Пролог

На подсвеченном закатным солнцем пригорке собралась толпа селян. Один из них, немолодой и получше многих других одетый, стоял на коленях и держал мягкий клочок белоснежной шерсти в руках:

– Только не Ровена, только не она! – причитал он чуть ли не со слезами на глазах. – Как, как же такое сотворилось-то?

Вопрос был обращен к нанятому им давеча пастуху Орешку, тот сдвинул шапку и виновато почесал затылок:

– Я ж по нужде отошел в кустики, воды забыл с утра взять, только молока, а оно, видать, на солнце-то подскисло… А эти как разблеялись. Я выбегаю, штаны даж не натянул… А Ровенки нету. Как корова языком слизнула. Может, волк утащил? – Лучшая моя овца! – подскочил с колен и накинулся на него пострадавший хозяин. – Из-за границы выписанная! Как отрабатывать будешь? Кого я теперь на ярмарку поведу? Кем хвастать буду?

– Ай! – прикрылся руками Орешек и подался назад.

– Погодь, Назарьян, – обратился к нему всегда рассудительный Жихарь, надо чтобы следы здесь кто-то сметливый глянул. – Может, волк, а может, и не волк… Давайте-ка тут топтаться не будем, а скликаем Деяна, он охотник опытный. Сообразит, кто овцу уволок, волк или человек.

Орешек отогнал стадо чуть дальше, чтобы отара не затоптала место преступления. Пока бегали за Деяном в охотничью избушку, народ организовал большое кольцо. Молодой охотник пришел недовольный, знать, оторвали его от важного дела.

– Сто лет как уже волков в наших окрестностях нет, – проворчал он, ступая мягкими сапогами внутрь кольца. – Если только пришлый одиночка какой, и то вряд ли. Даром звали, тут трава сухая, да вы своими сапожищами натоптали, какие я вам следы должен искать? Он вгляделся себе под ноги и быстро присел на корточки, а затем поднялся, держа в руках что-то похоже на кусок кости.

– Что там? Что там? – зашептались люди.

– Нашел чего? – вытянул шею Жихарь.

– Зуб, – в глазах обычно уверенного во всем, что говорит, Деяна мелькнула растерянность.

– Это от какой такой зверюги? – пригляделся Назарьян.

– Ну-ка, дайте глянуть! – седоусый Жихарь растолкал всех, схватил зуб с Деяновской ладони и поднял на вытянутой руке, дальнозорко вглядываясь. – Три вершинки на клыке! Святая Маржижка! Никак, выверница у нас завелась!

Глава Первая

В кабинете известного столичного пластического хирурга Вениамина Кульбецкого было тепло и солнечно, в большом настенном аквариуме плавала некрасивая рыбёха с толстым лбом и шлепала губами.

Вика расстегнула полупрозрачную черную шелковую блузку и продемонстрировала седому мужчине в белом халате идеально плоский живот.

– Вот. Недостаточно выражен изгиб талии по отношению к бедрам. Хочу удалить лишние ребра. И хотелось бы увеличить грудь на два-три размера, – она приложила ладони к чашечкам дорогого итальянского бюстгальтера.

– Лишние рёбра? – Кульбецкий приспустил очки на кончик носа. – У вас чудесная тонкая талия, Виктория Викторовна. Вы понимаете, что торакопластика – серьезное хирургическое вмешательство, которое проводится под общим наркозом и требует определенного реабилитационного периода? Вкупе с изменением размера груди, это будет весьма болезненно.

– Надо полагать, понимаю, раз пришла к вам, – Вика вскинула идеальную, не обошедшуюся без очень умелых ручек проверенного мастера, бровь.

Рыба в аквариуме снова пришлепнула губешками, выпуская изо рта пузырь.

– Губы тоже бы не помешало добавить, – покосилась на аквариум Виктория, запахивая блузку и выпячивая вперед и без того вызывающе пухлые губки.

– У вас дети есть? Замужем? – спросил Кульбецкий.

– Нет. И нет. А какая разница?

– Вам сейчас тридцать один, – зачем-то сообщил он, заглядывая в карту, словно она не знала своего возраста. – Если мы будем делать удаление рёбер, в ближайшие несколько лет беременность будет противопоказана.

– Ну и ладно, – пожала плечами Вика.

– Что ж, – вздохнул доктор, который таких дамочек повидал предостаточно. – Я бы рекомендовал вам взять паузу на размышления. – А что уже делали? Пока только ринопластику?

– Да, перегородку мне исправили, заодно убрали горбинку, – провела она пальцем по спинке носа.

– Как прошел послеоперационный период?

– Без проблем.

– В любом случае вам нужно сдать анализы, мы не принимаем пациентов с результатами не из нашей клиники, и побеседовать со штатным психологом. Простая формальность. Отговаривать вас никто не собирается.

– И не получится. А можно как-то ускорить все? У меня летом важное событие. Хочу быть в форме.

– Могу поставить вас в план на восемнадцатое, – обвел он ручкой в кружок нужную дату. Это ближайший возможный день. При условии удовлетворительных результатов анализов, конечно. Моя помощница выдаст список всех рекомендаций, и запишет вас на следующую консультацию. Пока на этом все.

– Ага, – кивнула Вика, поднимаясь со стула. – Спасибо.

Она вышла из кабинета Кульбецкого, забрала у девочки на ресепшне сумочку с Оливией, прошла по коридору и нажала кнопку вызова лифта.

В зеркальной стене отразилась ухоженная молодая женщина, воплощающая собой эталон современных косметических ухищрений. Но Вика всегда смотрела на себя оценивающе, с мысленным вопросом: “а что бы еще улучшить”?

Вот исправит талию и грудь, и станет идеальной. Почти.

Из сумочки высунула мордочку Оливия, шпиц оранжевого окраса, и недовольно тявкнула.

– Знаю, ты не любишь замкнутые пространства, детка, – потрепала ее по голове Ви.

***

В приемной офиса, за стеклянными дверьми с изящным логотипом из переплетающихся сиренево-черных букв “ВиВи” и слоганом, гласившим ниже “Мы знаем, как делать людей красивыми”, Вика отпустила Оливку размять лапы, а сама недовольно скривилась.

Место за столом администратора, вместо позавчера уволенной девицы, занимала девушка совершенно непрезентабельной внешности.

– Здравствуйте, – вскочила она на ноги, признав в Вике своего нового работодателя и смущенно натянув безвкусную трикотажную кофту на полноватые бедра.

– Добрый день! – Вика смерила ее таким критическим взглядом, что та покраснела до корней собранных в унылый хвост волос, понимая, что первое впечатление провалено.

– Я Наташа, меня прислала Надежда из агентства…

– Неважно, – бросила Вика, и прошла в свой кабинет, вынимая из сумочки телефон и набирая заклятую подружку из агентства по подбору персонала.

– Ви, моя дорогая, привет! – звонко ответила ей Надя, как всегда чуть манерно растягивая слова.

– Надин, а что за бегемот сидит в моей приемной? – сходу взорвалась Ви, набрасывая классический тренч оттенка “кэмел” на плечики, и убирая их в шкаф.

– Викуля, это не бегемот! – вызывающе дружелюбно пояснила Надя. – Это Наталья, очень ответственная девочка, грамотная, после университета.

– А что ее в университете не научили нормально одеваться? И не жрать, как свинья, чтоб потом юбка на боках не трескалась? Ну ты серьезно? У меня сеть магазинов профессиональной косметики, а не сельмаг.

– Вика, – Надин голос стал суровее, – а ты серьезно? За месяц пятую девочку уволила. И это только за апрель. У меня кадры закончились, а те, что остались, к тебе идти не хотят, наслышаны. Чем прошлая не угодила?

– Ты брови ее видела? Что за Пьеро? Вот эти “запятые” у переносицы. Она мне настроение портила своим лицом. Я ей даже сертификат подарила к броумастеру. Эта дура опять со своими бровями пришла, счастливая… Матери передарила.

– А до нее?

– Бесила! Мало того, что голос писклявый, еще и нос огурцом.

– А перед писклявой?

– Эту лучше не вспоминай. Зубы, как у бурундука из “Чип и Дэйла”, вразлет. Ты где их всех достаешь? Найди хоть раз нормальную!

– У Кейт Мосс зубы тоже вразлет, и ничего, икона стиля! – сходу парировала вредная Надька. – Брижит Бардо опять же…

– Ну ты не сравнивай Брижит и Настю из Кукуева! – рявкнула Вика, распаляясь не на шутку. – Нормальную, говорю, найди!

– Да для тебя нет нормальных! – не выдержала и Надя. – У тебя все уродки, отстойные да сельские коровы. Получит зарплату, купит себе нормальные шмотки! Похудеет. В любом случае других кандидаток нет, появятся – пришлю фото.

– Ладно, – Вика чуть остыла. – Просто эстетика – это важно. В моей сфере особенно. Буду ждать.

– Хорошо, целую, моя крошка! – Надин голос снова стал слаще мёда.

– И я тебя, моя бусинка! На созвоне, давай! Пока! – просюсюкала Вика и скорчила рожу телефону.

Глава Вторая

– На, детка, на, моя золотиночка, моя скотиночка любименькая, ам-ням-ням, – Вика взяла с блюдца в холодильнике заранее отваренные и очищенные домработницей креветки и скормила Оливке.

Та проглотила лакомство, облизнулась и уставилась на хозяйку черными глазками-бусинками, выжидая добавки.

– Но только одну, – уведомила ее хозяйка, – больше нельзя.

Оливка с таким скупердяйством была не согласна, на что коротко тявкнула, выражая неудовольствие.

В просторной квартире царил идеальный порядок, полированная черная столешница отражала блики дизайнерских светильников, в вазе стояли свежие фрезии – Викина заморочка. Когда-то она решила, что любить розы или лилии – слишком банально, и придумала любить фрезии, чтобы кавалеры сразу понимали – перед ними не какая-то простушка. Мужчин, желающих познакомиться с Викой поближе было предостаточно, поэтому фрезии редко доживали до стадии увядания.

Она переоделась в пижаму из натурального шелка, взяла бокал на тонкой ножке и поставила на стол. Из шкафчика достала бутылку белого полусухого и там же нашарила рукой штопор. Вкрутила винт, чуть пошатала и опустила “лапки”. Штопор вылез вместе с кусками крошащейся пробки. Вика выругалась и повторила попытку. Пробка лишь крошилась.

– Тоже мне, с Парижу! Дерррьмо собачье! – разозлилась Вика на бутылку. – Не умеют пробки нормальные делать.

Она взяла телефон в руки и стала просматривать диалоги в мессенджере, размышляя кем бы занять сегодняшний вечер. Все были не те. Лысоватые кандидаты на роль “папиков”, холеные молодые ребята, которые по факту не вывозили уровень ее притязаний, просто случайные лица, желающие склеить “грамотно упакованную телочку”. Вика несколько раз прошлась по диалогам, делая вид, что не замечает одного-единственного, который магнитом притягивает ее взгляд, заставляя возвращаться к нему снова. И все же остановила на нем палец и нажала кнопку вызова.

– Я тебя просил не звонить мне вечером, – раздраженно прошептал долгожданный бархатный голос. – Моя еще не спит.

– А где “здравствуй”, Рома? – добавляя в свой тембр как можно больше низких сексуальных нот промурлыкала Вика. – Ром, приезжай, а? Так одиноко, так грустно. Хочу тебя… видеть.

– Не могу, солнц, – пробормотал он. – Завтра рано важное совещание, Дианкин отец представит меня совету директоров. Нам вообще уже давно пора взять паузу.

– Ну, пожалуйста, – прошептала Вика в отчаянии, – я тебя очень-очень прошу.

– Все, не могу больше говорить, – быстро пробубнил Рома и нажал отбой.

Увы, но из всех существующих в мире мужчин Вике нужен был только он.

Рома был сложен, как греческий бог, имел бесподобный профиль, обаятельный смех и сумасшедшую уверенность в себе. А еще он был такой мужественный…

И летом женился на Диане, в будущем наследнице очень большого капитала. Разумеется, не по любви.

Вика часто представляла себе, как появится в самый разгар торжества эффектно, драматично, сногсшибательно. И все сразу поймут, кто здесь истинная королева. А главное, Рома все осознает и будет валяться у нее в ногах и умолять вернуться.

Она, зачем-то продолжая слушать короткие гудки, прикрыла глаза и села на пол, издавая отчаянное “ыыыыыы”.

Оливка поднялась со своей лежанки, подбежала к ней и уткнулась носом под коленку.

– Только тебе я и нужна, – Вика вытерла глаза и расцеловала собачку в пушистую голову.

***

– Ты все еще здесь? – на Наташино “здравствуйте” раздраженно бросила Вика, влетая утром в офис.

Под большими солнечными очками у нее скрывались патчи: вино и слезы имеют свойство портить женские лица. Вчера у нее снова было предостаточно и того, и другого. – Звонил кто?

– Да, Виктория Викторовна, – Наташа продолжала раздражать всем своим существом. – Звонили из клиники пластической хирургии. Просили связаться с ними по номеру…

– У меня есть их номер, Настя, дальше!

– Несколько счетов попало на главную почту, я переслала их в бухгалтерию. Вам звонили из журнала “Бьюти… Бьюти”, сейчас, – она стала искать на столе бумажку с записанным названием.

– “Бьюти-сторис”? Господи! Два слова не запомнила? Что хотели?

– Предлагали сделать обширное интервью в рубрике “Предприниматель года”.

– Это все? Насть, ты фильтруй информацию, что ты мне все подряд рассказываешь?

– Я Наташа, а не…

– Какая разница? Смысл мне запоминать, Маша ты или Наташа, вас тут конвейр.

Вика зашла в свой кабинет и набрала клинику Кульбецкого. Ей ответил сам хирург.

– К сожалению, Виктория Викторовна, операцию придется отложить на неопределенный срок.

– Почему? – выдавила она из себя.

– Показатели свертываемости вашей крови недостаточны для проведения хирургического вмешательства. Клиника, и я в частности, не готовы нести такие риски. Вы можете приехать и забрать результаты всех анализов, я готов даже пояснить вам все лично, но это ничего не изменит. Мне жаль. Я рекомендую вам обратиться к своему лечащему врачу и пройти дополнительные обследования. Свертываемость крови – величина непостоянная, бывало, что проходило время, человек снова сдавал анализы, и все было успешно.

– Вы перепутали, все у меня итак хорошо. У меня уже были операции, вы же знаете. Нужно пересдать этот анализ. Мне необходимы операции сейчас! Я готова оплатить риски!

– Ничего не могу добавить к уже сказанному. До свидания.

– Ааааа! – Вика бросила трубку и посмотрела в огромное зеркало, что занимало добрую часть стены.

Оттуда на нее робко глядела неказистая девочка-подросток со скобками на зубах, пухлая, с крошечными глазками и широким носом. Угольно-черные крашеные волосы патлами свисали вокруг лица и только подчеркивали изрытую акне кожу, неумело замазанную дешевым тональником.

– Настя! – крикнула она в приемную. – Настя! Как тебя там?

Вспомнила, что у нее есть микрофон для связи с помощницей, которым никогда не пользовалась, и нажала кнопку:

– Наташ!

– Да, Виктория Викторовна!

“Ишь ты, учит ее. На Настю не откликается!” – разозлилась Вика.

– Сделай мне выборку по пластическим хирургам. Контакты, отзывы.

– Москвы?

– Страны.

– Хорошо.