Елена Звёздная, Маргарита Гришаева, Ника Ёрш, Наталья Ручей, Таша Танари, Диана Соул, Анастасия Волжская, Дарья Стааль, Елена Вилар, Молка Лазарева, Лена Сова, Юлия Медная, Алина Лис
4,2
(525)
Страницаиз8
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Елена Звёздная, Маргарита Гришаева, Ника Ёрш, Наталья Ручей, Таша Танари, Диана Соул, Анастасия Волжская, Дарья Стааль, Елена Вилар, Молка Лазарева, Лена Сова, Юлия Медная, Алина Лис
4,2
(525)«Сдается уютная комната в центре Лострейда. Оплата понедельная. Требования: мужчина любого возраста, желательно глухой или не задающий вопросов. Обращаться в любое время, кроме ночного».
Далее шел адрес и контакты квартировладельца, точнее владелицы – рьины Томпсон.
Я свернула газету, на которую потратила едва ли не последние местные деньги, и хмуро оглядела туманную улицу Лострейда.
Смеркалось.
Холодало.
Платье на мне годилось разве что полы протирать.
Да кому я вру? Им наверняка и протирали эти самые полы. Потому что нашла я его на барахолке, обменяв на золотую сережку, которая, по счастью, оказалась на мне, когда все произошло.
Вторую пришлось сдать в ломбард. Дали за нее немного – на эти деньги я сейчас и выживала.
Что делать дальше – пока не знала.
Но инстинктивно ощущала, что нужно найти жилье, а дальше уже и работу.
Иначе несдобровать.
Второй раз в местный полицейский участок мне не хотелось.
Спасибо. Хватило.
Я обернулась по сторонам и кинулась наперерез к первому же прохожему.
– Простите, – заговорила на ходу. – Вы не подскажете, как пройти к Лейкер-март 38?
Я назвала адрес из газеты.
Чем черт не шутит? Или как говорили местные – вдруг рурки попутают. Не меня, а хозяйку квартиры, и она впустит на постой ту, которой уже отказали по двадцати трем другим адресам.
В этом мире против меня было все.
Но куда деваться? Приходилось выживать.
Растерянный прохожий объяснил мне, как найти нужный дом, и я без промедлений туда двинулась.
Понедельная оплата была бы для меня сказкой.
Центр города – тем более. Еще по родному миру я знала, как много значит для всех твоя квартира.
Минус был один: я была женщиной.
Но нашлись и плюсы: я умела становиться глухой, если надо, и помалкивать.
Иначе бы не выжила тут и дня.
После того как «попала».
Я прикрыла глаза и перемотала в памяти прошлую неделю.
Как радовалась отдыху в Турции после закрытия всех границ, как летела собирать чемоданы и переоделась в шорты и тонкий топик еще в туалете аэропорта.
Что-то пошло не так на десятой минуте полета.
Самолет затрясло…
А дальше меня просто вышвырнуло.
Не было ни разноцветных искр, ни завихрений, ни порталов.
Меня невыносимо больно впечатало в кирпичную стену уже на земле.
Первое, что осознала, – тут холодно и воняет рыбой.
Я позвала на помощь. Никто не пришел. Поднялась, а дальше побрела, опираясь все на ту же стену.
Вышла на деревянную набережную. Тут расхаживали люди в странной старинной одежде, и все как один начали пялиться на меня. Будто я в девятнадцатый век попала.
Еще бы! По сравнению с ними я была почти голой.
Свисток местного полицейского я услышала едва ли не сразу, и меня забрали в местный участок.
Приятного там было мало.
Особенно когда, сглатывая пересохшую слюну, я осматривала все вокруг.
Была мысль, что меня накачали наркотиками и теперь мне все это привиделось.
Но чем дальше, тем больше я понимала – все реально.
Меня приняли за портовую шлюху.
Полицейский так и записал в свой отчет. Когда допрашивал меня, а я молчала.
Боялась даже пикнуть слово правды. Интуиция подсказывала: скажу хоть что-то про самолет человеку, который пером и от руки составляет протокол, и меня упекут в местную психушку.
Или того хуже.
– Откуда у вас татуировка? – заинтересовался служивый, разглядывая мою руку. – Каторжница?
По телу пронеслись мурашки. Еще чего не хватало!
– Н-нет… – проблеяла я неуверенно, закрывая ладонью совершенно безобидную наколку – цветочный браслет по запястью. Два года назад я забила им некрасивый шрам. – Это не то, что вы подумали.
На что страж порядка радостно внес в протокол:
– О, не немая. Отлично. Ну говори тогда. Кто такая, как зовут? Откуда взялась? Из какого дома?
Наверное, я забегала взглядом, потому что единственная правдоподобная ложь, которую я выдавила, была:
– Меня обокрали.
– Да-да, – иронично отозвался страж. – Знаем мы. Таких, как вы, каждый день по десять раз кто-то обворовывает.
Я вспыхнула, но промолчала.
– Так откуда наколка? – не унимался он, перекладывая какие-то листы на столе. Судя по картинкам и лицам людей на них – ориентировки на беглецов. – Странно. Ни одной женщины не сбегало.
– Говорю же: обокрали, – принялась дальше врать я, решив, что лучше придерживаться одной линии поведения. – Вы же меня в порту нашли. Я прибыла из… из очень далеких краев. Татуировка – часть моей религии.
– Допустим… – Тон стражника даже не допускал, что мне верят. – А имя у такой религиозной есть? Фамилия? Как по отцу?
– Анна Бать… – тут я осеклась. Шуток про «батьковну» тут не поймут… да и не место шутить.
– Как-как?
– Анна Батори… – вытащила я из памяти первую же фамилию, что пришла на ум.
Полицейский записал и даже глазом не моргнул – ощущение, что никогда и не слышал о кровавой герцогине.
– Итак, рье. – Тут он задумался и продолжил: – Вы же не замужем?
Я рассеянно кивнула.
– Значит, рье Батори, вы оштрафованы за нарушение правопорядка на десять льинов. Срок оплаты до конца месяца. Если не внесете в казну – будете объявлены в розыск.
– Что? Но меня обокрали! – принялась возмущаться я, понятия не имея, что за валюта такая льины и где мне их взять. – У меня нет денег.
Офицер пожал плечами.
– Пара ночей работы, – равнодушно ответил он. – А сейчас можете покинуть участок.
Я замотала головой.
– Никуда не пойду. Меня же опять арестуют. Следующий же патруль. У меня даже документов нет.
– Не арестуют. Знаем мы вас… портовых. Юркие козы. – Полицейский открыл ящик стола и достал оттуда еще один бланк. – Ладно, так и быть. Держи. Временное удостоверение личности. Вдруг тебя и вправду обобрали. Хотя кому я тут распинаюсь… выкинешь же в ближайшей подворотне. У тебя таких, наверное, уже штук сто было.
Еще некоторое время он что-то заполнял от руки, а после, отложив в сторону перо, неестественно выгнул пальцы прямо над бланком.
Мне даже показалось, что он решил их сам себе сломать, так нелепо изогнулись суставы, а в следующий миг с кончиков пальцев офицера сорвались крошечные молнии.
Они коснулись пергамента и оставили на нем подобие печати.
Из моих легких вышибло воздух.
Меня точно кто-то накачал наркотиками, и теперь я ловила приходы.
Из оцепенения вырвал сам офицер – передал штрафную квитанцию и бланк со штампом. Я вцепилась в них мертвой хваткой.
Во-первых, дают документы – надо хватать. А во-вторых, пальцы похолодели, когда я поняла, что буквы совершенно непривычны для меня.
Я знала этот язык и одновременно не знала. Понимала смысл, хотя никогда не изучала ничего подобного.
Чертовщина какая-то.
Я тайком щипала себя и надеялась, что вот-вот проснусь.
А после меня все же выгнали из участка, и я вновь оказалась на улице неизвестного города в шортах и футболке.
Прохожие смотрели на меня, как на прокаженную. Еще бы, я была словно папуасом среди благородных господ.
Леди в платьях, мужчины в сюртуках – я бы решила, что меня закинуло в Англию середины девятнадцатого века, если бы не одно но: вокруг говорили точно не на английском.
Вдобавок это – я опять покосилась на временное удостоверение. Что это было? Магия, что ли?
В общем, всю следующую неделю я училась наблюдать, молчать и выживать. Делать выводы.
Продала серьги – единственную драгоценность, что была на мне. Раздобыла платье и теперь решала, как быть дальше.
Ходила искала работу и жилье.
Лейкер-март 38 находился на тихой улочке в спальном районе.
Хозяйка все же лукавила, когда написала в объявлении, что это самый центр города. Но я была не в том положении, чтобы жаловаться.
Если мне сдадут комнату, я буду рада уже тому, что тут не клоповник.
Я подошла к деревянной двери с заветными цифрами и решительно постучалась круглым молоточком.
Ждала недолго. Вскоре изнутри раздались чуть шаркающие шаги.
– Кто? – Голос принадлежал женщине, скорее всего, немолодой.
Наверное, хозяйке дома. И я решила рискнуть.
– Доброго вечера, рьина Томпсон, – вежливо поздоровалась я. – Вы откроете мне двери?
Повисла пауза.
С той стороны явно размышляли.
Послышались щелчки замков, дверь приоткрылась – всего на десяток сантиметров. Ровно настолько позволяла золотистая цепочка.
Из дома на меня смотрела седовласая старушка, я бы сказала – божий одуванчик, но что-то в собранном взгляде и поджатых губах новой знакомой подсказывало: не так проста хозяйка.
– Мы знакомы? – скупо спросила она и тут же сама ответила: – Нет. Не знакомы. До свидания.
– Постойте, – едва опомнилась я. – Вы же подавали объявление о сдаче комнаты. Я прочла газету.
Старушка смерила меня еще одним долгим взглядом.
Придирчивым.
Особенно ей не понравилось мое платье.
– Вы, видимо, плохо умеете читать. Там было четко сказано: только мужчинам. До свидания.
Она уже закрывала дверь, когда я отчаянно пихнула носок слишком современной по местным меркам туфли (хоть что-то у меня осталось от прежней жизни) между дверью и косяком. Старушка оказалась жесткой и что есть силы попыталась сломать мне все кости в ступне. Я едва не взвыла.
– Да постойте же вы, – едва переведя дух, просипела я. – Вы же написали, что нужен кто-то умеющий молчать. Так вот – я умею!
– Не похоже, – старушка была непробиваема. – Уберите же вашу конечность, пока я не позвала полисмагов.
При упоминании последних у меня внутри все опустилось.
Штраф еще был не оплачен, и попадать на повторный очень не хотелось.
Кажется, надо было отступать – силы явно сегодня не на моей стороне.
– Хорошо я уйду, – сдалась я. – Только дверь ослабьте, я даже не могу вытащить носок.
Старушка легонько приоткрыла створку, и я убрала ногу.
Собиралась уже развернуться, когда неожиданный голос из глубины дома остановил:
– Рьина Томпсон. Впустите эту рье. Я бы хотел с ней поговорить.
– Но рьен Бэдфорд! – В голосе старушки сквозило возмущение. – Только не говорите мне, что это вы вызвали шлюху?
Я вспыхнула.
– Я не шлю… – Но меня, кажется, не слушали. – У меня даже документы есть!
Все тот же мужской бархатный баритон вещал откуда-то из глубины дома.
– Я же сказал: впустите. Значит, впустите.
Внутри дома было тепло.
Это первое, что я заметила, успев как следует замерзнуть на улицах.
И пахло тут выпечкой. По всей видимости, хозяйка баловалась кулинарией, а мой полуголодный желудок не мог такого не заметить.
Впрочем, угощать меня не спешили.
Рьина Томпсон недовольно цокала языком, постоянно оборачивалась на меня и подгоняла:
– Да идите уже быстрее! Чего топчетесь! Если что-нибудь пропадет, я сразу заявлю куда следует.
От такого отношения становилось противно.
Наверное, мне стоило бы уже разворачиваться и уходить: ясное дело, что комнату мне тут не сдадут, но вопреки логике я продолжала следовать за старушкой.
– Я не воровка, – все же ответила ей.
Старушка фыркнула, будто норовистая лошадь, на том наше общение и завершилось.
Она довела меня до закрытых дверей с резными наличниками и деликатно постучалась:
– Рьен Бэдфорд. Как вы и просили! – В голосе ее продолжало скользить недовольство.
– Впустите девушку, – распорядился голос. – И можете быть свободны, уважаемая рьина.
Дверь перед нами открылась, приглашая шагнуть в комнату, но я даже не шелохнулась. Уж слишком пугающим показался полумрак внутри: все, что я различила, это отвернутое к камину кресло, силуэт которого очерчивали отблески пламени.
Зато хозяйка решительно вошла.
– Ну, знаете ли, рьен, – возмущенно начала она. – Я терпела, когда вы ставили эксперименты на мышах, терпела, когда мой дом едва не взлетел на воздух, ваших дружков тоже терпела. Но это! Я не позволю вызывать в МОЙ ДОМ ШЛЮХ! Вы подумали, что скажут соседи?
Не знаю, сколько копилась эта тирада у хозяйки дома, но, кажется, с моим появлением ее прорвало.
– Я НЕ ШЛЮХА!
– ОНА НЕ ШЛЮХА!
Наши голоса с неизвестным мистером Бэдфордом слились в слаженный хор. И от удивления я замерла.
Но любопытство оказалось сильнее. Теперь мне стало интересно, что же за человек-сканер скрывается в полутьме комнаты.
Я сделала небольшой шажок вперед, и в тишине стук каблука моей туфельки раздался как-то слишком отчетливо.
С удивлением поняла, что, в отличие от остального дома, где полы были деревянными, эта комната оказалась обложена каменной плиткой.
Необычно.
– Металлическая набойка, – раздался голос мистера Х. – Своеобразно. И дорого. По звуку предположил бы, что сплав железа и алюминия. Слишком непозволительная роскошь для той, кого считают уличной воровкой.
Я вытаращила глаза в темноту.
– Шерлок Холмс, ты ли это? – все же слетело с моих уст, потому что наконец поняла, что же мне все это напоминало.
– Кто? – Кажется, незнакомец не понял моего вопроса, но соизволил показаться.
С кресла медленно поднималась высокая фигура, освещало ее лишь пламя камина, но мне уже было на что посмотреть.
Темноволосый мужчина лет тридцати, а может быть, старше. Густые волосы были коротко стрижены, а лицо гладко выбрито, что давало сполна разглядеть острые черты лица. Выдающиеся скулы, прямой греческий нос и волевой подбородок. Лишь цвет глаз мне пока оставался неясен.
Зато костюм даже я с нулевыми познаниями местной моды могла назвать дорогим. Идеально черная ткань пиджака и жилета, казалось, поглощает свет, и настолько же ярким на этом фоне был безукоризненно белый цвет воротничка и манжет рубашки.
Мужчина словно сошел с картинки, и я даже не сразу поняла, что совершенно бесцеремонно любуюсь им.
– Рассел Бэдфорд, – представился он, разглядывая меня столь же заинтересованно. – Из дома Вивьерн. А вы кто, уважаемая рье?
Я молчала.
Свои пять копеек вставила Томпсон.
– Ну это же очевидно… – начала она.
– Помолчите, – перебил ее мужчина. – Я хочу услышать от нее.
Старушка гневно сверкнула глазами.
Я же глянула на нее почти победно, но и отвечать на поставленный вопрос тоже не спешила.
Во-первых, я пока так и не разобралась в системе местных «домов». Вначале думала, что это нечто похожее на род или семейство, но затем из чужих разговоров поняла, что это понятие более глубокое, чем мне показалось.
А врать о том, в чем я не разбиралась, было глупо.
– С чего я должна вам представляться? – Я решила, что лучшее оружие – это нападение. – Это ведь не участок, да и я не на допросе.
Бэдфорд сощурил глаза. Вмиг мне показалось, что зрачки в них стали кошачьими, но наваждение тут же схлынуло. Зато своим носом мужчина повел совершенно по-звериному. Будто принюхиваясь к моему запаху.
Обошел меня кругом.
Я ощутила себя бактерией на стекле под микроскопом.
– Затем, что вы зачем-то пришлю сюда, к рьине Томпсон. За жильем? Судя по вашему платью – вам нечем платить. Ваши руки… – он придвинулся ко мне вплотную и, пока я не опомнилась, схватил мою ладонь, чтобы рассмотреть. – Слишком аккуратны. Ровные лунулы, пальцы, никогда не знавшие работы. И ногти… Что это?
Он ковырнул пальцем отрастающий маникюр с нюдовым гель-лаком. Местные дамы о таком явно даже не слышали. А если услышат, то лет через сто.
– Это не ваше дело, – я выдернула руку из его захвата. – Но так и быть. Меня зовут Анна. Анна Батори. Вот мои документы.
Я достала из полотняного мешочка, служившего мне сумочкой, временное удостоверение личности.
Хозяйка дома вновь фыркнула.
– Ну вот. Что я и говорила. Шлюха! Да дворники такими документами печи топят!
– Рьина… – укоризненно протянул ей Бэдфорд, но бумагу из моих рук взял. Прочитал. А после смял и выкинул в камин.
– Эй! – Я задохнулась от негодования, буквально бросаясь в огонь в попытке спасти документы.
Пламя лизнуло бумагу и поглотило ее.
Целое мгновение я стояла будто оглушенная. Казалось, на глаза вот-вот навернутся слезы. Но их не было.
Я медленно обернулась к этим двоим. Пальцы сами сжались в кулаки.
– Знаете что, – прошипела я. – Я ухожу. Решили поиздеваться надо мной? Так я не девочка для битья.
Мне и в самом деле казалось, что и местные Миссис Хадсон и этот Шерлок Холмс недоделанный надо мной смеются.
По крайней мере, я видела на их лицах ухмылки.
Я решительно прошагала мимо них, нарочно толкнув плечом мужчину. Рьина Томпсон закашлялась.
Но мне и дела до нее не было.
Я уже дошла до порога комнаты, но пересечь ее не успела.
– В качестве извинений я готов предоставить вам одну из двух арендованных мною у рьины Томпсон комнат, – раздался голос Бэдфорда. – Вы ведь явно не местная?
Я резко обернулась.
– Что? – взвизгнула старушка. – Не позволю пускать в мой дом непонятно кого. Что скажут люди? Вы в своем уме? Непонятная девка и вы? В одной квартире?!
Она аж задыхалась от негодования.
– Вас не спрашивают, – осадил ее мужчина. – Эти комнаты мои на ближайшие десять лет. Делаю что хочу.
– Будь проклят тот день, когда я заключила с вами договор! – Старую мегеру даже затрясло от негодования, а я, кажется, наконец разгадала секрет, почему хозяйка решила сдавать жилье с понедельной оплатой.
Этот Бэдфорд явно был не бог весть каким сказочным квартиросъемщиком, и выгнать теперь она его не могла. И что таить, явно опасалась.
Я хмуро взглянула на мужчину.
– Та-ак… – протянула я с опаской. – А что взамен? Вы ведь верно заметили – я не шлюха.
– Интерес, – холодно ответил он. – Вы мне непонятны. На данном этапе мне этого, пожалуй, хватит.
Я задумалась.
Странное предложение от не менее странного человека.
Но я была загнана в угол. Денег нет. В карманах едва хватит на ночь в самой захудалой ночлежке, да и если я все правильно поняла – миссис Томпсон выгнать меня не сможет. Так почему бы не насолить этой вредной старушенции?
– Никакого секса! – заявила я, в упор глядя на Бэдфорда.
Тот непонимающе склонил голову.
– Секса? Что бы это ни было, у меня его нет, – ответил он.
Нервный смешок сорвался с моих уст.
Похоже, местные о таком понятии не слышали. Здесь данный процесс явно назывался иначе.
– Ну… нет так нет, – сдерживая улыбку, произнесла я. – И да – я не местная. Так что согласна. Где тут ваша комната? Погощу у вас пару дней.
Глаза Бэдфорда вновь по-кошачьи сверкнули.
– Я разгадаю вас раньше, рье Батори. Думаю, мы расстанемся уже завтра к вечеру.
Прозвучало как вызов, но я лишь пожала плечами. Пусть разгадывает… Природная наблюдательность подсказывала, что моих тайн рьену Расселу Бэдфорду хватит надолго.
А у меня не то положение, чтобы упускать возможности.
– Даже так… – протянула, глядя в глаза мужчины. Мне наконец-то удалось разглядеть их ярко-зеленый, почти изумрудный цвет. – Что ж, раз вы такой «гостеприимный» хозяин, то в качестве извинений готова принять от вас еще и ужин, – окончательно обнаглев, заявила я.
