Страницаиз9
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Гудда́ры
Э́рик, сын Герхарда, из Па́теры.
Ге́рхард, мастеровой, отец Эрика, из Патеры.
А́нника, мать Эрика, из Патеры.
Ми́я, сестра Эрика, из Патеры.
Бьёрг, подруга Эрика, из Патеры.
Фро́уд, владелец книжной лавки, из Патеры.
Айва́рс, мастеровой, из Патеры.
Ва́рди, сын Айварса, друг Мии, из Патеры.
Хью́го, мастеровой, из Патеры.
Хло́ди, сын Хьюго, из Патеры.
Си́гурд, князь Фоксштада.
Ларс, князь Бьёрнстада.
Ульв, князь Варгстада.
Гудд, легендарный предок гуддаров.
А́кке Длинноволосый, сын Гудда.
Кайа́нцы
Лю Цзиньлу́н, странствующий мечник.
Лули́, лиса-оборотень хули-цзин.
Фэн Сяоми́н, дочь старосты Вангджакуна.
Фэн Дэми́н, сын старосты Вангджакуна, императорский чиновник в Янгчангси.
Мэйли́н, жена старосты Вангджакуна.
Юнше́н, возлюбленный Фэн Сяомин, из Вангджакуна.
Юйлу́н, брат Юншена, из Вангджакуна.
Ли, генерал, из Лончана.
Венья́н, садовник Кастора Пинария, советник императора, из Патеры.
Джи, тетушка Цзиньлуна.
Джаохуа́, гуй из рода фэнь-ян.
Гунбанди́, легендарный основатель Кайанской империи.
Альмау́ты
Ама́ль аз Фаре́х, авал большого каравана Фарехов, из аль-Харифа.
Ази́м аз Фаре́х, отец Амаля, глава рода Фарехов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Ирфа́н аз Фаре́х, муалим Университета аль-Джами.
Га́сик, раис большого каравана Фарехов.
Баши́р, друг и телохранитель Амаля.
Расу́л, интендант большого каравана Фарехов.
Микда́м, охранник большого каравана Фарехов.
Тахи́р аз Саи́ф, глава рода Саифов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Мади́ аз Саи́ф, сын Тахира аз Саифа, авал большого каравана Саифов, из аль-Харифа.
Ина́с аз Саи́ф, дочь Тахира аз Саифа, возлюбленная Амаля, из аль-Харифа.
Кари́м аз Джасу́с, глава рода Джасусов, член Совета Старейшин аль-Харифа.
Махи́р аз Джасу́с, шпион, из аль-Харифа.
Бадр аз Муахэ́д, авал большого каравана Муахэдов, посол аль-Харифа.
Ама́ни, танцовщица, из аль-Джами.
Гия́с аз Фаре́х, легендарный поэт и исследователь, из аль-Харифа.
Захи́р аз Асла́ф, легендарный основатель аль-Харифа, автор «Предзнаменований».
Гали́бз, сын Фаре́т-Ха (Гали́б аз Фаре́х), легендарный правитель шуэлла.
Ли́беры
Культисты
Тит, оратор Культа Факела, из Факса.
Лукиа́н, доминус Культа Факела, из Факса.
Ма́ний, оратор Культа Щита, из Скутума.
Авре́лий, легендарный основатель Культов.
Ли́беры
Аристократия
Кле́тус, владелец кузни, из Патеры.
Ка́стор Пина́рий, префект Патеры.
Лу́ций Пина́рий, сын Кастора Пинария, из Патеры.
Гней Пина́рий, трибун легиона Железного Аиста, брат Кастора Пинария.
У него много имен, но ты зовешь его Враг. Однажды свергнутый, но не забытый.
Ты знаешь его всю жизнь. Он старше тебя. Гораздо старше. Тот, кто создал сущее: материю и пространство, энергию и время. Из ничего сотворил все.
Сейчас вокруг тебя холодная Пустота, но издалека ты видишь других – таких же или гораздо меньших. Все вы рождены из воплощенного им в те давние времена, когда мира еще не существовало. Тогда он был могущественен, как никто ни до, ни после. Сейчас – песчинка, изгнанник, низвергнутый с трона. О нем едва ли помнят. Но ты не забыл. А он, как прежде, опасен.
В его мире было все и ничего. Была материя, но не было формы. Было пространство, но не было расстояний. Была энергия, но она никому не подчинялась. И даже время замыкалось в кольцо, словно хватая себя за хвост. Тот мир казался игрушкой, бесполезной, как и все, что он создавал. В нем отсутствовала мысль и хоть что-то напоминающее жизнь, такую, какой ты ее знаешь.
В том Хаосе нельзя было найти законов, понятных твоему разуму. Сущности первозданной материи метались в бесконечной агонии, то стягиваясь, то разбегаясь до самых краев бытия. Свет и тьма слагались в единое целое, переплетаясь в бешеном хороводе. Течение времени закручивалось в петли, образуя трещины в ткани мироздания. Жар сменял холод, а четыре Великие Песни, что ныне звучат по отдельности, сливались в единый оглушительный рев. В этом кипящем море возникали странные сплетения, которые можно было бы принять за искры зарождающегося сознания, но они гасли, не успев понять собственной природы.
Ты точно знаешь, что так продолжалось бы и дальше, не произойди случайное событие, вероятность возникновения которого стремилась к нулю, – не породи тот первозданный мир Наблюдателя.
Пыль оседала долго: пряча кроны, клубилась серыми хлопьями в верхушках деревьев, толстым слоем покрывала траву и кусты вдоль обочины, скрипела на зубах и щекотала в носу. Взрослые ждали дождя, но его все не было. Лес вокруг становился темнее, а силы и скудные припасы подходили к концу. Раненых тащили на себе, отчего скорость беглецов была совсем небольшой.
– Главное, до гор добраться, – успокаивал мастер Фроуд на очередном привале. – Там, глядишь, и княжеские разведчики нас заприметят. Недолго осталось…
Все кивали и пытались разглядеть через пыльное марево и листву деревьев долгожданные пики Серых гор. Куда там… Пока колонна двигалась, замыкающие не видели даже ее начала. Лишь Вен и Сола над головой привычно пробивали клубы пыли размытыми незабудковыми и нарциссовыми пятнами.
– Что теперь будет? – спросил как-то Эрик у Бьёрг.
– Будущее зависит только от нас, – туманно ответила та. – От тебя, от меня, от других.
– Но Башня… Без нее…
Мальчик не закончил фразу. Сердце сжалось от страха, и он понял, насколько боится завтрашнего дня. Перед глазами в который раз пронеслись образы горящей Патеры, озлобленные лица культистов, кровь на камнях мостовой и… бездыханное тело отца.
Они простились с ним на опушке леса. Трясущимися руками Эрик помогал взрослым собирать хворост для погребального костра. Беглецы решили рискнуть и провести обряд как положено. Пыль от падения Башни уже накрыла все вокруг непроглядным туманом, создавая иллюзию защищенности, впрочем, очень скоро сменившейся тянущим чувством тревоги, от которой цепенели ноги, а к горлу подступал неприятный комок.
Либерские деревни старались обходить стороной. Мастер Фроуд периодически сверялся с картой, приговаривая «так, так, так» и что-то показывая заглядывавшему через плечо Хьюго. За последние дни тот неуловимо изменился, словно расправил плечи и стал выше. Эрик никак не мог понять, с чем это связано и не игра ли это воображения. Когда он спросил мать, та взяла его ладонь в свою, наклонилась и проговорила:
– Люди меняются. И особенно меняются, когда от них зависят другие. Хьюго был другом твоего отца, а тот считал его младшим братом. Герхарда не стало… – На мгновение мать замолчала, и мальчик увидел, как тяжело ей дались эти слова. – Герхарда не стало, и Хьюго занял его место. Все ждут от него решений, хотя я вижу, что он сам боится и не знает, что делать, но старается не подвести остальных. Посмотри, даже Хлоди перестал реветь.
Эрик бросил взгляд на сына Хьюго и кивнул. Когда пробирались по улочкам охваченной безумием Патеры, Хлоди все время хныкал, теперь же его губы были плотно сжаты, а лицо выражало напряженную решимость.
Мия замкнулась в себе. Она почти не говорила и отмахивалась даже от матери. Первую ночь в лесу Эрик долго не мог уснуть и, услышав шорохи, в свете одинокого костра увидел, как сестра встала, подошла к дереву, прижалась к нему лбом и едва слышно забормотала что-то себе под нос. Мальчик хотел было подняться, но его остановила Бьёрг, крепко сжавшая плечо и шепнувшая на ухо: «Дай ей возможность побыть одной».
Бьёрг все время была рядом, и Эрик стал к этому привыкать. Остальные гуддары, занятые своими темными мыслями, перестали обращать на нее внимание, и лишь мать иногда смотрела косо, пробуждая воспоминания о словах, сказанных ею отцу несколько дней назад: «Будь проклят тот день, когда ты встретил ее!»
Мальчик так и не разгадал эту тайну. Что связывало Бьёрг с отцом? И стоило ли теперь думать об этом?
Спустя много дней наконец пошел дождь. Крупные капли прибивали пыль к земле, превращаясь в грязную кашу. Промокшие гуддары остановились под ветвями раскидистых сосен и жались друг к другу, чтобы сохранить тепло.
Рядом с Эриком, как всегда, была Бьёрг. Она закусила губу и о чем-то думала. Ее непослушные курчавые волосы намокли и выпрямились под тяжестью воды. По щеке катилась крупная капля. Бьёрг почувствовала взгляд и подняла глаза. Бронзовый кулон на шее сверкнул разноцветными бликами. Сзади кто-то толкнул, и Эрик оказался еще ближе. От нее пахло лесными ягодами, голубикой и малиной, которые они вместе собирали два часа назад на привале. Эрик не удержался и прикоснулся к ее руке. Бьёрг развернула ладонь и провела по его пальцам подушечками своих. Он почувствовал жар и отшатнулся. Где-то рядом хихикнула Мия. Эрик смутился, то ли от собственных чувств, то ли от смешка сестры, но Бьёрг, казалось, этого не заметила, сделала полшага и шепнуло на ухо:
– Так теплее, а мы оба замерзли.
Не успел он вновь запаниковать, как она юркнула к нему под плащ. Боясь пошевелиться, Эрик почувствовал исходившее от нее тепло и долго еще стоял не шевелясь, пытаясь разобраться в потоке нахлынувших эмоций. Капли продолжали падать на вымокшую ткань, где-то вдалеке протяжно гремело, а он чувствовал, как сердце никак не могло угомониться, как грудь наполнял свежий влажный воздух и как ее дыхание согревало шею. Простота и искренность ее поведения немного успокоили, и Эрик, представив себя взрослым, приобнял Бьёрг. Руки слушались плохо, но она не отшатнулась и не начала сопротивляться, а, напротив, вжалась в него, словно он был любимым одеялом.
Когда дождь закончился, раздались радостные возгласы. Бьёрг вынырнула из-под плаща. Эрик встал на носки и огляделся, пытаясь понять, что происходит. Часть гуддаров вышла из-под крон и указывала куда-то вдаль. Мальчик перевел взгляд, но не смог ничего увидеть из-за густой хвои. Бьёрг взяла его за руку и потянула за собой. Проскочив между взрослыми, они оказались на открытом месте.
Где-то сбоку над темно-зелеными ветвями поднимались изломанные вершины Серых гор. Снежные пики скрывала густая Завеса, а склоны отливали розмарином и бархатцем. Эрик, никогда не видавший ничего больше Башни, с удивлением уставился на это великолепие.
– Вау! – вырвалось у него.
– Рот-то закрой, – раздался рядом голос Мии. – А то что тот сом на прилавке…
Мальчик раздраженно посмотрел на сестру, но она вместо продолжения прикусила язык и уставилась на него с каким-то странным выражением.
– Что? – буркнул Эрик.
– Ты сейчас очень похож на отца… – ответила Мия и, больше не произнеся ни слова, скрылась в толпе.
Взрослые возбужденно и радостно переговаривались. Всех их вырвали из привычной жизни, из размеренного хода дней. Кто-то потерял близких, кто-то друзей или знакомых. Но у всех была цель. Горы давали надежду. Надежду на кров и тепло. Надежду на то, что мир вокруг придет в порядок.
Не радовалась только Бьёрг. Общее воодушевление, казалось, совсем ее не задело. Она настороженно прислушивалась и водила головой из стороны в сторону.
– Что-то не так… – прошептала она чуть слышно, сорвалась с места и, не оборачиваясь, махнула рукой, чтобы Эрик следовал за ней.
Не понимая, что происходит, мальчик повиновался. Около Хьюго Бьёрг остановилась, схватила того за руку и резко потянула на себя, привлекая внимание.
– Нам нужно уходить.
– Э-э-э?.. – Хьюго затряс головой.
– Нужно. Уходить, – повторила Бьёрг, делая ударение на каждом слове.
– Ну-у-у, да. – Хьюго кивнул. – Сейчас костры разведем, просушимся и двинемся дальше. Нам, похоже, уже недалеко.
– Сейчас. Нужно. Уходить. Сейчас. – Бьёрг выпятила нижнюю губу.
– Погоди, погоди. Никто не хочет задерживаться, но все вымокли, да и обедать пора.
Рядом показался мастер Фроуд. Он был встревожен, а промокшие волосы торчали во все стороны. Бьёрг развернулась к нему и повторила:
– Нужно. Уходить.
– Ты что-то чувствуешь? – спросил мастер Фроуд.
– Тратим время. Нужно уходить. Сейчас. Потом будет поздно.
– Да хоть объясни, в чем дело?! – начал раздражаться Хьюго.
– Так-так, Хьюго, попридержи коней, – примирительно проговорил мастер Фроуд. – Давай-ка лучше послушаем ее, хуже не будет. Там разберемся.
Хьюго чертыхнулся в густую бороду и недовольно отступил.
– Клык вас раздери! Герхард такого бы не одобрил. Он всегда говорил: в ситуации сначала надо разобраться и только потом – действовать.
– Герхард не был в нашей ситуации, – отрезал мастер Фроуд. – Командуй.
Эрик сидел на корточках около ручья. Снимая усталость после долгого перехода, холодная вода щипала лицо. Воздух почти очистился от пыли, прибитой дождем, и больше не мешал дышать полной грудью. Горы стали чуть выше и теперь в лучах гиацинтового заката были похожи на великанов, державших на плечах холодно-темную Завесу.
Бьёрг устроилась рядом, поджав колени к подбородку и обхватив их руками. Мальчик злился, что она так и не объяснила свое поведение. К чему эти таинственные предостережения? Разве время сейчас что-то скрывать? Разве не должны все они знать о той опасности, которая им угрожает? Сколько ни пытался, Эрик не мог понять, о чем она думает. Проще всего было спросить, и он не удержался:
– О чем размышляешь?
Бьёрг встрепенулась, словно слова Эрика пробудили ее ото сна.
– Такое уже было…
– Что? – не понял он.
– Бегство. Кровь. Надежда… Все это.
– Откуда ты знаешь?
– Помню, и все. Тогда я была старше, но мне было так же страшно, как и сейчас.
– Старше?
– Ну да. Я помню другую себя. А ты разве не помнишь?
Эрик покачал головой. Что значат ее слова? Как вообще их можно понять? Бьёрг была для него Тайной, такой же, как и Башня. И обе он никак не мог разгадать.
– Послушай, все-таки что случилось? Почему ты не дала нам устроить привал? И почему сейчас мы расселись здесь, вместо того чтобы идти дальше?
– Так было нужно. Я… не знаю… Не могу объяснить. Опасность не ушла, но теперь у нас есть шанс.
– И что это за опасность?
– Я не уверена. Думаю, скоро все прояснится. Не бойся, я рядом.
Она улыбнулась впервые за много часов. Но в этой улыбке мальчик не увидел прежней безмятежности. Скорее наоборот, в ней был страх. Страх, с которым она едва справлялась. Эрику захотелось как-то поддержать, ведь Бьёрг всегда делала это для него самого. Он встал, подошел ближе и уселся перед ней на мокрую траву.
– Ты тоже не бойся. Я тоже рядом и тоже буду тебя защищать.
Она хихикнула, словно эти слова сняли какое-то напряжение, взяла его за руки, крепко сжала ладони и проговорила:
– Я знаю, Эрик. Я точно это знаю.
Вен, пробивая густую хвою задумчивых сосен, оставлял глубокие тени на ее лице, подкрашивал незабудкой грязное платье, игрался в волосах. Зелень вокруг утопала во множестве переменчивых люпиновых бликов, в воздухе кружили мельчайшие песчинки, иногда принимавшие васильковый оттенок. Мальчику стало казаться, что никакой опасности нет. Что они просто устроили пикник где-то под стенами Патеры и совсем скоро вернутся под защиту высоких городских стен, где все знакомо и привычно, а дома ждут рагу из овощей и теплые ржаные лепешки. После ужина мать расскажет сказку, и он уснет, мечтая о походах и приключениях, но оставаясь при этом в полной безопасности.
Однако, словно кривое отражение на стенках медного кувшина, которыми торговали на рынке приезжие купцы, происходящее оказалось очень далеко от его детских фантазий. Там не нужно было мокнуть под дождем, замерзать на длинных переходах, ежедневно видеть испуганные лица взрослых, терять близких… Реальность оказалась куда страшнее. От нее хотелось сбежать, спрятаться в своей комнате или, на худой конец, в книжной лавке мастера Фроуда или каморке Веньяна.
Эрик вздохнул. За те страшные сутки в Патере он потерял отца и чуть не потерял друга. Увидит ли он теперь когда-нибудь Луция? Наладится ли жизнь семьи? Или все они так и будут тосковать о прошлом, которое, вполне вероятно, уже никогда не вернется?
Словно отражая его темные мысли, где-то сзади раздались возбужденные крики. Бьёрг вскочила и потянула мальчика за собой.
– Что там случилось? – выдохнул Эрик.
– Что-то нехорошее, но нам нужно туда. Скорее!
Мальчик вскочил и, спотыкаясь о корни деревьев и крупные шишки, побежал за Бьёрг. Встревоженные гуддары вскакивали, мужчины хватались за оружие, слышались громкие команды Хьюго: «В строй, в строй!» Бьёрг ловко лавировала между людьми. Едва поспевавший за ней Эрик то и дело наталкивался на чьи-то локти. Охватившее всех смятение не давало понять, что происходит. Где-то впереди заржали лошади и зазвенело оружие.
– Это деканы, – бросила через плечо Бьёрг. – Нужно найти твою мать.
Они оставили ее вместе с Мией под кронами огромной сосны недалеко от обочины дороги. Эрик огляделся и понял, что Бьёрг ведет его в нужном направлении, а схватка разыгралась немного правее. Мальчик сжал зубы и прибавил скорость. Кто-то толкнул его сзади, и он полетел вперед, судорожно пытаясь сгруппироваться, чтобы не упасть лицом в землю. Бьёрг, как всегда, оказалась рядом и подхватила его за локоть.
К сосне они вышли со стороны кустов орешника. Эрик услышал крик Мии и волчком завертелся на месте, не зная, как лучше обойти преграду. Через мгновение над листьями возникла темная фигура всадника, облаченного в тяжелые доспехи. Бьёрг юркнула прямо в кусты, и мальчик вынужден был заскочить следом. Через ветки стало видно Мию и мать, прижавшихся к стволу дерева и в ужасе смотревших на декана.
Эрика накрыли воспоминания. Такое уже было. Сад Пинариев. Оратор, обездвиживший Луция и его отца. Страх и бессилие. Ощущение полной беспомощности.
– Не бойся, я рядом, – шепнула на ухо Бьёрг.
Эрик сбросил оцепенение и рванулся вперед, чувствуя, как на плечах, цепляясь за ветки, рвется плащ. Всадник возвышался перед ним словно Башня. В его поднятой руке сверкнул меч. Не зная, что делать, мальчик схватил воина за ногу и потянул на себя. Конь встал на дыбы, и декан полетел вниз, грозя придавить Эрика. Мальчик чудом увернулся, но зацепился за что-то ногой, потерял равновесие, упал и больно ударился головой. В ушах загудело, а из глаз брызнули слезы.
Пока Эрик пытался унять боль, пришел в себя и декан. Он начал было подниматься, опираясь на руку с мечом, но тут получил по шлему тяжелой веткой. Ветка разлетелась в щепу, и мальчик понял, что удар нанесла мать, подскочившая к декану сзади. Тот затряс головой и зарычал, повернувшись спиной к Эрику. Еще немного, и матери несдобровать!
Мальчик бросился к грозному декану и, пытаясь сделать хоть что-то, чтобы того задержать, ухватился за край шлема и потянул на себя. Воин, почувствовав это, развернулся и наотмашь ударил Эрика огромной рукой в тяжелой латной перчатке. Теряя сознание, мальчик полетел на землю. Перед глазами застыл испуганный образ матери с занесенным над ней мечом. Где-то неподалеку затрубили рога.
– Эрик…
Мальчик открыл глаза, пытаясь понять, что происходит. Знакомый голос раздавался слева. Прямо перед ним клубилась сизыми хлопьями Завеса да двигалась на ветру пышная сосновая ветка. С дерева внимательно смотрела рыжая белка.
– Эрик, очнулся?
Белка крутанулась на месте и ловко поскакала к стволу. Эрик проследил за ней взглядом, ощутив сильную боль в ребрах, ойкнул и почувствовал на плече осторожное прикосновение.
– Эрик, с тобой все в порядке?
Он не был уверен, что в порядке, но на всякий случай кивнул. В поле зрения показалось встревоженное лицо Бьёрг. Мальчик повел головой, чтобы оценить обстановку. Сосна, под которой он лежал, едва заметно двигала ветвями. К ее стволу длинным копьем был пригвожден декан: плечи осунулись, голова бессильно опустилась на грудь, но ноги лежали так естественно, что казалось, будто он просто уснул.
– Ч-что… что случилось? – выдохнул Эрик.
– Нас спасли.
– Но к-кто?
– Гуддары.
– К-какие гуддары?
– Из-за гор.
– Из Бьёрнстада?
– Не знаю.
– А где остальные?
– Твоя мать побежала искать знахаря, хотя я сказала ей, что в этом нет нужды.
– А Мия?
– И Мия с ней.
Эрик попытался подняться, но почувствовал боль в боку.
– Как-то не похоже, что нет нужды, – проворчал он.
– Завтра уже отпустит, просто ушиб.
– Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. Видно же.
Эрик недоверчиво хмыкнул и передразнил: «Видно же…» Бьёрг сделала вид, что не заметила, или, быть может, ей действительно было все равно.
– Полежи пока. И не делай такое лицо, ничего с тобой не будет.
Эрик откинулся на спину, снова уставившись на Завесу. Взрослые шептались, что теперь, после падения Башни Чаши, гуддарам в Серых горах придется несладко. Со временем Завеса истончится и перестанет защищать от пламени Вена, а если так, то князья вынуждены будут выдвинуться в Семиградье, ближе к другим Башням, и начать делать то, что патерские гуддары давно от них ждали. Затрубят рога над Бьёрнстадом, Фоксштадом и Варгстадом, соберутся в единый кулак княжеские криги, людская лавина хлынет с гор, неся с собой возмездие и смерть… Беглецы из Патеры проклинали Культы, ненавидели Псов Крови и желали расплаты. Хотел ли ее Эрик так же, как остальные? Да, ведь деканы убили его отца. А в каждой маминой сказке смерть требовала отмщения. Герои прошлого не оставили бы такого безнаказанным, и кто он такой, чтобы спорить с порядком вещей?
Эрик представил себе, как встречает могучего князя и в составе крига отправляется на войну. Как находит обидчика и побеждает в честном поединке один на один. Как возвращается из похода, и дети скандируют его имя, а взрослые удовлетворенно кивают и перешептываются: «Вернулся Эрик – славный воин, гроза деканов и всего Семиградья».
Мальчик перевел взгляд на тело, пригвожденное к сосне. Трава под ним краснела от крови, над которой уже начали собираться мухи. Сола, заканчивая Третий Оборот, пряталась за Вена, поглядывавшего на Эрика из-за Завесы. Далекий бог беспристрастно наблюдал за происходящим, подчеркивал детали, выделял подробности. В его косых лучах поляна под сосной напомнила мальчику целлу, а труп декана – алтарь. Вот-вот выйдет из-за ствола-ширмы целлит и затянет протяжный гимн во славу Чаши.
Эрик сжал кулаки и отвернулся. Труп врага не давал покоя. Не возвращал отца к жизни. Не отматывал назад то, что уже произошло, лишь добавлял еще одну смерть на весы безумия, охватившего мир.
Из-за кустов жимолости послышался голос матери, а потом появилась и она сама вместе с мастером Фроудом.
– Очнулся! – облегченно вырвалось у нее.
– Ага. – Мальчик кивнул. – Бьёрг говорит, со мной все будет нормально. Просто ушиб.
– Дай-ка все же мастер Фроуд тебя осмотрит.
Лавочник подошел к Эрику, наклонился и положил руку на плечо.
– Я, конечно, не знахарь, – сказал он, улыбнувшись, – но кое-что читал, да и пожить успел достаточно. Где болит?
Эрик показал рукой на бок. Мастер Фроуд прикоснулся к нему, и мальчик вскрикнул от боли.
– Так-так…
Лавочник задрал рубашку, под которой оказался здоровенный синяк. У Эрика перехватило горло. Он судорожно сглотнул, стараясь не показать испуг.
– Так-так, – продолжал бормотать мастер Фроуд, ощупывая уже осторожнее. – Здесь больно?
Эрик помотал головой.
– А здесь?
Мальчик снова вскрикнул.
– Можешь встать? Так. Давай. Осторожно. Хватайся за шею.
Эрик с трудом поднялся, чувствуя, как бок пульсирует и режет при каждом неловком движении. Из-за кустов выскочила Мия и, взглянув на него, прыснула во все горло:
– Да ты как пьянчужка у харчевни…
– Мия! – строго сказала мать.
– Я просто рада, что с ним все в порядке, – пояснила сестра.
– Попробуй немного пройтись. – Мастер Фроуд чуть отступил.
Мальчик сделал пару неловких шагов, но понял, что в принципе ничего страшного не происходит. Бок болел и заставлял двигаться осторожно, но не более того.
– Ну что? – спросил лавочник.
– Вроде… нормально. Болит, но…
– И поболит еще какое-то время. Мне пора бежать, у нас еще есть раненые, а ты постарайся сегодня отлежаться.
Эрик кивнул, и мастер Фроуд скрылся за кустами жимолости.
Отлежаться у Эрика не получилось. Князь Ларс, пришедший беглецам на выручку, настоял на том, чтобы на ночь уйти с дороги поглубже в лес. Мальчик видел его издалека. Статный, широкоплечий, в округлом шлеме с длинным гребнем из конского волоса, в сверкающей кольчуге, усиленной изрезанными рунами прямоугольными бляхами, со шкурой бьёрна на плечах он напомнил Эрику Акке Длинноволосого, знаменитого наследника Гудда, древнего вождя всех гуддаров, о котором ходило множество легенд. Эрик смотрел на него как завороженный. В каждом движении князя чувствовалась решимость и превосходство. Его доспехи были испачканы кровью поверженных врагов, а левая рука перемотана тряпицей чуть выше локтя.
Мия успела вызнать, что Ларс пострадал в бою с либерскими разведчиками, пробравшимися слишком глубоко в Серые горы. Князь со своим кригом устроил засаду и перебил всех, но был ранен, что, однако, не помешало ему совершить ответную вылазку, как только стало известно о падении Башни в Патере. Слухи оказались быстрее беженцев, и это обернулось для них спасением. Грязные и измученные они засветились надеждой: перешептывались женщины, мужчины бросали благодарные взгляды, а дети крутились вокруг коней, норовя потрогать сбрую или притороченный к седлу круглый щит, окованный по краям железными полосами и украшенный яркими изображениями могучего бьёрна.
Когда они добрались до места, силы покинули Эрика. Ему очень хотелось сходить до одного из костров, за которыми сидели княжеские кригары, но ноги не слушались, а глаза закрывались. Мальчик прилег, чтобы немного передохнуть, и провалился в глубокий сон.
Проснувшись с первыми скользнувшими по лицу лучами Светил, Эрик поднялся. Бок болел, но уже не так сильно, и мальчик, сделав пару кругов около давно потухшего костра, решил, что неплохо было бы напиться из ручья, звуки которого доносились с противоположной стороны лагеря. Стараясь никого не разбудить, он двинулся между спящими. Ближе к краю лагеря Эрик увидел воинов князя Ларса. Как же сверкали их доспехи! Как отбрасывали многочисленные блики шлемы! Как грозно отливали металлом топоры! Мальчик шел, раскрыв рот, и ему очень хотелось потрогать устрашающее оружие.
Наконец Эрик вышел к ручью и вздрогнул. На большом камне сидел кригар. Заприметив мальчика, он кивнул и улыбнулся.
– Ранняя пташка. Ну да не трусь, подходи, раз пришел.
– Д-доброе утро, – смущенно проговорил Эрик.
– Я в дозоре, скоро уже остальных будить, но четверть Оборота у нас есть. Поведай свою историю. Вчера рано лег, пропустил все. Откуда вы такие здесь взялись?
– Н-ну так из Патеры.
– Про Патеру я слыхал, будто Башня-то пала.
– Так и есть. – Эрик кивнул.
– Вот диво, – хмыкнул кригар. – Княже сказывал, да я не верил. А знать, зря. Так и что же с Башней-то случилось?
– Я не знаю, – честно ответил Эрик, а потом вспомнил слова мастера Фроуда и добавил: – Говорят, все оттого, что князя в Патере нет.
– Это, конечно, недоразумение, – усмехнулся кригар. – Тут-то ты правильно подметил. Ну да ничего, будет еще княже в Патере, помяни мое слово. Тебя, стало быть, как зовут?
– Эрик, сын… – Мальчик запнулся.
– Та-а-ак. – Кригар прищурился. – Знаком мне взгляд этот, выкладывай.
У Эрика предательски защипало в носу, он совсем не хотел бы плакать при этом грозном воителе.
– Отец… погиб… – выдавил мальчик. – Его либеры убили, деканы. Мы пытались сбежать из Патеры, когда культисты начали погромы. И…
Эрик не договорил и замолчал, пытаясь справиться с воспоминаниями. Кригар положил руку ему на плечо и пристально посмотрел в глаза.
– Присядь-ка, Эрик.
Мальчик опустился на край большого, покрытого влажными от росы лишайниками камня и уставился в воду, чтобы не показывать свои чувства. Какое-то время кригар молчал, но потом снова заговорил:
– Я и сам сирота. Княже меня мальцом подобрал, после того как родителей варги задрали. Жуткие звери. Слыхал поди о таких? Когти что ножи, пасть как капкан. Человека сторонятся… обычно. Но нам, знать, не повезло… С тех пор так и хожу в кригарах. Много воды-то утекло, а все равно иногда больно. Я не жалуюсь, мое место здесь, в криге, но порой думаю: а ведь могло все иначе случиться. Может, сидел бы нынче в отцовской-то избушке да обнимал жену и детишек. И вот когда думаю так, сам себя пытаю: а надобно ли мне оно? И знаешь, пока, кажется, нет. Беда делает человека тем, кто он есть. А другим становиться уже и негоже. Моя жизнь – только моя. Со всей ее болью и со всей ее радостью. Уж это я точно усвоил. Случилось что случилось, и этого не воротишь. Но и ты нынче не тот, что вчера. Горьки они, уроки-то жизни, но без них мы оставались бы неразумными детьми. А какой малец не хочет стать мужчиной? Так ведь?
Эрик неуверенно кивнул. Кригар был прав – он хотел стать мужчиной. Но разве обязательно для этого терять отца? Разве обязательно испытывать страх и безысходность? Разве нет другого пути?
– Послушай-ка: может, не сегодня, но ты поймешь, о чем я толкую. А коли нет – знать, разные мы с тобой люди. Или урок ты свой пока не усвоил.
– И в чем же урок?
– Всему, стало быть, срок положен. Только ты сам при себе и останешься. Так уж оно устроено.
Несколько дней они двигались в сторону гор, которые с каждым Оборотом становились все ближе. Криг разделился: бо́льшая часть вместе с князем Ларсом устремилась вглубь Семиградья; с беженцами осталась небольшая группа из десятка воинов, которые показывали дорогу и вели разведку.
Эрик шел рядом с матерью и думал о словах кригара. Похоже, тот жил походами, ничто не держало его на месте: ни дом, ни семья, ни дети. Это ли удел истинных воинов? Скитаться по миру до самой смерти? Но в маминых сказках все было иначе: дома героя почти всегда ждала красивая девушка и после множества испытаний он возвращался на родину, чтобы жить долго и счастливо.
Застывшее лицо отца, распростертого на мостовой Патеры, впечаталось в сознание мальчика. Стоило ли верить сказкам теперь, после всего увиденного, после смертей, которые оказались совсем не такими героическими, как в его фантазиях? А вдруг удел воина не для него? А вдруг он всего лишь тот мастеровой, который встречает настоящего героя в походе и подковывает ему коня или чинит оружие и доспехи? Ведь не может в конечном итоге каждый быть героем. Но как же тогда отец? Что сделает Эрик-кузнец, чтобы почтить его память?
Мальчик запутался в собственных мыслях и, чтобы получить поддержку, обратился к матери:
– Мам, как думаешь, отец хотел бы, чтобы я стал кригаром?
– Думаю, что он в первую очередь хотел, чтобы ты был счастлив.
– Счастлив? – проговорил Эрик. – Разве это теперь возможно?
– Пройдет время, и то, что мучает сейчас, утихнет. Прошлого не вернуть, но у нас есть будущее. Чем раньше мы примем это, тем лучше.
– Но как же принять то, что принять невозможно? То, что невозможно изменить? Получается, я должен… отомстить за отца. В этом мое будущее?
– Только ты сам можешь решить, в чем твое будущее. Я могу лишь дать совет.
– Какой?
– Всегда делай то, что считаешь правильным.
– Но я не знаю, что правильно!
– Значит, момент еще не пришел. Дай себе время. Иногда его нужно больше, чем кажется. Есть боль, которая отступает так долго, что кажется, не уйдет никогда. Но однажды утром ты просыпаешься и чувствуешь, что ее не стало. На место боли приходит печаль, но и та со временем превращается в туманное воспоминание. Тогда ты понимаешь, что излечился.
Мать замолчала, обняла и поцеловала Эрика, а он надолго задумался.
Кригары вели их через лес. Под ногами шелестела трава, то и дело хрустели сухие ветки. Уставшие беженцы растянулись длинной колонной. Столкновение с либерами принесло новые смерти и раненых. У некоторых в глазах стояли слезы, но большинство, сжав зубы, с надеждой смотрели на приближающиеся пики Серых гор, отливавших незабудкой и одуванчиком в лучах Вена и Солы. О чем думали боги, наблюдая за ними? Как планировали поступить теперь, когда созданный ими мир в одночасье изменился?
Эрик украдкой взглянул на Бьёрг. Та была рядом, но держалась отстраненно. Не пыталась заговорить или приблизиться. Казалось, она тоже думала о чем-то очень для нее важном. Мальчик вспомнил, что таким же ее лицо было около Башни, когда они с Луцием воспроизвели на земле надпись с одного из камней. Тогда она кого-то вспомнила, и это причинило ей боль. Что мучило Бьёрг в этот раз? Эрик хотел было спросить, но не решился.
Под вечер они остановились у самых гор. Лес расступился, и через редкую хвою разглядывать склоны, задирая голову вверх, стало еще проще. После ужина мальчик наткнулся на знакомого кригара. Тот готовил что-то у костра и сам подозвал Эрика. Мальчик был рад пообщаться, хотя до сих пор не знал, как его зовут.
– Кнуд, меня зовут Кнуд. Кнуд Ларссон, если точнее.
– Вы носите имя князя?
– Я – кригар. Все кригары носят княжье имя. Мы – его верные соратники. Чье ж еще имя у нас должно быть?
Эрик кивнул и, собравшись с духом, спросил о том, что засело у него в голове и никак не давало покоя:
– А можно мне с вами?
– Э нет, не время сейчас. Будь мы в Бьёрнстаде, глядишь, и вышло б из этого что. Но здесь, в Семиградье… Мы довели вас до гор и с утра помчим к остальным. Дождись моего возвращения, и, коли не передумаешь, я поразмыслю, как просьбу твою уважить.
Мальчик вздохнул. Его надежды рассыпались, не успев толком оформиться. Да и на что он рассчитывал? Что станет воином, как только попросится в криг? Но в жизни так не бывает. Или, быть может, бывает, но точно не в его.
После отказа разговор не клеился, и Эрик пошел к своему костру. Засыпая, он думал том, что рано или поздно все-таки найдет способ попасть в криг и отомстить за отца.
Эрик опять проснулся рано. Сола уже выглянула из-за Вена и подмигивала яркими календуловыми бликами на утренней росе. Бьёрг не спала и сидела рядом, по обыкновению обхватив колени руками.
– Иногда надо быть настойчивее, – сказала она, заметив, что мальчик открыл глаза.
– Ты о чем?
– Сам знаешь. Если уверен – действуй. Не бойся отказов.
– Но как?
Бьёрг пожала плечами и отвернулась, словно ее больше не интересовал этот разговор. Эрик хмыкнул. Что он мог сделать? Кнуд не воспринимал его всерьез. Да и почему должен был? Юнец, который не умеет обращаться с оружием, а встретив врага, трясется от страха, как кролик в норе, не нужен кригу. Правда, он дважды спас Луция, но ведь это случайно. Будь у него время подумать – никогда бы не сделал ничего подобного. Или нет? Ведь он, рискуя жизнью, бросился на декана, когда тот напал на мать. Ну а что ему оставалось?
Мальчик встал, подошел к спящей матери и поцеловал в щеку. Она улыбнулась во сне, и он, замерев на мгновение, слегка ее приобнял. В груди неприятно сжалось, и он отпрянул, испугавшись, что расплачется. Мия лежала рядом. Эрик наклонился и к ней, положил руку на плечо и шепотом проговорил:
– Не грусти обо мне, сестренка, еще свидимся…
Он не знал, что собирается делать дальше, поэтому просто встал и пошел в лес, заметив краем глаза, что Бьёрг идет следом. Когда они немного отдалились от лагеря, она как ни в чем ни бывало спросила:
– И что теперь?
– Откуда я знаю?
– Ну хорошо. Значит, просто идем?
– Просто идем. Нам нужно в Патеру, раз князь отправился туда. Стало быть… – Эрик неопределенно махнул рукой в сторону, противоположную горам. – Куда-то в том направлении.
– Как скажешь. – Бьёрг пожала плечами.
– Почему ты так уверена, что я знаю, что делать?
– Потому, что так устроен мир.
– Это как же?
– Те, кто находит Нить, уже не сворачивают.
– О чем ты? Какую нить?
Бьёрг на мгновение задумалась, но потом просто пожала плечами. Впрочем, Эрик нисколько этому не удивился: понять ее иногда было сложно. Эрик вспомнил, как они встретились около Башни, как вместе оказались в саду Пинариев, защитили Луция и его отца. А ведь Луций, вероятно, все еще там, в охваченном безумием, полуразрушенном городе, где по улицам течет кровь, а в переулках притаился страх. Быть может, им суждено встретиться снова? От этих мыслей у Эрика стало тепло на душе, ведь они идут в сторону Патеры, туда, где он опять сможет увидеть друга.
Через пол-Оборота, они остановились передохнуть. У Эрика заурчало в животе, и он понял, что не позаботился о припасах. Путешествие начиналось со сложностей, о которых он прежде никогда не думал. Хорош кригар, ничего не скажешь. Того и гляди князь, увидев его, тут же скажет: «О, мудрый Эрик, я так рад, что ты хочешь присоединиться к моему кригу!»
– Не загадывай заранее. Никто не знает, что он скажет, – откликнулась Бьёрг.
Кажется, он проговорил свои мысли вслух.
– Но что мы будем делать без еды?
– Что-нибудь придумаем. Вон, смотри, земляники сколько. Ешь не хочу.
Бьёрг была права. Чуть поодаль среди травы краснело множество спелых ягод. Мальчик удивился, что не заметил их сразу.
– Пожалуй, так и сделаю, – сказал он и принялся собирать землянику.
Ягоды были мелкие, но сладкие и невероятно вкусные. Эрик вспомнил о матери и подумал, что поступил нехорошо. Надо было предупредить, чтобы она не волновалась, а не сбегать вот так, ни свет ни заря.
– Она знает, что ты ушел.
Он то ли опять размышлял вслух, то ли Бьёрг, присоединившаяся к сбору ягод, прочитала его мысли.
– Знает?
– Да, я видела, как она смотрела нам вслед, когда мы покидали лагерь.
– Я думал, она спала…
– Не спала. Делала вид.
– Странно. Почему же не остановила?
– Знала, что не смогла бы.
– Но почему?
– Долго прожила с твоим отцом, а вы очень похожи, хоть ты этого еще и не понял. И потом, она мудрая женщина и всегда знала, что рано или поздно ты вырастешь и начнешь принимать собственные решения.
На некоторое время они замолчали. Эрик обдумывал услышанное и машинально закидывал ягоды в рот. Бьёрг не отставала. В ее курчавых волосах играли лучи Солы и Вена, подсвечивая непослушные пряди ослепительным маком и таинственной лавандой. Мальчик отвлекся от ягод и залюбовался.
– Ешь, – улыбнулась Бьёрг, заметив это. – У нас осталось мало времени.
– До чего?
– Сам узнаешь, – отмахнулась было она, но потом добавила: – Ты правда не слышишь?
Эрик сосредоточился на звуках, но не заметил ничего, кроме обычных лесных шумов. Тут скрипнуло на ветру дерево, там залилась трелью птица.
– Ничего не слышу.
– Ну тогда и не обращай внимания. Ягод вон еще сколько.
Мальчик подумал, что Бьёрг опять над ним издевается, но спорить не стал. Если она не хотела говорить, то уговаривай не уговаривай – не скажет, хоть ты тресни. Эрик занес было руку, чтобы сорвать еще парочку ягод, но их накрыла чья-то тень. Он подскочил на месте и развернулся.
Перед ним стоял Кнуд Ларссон, кригар князя Ларса.
