ASTRID LINDGREN

Вarnen på Bråkmakargatan

1958

Lotta på Bråkmakargatan

1961

First published in 1958, 1961 by Rabén & Sjögren, Sweden.

For more information about Astrid Lindgren, see .

All foreign rights are handled by The Astrid Lindgren Company, Lidingö, Sweden.

For more information, please contact

ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2019

Machaon®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Дети с Горластой улицы

Лотта у нас ещё совсем ребёнок

Моего брата зовут Юнас, меня – Мария, а нашу маленькую сестричку – Лотта. Ей чуть больше трёх лет. Папа говорит, что пока в доме не появились дети, в нём было тихо. Зато потом стало ужасно шумно. Это началось сразу же, как Юнас вырос настолько, что мог уже сам стучать погремушкой о край кровати, особенно в воскресенье, когда папе с мамой хотелось поспать подольше. С тех пор он стучит, и гремит, и кричит без передышки. Поэтому папа зовёт его Главный горлопан. А меня – просто Горлопан, что означает, я не такая шумная, как Юнас. Я ведь стучу и кричу не так громко, как он. Иногда я вообще не стучу. Потом у нас в семье появился ещё один ребёнок – Лотта. Её папа зовёт Погремушечка, так ему нравится, а уж почему, я и не знаю. Мама зовёт нас так, как надо: Юнас, Мария и Лотта, хотя иногда она называет меня Миа-Мария, и тогда Юнас с Лоттой тоже зовут меня Миа-Мария.

Мы живём в жёлтом доме на маленькой улице, которая называется Горшечная.

– Раньше здесь жили горшечники, – говорит папа, – а теперь здесь живут любители пошуметь и погорланить. Я бы переименовал нашу улицу в Горластую.

Лотта сердится на нас с Юнасом за то, что она меньше нас. Потому что нас одних отпускают на рыночную площадь, а Лотту – нет. Обычно мы с Юнасом ходим туда по субботам и покупаем леденцы у Леденцовой бабушки. Немного леденцов мы приносим Лотте, ведь ей тоже хочется сладенького.

Однажды в субботу зарядил сильный-пресильный дождь, и мы решили, что сегодня нам рынка не видать. Однако нам дали большой папин зонт, и мы всё-таки отправились за леденцами. На обратном пути мы шли под зонтом и сосали леденцы, и нам было ужасно весело. А вот Лотте в такой дождь не разрешили даже выйти во двор.

– Кому нужен такой дождь? – сердилась Лотта.

– Ржи и картошке, чтобы расти и чтобы у нас с вами была еда, – ответила мама.

– А кому нужен дождь на рынке? – спросил Юнас. – Чтобы там росли леденцы?

Мама засмеялась.

Вечером, когда мы легли спать, Юнас сказал мне:

– Знаешь, Миа-Мария, когда мы летом поедем к дедушке с бабушкой, мы посадим на своей грядке не морковь, а леденцы. Они вкуснее моркови.

– Но морковь полезнее для зубов, – возразила я.

– И будем поливать грядку из твоей зелёной лейки, – сказал Юнас и добавил: – Леденцы, конечно, а не морковь.

Я обрадовалась, вспомнив о своей зелёной лейке, которая хранится у дедушки с бабушкой в погребе.

Летом мы всегда ездим к дедушке с бабушкой.

Вам ни за что не угадать, что однажды проделала Лотта, когда мы там гостили! У дедушки с бабушкой за хлевом навалена целая гора навоза. Дядя Юхансон разбрасывает его на поле, чтобы всё посаженное и посеянное лучше росло.

– Кому нужен этот навоз? – спросила Лотта, и папа объяснил ей, что навоз нужен для доброго урожая.

– И дождь им тоже нужен для доброго урожая, – сказала Лотта, вспомнив мамины слова про дождь.

– Именно так, Погремушечка, – сказал папа.

И, как нарочно, после полудня зарядил дождь.

– Что-то я не вижу нашу Погремушечку? – спросил папа. – Кто знает, где она прячется?

И тут мы вспомнили, что Лотта уже давно не попадалась нам на глаза, и мы принялись её искать. Сначала мы осмотрели дом – все шкафы и чуланы, но Погремушечки нигде не было. Папа забеспокоился – ведь он обещал маме не спускать с неё глаз. Наконец мы все – папа, Юнас и я – побежали искать её на улицу, мы обыскали хлев, сеновал и даже собачью будку. Лотта исчезла, точно сквозь землю провалилась. В последний момент мы заглянули за хлев и там, в куче навоза, обнаружили нашу Лотту! Она промокла до нитки и была вся в навозе.

– Погремушечка, – спросил папа, – что ты тут делаешь?

Лотта заплакала.

– Я хотела вырасти такой же большой, как Юнас и Миа-Мария, – сказала она.

Теперь вы понимаете, что Лотта у нас ещё совсем ребёнок?

Мы играем целыми днями

Мы с Юнасом целыми днями играем во всякие игры. Лотта тоже играет с нами, но только в те игры, в какие она уже умеет играть. А вот играть в пиратов она нам только мешает. Потому что без конца падает со стола, который служит нам пиратским кораблём. Тогда она орёт во всё горло и плачет, но всё равно лезет играть. Недавно, когда мы в очередной раз играли в пиратов и Лотта нам только мешала, Юнас спросил:

– Лотта, а ты знаешь, как надо играть в пиратов?

– Знаю, – ответила Лотта. – Надо стоять на столе, прыгать и говорить, что ты пират!

– Вовсе нет, – сказал Юнас. – В пираты можно играть ещё интереснее. Нужно просто тихо лежать под кроватью…

– Почему? – спросила Лотта.

– Пираты прячутся под кроватями, чтобы их не нашли, и они лежат там и тихонько просят, чтобы им дали поесть. Все пираты ужасные обжоры, – объяснил ей Юнас.

В конце концов Лотта поверила, что именно так и надо играть в пиратов, она заползла под свою кровать и забубнила:

– Очень хочется есть, дайте мне чего-нибудь вкусненького!..

А тем временем мы с Юнасом залезли на стол в детской и на нём вышли в море. Понарошку, конечно. А Лотта лежала под своей кроватью и всё бубнила, что хочет есть, и смотреть на неё было ещё интереснее, чем играть в пиратов.

– А пираты долго лежат под кроватью и просят есть? – в конце концов спросила она.

– До самого сочельника, – ответил Юнас.

Тогда Лотта вылезла из-под кровати и сказала:

– Я больше не хочу быть пиратом. По-моему, они глупые.

Но иногда нам нравится играть с Лоттой. Например, когда мы играем в ангелов. Мы с Юнасом становимся ангелами-хранителями и нам нужен кто-то, кого бы мы могли охранять. В таких случаях мы охраняем Лотту. Она ложится в кровать, а мы стоим рядом и машем руками, как будто крыльями, или летаем по комнате взад и вперёд. Но Лотте эта игра не нравится, ведь ей приходится просто неподвижно лежать в кровати. Честно говоря, для неё игра в ангелов ничем не отличается от игры в пиратов, с той лишь разницей, что, будучи пиратом, она лежит не в кровати, а под нею и к тому же просит есть.

Ещё мы играем в больницу. Юнас обычно доктор, я сестра милосердия, а Лотта – больной ребёнок, которому доктор велел лежать в постели.

– Я не хочу лежать в постели! – заявила Лотта, когда мы в последний раз играли в больницу. – Я хочу быть доктором и с ложечкой смотреть горло Миа-Марии!

– Ты не можешь быть доктором, потому что не умеешь выписывать ресефты, – сказал Юнас. У него не хватает двух верхних передних зубов, и потому он не выговаривает некоторые буквы.

– Как это? – спросила Лотта.

– Все доктора выписывают ресефты, иначе они не могли бы лечить больных детей, – ответил Юнас. – А ты ещё не умеешь писать.

А вот Юнас уже умеет, хотя в школу он ещё не ходит. Правда, только печатными буквами. И читать он тоже умеет.

В конце концов мы всё-таки уложили Лотту в постель, и она стала больным ребёнком, хотя и против своей воли.

– Ну, как дела? – спросил Юнас свою маленькую пациентку, совсем как дядя доктор, который приходил к нам, когда мы болели корью.

– Хочу есть, хочу есть, – канючила Лотта. – Я играю в пиратов.

– Перестань дурить! – прикрикнул на неё Юнас. – Будешь паясничать, не станем с тобой играть, нам шуты не нужны!

Пришлось Лотте сказаться больной, и мы наложили ей на руку повязку, а Юнас приложил ей к груди большую катушку и стал её прослушивать. Оказалось, что у Лотты тяжёлый бронхит. Мало того, он засунул ложечку ей в рот и сказал, что у неё к тому же ещё и ангина.

– Придётся сделать укол, – сказал Юнас, которому самому однажды сделали укол в руку, чтобы он поскорее выздоровел. Теперь же ему предстояло сделать укол Лотте. Он взял швейную иглу, как будто это был настоящий шприц, такой же, как и у доктора.

Но Лотта решительно отказалась от укола. Она брыкалась и кричала во всё горло:

– Не надо мне никаких уколов!

– Дурочка, ведь это понарошку, – успокаивал её Юнас. – Я тебя даже не уколю.

– Всё равно не хочу! – упиралась Лотта.

Игра в больницу не получалась.

– Но ресефт я ей всё-таки выпишу, – серьёзно сказал Юнас.

Он сел за стол и стал писать на бумажке синим мелком. Он писал печатными буквами, но прочитать, что он там написал, я всё равно не могла, ведь я ещё не умею читать. А вот вы, может быть, и прочтёте его ресефт.

Мы с Юнасом любим играть в больницу. А вот Лотта не любит.

Лотта упряма, как старая коза

Наш папа очень весёлый. Когда он приходит домой с работы, мы все трое встречаем его в прихожей – Юнас, Лотта и я. Папа смеётся и говорит:

– Господи, как много у меня детей!

Однажды мы спрятались в прихожей за висящей там одеждой и притихли. Папа пришёл и удивился.

– Что случилось, почему в доме так тихо? – спросил он у мамы. – Надеюсь, дети здоровы?

Тогда мы вылезли из-за одежды и долго смеялись над папой.

– Пожалуйста, больше так меня не пугайте, – сказал папа. – Стучите и кричите сколько угодно, когда я прихожу домой, а то мне будет страшно.

Но вообще-то ему никогда не бывает страшно.

Однажды мимо нашего дома проехали два грузовика, они так грохотали, что Лотта, которую мама только что уложила спать, проснулась и спросила:

– А что на этот раз сделал Юнас?

Она уверена, что весь шум и грохот в мире производит только наш Юнас.

Лотта очень хорошенькая, у неё такие пухленькие ножки. Мы с Юнасом любим возиться с ней и тискать её, но она этого не любит. Она вообще много чего не любит. Например, не любит принимать лекарство. На прошлой неделе она кашляла, и мама хотела дать ей микстуру от кашля. Но Лотта сжала губы и замотала головой.

– Всё-таки, Лотта, ты не совсем умная, – сказал ей Юнас.

– Нет, я совсем умная, – возразила она.

– Раз ты не хочешь пить микстуру от кашля, значит, ты не совсем умная. Вот когда мне дают лекарство, я сам решаю, нужно его принимать или нет.

– А когда мне дают лекарство, я сама решаю, что не буду его принимать, и не принимаю, – сказала Лотта. И она снова сжала губы и замотала головой во все стороны.

Мама погладила её по головке и сказала:

– Тогда ложись в кроватку и кашляй себе на здоровье, бедная моя девочка!

– Но я ещё не хочу спать! – сказала довольная Лотта.

Лотта очень не любит ложиться спать, впрочем, я тоже. Никак не пойму, и зачем это мама укладывает нас спать, когда сна у нас ни в одном глазу, а утром, когда нам так хочется ещё чуточку поспать, она велит, чтобы мы просыпались и вставали.

Всё-таки было бы хорошо, если бы Лотта приняла лекарство от кашля, потому что на следующий день она кашляла ещё сильнее, и у неё появился насморк, и мама сказала, что не пустит её гулять. А меня попросила сходить в магазин швейных принадлежностей и купить для неё какую-то мелочь. Пока я ждала своей очереди, в дверь магазина протиснулась Лотта. Из носа у неё текло, как из крана.

– Ступай домой, – сказала я ей.

– И не подумаю, – фыркнула Лотта. – Я тоже хочу купить нитки.

Она так громко шмыгала носом, что, наконец, одна покупательница не выдержала и спросила:

– У тебя есть носовой платок?

– Есть, – сказала Лотта, – но незнакомым я его не даю!

Я могу долго рассказывать о Лотте. Однажды мама повела нас всех к зубному врачу – Юнаса, Лотту и меня. Мама увидела у Лотты в зубе маленькую дырочку и хотела, чтобы доктор поставил ей пломбу.

– Если у зубного врача ты будешь хорошо себя вести, я дам тебе двадцать пять эре, – сказала мама Лотте.

Пока мы были у доктора в кабинете, мама ждала нас в приёмной. Сперва он осмотрел мои зубы, у меня не было ни одной дырочки, и меня отпустили к маме. Мы долго-долго ждали Юнаса и Лотту, и мама всё удивлялась:

– Не понимаю, в чём дело, но Лотта ни разу даже не вскрикнула?

Через несколько минут дверь кабинета открылась, и к нам вышла Лотта.

– Ты хорошо себя вела? – спросила у неё мама.

– Хорошо, – ответила Лотта.

– А что сделал доктор? – продолжала расспрашивать мама.

– Он выдернул зуб.

– И ты даже не вскрикнула? Какая же ты умница!

– Нет, я терпела.

– Молодец! – похвалила её мама и дала ей двадцать пять эре.

Лотта взяла монетку и с довольным видом спрятала её в карман.

– Покажи, не идёт ли у тебя кровь? – спросила я.

Лотта широко открыла рот, но все зубы у неё во рту были на месте.