Пролог

Глубокая ночь. В Земном центре связи с дальними космическими экспедиционными миссиями пустынно и тихо. Кроме охраны, на территории находилось лишь двое сотрудников. Они сидели у пульта приёма радиограмм и непонимающе смотрели друг на друга.

– Как такое могло произойти? Неужели все погибли?

– Не знаю. Меня больше беспокоит, что докладывать наверх. Ты хоть представляешь, кто курировал этот проект?

– Нет. А кто?

– Лучше и оставайся в неведенье. Значит, связь пропала с концами?

– Да. Неисправность на том конце, мы ничего сделать не можем. Впрочем, с учётом того, что там творилось последнюю неделю, не удивительно, что мы пришли к такому результату. А жаль, испытания-то проходили хорошо, может, ещё перезапустят программу?

– Надеюсь, что нет. Слишком много рисков. Ещё и этот корабль, почему ему приспичило терпеть крушение именно возле этой планеты. Ума не приложу, как это будет расхлёбывать министр.

– Министр!!!

– Вот дрянь! Я тебе ничего не говорил…

Глава 1

– Ну что, справишься?

– Думаю, да. Делов-то – смотреть в монитор и записывать в журнал десяток параметров.

– Ваня, Ваня, как был остолопом, так и остался! Не просто переписываешь значения, а анализируешь их! Ты хоть примерно представляешь, что означают эти цифры?! – раздражённо воскликнул капитан.

В институте мы с ним были лучшими друзьями, но после окончания учёбы наши пути сильно разошлись. Пока он уверенно продвигался по карьерной лестнице, я топтался на одном месте, в результате чего между нами образовалась настоящая пропасть.

– Твою мать, ты инженер межзвёздного корабля «Прометей», а не знаешь десяти главных параметров системы! – не унимался капитан, всё сильнее повышая голос.

– Володь, ну хватит уже, знаю я всё, просто давно не дежурил, – попытался успокоить я капитана, но он лишь наградил меня суровым взглядом.

– Лишь бы ты не облажался. Хоть помнишь, где интервалы параметров смотреть?

– Конечно, в конце журнала, в примечаниях, – тут же ответил я, довольный тем, что знаю ответ.

– Хоть что-то. И ещё, в случае чего сразу буди меня или кого-нибудь из руководящих, понял? – спросил Володя уже не со злобой, а с некоторой надеждой в голосе.

– Конечно, Володь, не переживай, всё будет хорошо.

– Это радует, – с этими словами капитан развернулся и вышел с капитанского мостика. Впереди у него был долгий многолетний сон, пока вновь не выпадет его очередь проверять автопилот и верность маршрута.

У остальных пассажиров «Прометея» задача была более простой – отслеживать параметры основных систем корабля, таких как температура в ядерном реакторе, объём подаваемого кислорода в криокамеры, сила тока, генерируемого защитным щитом, и ещё с десяток других не менее важных показателей. Они позволяли оценить состояние всего корабля и в случае чего вовремя поднять тревогу.

В общем-то, «Прометей» и сам разбудит кого надо, если что-то выйдет из строя. Однако умные люди решили ввести дополнительный уровень безопасности, и теперь все пассажиры по очереди заступают на дежурство, пробуждаясь от перелётной спячки. Учитывая, что на «Прометее» более десяти тысяч пассажиров, просыпаться на дежурство приходилось нечасто.

Наконец оставшись один, я сладко потянулся и посмотрел на монитор. Значения всех параметров находились ровно посередине допускаемых диапазонов.

«Всё просто идеально», – проговорил я сам для себя и, довольный, решил заняться тем, чего так требовал организм, а он требовал еды и движения.

***

Внутреннее освещение «Прометея» было довольно тусклым: горела одна лампочка из десяти, да и та в столовой и в коридоре, ведущем туда из капитанской рубки. Остальные помещения корабля были погружены в темноту.

Я слегка поёжился, когда после светлого и уютного капитанского мостика оказался в этих мрачных коридорах. Создавалось неприятное ощущение, будто кто-то притаился в темноте и наблюдает, выжидая удобного момента для нападения. Однако, напомнив себе, где нахожусь, я быстро отбросил эти глупые мысли и смело шагнул вперёд.

Благополучно добравшись до столовой и плотно поев, я с наслаждением откинулся на спинку стула. Но не успел расслабиться, как в другом конце столового зала что-то громко упало.

От испуга я тут же вскочил, не понимая, что произошло. «Все, кроме меня, находятся в перелётной спячке в криокамерах. Здесь физически некому шуметь», – думал я, с тревогой озираясь по сторонам. В столовой вновь воцарилась гробовая тишина, которая пугала больше, чем успокаивала.

«Здесь кто-нибудь есть?» – громко прокричал я. Мой голос эхом разлетелся по залу, вгоняя меня в ещё большую дрожь.

Проходили долгие мгновенья, но никто так и не ответил. Обходить огромное помещение не было никакого желания, поэтому, дрожа от страха, я направился обратно на капитанский мостик.

«Это «Прометей», самый безопасный корабль в мире!» – твердил я про себя, шагая по тёмным коридорам. Что ни говори, а храбрость не моя сильная черта.

Лишь добравшись до светлого капитанского мостика, я с облегчением выдохнул. Однако, взглянув на монитор с параметрами, моё дыхание вновь участилось. Один из показателей, отвечающий за поступление кислорода в криокамеры, отклонился от нормы. До критических значений было ещё далеко, и тревогу поднимать не стоило. Тем не менее в сочетании с непонятным шумом в столовой это выглядело странно и даже пугающе.

Я начал торопливо просматривать журнал регистрации в надежде найти что-то похожее. Но все записи свидетельствовали о том, что параметр был стабилен. «Ладно, если сдвинется ещё хоть на сотую часть, подниму тревогу», – подумал я, с волнением наблюдая за мерцающими цифрами.

К моему облегчению, ничего не происходило. Шло время, я успокоился, и такое пристальное наблюдение за параметрами начало утомлять.

Внезапно в голову пришла блестящая идея. «Прометей» —высокотехнологичный корабль, оснащённый камерами видеонаблюдения. Пересев за соседний компьютер, я без труда вывел на монитор картинку отсека с кислородным оборудованием. Однако, как и весь корабль, он был погружён в темноту, и лишь слабые огоньки светодиодов от оборудования давали хоть какой-то свет.

«И зачем нужны эти камеры?» – размышлял я, как внезапно что-то тёмное пробежало перед самым моим носом, заслонив огоньки светодиодов.

Я замер, боясь пошевелиться, словно это тёмное нечто затаилось за моей спиной. Не успев прийти в себя от первого потрясения, а меня уже поджидало второе. Тёмный силуэт не стал скрываться. Он подошёл вплотную к камере, заслонив собой все светодиоды. Я буквально ощущал на себе его пристальный взгляд.

Внезапно монитор залил яркий белый свет. Кто бы это ни был, он включил фонарик, и я увидел своё же лицо, но по ту сторону экрана. Оно смотрело на меня улыбающимся взглядом.

Почувствовав, что схожу с ума, я вскочил и кинулся к пульту управления, понимая, что не смогу продолжить дежурство. Однако всё моё внимание привлек монитор с параметрами. Уровень кислорода в криокамерах начал стремительно падать.

Я вновь устремился к монитору, где моё же лицо осуждающе покачивало головой, не одобряя мои действия. А затем этот мистический персонаж принялся звать меня к себе, жестикулируя руками. Удивительно, но в его движениях и улыбке чувствовалось что-то родное и близкое.

Уровень кислорода стабилизировался, а в голову закрались странные мысли. Не веря своим глазам, я схватил дежурный фонарь и выбежал в тёмный коридор.

***

Пробегая один переход за другим, в голове вихрем кружились вопросы: «Откуда он взялся? Где пропадал? Почему именно так?» Этот бесконечный поток мыслей мешал сосредоточиться. Добежав, я остановился перед шлюзом кислородного отсека, не решаясь войти внутрь.

Внезапно шлюз открылся сам собой, а на пороге с распростёртыми руками стоял мой старший брат-близнец Артём.

– Ты всё так же предсказуем, – произнёс он довольным голосом.

– Не может быть, ты ведь погиб… – удивлённо промямлил я.

– Ну хватит, ты обнимешь брата или как?

С некоторой неуверенностью я обнял брата, до сих пор не веря в происходящее. Ведь прошло так много лет…

Люди вообще стали жить невероятно долго благодаря криокамерам и медицине, способной за считанные минуты провести пересадку любого органа. Если вести аккуратный образ жизни и не участвовать в сомнительных экспедициях, о смерти можно было забыть. Именно поэтому с момента нашей последней встречи с Артёмом прошло не менее шестисот лет.

Брат до того, как его официально признали погибшим, участвовал в разведывательной экспедиции по ближайшим солнечным системам. Это было в то время, когда люди ещё не успели окончательно заселить космос.

Нам сообщили, что его корабль «Ньютон» потерпел крушение при попытке приземлиться на одной из планет. Отправлялись спасательные модули, которые прочесали всю округу, но живых так и не нашли. С тех пор прошла целая вечность, а теперь мой брат стоит передо мной.

– Но как? Вы ведь разбились? – первым делом спросил я, отойдя от шока.

– Разбились, но выжили, – ухмыляясь, ответил Артём.

– Но тогда… – я не знал, как сформулировать свой вопрос, – ведь вас искали…

– Всё это ложь, никто нас не искал. Скажу больше, первые 50 лет у нас была связь с Землёй. Мы каждый чёртов день запрашивали эвакуацию. Но тогда, в те лохматые времена, не было общих межзвёздных трасс, и нас тупо бросили. Так и сказали: «Дорого, нет возможности», и в конце концов просто отрубили от сети. Взяли и повесили трубку, а вам наплели весь этот бред, – сказал Артём, продолжая ухмыляться.

– Невозможно! Это нарушение космического кодекса! – запротестовал я.

– Ванька, Ванька, да срать всем на тебя и на твой кодекс, если дело выходит за рамки финансирования.

Я стоял, не веря своим ушам. Бросить экипаж на произвол судьбы – этого просто не может быть!

– Но как ты выбрался? Почему не связался со мной раньше? И что делаешь здесь, на «Прометее»? – с нетерпением спрашивал я, не в силах сдержать любопытство.

– Совсем не изменился, братишка, – с улыбкой ответил Артём, продолжая свой рассказ.

– К счастью, «Ньютон» при всей жёсткости посадки выдержал, а поэтому мы залезли в криокамеры и просто спали, ожидая спасения. Шло время, поняв, что подмоги не будет, я принялся осматривать планету. Оказалось, что она не такая уж и пустынная. В пятнадцати километрах от места посадки находился земной Форпост, грузовой корабль с которого я в дальнейшем позаимствовал. Стоило мне добраться до ближайшей населённой планеты, как меня сразу же заключили под стражу, обвинив в пиратстве. Был побег, погоня и много чего ещё… Пока я не увидел тебя, садящимся на «Прометей» в роли инженера. Мои действия были просты: взял и сел на корабль под твоим именем. Вся хитроумная система безопасности рухнула как карточный домик. Два человека с одним генетическим кодом доступа способны сесть на корабль под одним именем. А всё потому, что в официальной базе «Рождения и смерти» я уже давно значусь мёртвым!

Артём остановился, ожидая моей реакции на свой рассказ. Я был настолько потрясен услышанным, что не мог пошевелить ни единой мышцей у себя на лице, а лишь стоял с разинутым от удивления ртом.

– И чего ты хочешь? – наконец спросил я.

– Какой же ты тугодум. Мои друзья остались там, на этой чёртовой каменной глыбе, их необходимо спасти!

Напряжение возрастало, но я продолжал стоять, смотря на брата хлопающими глазами.

– Мне нужен «Прометей», – наконец произнес он, а я мгновенно, выйдя из ступора, заорал:

– Нет, это безумие!

– Ни на грамм не изменился, – с некоторым разочарованием произнёс Артём.

Прежде чем я успел что-либо сообразить, брат двинул мне в челюсть хорошим крепким ударом. В глазах потемнело, пол ушёл из-под ног, а сам я повалился без сознания.