Страницаиз5
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Я вытащила штаны дрожащими руками и сделала вдох поглубже. В раздевалке было холодно, как и во всем… хм… здании тюрьмы. И пахло тут непривычно. Да и общая атмосфера угнетала. Но я рассуждала, что мне должно быть все равно, где оперировать. Заключенные – такие же люди, и мне повезло сюда попасть.
Повезло…
Я сдула прядь полос, упавшую на лицо, и сжала пальцы на резинке штанов. Ну вот что я тут делаю? Кому и что решила доказать? Да, Ольховский сюда не дотянется со своими связями, но разве эта работа что-то изменит? Мне все равно не позволят оперировать, я тут никто, так зачем схватилась за шанс снова войти в операционную?
Это все, что я умею по-настоящему хорошо.
И я раз за разом напоминала себе о том, что нужно собраться, засунуть растоптанное эго подальше, согреться, повысить свое давление парой литров кофе и быть готовой пахать как никогда в жизни. И, скорее всего, последний раз.
Только тут ноги запутались в штанах, и я едва не рухнула на задницу.
– Черт…
– Осторожно. Жива? – вдруг послышалось от входа, и я подняла глаза на незнакомого парня. – Привет!
– Привет, – выпрямилась я, судорожно натягивая штаны под грудь. – Я думала, тут девочки переодеваются…
– Девочек тут нет, – усмехнулся он. – Я – Сава, ординатор.
Это было понятно и без уточнений – слишком ярко еще блестят глаза щенячьим восторгом, да и эти легкомысленные светлые кудри, убранные по-молодежному ободком…
– Лара, – представилась я в ответ, отворачиваясь к шкафчику.
– Мне сказали тебя проводить. Ты же ассистент хирурга, да? Выглядишь довольно молодо для ассистента. – Неуклюжий прогиб я ему не засчитала. – Но это круто! Самому Волкодаву будешь ассистировать…
– Волкодаву? – выглянула я из-за дверцы.
– Ага. Страшный тип. Я был на первой операции позавчера, чуть не сдох…
Я потеряла интерес. Ординаторов легко впечатлить.
Сава расхаживал в проходе, деликатно не глядя в мою сторону. Но впечатление было неоднозначное. Давал понять, что особенного отношения ко мне тут не будет. Знакомо.
– И взгляд блин у него такой… звериный какой-то, – продолжал он с вдохновением. – У меня сердце блин каждый раз в горло подскакивает, когда он смотрит. А оперирует так, будто не человек вообще. И попробуй не успеть выполнить его команду! Выгоняет на хрен без прелюдий. В общем, тебе повезло. Я лично в резюме эту строчку выделю красным, – и он провел рукой по воздуху, будто не строчка там планируется, а целая рекламная растяжка, – «Ординатор Ярослава Князева».
– Князева? – повторила я и нервно сглотнула.
– Я загуглил, хотя раньше не знал, – продолжал Сава, ничего не замечая. – У нас есть местная звезда кардиохирургии – Игорь Князев. А Волкодав – его дядя родной, он из Канады приехал. Он там вообще заоблачно крут.
– И приехал сюда? – У меня глаза поползли на лоб.
Игорь Князев – известный кардиохирург. Его не любят коллеги, и жаждут заполучить коммерческие клиники. В простых больницах он если и оперирует, то как правило бесплатно. Типа, снисходит до простых смертных – выбирает либо сложный случай, либо пациента по каким-то лишь ему известным критериям. А вот о дяде я его ничего не слышала. Но раз он здесь, значит, у тех, кто тут сидит, достаточно денег, чтобы выписать эту зарубежную «звезду» из Канады. Но… я? Что тут в таком случае делаю я? Хирург, которого уже никто никуда не позовет?
– Ага, – легкомысленная усмешка Савы вывела из ступора. – Да ты сейчас пройдешь на этаж и упадешь, как там все круто у них в медицинском блоке. Да и тюрьмы этой в списке государственном нету. Видимо, для особых заключенных.
Во рту пересохло, и стало еще холоднее. Ладно, я – дура, даже не задумалась о том, чтобы проверить, куда меня вызвали. Но это потому, что я доверяла своему знакомому коллеге-хирургу, который рекомендовал меня на эту вакансию. Да и как я проверю? Договор меня устроил, адрес и специфику заведения я тоже видела. Платят отлично. Абы кого же с улицы сюда не возьмут? Ну, это я так рассуждала. Да и мне не выбирать. Но… Князев? И пусть я его еще не знаю, но Сава говорит, что он заоблачно хорош. И я – его ассистент?
Как же это все странно…
– А ты как сюда попал? – Я едва не залезла в шкафчик, чтобы стянуть с себя футболку и надеть рубашку.
– В больнице предложили. Через заведующего нашли, а он мою анкету сунул. Ну, я там был самым лучшим ординатором, поэтому не удивительно…
– Так а почему же тюрьмы этой нету нигде в источниках?..
– Да не парься. Нам повезло получить реальный опыт со «звездой» и несколькими «звездочками» сложности. – Он усмехнулся, довольный аллегорией. – Я лично не собираюсь его упускать. А тебе так вообще подфартило. Но, видимо, ты тоже «звезда» какая-нибудь? – Он оглядел меня внимательней и предсказуемо не впечатлился.
Я никого не впечатляла внешностью – худая, рыжая, бледная, и большие глаза, которые на лице только и видно. И я бы никогда не подумала, что на меня может кто-то позариться. Как оказалось, зря.
Эта ошибка стоила мне карьеры.
И жизни. Я все потеряла – цели, надежды и веру в людей. Не все ли равно, что тут? Главное, меня пустят к операционному столу.
А, может, кто-то просто вспомнил, что я когда-то тоже была отличным хирургом? Ну что я все себя принижаю? Ненавижу себя за это. За то, что разучилась себя ценить, не смогла защититься и позволила растоптать.
– Князев, значит, – шептала я, глядя в шкафчик. – Ну, пусть будет Князев.
Не все ли равно? У меня уже нет никакого резюме, в которое я могу что-то вписать.
Сава дождался меня и вместе мы прошли на пост охраны, где мне выдали бейдж и пейджер. А также провели пугающий своими пунктами инструктаж – в туалет без охраны не ходить, мобильники в медблок не вносить, лишних вопросов не задавать и выполнять любые приказы охранников без обсуждения. С заключенными не разговаривать и не смотреть вообще ни в чьи лица – запрещено. Глаза должны быть прикованы только к рабочему полю. Любое подозрение на шпионство – увольнение с заведением уголовного дела. К концу инструктажа я так впечатлилась, что сразу опустила глаза в пол.
– Лариса Дмитриевна, речь шла об операции, – усмехнулся один из охранников. – Запрещено смотреть на заключенных, которые будут пациентами.
– Понятно, – выдохнула я нервно.
Сава ждал меня в коридоре.
– Выдыхай, все нормально! – бравировал он, шагая впереди, будто это он ведет меня, а не охранник.
Естественно, выдохнуть не получилось. И не потому, что окружала меня странная реальность. Хотя, это добавляло остроты происходящему. Снаружи это место казалось таким мрачным и заброшенным, расположенном черт-те-где в глуши, что в жизни не догадаешься, как тут все изнутри. Мы с Савой шли за охранником по светлому коридору, звеневшему белизной. Никакой тебе кривой плитки или перегорающих ламп. Как в фантастическом фильме – идеальная геометрия пространства.
У меня колотилось сердце. Потому что я начала думать, смогу ли я соответствовать этому Князеву. Я совершенно не ожидала, что придется ассистировать настолько серьезному хирургу. И со мной не оговаривали сложность предстоящих операций, на которых придется присутствовать. Стало тревожно – им что, все равно? А, может, все же я – отличный хирург?
Ладно. Разберусь по ходу.
– Сначала идем на совещание, – тихо сообщил мне Сава. – Познакомишься с Князевым.
С нижнего этажа нас забрал просторный лифт, и мне показалось, что довольно высоко с нами взлетел. Или опустил вниз – не понять. Мой вопрос про этаж проигнорировали, а Сава отрицательно качнул головой. Видимо, это был вопрос, который не стоило задавать.
Когда створки лифта открылись, мы оказались в широком коридоре, который привел нас к комнате отдыха для персонала. Выглядела она как президентский номер – ковры, кресла, барная стойка и стол, а также аквариум в пол стены, заменивший окно. У меня пересохло в горле от происходящего.
– Я бессилен, – донеслось до меня вдруг так неожиданно, что я сбилась с шага. Этот голос заставил забыть обо всем – и о странном месте, и о собственном выражении лица.
Комната отдыха отделялась от зала совещаний прозрачной дверью и оказалось соответствующей всему увиденному ранее. Окон тут не было, но иллюзия дневного света поддерживалась умелым искусственным освещением. За круглым столом расположилась команда врачей, судя по форме, у входа – неизменная охрана с серьезными лицами.
– Все, что требовалось от ваших спецов – начать непрямой массаж сердца, – продолжал мужчина, – обеспечить проходимость дыхательных путей и использовать дефибриллятор правильным образом. А вы что сделали?
И не сказать, что он кричал, но от его голоса хотелось провалиться сквозь землю, сдать задом до ближайшего канализационного люка и никогда больше не заходить в операционную. Меня провели к столу, и только заняв свое место, я подняла глаза.
Сразу стало понятно, что имел ввиду Сава, когда говорил, что взгляд у этого Князева, мягко сказать, тяжелый. А меня вдруг как-то неожиданно на нем заклинило. Нет, этот был настоящим профи – сомневаться не приходилось. Уверенность и презрение ко всем в комнате перли у него из каждой поры. Одет по деловому – рубашка с ослабленным воротом и пиджак. Дальше было не видно, но сомневаться не приходилось – там полный комплект уверенного в себе богатого мужика со сногсшибательной внешностью. Такой не будет домогаться бледно-рыжую подчиненную и потом увольнять ее за то, что не дала залезть к себе в трусы. За такими женщины сами бегают толпами. Князев же еще и укомплектован точным пониманием того, сколько стоит каждая его минута. Он не хочет быть здесь, не ждет вразумительных ответов на свою критику и презирает каждого, кто тут сидит. Деньги его вообще не интересуют. Идеальный вариант, чтобы растоптать все то, что от меня еще осталось. К счастью, он не смотрел на меня и вообще не придал значения моему появлению.
Но тот, к кому было обращено его внимание, выглядел соответствующе – его лысина блестела от пота, рот приоткрыт, а пальцы отстукивали подушечками нервную чечетку по столу. При этом он был старше Князева и, уверена, ненавидел его сейчас очень сильно.
– Алексей Антонович, у вас есть комментарий по ситуации? – взял голос мужчина, сидевший так, что мне не было его видно прежде. Пришлось слегка податься вперед.
Говоривший оказался единственным в деловом костюме помимо Князева. И ему в глаза вообще не хотелось смотреть никогда в жизни. Что у них тут за заседание богов? Куда я попала?
– Наша ошибка, Лев Давидович. Нельзя не признать, – кивал лысый.
– Понятно, – не скрыл разочарования в голосе Лев Давидович.
– А еще мне интересно, как я должен обсуждать подробности операции с теми, кто не проходит по классу допуска, – вдруг процедил Князев, и я обнаружила, что смотрит он прямо на меня.
Спина сама согнулась под его взглядом. Я кашлянула и вжала голову в плечи.
– Ничего тебе с ними не придется обсуждать, – поднялся Лев Давидович, не придав значения раздражению Князева. – Их проинструктируют мои специалисты. А твое дело – просто указывать, что делать остальным в операционной. – Он обернулся к присутствующим. – Все могут быть свободны.
Я поднялась и уже собралась покинуть комнату вместе с остальными, когда меня вдруг окликнули.
– Лариса Дмитриевна, можно вас?
Я обернулась и увидела рядом с собой Льва Давидовича.
– Здравствуйте, – глухо каркнула, стараясь не сжаться от его непринужденного касания, призванного представить меня Волкодаву.
Да. Подходящее прозвище.
– Ярослав Сергеевич, разрешите познакомить вас с вашей ассистенткой. Лариса Дмитриевна Савина.
Наши взгляды с Князевым встретились, и у меня будто замкнуло что-то внутри. Глаза у него были какие-то почти прозрачные, а взгляд продирал холодом до мозга костей.
– Я сказал, что мне не нужен ассистент, – вдруг лязгнул железом его голос. – Уведите ее отсюда.
И Князев обошел нас и удалился, оставляя меня с широко раскрытыми глазами пялиться туда, где он только что стоял.
– Ярослав…
Я обернулся, встречаясь с горящим взглядом Льва. Еще бы, заставить его бежать следом может не каждый. И мне по-хорошему не стоило этого делать.
– Мне нужно готовиться к операции.
– Она – твой новый ассистент, и это не обсуждается, – зло прорычал он. – И, честно говоря, меня уже достали твои фырканья. Может, ты себе тут уже камеру для отсидки присмотрел?
– Достали? – понизил я голос, приближаясь к нему вплотную. – Где мой последний ассистент?
– Я уже говорил – на реабилитации…
– Говорил, но не показывал…
– Я не обязан.
– Потому что его уже нет в живых! – процедил я. – А теперь ты эту пигалицу подставляешь!
– Ты, – высокомерно бросил он. – Последнего ассистента подставил ты.
– Ты меня с кем-то путаешь, – зарычал я, чувствуя, что теряю контроль. – Я не могу настолько предсказать исход! А с той командой придурков, которую ты мне подобрал, шанса вообще нет!
– Ну, тебе же не нужны ассистенты, – усмехнулся он. – Еще раз. Последний. Эта умница – твой новый ассистент. У нее прекрасные рекомендации. Девочке просто не повезло в человеческом мире.
– Повезет тут? – усмехнулся я бессильно.
– Почему нет? – криво улыбнулся он. – Ты как раз слишком напряжен, нужно иногда и расслабиться. Так используй по назначению.
Я опустил низко голову и недобро сузил глаза, чувствуя, как кровь ударила адреналином в грудь. Но Лев вскинул руки, делая шаг назад:
– Прости, Ярослав. Спокойно. – Он помолчал, давая мне перевести дух и не кинуться. – Слушай, я понимаю, что ты – в заднице. Но не я тебя в нее затащил, а лишь пытаюсь устроить поудобней. Не надо мне мешать. И носиться я с тобой не обязан.
– Мы тут гробим людей, Лев. Цинично и беспринципно.
– Мы везде их гробим, Ярослав. Цинично и беспринципно. Потому что выживаем в этом мире.
– Да брось!
– Не я придумал законы. А ты уже утомил своим морализаторством. Свободен. И ассистентку свою подбери.
Он обернулся к двери и дал знак охране. А вскоре передо мной снова стояла она – новая ассистентка-смертница, не иначе.
– Так на чем мы остановились? – оглядел нас Лев. – Ах, да! Лара, Ярослав Сергеевич – глава нашего отделения и выдающийся хирург. Уверен, вы скоро поймете, как вам повезло, и надеюсь, что оцените шанс, который вам выпал. – В этом месте я отчетливо скрипнул зубами, но Лев не придал значения. Ответ девушки его тоже не интересовал. – Он введет вас в курс дела, и сегодня вы ему ассистируете. Ярослав, все у тебя на столе. Удачи.
И он развернулся и зашагал прочь. За ним убралась и охрана. А девушка осталась стоять, растерянно глядя то на меня, то в сторону.
– Пойдемте, – развернулся я и направился по коридору к своему кабинету, стараясь не сжимать кулаки.
Да, Лев прав. Я сам загнал себя в угол и позволил припереть к стенке. Но я не мог не приехать на похороны брата. Хотя и знал, что обратно меня никто не выпустит.
Слышал, что ассистентка почти бежит следом. Но на упертую не похожа. Быстро разделаюсь с ней. Может, даже сегодня. Или сейчас.
Я вошел в кабинет, пропуская ее внутрь, и закрыл двери. Девчонка заметно съежилась в первую секунду, но потом расправила плечи. Все же упертая.
Я прошел к столу и сел в кресло.
– Садитесь, – бросил ей и опустил взгляд на досье, приготовленное на столе.
Не такая и девчонка. Ей тридцать пять, и карьера бы ее сейчас шла в гору, учитывая ее успехи – сложные операции, инновационный подход, дерзкие решения… Я быстро просматривал выделенные маркером пункты, сжимая зубы все сильнее. Да она – восходящая звезда, не иначе. Только… что это? Я сузил глаза на последнем абзаце и едва не выругался, а взгляд сам метнулся к девушке, сидевшей напротив.
Уволена по статье за халатность? Что за дерьмо?
– Что ты такого натворила, что не работаешь уже больше двух лет? – сложил я суть в более цензурную фразу.
– Не дала главному хирургу поиметь себя против воли. – Она посмотрела на меня дерзко в упор, но тут же зажмурилась и облизала губы.
Нет, стержень у нее еще не согнулся, и легко мне ее выпроводить не будет. А Лев – циничная сволочь. Подобрал мне отчаянную помощницу, которую растоптала человеческая система.
– Почему ты не работаешь?
– Меня никуда не берут.
– Почему?
– Почему мы об этом говорим? – выпрямилась она.
– Пытаюсь понять, что ты здесь делаешь.
– Я хочу работать хирургом. – Голос ее охрип, выдавая мне отчаяние, с которым она живет.
Но мне придется добавить ей нового. Потому что здесь она не выживет.
– Тебе стоит уйти отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Ты мне не подходишь и только тратишь время.
– Почему? – опешила она, бледнея еще больше.
– Потому что у тебя недостаточно опыта в тех операциях, которые я буду здесь проводить. Те придурки, которые подбирают мне персонал, ничего в этом не смыслят.
– Почему вы сами не подбираете?
– Дальше вопросы здесь задаю только я. Так ты последуешь совету?
– Мы не переходили с вами на «ты», – вздернула она и без того дерзкий нос. – Контракт уже подписан, я не могу его нарушить, чтобы еще и на штраф попасть…
– Я оплачу твой штраф. И заплачу за год вперед. Уходи.
– Вы в себе? – охрип ее голос.
Я же был занят подбором дозировки той самой грубости, от которой она, наконец, расплачется и выбежит из кабинета.
– Убирайся отсюда, – добавил голосу концентрированного презрения.
Останется только номер ее узнать, чтобы выполнить обещание…
– Хрен тебе! – вдруг тихо огрызнулась она, а я не успел справиться с эмоциями. Губы почему-то дернулись в стороны в восхищенной улыбке, а глаза удивленно округлились.
Не то, чтобы я не верил в причину ее увольнения, но теперь хорошо себе представил, как эта рыжая моль показывает средний палец главному хирургу, сделавшему ей непристойное предложение. Надо будет, кстати, узнать, кто ее так отделал…
И только тут я понял, что уже некоторое время мы с этой Рыжей Молью смотрим друг другу в глаза, а пауза затягивается. Метаморфозы с ней происходили безрадостные – она сжималась под моим взглядом, проходя уже хорошо ей знакомыми кругами ада.
Ладно. Я не нанимался с ней носиться.
– Ты все равно не сможешь со мной сработаться, – заключил холодно. – Мое предложение в силе. Думай. Свободна.
– Куда мне идти, чтобы готовиться к операции? – спросила она тихо, поднимаясь.
– Я – не твой личный секретарь, – равнодушно ответил я. – Лев Давидович обещал, что тебя там кто-то проинструктирует. Поэтому, можешь идти.
Я вытащила штаны дрожащими руками и сделала вдох поглубже. В раздевалке было холодно, как и во всем… хм… здании тюрьмы. И пахло тут непривычно. Да и общая атмосфера угнетала. Но я рассуждала, что мне должно быть все равно, где оперировать. Заключенные – такие же люди, и мне повезло сюда попасть.
Повезло…
Я сдула прядь полос, упавшую на лицо, и сжала пальцы на резинке штанов. Ну вот что я тут делаю? Кому и что решила доказать? Да, Ольховский сюда не дотянется со своими связями, но разве эта работа что-то изменит? Мне все равно не позволят оперировать, я тут никто, так зачем схватилась за шанс снова войти в операционную?
Это все, что я умею по-настоящему хорошо.
И я раз за разом напоминала себе о том, что нужно собраться, засунуть растоптанное эго подальше, согреться, повысить свое давление парой литров кофе и быть готовой пахать как никогда в жизни. И, скорее всего, последний раз.
Только тут ноги запутались в штанах, и я едва не рухнула на задницу.
– Черт…
– Осторожно. Жива? – вдруг послышалось от входа, и я подняла глаза на незнакомого парня. – Привет!
– Привет, – выпрямилась я, судорожно натягивая штаны под грудь. – Я думала, тут девочки переодеваются…
– Девочек тут нет, – усмехнулся он. – Я – Сава, ординатор.
Это было понятно и без уточнений – слишком ярко еще блестят глаза щенячьим восторгом, да и эти легкомысленные светлые кудри, убранные по-молодежному ободком…
– Лара, – представилась я в ответ, отворачиваясь к шкафчику.
– Мне сказали тебя проводить. Ты же ассистент хирурга, да? Выглядишь довольно молодо для ассистента. – Неуклюжий прогиб я ему не засчитала. – Но это круто! Самому Волкодаву будешь ассистировать…
– Волкодаву? – выглянула я из-за дверцы.
– Ага. Страшный тип. Я был на первой операции позавчера, чуть не сдох…
Я потеряла интерес. Ординаторов легко впечатлить.
Сава расхаживал в проходе, деликатно не глядя в мою сторону. Но впечатление было неоднозначное. Давал понять, что особенного отношения ко мне тут не будет. Знакомо.
– И взгляд блин у него такой… звериный какой-то, – продолжал он с вдохновением. – У меня сердце блин каждый раз в горло подскакивает, когда он смотрит. А оперирует так, будто не человек вообще. И попробуй не успеть выполнить его команду! Выгоняет на хрен без прелюдий. В общем, тебе повезло. Я лично в резюме эту строчку выделю красным, – и он провел рукой по воздуху, будто не строчка там планируется, а целая рекламная растяжка, – «Ординатор Ярослава Князева».
– Князева? – повторила я и нервно сглотнула.
– Я загуглил, хотя раньше не знал, – продолжал Сава, ничего не замечая. – У нас есть местная звезда кардиохирургии – Игорь Князев. А Волкодав – его дядя родной, он из Канады приехал. Он там вообще заоблачно крут.
– И приехал сюда? – У меня глаза поползли на лоб.
Игорь Князев – известный кардиохирург. Его не любят коллеги, и жаждут заполучить коммерческие клиники. В простых больницах он если и оперирует, то как правило бесплатно. Типа, снисходит до простых смертных – выбирает либо сложный случай, либо пациента по каким-то лишь ему известным критериям. А вот о дяде я его ничего не слышала. Но раз он здесь, значит, у тех, кто тут сидит, достаточно денег, чтобы выписать эту зарубежную «звезду» из Канады. Но… я? Что тут в таком случае делаю я? Хирург, которого уже никто никуда не позовет?
– Ага, – легкомысленная усмешка Савы вывела из ступора. – Да ты сейчас пройдешь на этаж и упадешь, как там все круто у них в медицинском блоке. Да и тюрьмы этой в списке государственном нету. Видимо, для особых заключенных.
Во рту пересохло, и стало еще холоднее. Ладно, я – дура, даже не задумалась о том, чтобы проверить, куда меня вызвали. Но это потому, что я доверяла своему знакомому коллеге-хирургу, который рекомендовал меня на эту вакансию. Да и как я проверю? Договор меня устроил, адрес и специфику заведения я тоже видела. Платят отлично. Абы кого же с улицы сюда не возьмут? Ну, это я так рассуждала. Да и мне не выбирать. Но… Князев? И пусть я его еще не знаю, но Сава говорит, что он заоблачно хорош. И я – его ассистент?
Как же это все странно…
– А ты как сюда попал? – Я едва не залезла в шкафчик, чтобы стянуть с себя футболку и надеть рубашку.
– В больнице предложили. Через заведующего нашли, а он мою анкету сунул. Ну, я там был самым лучшим ординатором, поэтому не удивительно…
– Так а почему же тюрьмы этой нету нигде в источниках?..
– Да не парься. Нам повезло получить реальный опыт со «звездой» и несколькими «звездочками» сложности. – Он усмехнулся, довольный аллегорией. – Я лично не собираюсь его упускать. А тебе так вообще подфартило. Но, видимо, ты тоже «звезда» какая-нибудь? – Он оглядел меня внимательней и предсказуемо не впечатлился.
Я никого не впечатляла внешностью – худая, рыжая, бледная, и большие глаза, которые на лице только и видно. И я бы никогда не подумала, что на меня может кто-то позариться. Как оказалось, зря.
Эта ошибка стоила мне карьеры.
И жизни. Я все потеряла – цели, надежды и веру в людей. Не все ли равно, что тут? Главное, меня пустят к операционному столу.
А, может, кто-то просто вспомнил, что я когда-то тоже была отличным хирургом? Ну что я все себя принижаю? Ненавижу себя за это. За то, что разучилась себя ценить, не смогла защититься и позволила растоптать.
– Князев, значит, – шептала я, глядя в шкафчик. – Ну, пусть будет Князев.
Не все ли равно? У меня уже нет никакого резюме, в которое я могу что-то вписать.
Сава дождался меня и вместе мы прошли на пост охраны, где мне выдали бейдж и пейджер. А также провели пугающий своими пунктами инструктаж – в туалет без охраны не ходить, мобильники в медблок не вносить, лишних вопросов не задавать и выполнять любые приказы охранников без обсуждения. С заключенными не разговаривать и не смотреть вообще ни в чьи лица – запрещено. Глаза должны быть прикованы только к рабочему полю. Любое подозрение на шпионство – увольнение с заведением уголовного дела. К концу инструктажа я так впечатлилась, что сразу опустила глаза в пол.
– Лариса Дмитриевна, речь шла об операции, – усмехнулся один из охранников. – Запрещено смотреть на заключенных, которые будут пациентами.
– Понятно, – выдохнула я нервно.
Сава ждал меня в коридоре.
– Выдыхай, все нормально! – бравировал он, шагая впереди, будто это он ведет меня, а не охранник.
Естественно, выдохнуть не получилось. И не потому, что окружала меня странная реальность. Хотя, это добавляло остроты происходящему. Снаружи это место казалось таким мрачным и заброшенным, расположенном черт-те-где в глуши, что в жизни не догадаешься, как тут все изнутри. Мы с Савой шли за охранником по светлому коридору, звеневшему белизной. Никакой тебе кривой плитки или перегорающих ламп. Как в фантастическом фильме – идеальная геометрия пространства.
У меня колотилось сердце. Потому что я начала думать, смогу ли я соответствовать этому Князеву. Я совершенно не ожидала, что придется ассистировать настолько серьезному хирургу. И со мной не оговаривали сложность предстоящих операций, на которых придется присутствовать. Стало тревожно – им что, все равно? А, может, все же я – отличный хирург?
Ладно. Разберусь по ходу.
– Сначала идем на совещание, – тихо сообщил мне Сава. – Познакомишься с Князевым.
С нижнего этажа нас забрал просторный лифт, и мне показалось, что довольно высоко с нами взлетел. Или опустил вниз – не понять. Мой вопрос про этаж проигнорировали, а Сава отрицательно качнул головой. Видимо, это был вопрос, который не стоило задавать.
Когда створки лифта открылись, мы оказались в широком коридоре, который привел нас к комнате отдыха для персонала. Выглядела она как президентский номер – ковры, кресла, барная стойка и стол, а также аквариум в пол стены, заменивший окно. У меня пересохло в горле от происходящего.
– Я бессилен, – донеслось до меня вдруг так неожиданно, что я сбилась с шага. Этот голос заставил забыть обо всем – и о странном месте, и о собственном выражении лица.
Комната отдыха отделялась от зала совещаний прозрачной дверью и оказалось соответствующей всему увиденному ранее. Окон тут не было, но иллюзия дневного света поддерживалась умелым искусственным освещением. За круглым столом расположилась команда врачей, судя по форме, у входа – неизменная охрана с серьезными лицами.
– Все, что требовалось от ваших спецов – начать непрямой массаж сердца, – продолжал мужчина, – обеспечить проходимость дыхательных путей и использовать дефибриллятор правильным образом. А вы что сделали?
И не сказать, что он кричал, но от его голоса хотелось провалиться сквозь землю, сдать задом до ближайшего канализационного люка и никогда больше не заходить в операционную. Меня провели к столу, и только заняв свое место, я подняла глаза.
Сразу стало понятно, что имел ввиду Сава, когда говорил, что взгляд у этого Князева, мягко сказать, тяжелый. А меня вдруг как-то неожиданно на нем заклинило. Нет, этот был настоящим профи – сомневаться не приходилось. Уверенность и презрение ко всем в комнате перли у него из каждой поры. Одет по деловому – рубашка с ослабленным воротом и пиджак. Дальше было не видно, но сомневаться не приходилось – там полный комплект уверенного в себе богатого мужика со сногсшибательной внешностью. Такой не будет домогаться бледно-рыжую подчиненную и потом увольнять ее за то, что не дала залезть к себе в трусы. За такими женщины сами бегают толпами. Князев же еще и укомплектован точным пониманием того, сколько стоит каждая его минута. Он не хочет быть здесь, не ждет вразумительных ответов на свою критику и презирает каждого, кто тут сидит. Деньги его вообще не интересуют. Идеальный вариант, чтобы растоптать все то, что от меня еще осталось. К счастью, он не смотрел на меня и вообще не придал значения моему появлению.
Но тот, к кому было обращено его внимание, выглядел соответствующе – его лысина блестела от пота, рот приоткрыт, а пальцы отстукивали подушечками нервную чечетку по столу. При этом он был старше Князева и, уверена, ненавидел его сейчас очень сильно.
– Алексей Антонович, у вас есть комментарий по ситуации? – взял голос мужчина, сидевший так, что мне не было его видно прежде. Пришлось слегка податься вперед.
Говоривший оказался единственным в деловом костюме помимо Князева. И ему в глаза вообще не хотелось смотреть никогда в жизни. Что у них тут за заседание богов? Куда я попала?
– Наша ошибка, Лев Давидович. Нельзя не признать, – кивал лысый.
– Понятно, – не скрыл разочарования в голосе Лев Давидович.
– А еще мне интересно, как я должен обсуждать подробности операции с теми, кто не проходит по классу допуска, – вдруг процедил Князев, и я обнаружила, что смотрит он прямо на меня.
Спина сама согнулась под его взглядом. Я кашлянула и вжала голову в плечи.
– Ничего тебе с ними не придется обсуждать, – поднялся Лев Давидович, не придав значения раздражению Князева. – Их проинструктируют мои специалисты. А твое дело – просто указывать, что делать остальным в операционной. – Он обернулся к присутствующим. – Все могут быть свободны.
Я поднялась и уже собралась покинуть комнату вместе с остальными, когда меня вдруг окликнули.
– Лариса Дмитриевна, можно вас?
Я обернулась и увидела рядом с собой Льва Давидовича.
– Здравствуйте, – глухо каркнула, стараясь не сжаться от его непринужденного касания, призванного представить меня Волкодаву.
Да. Подходящее прозвище.
– Ярослав Сергеевич, разрешите познакомить вас с вашей ассистенткой. Лариса Дмитриевна Савина.
Наши взгляды с Князевым встретились, и у меня будто замкнуло что-то внутри. Глаза у него были какие-то почти прозрачные, а взгляд продирал холодом до мозга костей.
– Я сказал, что мне не нужен ассистент, – вдруг лязгнул железом его голос. – Уведите ее отсюда.
И Князев обошел нас и удалился, оставляя меня с широко раскрытыми глазами пялиться туда, где он только что стоял.
– Ярослав…
Я обернулся, встречаясь с горящим взглядом Льва. Еще бы, заставить его бежать следом может не каждый. И мне по-хорошему не стоило этого делать.
– Мне нужно готовиться к операции.
– Она – твой новый ассистент, и это не обсуждается, – зло прорычал он. – И, честно говоря, меня уже достали твои фырканья. Может, ты себе тут уже камеру для отсидки присмотрел?
– Достали? – понизил я голос, приближаясь к нему вплотную. – Где мой последний ассистент?
– Я уже говорил – на реабилитации…
– Говорил, но не показывал…
– Я не обязан.
– Потому что его уже нет в живых! – процедил я. – А теперь ты эту пигалицу подставляешь!
– Ты, – высокомерно бросил он. – Последнего ассистента подставил ты.
– Ты меня с кем-то путаешь, – зарычал я, чувствуя, что теряю контроль. – Я не могу настолько предсказать исход! А с той командой придурков, которую ты мне подобрал, шанса вообще нет!
– Ну, тебе же не нужны ассистенты, – усмехнулся он. – Еще раз. Последний. Эта умница – твой новый ассистент. У нее прекрасные рекомендации. Девочке просто не повезло в человеческом мире.
– Повезет тут? – усмехнулся я бессильно.
– Почему нет? – криво улыбнулся он. – Ты как раз слишком напряжен, нужно иногда и расслабиться. Так используй по назначению.
Я опустил низко голову и недобро сузил глаза, чувствуя, как кровь ударила адреналином в грудь. Но Лев вскинул руки, делая шаг назад:
– Прости, Ярослав. Спокойно. – Он помолчал, давая мне перевести дух и не кинуться. – Слушай, я понимаю, что ты – в заднице. Но не я тебя в нее затащил, а лишь пытаюсь устроить поудобней. Не надо мне мешать. И носиться я с тобой не обязан.
– Мы тут гробим людей, Лев. Цинично и беспринципно.
– Мы везде их гробим, Ярослав. Цинично и беспринципно. Потому что выживаем в этом мире.
– Да брось!
– Не я придумал законы. А ты уже утомил своим морализаторством. Свободен. И ассистентку свою подбери.
Он обернулся к двери и дал знак охране. А вскоре передо мной снова стояла она – новая ассистентка-смертница, не иначе.
– Так на чем мы остановились? – оглядел нас Лев. – Ах, да! Лара, Ярослав Сергеевич – глава нашего отделения и выдающийся хирург. Уверен, вы скоро поймете, как вам повезло, и надеюсь, что оцените шанс, который вам выпал. – В этом месте я отчетливо скрипнул зубами, но Лев не придал значения. Ответ девушки его тоже не интересовал. – Он введет вас в курс дела, и сегодня вы ему ассистируете. Ярослав, все у тебя на столе. Удачи.
И он развернулся и зашагал прочь. За ним убралась и охрана. А девушка осталась стоять, растерянно глядя то на меня, то в сторону.
– Пойдемте, – развернулся я и направился по коридору к своему кабинету, стараясь не сжимать кулаки.
Да, Лев прав. Я сам загнал себя в угол и позволил припереть к стенке. Но я не мог не приехать на похороны брата. Хотя и знал, что обратно меня никто не выпустит.
Слышал, что ассистентка почти бежит следом. Но на упертую не похожа. Быстро разделаюсь с ней. Может, даже сегодня. Или сейчас.
Я вошел в кабинет, пропуская ее внутрь, и закрыл двери. Девчонка заметно съежилась в первую секунду, но потом расправила плечи. Все же упертая.
Я прошел к столу и сел в кресло.
– Садитесь, – бросил ей и опустил взгляд на досье, приготовленное на столе.
Не такая и девчонка. Ей тридцать пять, и карьера бы ее сейчас шла в гору, учитывая ее успехи – сложные операции, инновационный подход, дерзкие решения… Я быстро просматривал выделенные маркером пункты, сжимая зубы все сильнее. Да она – восходящая звезда, не иначе. Только… что это? Я сузил глаза на последнем абзаце и едва не выругался, а взгляд сам метнулся к девушке, сидевшей напротив.
Уволена по статье за халатность? Что за дерьмо?
– Что ты такого натворила, что не работаешь уже больше двух лет? – сложил я суть в более цензурную фразу.
– Не дала главному хирургу поиметь себя против воли. – Она посмотрела на меня дерзко в упор, но тут же зажмурилась и облизала губы.
Нет, стержень у нее еще не согнулся, и легко мне ее выпроводить не будет. А Лев – циничная сволочь. Подобрал мне отчаянную помощницу, которую растоптала человеческая система.
– Почему ты не работаешь?
– Меня никуда не берут.
– Почему?
– Почему мы об этом говорим? – выпрямилась она.
– Пытаюсь понять, что ты здесь делаешь.
– Я хочу работать хирургом. – Голос ее охрип, выдавая мне отчаяние, с которым она живет.
Но мне придется добавить ей нового. Потому что здесь она не выживет.
– Тебе стоит уйти отсюда. И чем быстрее, тем лучше. Ты мне не подходишь и только тратишь время.
– Почему? – опешила она, бледнея еще больше.
– Потому что у тебя недостаточно опыта в тех операциях, которые я буду здесь проводить. Те придурки, которые подбирают мне персонал, ничего в этом не смыслят.
– Почему вы сами не подбираете?
– Дальше вопросы здесь задаю только я. Так ты последуешь совету?
– Мы не переходили с вами на «ты», – вздернула она и без того дерзкий нос. – Контракт уже подписан, я не могу его нарушить, чтобы еще и на штраф попасть…
– Я оплачу твой штраф. И заплачу за год вперед. Уходи.
– Вы в себе? – охрип ее голос.
Я же был занят подбором дозировки той самой грубости, от которой она, наконец, расплачется и выбежит из кабинета.
– Убирайся отсюда, – добавил голосу концентрированного презрения.
Останется только номер ее узнать, чтобы выполнить обещание…
– Хрен тебе! – вдруг тихо огрызнулась она, а я не успел справиться с эмоциями. Губы почему-то дернулись в стороны в восхищенной улыбке, а глаза удивленно округлились.
Не то, чтобы я не верил в причину ее увольнения, но теперь хорошо себе представил, как эта рыжая моль показывает средний палец главному хирургу, сделавшему ей непристойное предложение. Надо будет, кстати, узнать, кто ее так отделал…
И только тут я понял, что уже некоторое время мы с этой Рыжей Молью смотрим друг другу в глаза, а пауза затягивается. Метаморфозы с ней происходили безрадостные – она сжималась под моим взглядом, проходя уже хорошо ей знакомыми кругами ада.
Ладно. Я не нанимался с ней носиться.
– Ты все равно не сможешь со мной сработаться, – заключил холодно. – Мое предложение в силе. Думай. Свободна.
– Куда мне идти, чтобы готовиться к операции? – спросила она тихо, поднимаясь.
– Я – не твой личный секретарь, – равнодушно ответил я. – Лев Давидович обещал, что тебя там кто-то проинструктирует. Поэтому, можешь идти.
