Страницаиз7
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Серийное оформление – Яна Половцева
Иллюстрация на обложке – Жанна Михайлова
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
© А. Лерн, 2025
© ООО «Издательство АСТ», 2025
– Запомни, Катя… Никогда не делай людям плохо. Никогда… Ты слышишь меня?
– Слышу, бабуль. – Я не могла сдержать слез, глядя на любимого человека, угасающего на моих глазах. – Я обещаю, обещаю…
– Твой дар исчезнет, если ты причинишь кому-то зло. Навсегда исчезнет.
Она откинулась на подушки и начала тяжело дышать, сжимая сухонькими пальцами одеяло.
– Бабушка, давай я скорую вызову! Пожалуйста! – взмолилась я, но она лишь слабо улыбнулась.
– Не надо… Пришло мое время… Никакая скорая мне уже не поможет, Катюша… Сама ведь понимаешь.
Я понимала и чувствовала, но принять не могла.
Сколько себя помню, бабушка всегда была со мной рядом. Ее теплая рука и мягкий голос успокаивали все детские, а потом и юношеские переживания. Мама умерла, рожая меня, а отца я не знала. Наш старенький дом на окраине деревни был местом, где царили уют и радость, где пахло травами и отварами, излечивающими от всех болезней. К нему всегда тянулась очередь из страждущих, и бабушка помогала всем, несмотря на то, что потом плохо себя чувствовала.
Я всегда внимательно наблюдала за ее действиями и за тем, как она смешивает травки в большой деревянной ступке, а она смеялась и приговаривала:
– Смотри, смотри, Катюша… Когда-нибудь мое место займешь. Наш дар еще ни одну женщину рода стороной не обошел.
Я не понимала, о чем говорит бабушка. Никакого дара во мне не было. И никаких изменений в себе я не ощущала. Порой мне даже казалось, что все, чем были одарены мои предшественницы, прошло мимо меня стороной.
Но я ошибалась. В ту ночь, когда мне исполнилось шестнадцать лет, ко мне пришло Знание. Оно проникло в меня мягко, осторожно, и я просто поняла, что ЗНАЮ. Мир раскрылся для меня с другой стороны, заиграл новыми красками, и я окунулась в него со всей жаждой бредущего по пустыне.
Однажды я стала свидетелем очень неприятного разговора, после которого бабушке пришлось объяснять мне некоторые вещи.
Мы уже собирались спать, когда раздался стук в дверь.
– Я сейчас, а ты засыпай. – Бабушка укрыла меня одеялом и, задернув шторки, пошла открывать.
Но я не могла лежать на месте и, осторожно подкравшись к двери, притаилась за шторами, прислушиваясь к разговору. Это была жительница деревни, еще молодая и довольно привлекательная женщина. Год назад она потеряла мужа, и теперь жила одна в большом кирпичном доме.
– Баб Дунь, ну помоги ты мне! Сколько же мне одной маяться? Я не обижу, ты не подумай…
– Что ж мне, от другой бабы оторвать и тебе пришить? – холодно поинтересовалась бабушка. – Не там счастье ищешь, Любаня. Ох, не там.
– А ты меня не суди, – в голосе женщины послышалась злость. – Я за свое счастье борюсь, а твое дело мне поспособствовать.
– Мое дело людям помогать, а не насиловать волю чужую, – резко ответила бабушка. – Иди домой, Люба. И мой тебе совет – найди свою судьбу, а не чужую примеряй.
Через минуту хлопнула дверь, и я услышала, как горько вздыхает бабушка:
– Знаю, не спишь. Иди сюда, Катюш.
Я вышла из-за шторки, и она усадила меня рядом с собой.
– Все слышала?
– Да, – кивнула я. – А что женщина хотела?
– Чтобы я чужого мужа к ней приворожила. – Бабушка даже поморщилась от этих слов, а я удивленно спросила:
– А ты не можешь?
– Я много чего могу, только вот вреда не делаю. И вот тебе мой завет – никогда свой дар во зло не используй. Волю чужую не насилуй… Поняла меня?
– Да… – прошептала, особо не понимая, о чем она говорит.
– Пойдем спать, поздно уже.
Потом, конечно, ко мне пришло понимание, о чем меня предупреждала бабушка, и я строго следовала ее советам. А сейчас я смотрела на ее умиротворенное лицо, и меня душили слезы.
– Как же я буду без тебя? Оставила ты меня одну…
В этот день лило с неба, не переставая, и мокрая листва вместе с грязью прилипала к подошвам. Октябрь уже перевалил за середину, и холодные дожди смыли все золото, еще недавно сияющее под теплым солнцем. Мрачное, низкое небо давило своим полным влаги куполом, серые деревья печально раскачивались под порывами ветра, и в их кронах уже давно не пели птицы.
Было холодно, и пронзительные дуновения попадали за воротник, когда я медленно шла к воротам кладбища. Бабуля просила помин не делать, и после похорон я не спешила возвращаться в одинокий дом.
Впереди меня шли деревенские женщины, и я услышала, как баба Маня говорит:
– И что ж теперь, Катька лечить будет? Степановна померла, к кому обращаться?
– Да передала она ей, не переживай! Точно тебе говорю! – горячо заговорила тетка Люба, когда-то просившая бабулю о привороте, вцепившись в локоть своей спутницы. – Теперь начнет дела творить…
– Какие такие дела? – охнула баба Маня. – Они зла никогда не делали… Ни порчи, ни приворотов, ни проклинали никого…
– А ты думаешь, у Светки Коротеевой мужик, отчего за Катькой сохнет? – язвительно произнесла Люба. – Приворожила она его! Приворожила!
– Да ты что? – Старуха даже приостановилась от такой новости. – А ты откуда знаешь?
– Да стал бы такой мужик за тихой да бесцветной Катькой бегать просто так? – прошипела женщина. – Светка – какая красавица! Что грудь, что бедра… А эта что?
– Ну да, ну да… – закивала головой баба Маня. – А ведь точно!
Я кашлянула, и они испуганно замерли, а потом обернулись.
– Катенька… – протянула тетка Люба, и ее глаза забегали. – А мы думали, ты у могилки осталась…
Я ничего не сказала и, прибавив шаг, быстро пошла прочь.
Ваня Коротеев бегал за мной еще со школы, но мне он никогда не нравился. Красивый, статный парень, но наглость и любовь к спиртному делали его мерзким и неприятным.
Поняв, что от меня он взаимности не добьется, после армии мужчина женился на моей однокласснице Светке Ласкиной. Первый год они вроде бы жили хорошо, а потом Ваня взялся за свое и даже принялся поколачивать свою жену, но она так любила своего мужа, что прощала ему все побои и оскорбления. У них родился сын, потом дочь, и вроде бы он успокоился, но вдруг ни с того ни с сего вспомнил о моем существовании.
Ванька приходил под мои окна, что-то плел о любви, один раз даже разбил стекло, ударив в него кулаком. Бабушка, как могла, увещевала его, он соглашался… и приходил снова.
Светлана не скрывала ко мне своей неприязни, и поплыли по всему поселку сплетни, что приворожила Катька Стоева чужого мужа. Мол, дожила до тридцати годов никому не нужная, да и решила чужого мужика к рукам прибрать.
– Катька! Постой!
Я вздрогнула и, вынырнув из своих мыслей, увидела Ваньку Коротеева. Он стоял у моего забора, слегка покачиваясь и хмельно улыбаясь. Легок на помине!
– Иди домой, не до тебя сейчас, – сказала я и вошла в калитку, слыша, что он идет за мной. Я вовремя успела задвинуть засов, как его руки вцепились в штакетины забора.
– А для меня ведь это не преграда, Кать… – зашептал Ваня. – Пусти. Бабку твою помянем, посидим, былые времена вспомним.
– Нечего нам вспоминать, – сказала, не оборачиваясь. – Ты бы к детям шел, а не под чужими заборами отирался.
– Пожалеешь ведь! – пьяно крикнул он. – Ох, пожалеешь!
– Ванька, домой пошли! – раздался визгливый голос его жены, и, обернувшись, я увидела Светлану. Она стояла в паре метров от моего дома и с ненавистью смотрела на меня. – Что ты семью свою позоришь, гад проклятый?!
– Уйди! – рявкнул он, наливаясь краской. – Пошла вон! Надоела!
– А ты, бесстыжая, не стыдно чужого мужа приваживать?! – Светка накинулась теперь на меня. – Тихая, да неприметная, а душа гнилая! Ведьма проклятая!
Я не стала слушать ее и, войдя в дом, закрыла за собой дверь. Он встретил меня тишиной и таким родным, уютным запахом, от которого защемило сердце. Рыжий кот Прошка, потерся о мои ноги и жалобно мяукнул.
– Бабушка… – прошептала я и медленно сползла по стене. – Бабушка…
Добравшись до кровати, прямо в одежде упала на покрывало и, заливаясь слезами, не заметила, как уснула.
Проснулась я от запаха дыма. Нащупав кнопку ночника, включила свет и ужаснулась – во все щели просачивались серые струйки и расползались по комнате. А после я услышала треск… Пожар!
Схватив кота, помчалась к двери, но она не открывалась. Да ее заблокировали снаружи! Страх удушливой волной нахлынул на меня, и, стараясь унять панику, я бросилась к окнам. Сорвав штору с кухонного окна, чуть не закричала – ставни тоже были закрыты.
– Помогите! – закричала я, разбив стекло табуретом. – Помогите! Пожар!
Но наше с бабушкой жилище находилось на отшибе, и я могла орать до потери голоса – меня все равно никто не услышал бы. Горела часть дома, которая была ближе к лесу – видимо поджигатель подошел с той стороны, чтобы его не заметил случайный поздний прохожий.
– Сдохни, проклятая! Хоть вздохну спокойно! – раздался насмешливый голос прямо под окном, и я поняла, что это Светлана. – К бабке своей отправляйся!
– Света, что ты делаешь? – Я вцепилась в ставни, раня руки о торчащие из рамы осколки. – В чем я перед тобой виновата?! Как ты жить с этим будешь?!
Но за окном уже стало тихо. Она ушла.
А дыма уже было столько, что я начинала задыхаться, раздирая легкие кашлем.
Первые язычки пламени появились под потолком. Это было последнее, что я увидела, прежде чем свет померк и мое сознание погрузилось в темноту.
Очнулась от жуткой горечи во рту. Она практически обжигала горло, и я закашлялась. Что за странный привкус? Словно я выпила настойку полыни. Пожар!
Я испуганно распахнула глаза, страшась обнаружить себя в горящем доме, но это был не бабулин дом… Тупо глядя наверх, пыталась понять, что это за комната, в которой такие странные потолки… Закопченные балки, перекошенная люстра из фильмов о рыцарях – та, в которой куча свечей и… о, боже! Летучие мыши!
Нет, ну это ерунда какая-то!
Я резко села и закашлялась, чувствуя, как рот наполняется слюной от проклятой горечи.
– Я сколько раз тебе говорила, не наклоняйся над котелком, когда варишь зелья, особенно ядовитые! – прозвучал рядом недовольный голос со странным певучим говором. – На, молока выпей… Джинни только что подоила Луну.
Зелье? Джинни? Я что, в бреду?
Медленно повернув голову, я с немым изумлением посмотрела на женщину лет пятидесяти, сидящую в облезлом деревянном кресле. На спинке за ней, пристроился ворон и таращил на меня свои бусины глаз. Женщина протягивала мне глиняную кружку и хмурилась, будто я в чем-то перед ней провинилась. Осторожно сев и взяв молоко, мотнула головой, надеясь разогнать дурман. Но происходящее было настолько реальным, что у меня внутри все похолодело.
– Какое зелье я варила? – прохрипела я каким-то чужим голосом и снова закашлялась. Мне стало понятно, что говорю явно не по-русски, но слова выскакивали легко и непринужденно.
– Арабелла, ты не помнишь, какое зелье варила? – Незнакомка пощупала мой лоб сухой теплой рукой, и я поморщилась от холода перстней, унизывающих ее пальцы. – Нет, это никуда не годится! Мы должны были сегодня избавиться от сорняков в огороде, и зелье могло нам помочь! Теперь точно останемся без урожая!
Я смотрела на нее и совершенно не понимала, о чем она говорит. И вообще, кто она такая?!
Отпив из кружки, я почувствовала облегчение – молоко прогнало горечь и стало легче дышать. В голове прояснилось, и у меня получилось более внимательно посмотреть на незнакомку.
Она была полностью седой, и ее густые волосы, собранные в аккуратный пучок, отливали серебром из-за света свечей. Надменно изогнутые брови, темные глаза, излучающие нечто такое, отчего хотелось забраться под одеяло прямо с головой. Аристократическое, узкое лицо с длинным носом и тонкими губами и такая прямая осанка, что казалось, будто к ее спине привязали доску. Одета женщина была в черное платье старинного кроя, грубая шерсть которого обтягивала ее худые руки до самых запястий.
– Ты зачем положила в зелье кудрявец? – Она грозно посмотрела на меня. – Отвечай, Арабелла!
– Не знаю. – Я не понимала, какого черта незнакомка называла меня этим странным именем. – Я… не помню!
– Ты никогда не слушаешь меня! Никогда! – гневно воскликнула она. – Это не шутки! Вдохнув пары кудрявца, можно умереть или лишиться памяти на целый месяц! Что и случилось! О! Что мне делать с тобой?!
Я слушала ее и лихорадочно соображала, что происходит. Все выглядело так натурально, так реалистично! Неужели мне каким-то образом удалось переместиться в другой мир?
Обведя глазами комнату, начинала в этом убеждаться. Каменные стены, антикварная мебель, огромный камин в углу и высоченная кровать, на которой я и лежала. Еще мое внимание обратилось на то, что кругом разбросаны книги и стоят подсвечники с оплывшими свечами. Переместив взгляд на нижнюю часть тела, я замерла – ножки-крохотульки в каких-то древних башмачках и подол темного платья, похожего на наряд моей собеседницы. О, нееет…
Я посмотрела на прикроватный столик и, увидев круглое зеркало на длинной ручке, схватила его и уставилась на свое отражение. Что это? Кто это?!
Женщина внимательно наблюдала за мной и все больше гневалась. Ее брови сошлись на переносице, а ноздри затрепетали:
– Арабелла, ты что, не помнишь сама себя?!
– Не помню… – прошептала я, не в силах оторвать взгляд от симпатичной блондинки с голубыми глазами. Это что, я?! Девушка в зеркале была миловидной – с белой кожей и полными губами, за которыми виднелся ровный ряд зубов. У нее были темные ресницы и темные брови, что делало ее внешность яркой, в отличие от натуральных блондинок с бесцветными бровями и ресницами. На вид ей было не больше двадцати, а то и меньше.
– Так, я немедленно отправляюсь варить зелье для возврата памяти! – Она поднялась и пригрозила мне длинным пальцем. – А ты не вздумай вставать с кровати!
Ворон каркнул, словно поддакивая ей, и незнакомка улыбнулась ему:
– Да, мой хороший. Ты тоже возмущен?
Птица взлетела со спинки кресла и села ей на плечо, не сводя с меня взгляда.
Женщина ушла, шурша длинными юбками, а я сразу же соскочила с кровати и бросилась к окну.
– Чтоооо?! – почти завопила я, вцепившись в каменный подоконник, на котором тоже лежали книги. – Да где я нахожусь?!
Передо мной раскинулись зеленые пастбища, лес и горы… На одном из холмов виднелся темный замок, и скупые лучи утреннего солнца играли в его окнах разноцветными бликами. Вдалеке на лугах паслись коровы, и мне стало дурно. Горечь вернулась, и я помчалась допивать молоко.
– Леди Арабелла… как же так…
От неожиданности я поперхнулась молоком, закашлялась, и, резко повернувшись к двери, увидела немолодую женщину с темными волосами и такими же темными глазами, как у первой незнакомки. Даже взгляды у них были одинаковыми. Тяжелые, проницательные, полные какой-то особой энергии.
Она назвала меня «леди»? Ладно… Я приму эту игру, пусть даже ее со мной вело мое подсознание, но леди? Которая варит зелье, чтобы избавиться от сорняков на огороде? Как-то чересчур…
– Маири сказала, что ты ничего не помнишь… – Женщина приблизилась ко мне и сунула в руки носовой платок. – Леди, вы чуть не умерли сами и чуть не убили Оникса!
Я еще кого-то чуть не убила? Прекрасно…
– Ах, ты ведь ничего не помнишь! – раздраженно воскликнула женщина и насмешливо представилась: – Я твоя тетка Эдана. Маири ты видела чуть раньше. Оникс – наш кот, который безмерно любит тебя и всегда таскается следом.
– Что с ним? – Я вдруг вспомнила Прошку и чуть не заплакала. Где он сейчас?
– Отходит от паров твоего зелья! – фыркнула Эдана. – Я уже дала ему противоядие. К вечеру будет ловить мышей.
– А где я нахожусь? – решилась, наконец, на вопрос. Если у меня отшибло память, то он не должен вызвать удивления.
– В Шотландии! – Тетка одарила меня убийственным взглядом. – В замке Гэлбрейт! Зовут тебя Арабелла Макнотен, и ты – несносная девчонка!
Вот тебе и ну. Чудесная история, но как я оказалась в ней? Да еще и в Шотландии?
Умерла, – прошептал внутренний голос. – Сама ведь уже догадалась, только стараешься не думать об этом.
– Мы здесь живем втроем? – Я снова посмотрела на высокий потолок, под которым висели летучие мыши. Похоже, они вылетали отсюда сквозь дыру в крыше. Прелестно…
– Муж Маири умер на второй день после свадьбы, и она, как единственная наследница, получила эти земли, – с тяжелым вздохом ответила тетка. Видимо, ей было лень объяснять то, что я должна была по идее знать. – С тех пор мы и живем все вместе. Твоя матушка, наша сестра Исла, отдала Богу душу сразу после смерти твоего отца – лэрда Макнотена, и ты осталась с нами. Что еще тебе рассказать? Может, в тысячный раз повторить, что все мужчины, надумавшие жениться на нас, умирают в течение года, поэтому женщины нашего рода, никогда не влюбляются! И да! Мы – бедные, как церковные мыши. Так что, желающих заполучить твою руку – нет. И черт с ними.
Уже интереснее… Теперь понятно, почему мы сажаем огород. Я – леди-нищенка. Вернее, ею была та, которая занимала это тело до меня. Ну, Светка… Чтоб ты провалилась! Мне аж захотелось плакать от жалости к себе. Мало того что я умерла, так еще и переселение душ вышло тоже не ахти! Нищая шотландская девица, к тому же еще и обремененная каким-то древним проклятием!
– А какой сейчас год? – спросила я и медленно опустилась на кровать, когда услышала:
– Тысяча четыреста восемьдесят пятый, – Эдана хохотнула, глядя на меня. – Чтобы мы с Маири еще раз позволили тебе варить зелье от сорняков? Да никогда!
– А мы что, ведьмы? – почти выдохнула я, и тетка хмыкнула, изогнув свою узкую бровь.
– Леди, вы не должны произносить это гадкое слово. Мы всего лишь те, кто видит этот мир по-другому. Мы ведаем тайное.
