Страницаиз4
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Katie Bohn
Romance Is Dead
Copyright © 2025 by Katie Bohn
© Ветрова А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
Знай зрители, как снимаются фильмы ужасов, им не было бы так страшно на них.
Актриса, в ужасе бегущая по лесу? Ей скучно, и она уже устала переснимать эту сцену в десятый раз.
Заброшенная больница, в которой оказываются запертыми подростки? На самом деле склад, забитый тщательно отобранным старомодным медицинским оборудованием, приобретенным у поставщика в Лос-Анджелесе.
Злодей, преследующий их? Всего лишь какой-то чувак по имени Тодд, который отправится расслабляться и есть «Доритос» в своем трейлере, как только режиссер скажет «снято».
Смысл в том, что за кадром кино представляет собой нечто совершенно иное. В кадре же… Стилисты превращают всех в неземных красоток и красавцев, история силами монтажеров приводится в идеальную форму, а сочиненная композиторами музыка передает подходящее ощущение надвигающейся гибели. Тогда как в реальности актеры зачастую страдают от усталости, голода или дискомфорта.
Либо, если они похожи на меня в первый день съемок моего последнего фильма ужасов, от всего сразу.
В начале сентября я выбежала из своего трейлера на воздух и под урчание в животе еще раз удостоверилась, что все пуговицы на моем карамельно-розовом кардигане застегнуты. Из-за неверно прочитанного расписания я прибыла на площадку на час позже, так что перекусить в буфете времени не оставалось. Мне еще ни разу не доводилось быть виновницей сдвига графика, но, судя по всему, так проявилась защитная реакция подсознания.
Съемки этого фильма приводили меня в абсолютный ужас.
Пока я пробиралась через базовый лагерь – стоянку жилых трейлеров, призванных стать нашим пристанищем на время съемок «Дома расплаты» в окрестностях гор Вирджинии, – мимо проносились ассистенты продюсеров. Помощники костюмеров разносили одежду по трейлерам актеров, а члены съемочной группы кричали, чтобы народ отходил с дороги, пока они загружают декорации и оборудование в багажники крошечных гольф-каров, которым предстояло доставить все это на площадку. Поскольку дом, в котором мы снимали, находился посреди леса в полукилометре отсюда, мне нужно было раздобыть собственный гольф-кар, чтобы добраться туда.
И судя по времени, найти его следовало прямо сейчас.
Я пробежалась по лагерю в поисках череды автомобилей, которые, как мне сказали, должны были ждать там. К счастью, один из них еще остался. С водительского сиденья мне помахал молодой долговязый ассистент с косматой гривой песочного цвета и нетерпеливой улыбкой.
– Нужно подвезти? – спросил он, потянувшись к замку зажигания.
– Да. – Я с благодарностью запрыгнула на сиденье рядом с ним. – Нужно.
Он выехал на грунтовую дорогу, ведущую через лес: пока мы тряслись на ухабах, по обе стороны от нас приятно шелестели листья, которые только-только начали краснеть. Ассистент то и дело поглядывал на меня краем глаза, открывал рот, но так ничего и не говорил. Наконец он нарушил молчание.
– Простите, что спрашиваю, но вы же Куинн Прескотт, да?
У меня засосало под ложечкой. За более чем двадцать лет в киноиндустрии я уже привыкла к тому, что меня узнают на улице. Но в последние три месяца, после выхода моего предыдущего фильма, который провалился в прокате, узнавание обычно сопровождалось либо язвительным замечанием, либо жалостью во взгляде – и поди разберись, что из этого было хуже.
– Все так.
Я приготовилась к тому, что последует дальше.
На лице ассистента растянулась ухмылка.
– Ух ты, поразительно, что мы встретились! Я видел все ваши фильмы. Ваша игра в «Экзорцизме Луны ЛеГранд»? Гениальна.
Часть напряжения ушла из моей груди.
– Спасибо.
– Боже, я так обрадовался, когда узнал, что буду работать на одном из ваших фильмов. Звучит отстойно, но вы можете потом оставить мне автограф?
– Конечно.
– Суперски, спасибо. Серьезно, я ваш фанат до конца жизни. Буду смотреть все фильмы, в которых вы сниметесь!
После такого мне не хватило духу сказать, что других фильмов больше и не будет.
– Я Тревор, кстати. Стоило раньше представиться.
Он убрал одну руку с руля и протянул ее мне для рукопожатия.
– Приятно познакомиться. – Пожав руку, я заметила на его запястье пестрый браслет дружбы. – Какой милый браслет.
– Спасибо! Это мне племянница сплела несколько недель назад в лагере, и с тех пор я его не снимаю. Она лучшая, самый прелестный ребенок на свете.
Пока Тревор болтал дальше, я отвлеклась и рассматривала окружавший нас пейзаж, выискивая признаки съемочной площадки. В нашем фильме четыре студента колледжа арендуют дом на Airbnb, где случайно вызывают дух злой ведьмы, который жестоко убивает их одного за другим. Место действия и атмосфера были одними из наиболее важных аспектов этого кино.
Сначала, пока мы петляли по лесу, я видела только деревья. Они клонились к дороге, а их ветки царапали гольф-кар, будто желая схватить нас, дай мы им такую возможность. Наконец над верхушками деревьев показался флюгер, который лениво крутился на ветру, словно раскачиваемый невидимой рукой.
Затем мы повернули за угол, и перед нами предстал весь дом. Крыша из черной черепицы, серые каменные стены, оплетенные ползучими лозами… Массивный готический особняк с башнями и затененными окнами выглядел так, словно попал сюда прямиком из фильма Хичкока. За домом хорошо ухаживали, его явно любили, и все же он создавал впечатление дома с секретами.
У меня побежали мурашки. Он был идеален.
– Мы на месте. – Тревор вырулил к дальнему концу подъездной дорожки и поставил гольф-кар на стояночный тормоз. – Надеюсь…
Но я уже вылезла из автомобиля и убежала, помахав Тревору через плечо в знак благодарности. Пробравшись между рабочим, который катил камерную установку, и двумя помощниками реквизитора, волочившими свернутый ковер, я проскользнула в главные двери.
Прихожая была просторной, отделанной темным блестящим деревом, и главной особенностью здесь была огромная лестница. На миг я задумалась о том, как это компании студентов колледжа удалось позволить себе аренду столь шикарного дома, но решила не обсуждать данную нестыковку в сюжете со съемочной командой. Арка справа вела в тускло освещенную столовую, но снимали мы в помещении слева. Гостиная была оформлена так, словно там проходила студенческая вечеринка: в углу разместился большой музыкальный центр, а на одном из стульев стоял бочонок с пивом.
Я воспользовалась моментом, чтобы прочувствовать свой последний в жизни первый день на съемочной площадке.
Было ли мое решение покинуть киноиндустрию в прошлом месяце импульсивным? Да. Были ли продажа моей квартиры в Лос-Анджелесе и перевоз всех вещей на склад для хранения до того момента, пока я не придумаю новый план, слишком поспешными? Тоже да. Я снималась в фильмах ужасов с восьми лет (тогда крошечная роль перепала мне исключительно потому, что мой папа еще с девяностых играл знаменитого злодея из ужастиков, Пазлоликого) и с тех пор годами трудилась, чтобы забраться на вершину, стать одной из лучших королев крика в Голливуде. Хорроры были моей стихией, моей страстью… моей отдушиной.
А потом целый год кошмарных, дрянных, очень скверных событий заставил меня осознать, что пришло время покинуть эту индустрию – и Лос-Анджелес – навсегда.
Только сначала предстояло помучиться на съемках последнего фильма.
Когда я вошла в гостиную, помещение гудело от возбуждения, потрескивало от особой энергии, которую можно встретить исключительно в начале нового съемочного процесса. Как в первый день в школе, только лучше. Эта энергия преследовала тебя везде: от трейлера до площадки и обратно до гостиничного номера. Она с потрескиванием витала в воздухе, электризовала и была полна предвкушения, наполнена вероятностью, что это он – блокбастер, способный закинуть всех на вершину славы и сделать суперзвездами.
Такой оптимизм провоцировал у меня рвотные позывы, но не ощущать его было невозможно.
– Подруга, что ты натворила со своим гримом? Мы же виделись меньше часа назад!
Из ниоткуда возникла кисть для макияжа, и ее ворсинки принялись порхать в опасной близости от моей роговицы. Рука, размахивавшая ею, принадлежала Маре, которая сегодня оделась в платье с цветочным узором и закрутила свои каштановые волосы в стильную прическу эпохи Второй мировой. В прошлом месяце она почти не снимала люксовую одежду свободного кроя в спортивном стиле, а теперь, похоже, предпочитала пинап-эстетику сороковых. К счастью, ее преданность статусу моей лучшей подруги отличалась бо́льшим постоянством, чем ее выбор повседневной одежды.
– Прости, – я неопределенно махнула рукой в воздухе, – целый день все наперекосяк.
Мара настороженно посмотрела на меня.
– Уж наверное. Ты уверена, что это последний?
Ничего не ответив, я просто кивнула.
Мы познакомились десять лет назад, когда нам обеим было по девятнадцать и мы снимали слешер «Моя мама вышла замуж за демона 2: Зэдди Зедуб возвращается». Мы сразу же поладили, так как были единственными женщинами на площадке и к тому же обе обожали телесериал «Королевы крика». Мне нравилась утрированная театральность хоррора, а ей нравились миленькие наряды. Это положило начало нашей дружбе, а в последний месяц, с тех пор как я продала свою квартиру и ночевала на диване Мары, мы и вовсе стали неразлучны.
– Ты же не будешь принимать решение об окончании более чем двадцатилетней карьеры всего за несколько недель? – Мара покопалась в своей сумке на поясе, в которой содержались ее материалы для работы на площадке. – Не думаешь, что это несколько поспешно?
– Тс-с! – Я лихорадочно оглянулась по сторонам в надежде, что никто нас не услышал. – Я пока предпочитаю держать это в тайне. И да, я уверена. Говорила ведь…
– Знаю, знаю. Я поняла. – Она нанесла немного свежего консилера мне под глаза и начала растушевывать его. – Кстати, ты слышала, что твоему партнеру по фильму пришлось выбыть из проекта?
– Стой, что?
– Я только что узнала. По всей видимости, авария на мотоцикле. Он всего лишь сломал большие пальцы, но продюсеры решили, что так он не сможет выполнять свои трюки, и заменили его.
– Кем?
В моей голове пронеслась целая куча возможных вариантов. Может, это был Адам Драйвер? Крис Хемсворт? Зак Эфрон?
– Знаешь то реалити-шоу, которое показывали пару месяцев назад? «Райский остров наслаждений»?
Я закатила глаза.
– То, с парнем, который был во всех новостях, потому что перевстречался с каждой супермоделью в Соединенных Штатах?
Мара красноречиво уставилась на меня.
– Ты серьезно?
– Совершенно. Прости, подруга. – Она вздохнула. – Похоже, удача только что отвернулась от тебя.
В моем мозгу, как в перегруженном компьютере, крутилась целая куча мыслей, пока я пыталась осознать, что значат эти изменения. Такого просто не могло произойти. Тедди Джеймс был бездарной звездой реалити-шоу, а не актером, всего лишь предприимчивым искателем славы. Когда съемки «Райского острова наслаждений» завершились, таблоиды все лето анализировали фотографии папарацци и переписки в социальных сетях, чтобы угадать, с какой старлеткой он встречается на этой неделе. И чем знаменитее, тем лучше. Я видела Тедди всего один раз, но мне этого хватило, чтобы все понять: он был придурком, плейбоем и бабником низшей пробы.
Плохи дела. Моя тревожность усилилась раз в десять, и я глянула на телефон. Я-то думала, что опаздываю, но, судя по всему, на площадке еще никто не был готов к началу съемок.
– А чего мы ждем?
Я заметила, как Наташа Восси, наш режиссер, расхаживает из одного угла комнаты в другой, выглядывая в окно каждый раз, когда проходит мимо него. Я уже работала с ней и знала, что она терпеть не может задерживаться даже хотя бы на минуту.
– Тедди, – ответила Мара. – Он красавчик, но, похоже, время определять не умеет.
Затем, как по заказу, раздался звук открываемой входной двери.
Это был Тедди. В ближайшее окно проникали золотистые лучи солнечного света, которые осветили его подобно герою с картин эпохи Ренессанса. Его обласканная солнцем кожа словно сияла изнутри, а волосы блестели, как полированная бронза, когда он спокойно вошел в комнату – без единого намека на спешку или сожаление, явно не переживая о том, что заставил всех ждать. Тедди закинул куртку с эмблемой колледжа на плечо и поприветствовал актеров и съемочную группу. Удостоверившись, что каждый человек в помещении заметил его появление, он напряг бицепсы под белой футболкой.
К несчастью, он выглядел еще привлекательнее, чем я запомнила.
– А вот и ты!
Наташа пронеслась по площадке. Эту миниатюрную женщину было сложно не заметить, когда она топала к тебе в своей кожаной куртке и ботинках Doc Martens.
Глаза Тедди округлились при ее появлении, и я про себя подбодрила нашу постановщицу в надежде, что она устроит ему выволочку – совершенно заслуженную.
Вместо этого она просто махнула рукой в сторону площадки.
– Туда. Сейчас же. Мы уже отстаем от графика, хотя еще даже не приступили к расстановке актеров, ради всего святого!
– Прошу прощения. Слушаюсь, мэм.
Наташа испепелила его взглядом.
– Больше никогда не называй меня так.
Она развернулась и заняла свое место за камерой, махнув всем остальным, чтобы пошевеливались.
Вся комната пришла в движение. Актеры занимали места на площадке, члены съемочной группы направились к осветительным приборам и звуковому оборудованию, а ассистенты продюсеров поспешили убраться с пути. Я между тем молилась, чтобы Тедди не вспомнил меня. Наша встреча летом была такой мимолетной, бессмысленной и незначительной… Я даже не назвала ему свое имя. Если бы он не узнал меня и нам никогда не пришлось обсуждать то, что произошло тогда, было бы идеально. В конце концов, для роли мне пришлось напялить парик. Я могла бы изображать из себя другого человека и постоянно ходить в этом парике. Вот он, мой новый план.
Прежде чем я успела уйти, Тедди отошел от помощницы костюмера, которая, глядя ему в глаза, не спеша повторно проверяла, как на нем сидит футболка. На его лице промелькнуло нечто вроде узнавания: брови удивленно приподнялись, а рот приоткрылся. В моей душе вспыхнула паника, и, хотя мозг приказывал ногам бежать, они словно вросли в пол.
В следующую секунду в меня кто-то врезался – и всю верхнюю часть моего туловища вдруг окатило кипящей жидкостью.
Я закричала и стала сдирать с себя свитер. Он был горячим, слишком горячим. Я пыталась стянуть его через голову, но сырой трикотаж просто собрался в кучу, и мне удалось снять его лишь наполовину. Я больше не варилась в кипятке, но зато застряла в кофте, которая облепила мою голову, с руками, беспомощно запутавшимися в рукавах. И это значило, что теперь все актеры и съемочная группа видят меня в одних джинсах и промокшем насквозь бюстгальтере.
И в первом ряду этого зрелища находился Тедди.
Katie Bohn
Romance Is Dead
Copyright © 2025 by Katie Bohn
© Ветрова А., перевод на русский язык, 2025
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025
Знай зрители, как снимаются фильмы ужасов, им не было бы так страшно на них.
Актриса, в ужасе бегущая по лесу? Ей скучно, и она уже устала переснимать эту сцену в десятый раз.
Заброшенная больница, в которой оказываются запертыми подростки? На самом деле склад, забитый тщательно отобранным старомодным медицинским оборудованием, приобретенным у поставщика в Лос-Анджелесе.
Злодей, преследующий их? Всего лишь какой-то чувак по имени Тодд, который отправится расслабляться и есть «Доритос» в своем трейлере, как только режиссер скажет «снято».
Смысл в том, что за кадром кино представляет собой нечто совершенно иное. В кадре же… Стилисты превращают всех в неземных красоток и красавцев, история силами монтажеров приводится в идеальную форму, а сочиненная композиторами музыка передает подходящее ощущение надвигающейся гибели. Тогда как в реальности актеры зачастую страдают от усталости, голода или дискомфорта.
Либо, если они похожи на меня в первый день съемок моего последнего фильма ужасов, от всего сразу.
В начале сентября я выбежала из своего трейлера на воздух и под урчание в животе еще раз удостоверилась, что все пуговицы на моем карамельно-розовом кардигане застегнуты. Из-за неверно прочитанного расписания я прибыла на площадку на час позже, так что перекусить в буфете времени не оставалось. Мне еще ни разу не доводилось быть виновницей сдвига графика, но, судя по всему, так проявилась защитная реакция подсознания.
Съемки этого фильма приводили меня в абсолютный ужас.
Пока я пробиралась через базовый лагерь – стоянку жилых трейлеров, призванных стать нашим пристанищем на время съемок «Дома расплаты» в окрестностях гор Вирджинии, – мимо проносились ассистенты продюсеров. Помощники костюмеров разносили одежду по трейлерам актеров, а члены съемочной группы кричали, чтобы народ отходил с дороги, пока они загружают декорации и оборудование в багажники крошечных гольф-каров, которым предстояло доставить все это на площадку. Поскольку дом, в котором мы снимали, находился посреди леса в полукилометре отсюда, мне нужно было раздобыть собственный гольф-кар, чтобы добраться туда.
И судя по времени, найти его следовало прямо сейчас.
Я пробежалась по лагерю в поисках череды автомобилей, которые, как мне сказали, должны были ждать там. К счастью, один из них еще остался. С водительского сиденья мне помахал молодой долговязый ассистент с косматой гривой песочного цвета и нетерпеливой улыбкой.
– Нужно подвезти? – спросил он, потянувшись к замку зажигания.
– Да. – Я с благодарностью запрыгнула на сиденье рядом с ним. – Нужно.
Он выехал на грунтовую дорогу, ведущую через лес: пока мы тряслись на ухабах, по обе стороны от нас приятно шелестели листья, которые только-только начали краснеть. Ассистент то и дело поглядывал на меня краем глаза, открывал рот, но так ничего и не говорил. Наконец он нарушил молчание.
– Простите, что спрашиваю, но вы же Куинн Прескотт, да?
У меня засосало под ложечкой. За более чем двадцать лет в киноиндустрии я уже привыкла к тому, что меня узнают на улице. Но в последние три месяца, после выхода моего предыдущего фильма, который провалился в прокате, узнавание обычно сопровождалось либо язвительным замечанием, либо жалостью во взгляде – и поди разберись, что из этого было хуже.
– Все так.
Я приготовилась к тому, что последует дальше.
На лице ассистента растянулась ухмылка.
– Ух ты, поразительно, что мы встретились! Я видел все ваши фильмы. Ваша игра в «Экзорцизме Луны ЛеГранд»? Гениальна.
Часть напряжения ушла из моей груди.
– Спасибо.
– Боже, я так обрадовался, когда узнал, что буду работать на одном из ваших фильмов. Звучит отстойно, но вы можете потом оставить мне автограф?
– Конечно.
– Суперски, спасибо. Серьезно, я ваш фанат до конца жизни. Буду смотреть все фильмы, в которых вы сниметесь!
После такого мне не хватило духу сказать, что других фильмов больше и не будет.
– Я Тревор, кстати. Стоило раньше представиться.
Он убрал одну руку с руля и протянул ее мне для рукопожатия.
– Приятно познакомиться. – Пожав руку, я заметила на его запястье пестрый браслет дружбы. – Какой милый браслет.
– Спасибо! Это мне племянница сплела несколько недель назад в лагере, и с тех пор я его не снимаю. Она лучшая, самый прелестный ребенок на свете.
Пока Тревор болтал дальше, я отвлеклась и рассматривала окружавший нас пейзаж, выискивая признаки съемочной площадки. В нашем фильме четыре студента колледжа арендуют дом на Airbnb, где случайно вызывают дух злой ведьмы, который жестоко убивает их одного за другим. Место действия и атмосфера были одними из наиболее важных аспектов этого кино.
Сначала, пока мы петляли по лесу, я видела только деревья. Они клонились к дороге, а их ветки царапали гольф-кар, будто желая схватить нас, дай мы им такую возможность. Наконец над верхушками деревьев показался флюгер, который лениво крутился на ветру, словно раскачиваемый невидимой рукой.
Затем мы повернули за угол, и перед нами предстал весь дом. Крыша из черной черепицы, серые каменные стены, оплетенные ползучими лозами… Массивный готический особняк с башнями и затененными окнами выглядел так, словно попал сюда прямиком из фильма Хичкока. За домом хорошо ухаживали, его явно любили, и все же он создавал впечатление дома с секретами.
У меня побежали мурашки. Он был идеален.
– Мы на месте. – Тревор вырулил к дальнему концу подъездной дорожки и поставил гольф-кар на стояночный тормоз. – Надеюсь…
Но я уже вылезла из автомобиля и убежала, помахав Тревору через плечо в знак благодарности. Пробравшись между рабочим, который катил камерную установку, и двумя помощниками реквизитора, волочившими свернутый ковер, я проскользнула в главные двери.
Прихожая была просторной, отделанной темным блестящим деревом, и главной особенностью здесь была огромная лестница. На миг я задумалась о том, как это компании студентов колледжа удалось позволить себе аренду столь шикарного дома, но решила не обсуждать данную нестыковку в сюжете со съемочной командой. Арка справа вела в тускло освещенную столовую, но снимали мы в помещении слева. Гостиная была оформлена так, словно там проходила студенческая вечеринка: в углу разместился большой музыкальный центр, а на одном из стульев стоял бочонок с пивом.
Я воспользовалась моментом, чтобы прочувствовать свой последний в жизни первый день на съемочной площадке.
Было ли мое решение покинуть киноиндустрию в прошлом месяце импульсивным? Да. Были ли продажа моей квартиры в Лос-Анджелесе и перевоз всех вещей на склад для хранения до того момента, пока я не придумаю новый план, слишком поспешными? Тоже да. Я снималась в фильмах ужасов с восьми лет (тогда крошечная роль перепала мне исключительно потому, что мой папа еще с девяностых играл знаменитого злодея из ужастиков, Пазлоликого) и с тех пор годами трудилась, чтобы забраться на вершину, стать одной из лучших королев крика в Голливуде. Хорроры были моей стихией, моей страстью… моей отдушиной.
А потом целый год кошмарных, дрянных, очень скверных событий заставил меня осознать, что пришло время покинуть эту индустрию – и Лос-Анджелес – навсегда.
Только сначала предстояло помучиться на съемках последнего фильма.
Когда я вошла в гостиную, помещение гудело от возбуждения, потрескивало от особой энергии, которую можно встретить исключительно в начале нового съемочного процесса. Как в первый день в школе, только лучше. Эта энергия преследовала тебя везде: от трейлера до площадки и обратно до гостиничного номера. Она с потрескиванием витала в воздухе, электризовала и была полна предвкушения, наполнена вероятностью, что это он – блокбастер, способный закинуть всех на вершину славы и сделать суперзвездами.
Такой оптимизм провоцировал у меня рвотные позывы, но не ощущать его было невозможно.
– Подруга, что ты натворила со своим гримом? Мы же виделись меньше часа назад!
Из ниоткуда возникла кисть для макияжа, и ее ворсинки принялись порхать в опасной близости от моей роговицы. Рука, размахивавшая ею, принадлежала Маре, которая сегодня оделась в платье с цветочным узором и закрутила свои каштановые волосы в стильную прическу эпохи Второй мировой. В прошлом месяце она почти не снимала люксовую одежду свободного кроя в спортивном стиле, а теперь, похоже, предпочитала пинап-эстетику сороковых. К счастью, ее преданность статусу моей лучшей подруги отличалась бо́льшим постоянством, чем ее выбор повседневной одежды.
– Прости, – я неопределенно махнула рукой в воздухе, – целый день все наперекосяк.
Мара настороженно посмотрела на меня.
– Уж наверное. Ты уверена, что это последний?
Ничего не ответив, я просто кивнула.
Мы познакомились десять лет назад, когда нам обеим было по девятнадцать и мы снимали слешер «Моя мама вышла замуж за демона 2: Зэдди Зедуб возвращается». Мы сразу же поладили, так как были единственными женщинами на площадке и к тому же обе обожали телесериал «Королевы крика». Мне нравилась утрированная театральность хоррора, а ей нравились миленькие наряды. Это положило начало нашей дружбе, а в последний месяц, с тех пор как я продала свою квартиру и ночевала на диване Мары, мы и вовсе стали неразлучны.
– Ты же не будешь принимать решение об окончании более чем двадцатилетней карьеры всего за несколько недель? – Мара покопалась в своей сумке на поясе, в которой содержались ее материалы для работы на площадке. – Не думаешь, что это несколько поспешно?
– Тс-с! – Я лихорадочно оглянулась по сторонам в надежде, что никто нас не услышал. – Я пока предпочитаю держать это в тайне. И да, я уверена. Говорила ведь…
– Знаю, знаю. Я поняла. – Она нанесла немного свежего консилера мне под глаза и начала растушевывать его. – Кстати, ты слышала, что твоему партнеру по фильму пришлось выбыть из проекта?
– Стой, что?
– Я только что узнала. По всей видимости, авария на мотоцикле. Он всего лишь сломал большие пальцы, но продюсеры решили, что так он не сможет выполнять свои трюки, и заменили его.
– Кем?
В моей голове пронеслась целая куча возможных вариантов. Может, это был Адам Драйвер? Крис Хемсворт? Зак Эфрон?
– Знаешь то реалити-шоу, которое показывали пару месяцев назад? «Райский остров наслаждений»?
Я закатила глаза.
– То, с парнем, который был во всех новостях, потому что перевстречался с каждой супермоделью в Соединенных Штатах?
Мара красноречиво уставилась на меня.
– Ты серьезно?
– Совершенно. Прости, подруга. – Она вздохнула. – Похоже, удача только что отвернулась от тебя.
В моем мозгу, как в перегруженном компьютере, крутилась целая куча мыслей, пока я пыталась осознать, что значат эти изменения. Такого просто не могло произойти. Тедди Джеймс был бездарной звездой реалити-шоу, а не актером, всего лишь предприимчивым искателем славы. Когда съемки «Райского острова наслаждений» завершились, таблоиды все лето анализировали фотографии папарацци и переписки в социальных сетях, чтобы угадать, с какой старлеткой он встречается на этой неделе. И чем знаменитее, тем лучше. Я видела Тедди всего один раз, но мне этого хватило, чтобы все понять: он был придурком, плейбоем и бабником низшей пробы.
Плохи дела. Моя тревожность усилилась раз в десять, и я глянула на телефон. Я-то думала, что опаздываю, но, судя по всему, на площадке еще никто не был готов к началу съемок.
– А чего мы ждем?
Я заметила, как Наташа Восси, наш режиссер, расхаживает из одного угла комнаты в другой, выглядывая в окно каждый раз, когда проходит мимо него. Я уже работала с ней и знала, что она терпеть не может задерживаться даже хотя бы на минуту.
– Тедди, – ответила Мара. – Он красавчик, но, похоже, время определять не умеет.
Затем, как по заказу, раздался звук открываемой входной двери.
Это был Тедди. В ближайшее окно проникали золотистые лучи солнечного света, которые осветили его подобно герою с картин эпохи Ренессанса. Его обласканная солнцем кожа словно сияла изнутри, а волосы блестели, как полированная бронза, когда он спокойно вошел в комнату – без единого намека на спешку или сожаление, явно не переживая о том, что заставил всех ждать. Тедди закинул куртку с эмблемой колледжа на плечо и поприветствовал актеров и съемочную группу. Удостоверившись, что каждый человек в помещении заметил его появление, он напряг бицепсы под белой футболкой.
К несчастью, он выглядел еще привлекательнее, чем я запомнила.
– А вот и ты!
Наташа пронеслась по площадке. Эту миниатюрную женщину было сложно не заметить, когда она топала к тебе в своей кожаной куртке и ботинках Doc Martens.
Глаза Тедди округлились при ее появлении, и я про себя подбодрила нашу постановщицу в надежде, что она устроит ему выволочку – совершенно заслуженную.
Вместо этого она просто махнула рукой в сторону площадки.
– Туда. Сейчас же. Мы уже отстаем от графика, хотя еще даже не приступили к расстановке актеров, ради всего святого!
– Прошу прощения. Слушаюсь, мэм.
Наташа испепелила его взглядом.
– Больше никогда не называй меня так.
Она развернулась и заняла свое место за камерой, махнув всем остальным, чтобы пошевеливались.
Вся комната пришла в движение. Актеры занимали места на площадке, члены съемочной группы направились к осветительным приборам и звуковому оборудованию, а ассистенты продюсеров поспешили убраться с пути. Я между тем молилась, чтобы Тедди не вспомнил меня. Наша встреча летом была такой мимолетной, бессмысленной и незначительной… Я даже не назвала ему свое имя. Если бы он не узнал меня и нам никогда не пришлось обсуждать то, что произошло тогда, было бы идеально. В конце концов, для роли мне пришлось напялить парик. Я могла бы изображать из себя другого человека и постоянно ходить в этом парике. Вот он, мой новый план.
Прежде чем я успела уйти, Тедди отошел от помощницы костюмера, которая, глядя ему в глаза, не спеша повторно проверяла, как на нем сидит футболка. На его лице промелькнуло нечто вроде узнавания: брови удивленно приподнялись, а рот приоткрылся. В моей душе вспыхнула паника, и, хотя мозг приказывал ногам бежать, они словно вросли в пол.
В следующую секунду в меня кто-то врезался – и всю верхнюю часть моего туловища вдруг окатило кипящей жидкостью.
Я закричала и стала сдирать с себя свитер. Он был горячим, слишком горячим. Я пыталась стянуть его через голову, но сырой трикотаж просто собрался в кучу, и мне удалось снять его лишь наполовину. Я больше не варилась в кипятке, но зато застряла в кофте, которая облепила мою голову, с руками, беспомощно запутавшимися в рукавах. И это значило, что теперь все актеры и съемочная группа видят меня в одних джинсах и промокшем насквозь бюстгальтере.
И в первом ряду этого зрелища находился Тедди.
