя вообще допрашивали?

Он неопределенно пожал плечами.

– Там были некоторые обстоятельства. В общем, я был вынужден взять вину на себя.

– Зачем?

– Прости, я не хочу об этом говорить. Достаточно, чтобы ты знала, что я не жулик.

– Я знаю. И верю, – сказал Мэд. – Но даже несмотря на признание, они должны были провести расследование. Сдается мне, твой полицейский просто обвел тебя вокруг пальца. Знаешь, сколько получают вербовщики за каждого рекрута?

– Подозреваю, что много.

– Правильно подозреваешь. Та девушка знает, что ты здесь?

– Это лишнее.

– Лишнее? На месте твоей подруги я бы думала о тебе невесть что. Потому что она до сих пор гадает, куда ты исчез, – ответила она. – Наверное, решила, что ты ее бросил.

– Она мне не подруга, – сказал Сергей.

– Нет, так нет, – сказала Мэд. – И вообще, я должна радоваться этому случаю. Не будь его, мы бы не встретились.

Сергей притянул ее к себе и легонько чмокнул в ушко.

– Хочешь, я чего-нибудь приготовлю? – спросила она. – Тебе надо восстановить силы.

– Не хитри. Твоя очередь рассказывать.

Она погладила его руку, прижалась к плечу.

– Хочешь услышать печальную историю о моем падении?

– Падении? Конечно. Такие истории меня заводят.

Мэд пихнула его в бок. Они оба рассмеялись.

– Так я жду, – отсмеявшись, сказал Сергей.

Мэд задумчиво поводила пальцем по его животу.

– Я родилась в Диптоне, – начала она. – Это километров сто на север от Джорджтауна. Окончила университет, факультет философии. Планета Брно. Потом вышла замуж. Два года назад развелась. Детей нет. Мой бывший сейчас где-то на западе. У него сеть фермерских хозяйств. Потом подписала контракт с армией.

– Почему? Что, на Джорджии трудно найти работу?

– На Джорджии в цене горные инженеры, а не философы, – грустно улыбнулась девушка.

– Странно. Я слышал, здесь не хватает специалистов.

– Так и есть. Можно было пойти в сельскую школу, учителем. Или оператором в агрохолдинг. Но здесь интереснее. Общаешься с разными людьми. Многие из них помотались по свету, им есть что рассказать. А еще мне нравится им помогать. Им ведь многого не надо. Поболтать по душам, съесть бифштекс, подремать в кресле у визора. Почувствовать себя дома.

– И что, неужели со всеми так просто?

– Нет, конечно. Попадаются и скоты. Особенно когда напьются. Но таких быстро распознаешь. Поговоришь с ним минут десять и отправишь восвояси. Скажешь, что занята. Да и платят тут неплохо. И время остается на книги.

– А откуда ты знаешь Марту?

– Через ее мужа-полковника. Зашел однажды ко мне и прожил тут несколько дней. На учениях взвод его бригады попал под артобстрел из-за чьей-то ошибки. Много ребят погибло, вот он и сломался. Заявился пьяный в дым. Пил и плакал. Водила его в ванную, как ребенка. Боялась, что застрелится. Спрятала его пистолет. Это там, за забором, вы все из себя железные. А тут – обычные люди. Через пару дней я позвонила его жене. Она приехала. Так и познакомились. Марта – чудесная женщина. Много повидавшая, умная. Теперь присылает ко мне своих знакомых. Иногда забегает сама.

– Как зовут твою девушку? – внезапно спросила она.

– Лотта, – механически ответил Сергей. И тут же поправился: – Мэд, она не моя девушка. Я ее совсем не знаю.

– Не цепляйся к словам. Я просто так спросила, из женского любопытства. Идем в ванную?

– Есть, мэм! – улыбнулся Сергей.

Они долго плескались и болтали ни о чем, сидя в огромной ванне. Потом, обмотавшись полотенцами, собрались идти на кухню. В коридоре Сергей внезапно остановился.

– Мэд!

– Что, мой сладкий?

– Ты забыла показать мне свою спальню.

– Неужели это обязательно? – принимая игру, спросила она.

– К сожалению. У нас девушка, отдаваясь мужчине, начинает этот процесс с показа своей спальни. Мы как-то пропустили этот важный этап.

– Я уже жалею, что не жила на вашей планете. Так хочется почувствовать себя русской девушкой. – Она толкнула дверь. – Прошу!

– Только после вас, мэм.

Он вошел следом за Мэд, обнял ее и осторожно опустил на кровать.

Спустя полчаса истомленная Мэд прошептала:

– Я начинаю завидовать вашим женщинам.

– Русская женщина – это большая ответственность, – поделился Сергей. – Горящие избы, скачущие кони…

– Я их понимаю, – сказала Мэд севшим от страсти голосом. – Сейчас я бы тоже остановила коня. Прямо в горящем доме.

Они забылись коротким сном только под утро.

В восемь утра взвод стоял на плацу. Никто не опоздал. Кнут прохаживался вдоль строя, внимательно разглядывая помятые лица.

– Ну что, пьяницы, – рыкнул он, – понравилось гулять?

– Так точно, сэр! – гаркнул взвод.

– Это хорошо, – помолчав, сказал Кнут. – Теперь вы будете выпрыгивать из своих задниц, чтобы еще раз попасть туда… Верно?

– Так точно, сэр! – снова отозвался строй. Сергей кричал едва ли не громче всех.

– Армия выжимает из вас все соки, потому что ей нужны профессионалы. Взамен армия дает вам все, в чем вы нуждаетесь. Мы делаем тяжелую работу. Мы идем по жизни с оружием, мы вправе убивать и часто умираем молодыми. Вся наша жизнь – это короткий миг. Но этот миг настолько ярок, что вмещает в себя десять, сто жизней слизняка из офиса. Наша жизнь, как наркотик. Втянувшись, вы не сможете ее бросить.

«Да он просто поэт», – подумал Сергей. Зануда и отъявленный циник, Кнут внезапно предстал перед ним в совершенно неожиданном свете.

Часть 1. Глава 23

В теории, высадка мобильной пехоты выглядела просто. В первой фазе вперед выдвигались коптеры огневой поддержки AH-64 «Гром», метко прозванные «косилками» за способность превращать в пыль целые гектары пространства. Звено «Косилок» веером охватывало зону десантирования, производило несколько залпов по площадям, после чего раскручивало стремительную карусель, поливая огнем любой очаг сопротивления.

Следом шли выстроенные уступом бронированные транспортные «Мулы». Под прикрытием «Косилок» они устремлялись к земле, в несколько секунд выстреливали из себя пехоту, и тут же взмывали вверх, освобождая место следующей машине. Высадившийся десант как можно быстрее покидал точку сброса и далее действовал согласно плану операции.

Если высадка производилась на укрепленные позиции противника, ей предшествовал удар тактической авиации или приданного ракетно-артиллерийского дивизиона. При острой необходимости, огневую подготовку обеспечивала тяжелая авиация космического базирования. Как правило, после ее налета захватывать было уже нечего.

На практике же все выглядело чуточку сложнее.

Клюнув тупым носом, коптер провалился вниз и завис у самой земли. Бронированные пандусы по бортам с лязгом опустились. В уши ворвался рев турбин, почти не заглушаемый шлемом. Где-то далеко внизу раскачивалась земля. Плотный вихрь от винтов бил голубоватую траву, прижимал к земле.

– Отделение, внимание! – послышался в наушнике голос Лихача. – По команде «Пошел!», необходимо разбежаться и прыгнуть с пандуса головой вперед. Оружие держать прямо перед собой на вытянутых руках. При касании с землей необходимо перекатиться, затем быстро переместиться вперед и в сторону на тридцать-сорок метров. Первый с правого борта бежит прямо, следующий за ним – на несколько шагов правее. С левого борта наоборот – на несколько шагов левее. Затем падаете ногами к коптеру и занимаете оборону. Последние двое хватают каждый по одному контейнеру с боеприпасами, которые автоматически сбрасываются перед началом высадки, и волочете их каждый к своей группе. Контейнеры оборудованы гравитележками и специальными петлями для буксировки, высота от уровня земли примерно 20 сантиметров. Это означает, что вы должны обходить пни и крупные камни.

Бойцы напряженно вслушивались в бормотание наушника.

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.