Страницаиз1
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Записка нашлась в портфеле. Нащупав ее пальцами, он побледнел. Пот прошиб его, крошечные капельки проступили на лбу. Да, все происходит именно так, как его предупреждали. С ним свяжутся. И он не заметит, как. И охрана не заметит. Никакая охрана от них не спасет. Наверное, они способны проходить сквозь стены. Как? Неважно, способны и все тут. Можно не верить, но… Противный холодок пробежал внутри, с лихостью юнги вскарабкался по позвонкам и вдруг ухнул вниз, будто с ледяной горы на санях. Потом стало душно. Он нажал на кнопку интеркома.
– Да, Александр Николаевич? – предупредительно произнес голос секретаря.
– Люда, кто-нибудь заходил в мой кабинет?
– Нет, Александр Николаевич.
– Ты уверена? Охрана, уборка?.. Нет?.. Ты сама не заходила? А ты не выходила из приемной, не оставляла кабинет без присмотра? Может, кто-то зашел, пока тебя не было… Нет, не выходила? Хорошо, Люда, спасибо.
– Нет, ничего не случилось, все в порядке, – ответил он на встревоженный вопрос секретарши.
Записка покоилась в одном из внутренних отделений портфеля, в кармане с замком-молнией. Замок был надежно закрыт. Он редко пользовался этим карманом. Но сейчас чутье подсказало – там что-то есть. Что-то крайне важное. Он расстегнул молнию. Пальцы нащупали и опасливо изучали то, чего раньше там не было. Записка? На ощупь обычная тонкая бумага, вроде школьного тетрадного листа. Забытое ощущение. Приятное, но нагоняющее страх. Прочитать? Его предупреждали, что можно не отвечать. Тогда они свяжутся еще раз. И снова можно их проигнорировать. Третьего раза не будет. Так ему сказали.
Раздумчиво вздохнул. Прочитать или нет? Вот она, записка, прямо под пальцами. Интригующая. А вдруг все это – вздор?! Розыгрыш! Для людей его положения и достатка придумывают самые невероятные розыгрыши. Такова нынче мода. Люди с таким положением и достатком, как у него, начали привыкать смеяться над приятелями из своего круга. Даже на таком уровне пранки становятся нормой. И надо смеяться вместе с другими, иначе из круга выгонят. Никаких обид, ведь это пост от скуки, а не со зла. Глядя на других, развлекаются те, кому стало скучно жить. Сегодня пранкер ты, завтра другой, и так по кругу. Только шутки становятся все злее – новый пранк становится ответом на предыдущий пранк. Ты мне – я тебе, око за око, зуб за зуб. Все из круга должны через это пройти.
Он пока в розыгрышах не участвовал.
Неужели и это пранк? Нет, предложение выглядело слишком серьезным для того, чтобы оказаться глупым розыгрышем. Все-таки на карту поставлено святое – сама жизнь.
Он вздохнул и вынул записку из кармашка.
Сложенный вчетверо белый тетрадный, он не ошибся, лист. В клеточку. Как банально. Как просто. И как непросто его развернуть. Одно-два движения пальцами, но… как непросто. Он развернет, обязательно развернет, вот сейчас, сей момент, еще через минуту. Вот только выкурит сигарету. Вот только глотнет виски из стакана с тяжелым дном. И обязательно развернет.
Но время шло, пальцы бешено вертели записку, иногда подносили к глазам, белоснежным крылом выставляли на свет и снова уносили прочь, на максимальное расстояние от глаз и окна. Душа трепетала. Он давно не испытывал такого страха и волнения. С того самого дня…
Он решился. Развернул и услышал, как оглушительно громко застучало его сердце. Кровь конвульсивно забилась в висках. Перед глазами возникли несколько черных строк, написанных от руки, гелиевой ручкой, размашистым, пляшущим почерком. Кто пишет сейчас от руки? Безумцы!..
«Ваш заказ принят. Свидание состоится в ближайшую субботу с момента истечения 10 дней после оплаты первого взноса. Дополнительные инструкции Вы получите после подтверждения заказа и внесения аванса на следующий банковский счет… Внесение первого взноса автоматически считается подтверждением заказа. Его необходимо совершить в пятидневный срок с момента получения данного послания. В противном случае оставляем за собой право в одностороннем порядке отказаться от продолжения работы с заказом».
«Ваш заказ принят»… Он перечитал послание. Это было то, чего он ждал и чего боялся. Заказ принят! Что же теперь? Как быть? Еще есть возможность отказаться. Они напомнят еще раз, таковы правила, но настаивать не будут. Теперь все зависит только от него. Денег ему не жаль, хотя сумма впечатляла. Аванс – два миллиона долларов. Общая цена заказа – пять миллионов. И никаких гарантий, что он получит то, чего хочет. Говорят, шансы – 50 на 50. Деньги у него имеются, но хотелось бы гарантий. А гарантий нет. Как в годы молодости, сейчас никто не давал ему гарантий. Что – снова пойти на риск? Давно забытый, старый товарищ – риск. Ему как-то сказали, что лучшая гарантия – собственная вера. И тогда он только усмехнулся в ответ. А теперь получается, что кроме веры у него ничего не может быть. И это его лучшая гарантия. Он тихо застонал, подумав об этом. Проклятие, у него же нет веры! Есть только слабое шевеление в груди и где-то на дне желудка, когда он думает о заказе, но веры нет. А еще есть сны, которые отравляют ему жизнь, сны, от которых он не в силах избавиться. Если только не оплатит заказ…
***
Город засверкал порочными огнями, едва горизонт жадно поглотил закат. Каким он был сегодня, вчера? Отсюда, из окна пентхауса в центре Москвы его не увидишь таким, каким он видится за границей мегаполиса. Каким видели его там, за границей города? Мягким, розовым пятном? Или зловеще-багровым сгустком? А может, золотым покати-шаром, похожим издали на пшеничное поле или пляжный песок? Каким было там, за пределами, уходящее солнце, что предвещало оно людям? Ведь кто-то умеет понимать закат.
Он стоял у окна и размышлял. На нем был домашний халат, ноги утопали в мягких, пушистых тапочках. Он курил, в другой руке держал стакан с виски, хотя не одобрял ни того, ни другого и много раз давал себе слово завязать. Обязательно завяжу, думал он и на этот раз, удивляясь тому, что сегодня уже много выпил, но хмель не дурманил голову. Ему следовало принять решение. Но пока он не решался его принять. Внутренний голос корил – зачем пустился в авантюру? Он возражал – не пустился бы, но убедил друг. Хотя… как друг? Так, знакомый по бизнесу. У этого друга что-то строительное. Любит экстремальный туризм. Обожает острые ощущения. Или притворяется, что обожает. Ему бы разориться, вот были бы ощущения! Но таким, как он, этот друг, почему-то всегда везет.
А вот он сам презирал подобных людей. Уважал тех, кто достиг высот собственным трудом, а не удачей.
– Ты похудел, – вскользь заметил он, встретившись с приятелем на открытии выставки пока еще безвестного художника, которому прочили большое будущее.
Глаза знакомого воровато забегали. Ему хотелось что-то сказать, но ему надо было что-то скрыть. Он сразу это почувствовал. Развернулся и хотел уйти. Но знакомый подхватил его под локоть. Подмигнул, в глазах его плясали страх и заговор, предложил отойти в сторону. Довел до дальнего угла галереи, остановился у очередной картины, в которой лишь избранные видели смысл. Его глаза забегали еще быстрее. Знакомый волновался.
– Саня, – выдохнул тот, наконец. – Не знаю, как тебе сказать, как все объяснить… Этому нет объяснений, по крайней мере, разумных, но… мне надо рассказать тебе об этом, я обязан рассказать, мне велели. Ты не поверишь, конечно, я бы сам не поверил, но… уверяю тебя, я столкнулся с ними в реальности, видел все собственными глазами. Да что там видел, трогал руками! Осязал! Не поверишь, у них все получилось, они выполнили все, что обещали. Я провел там три дня, ты прав, я похудел за это время. Ты бы тоже похудел. Любой похудел бы на моем месте. Когда увидишь такое…
– Да что, что увидишь-то? – не вытерпел он, морщась от сбивчивого рассказа.
Знакомый беспокойно завертел головой по сторонам, словно чего-то боялся. И перешел на шепот.
– Они делают это за деньги, за очень большие деньги, но я клянусь, что ты не пожалеешь! Отличная инвестиция. Я дам тебе визитку, в ней указано, как с ними связаться, как сделать заказ. Однажды мне дали такую же визитку. Я сначала не поверил, но потом рискнул и не прогадал. Захочешь ли ты рискнуть, дело твое. Только не пытайся их искать, не найдешь. Я пробовал, и быстро об этом пожалел.
– Не делай из меня идиота…
– Я не делаю из тебя идиота, ты просто не бойся, я тоже сначала не поверил, думал, розыгрыш. Но потом… Скажи, – знакомый схватил его за руки и притянул к себе, близко заглянул к нему в глаза, для чего ему пришлось привстать на цыпочки, он был ниже ростом, – скажи, тебе хотелось бы воскресить кого-то близкого, родного, того, кто умер и по кому ты очень скучаешь? А может, к кому-то из умерших у тебя осталось дело? Незаконченное дело, которое покоя тебе не дает. Может, кто-то очень важный для тебя умер внезапно, не успев тебе сообщить нечто очень ценное? Пин-код, номер ячейки сейфа, тайное место, где зарыт древний клад? Так вот, все это теперь можно исправить, все можно вернуть…
Он брезгливо оттолкнул от себя знакомого.
– Что за бред? Ты пьян!
Знакомый ответил улыбкой безумца.
– Свяжись с ними, не пожалеешь. Только тсссс…. Никому ни слова, понимаешь… Свяжись, свяжись… Они воскресят, я сам видел, собственными глазами… Поднимут из могилы любого, оживят! И это будет не какой-нибудь зомби, нет, это будет ЧЕЛОВЕК! Дорогой тебе человек, знакомый тебе человек, тот самый, кого ты жаждешь увидеть. Тебе надо только верить, понимаешь? Верить и все. Они сами все сделают. От тебя ничего не потребуется, кроме денег. И конфиденциальности. Поверь мне. Я тоже сначала не верил, но потом… Потом… О-о-о, я никогда не испытывал ничего подобного, это тебе не экстремальный туризм.
Знакомый внезапно схватил его за плечи и слегка встряхнул.
– Кого, признайся, кого ты хотел бы воскресить?
– Жену, – растерянно обронил он, хотя и не собирался отвечать.
– Тогда звони им. Тебе надо сделать всего один звонок, они сами все объяснят, сами с тобой свяжутся, ты и не заметишь, как они это сделают. Не пытайся за ними следить. Они везде, поверь, у них повсюду уши и глаза, они все знают и все видят, их руки длинны, как ни у кого другого. Они проходят сквозь стены! Но они тебя не тронут, если ты никому не откроешь их тайну.
– А как же ты? Ты ведь раскрываешь их тайну прямо сейчас. Зачем ты мне все рассказал?
– Они попросили…
– Ах, вот как, попросили…
Испытывая ярость, он ушел, оставив знакомого у бессмысленной картины безвестного художника, которому прочили большое будущее. В нем бурлила злость, но он был зол не на знакомого, а на мир, в котором находится место таким людям. Его преследовала мысль – зачем-то же они живут? Затем пришла другая – а зачем живу я? Почему я решил, что живу правильно, а другие – нет? И злость еще сильнее забурлила в нем. Кто рассудит, кто укажет, как надо жить? Что важно в жизни, а что нет? Зачем вообще все это нужно? Зачем он родился? Чтобы умереть, накопив миллионы? К чему тогда миллионы?.. Его последним сейфом навеки станет гроб.
В тот день он вернулся домой раньше, чем планировал. Хотел увидеть детей. Но девочки уже спали. Домработница доложила, что сегодня, на удивление, дети быстро устали и легли в кровати без напоминания. Он кивнул, отпустил ее. Ей тоже надо отдохнуть. А ему следует подумать. Снимая костюм, он проверил карманы. В пиджаке нашел визитку. Негодяй все же успел ее туда сунуть. Обычный кусок картона. Без изыска, скупо, для информации.
«Агентство экстремального туризма «Свидание».
Ниже – номер телефона. «Свидание»? Что за странное название для турфирмы? И номер тоже странный, 13 цифр. Разве такие бывают? Его разобрало любопытство. Он взял свой айфон и из внезапно пробудившегося ребячьего озорства набрал необычный номер. Гудок. После третьего ответил бот, говоривший приятным женским голосом.
– Здравствуйте! Вы позвонили в агентство экстремального туризма «Свидание». Это означает, что вы знаете, с чем имеете дело и ознакомлены с характером наших услуг. Мы гарантируем исполнение заказа при условии предоплаты с вашей стороны. Сумма будет сообщена вам после того, как вы подадите заявку на выполнение заказа. Заявку можно подать…
Несколько минут механический голос диктовал условия подачи заявки. Они удивили. Заказчику необходимо было всего лишь написать три слова на любом подвернувшемся под руку листе бумаги: «Желаю сделать заказ». Записку следовало опустить в почтовый ящик квартиры 8 дома номер 13 по улице Весенней. Уйти и в течение недели ждать ответа.
– Наш сотрудник обязательно с вами свяжется и сообщит о решении по вашему заказу. Всего вам доброго! – мило проворковала механическая женщина, и связь отключилась.
– Что за бред? – раздраженно ответил он равнодушно погасшей «трубе».
Как с ним свяжутся? Он подумал и позвонил тому самому неприятному знакомому. Задал интересовавший его вопрос. Приятель отвечать на него не стал, но назначил встречу на следующий день.
И на этой встрече все объяснил, как мог.
«Бред», – решил он снова, внимательно выслушав знакомого.
Прошел месяц. Не проходило ночи, чтобы во сне ему не являлась она. Раньше, до звонка в агентство «Свидание», она снилась ему, но крайне редко. Теперь – каждую ночь. Он думал о ней все чаще и чаще. Вспоминал ее, и на сердце тяжелым занавесом опускалась грусть. Глаза влажнели от слез, к горлу подступал ершистый ком. И вот настал момент, кода он больше не мог думать ни о чем другом. Не мог работать. И проклинал своего знакомого. Сомнение. И надежда. Вот что посеял тот в его душе. Он снова перезвонил знакомому и спросил, серьезно ли тот говорил о воскрешении.
– Да, – ответил знакомый после некоторого раздумья и отключил связь.
«Да!».
– Но такого просто не может быть! – возмущенно восставал его разум. – Воскрешение не вписывается в рамки науки! Язычество! Ересь!
– Попытка – не пытка, – возражало чуткое сердце, напоминая, что примеры чудесного воскрешения человечеству давно известны. Более того, они детально задокументированы. Достаточно открыть Библию.
В спорах разума и сердца проходили его сумрачные дни. Он ждал ответа от души, но она упрямо молчала, сохраняя нейтралитет. Что есть лучшее для него – поверить, проверить или нет? Он не знал. Он не верил. Он знал, что не верит. Вот только ее образ теперь всегда стоял перед его глазами. А ведь годами старался ее забыть. Его сердце вспомнило прошедшую любовь. Его руки ласкали ее во сне. Его губы ласково шептали ей на ушко. Его нос с наслаждением зарывался в ворох ее волос. В его ушах звучал ее мелодичный, нежный голос. Он жаждал ее увидеть… снова.
Он просыпался, но ее не было рядом…
…Ее не было рядом уже почти пять лет. Глупая, страшная катастрофа. Он помнил тот день до мелочей. Не мог его забыть. Утром у нее поднялась температура, к обеду исчезло обоняние. Вечером она уже пребывала в жару и не могла подняться с постели.
Прибывшие по вызову медики пугали своим видом – очки, маски, комбинезоны остро-желтого цвета, исходивший от них запах. Это позже он понял, что это был запах смерти.
Они тут же увезли ее в больницу, поместили в «красную зону», а утром подключили к аппарату ИВЛ. Медики делали все, что могли, но коронавирус убил ее стремительно, как убивал десятки тысяч людей в ту пору. И он остался без нее, недоумевающий, почему коронавирус не тронул его, радуясь тому, что коронавирус пощадил его детей и обошел их стороной.
Но не стало ее. Она принесла себя в жертву, чтобы жили они. Смерть ради жизни, естественный отбор. Именно так понимал он случившееся, размышляя над тем, почему судьба одним дает жить, а других убивает.
Странно, но в своих снах он видел ее смерть совсем по-другому. Это всегда был один и тот же сон. Сырая земля, скользкая дорога, низкое свинцовое небо. Головная боль. Таблетки не помогают. Вокруг – серый, неприветливый мир. Накрапывает дождь. Скрежет «дворников» по лобовому стеклу сводит с ума. Они едут в Тульскую область. Он за рулем, ранее утро. Настроение хмурое, под стать погоде. Внутри свербит тревожное предчувствие. Оно злит его. Он раздражен. Ее мягкая, доверчивая улыбка ему не помогает. Она тоже не выспалась, но старается его подбодрить. Он это понимает, но все равно злится на мир, на погоду, на дорогу и даже, немного, на нее. Приемник, порой, теряет волну, и радио тоже раздражает его все больше и больше. Джип несется по трассе с бешеной скоростью, едва слушаясь руля. В ее серо-голубых глазах проступает тревога. Она смотрит на него, ему кажется, с укором. Он поворачивает к ней голову, с его языка зачем-то срываются обидные слова. Зачем?! Он же хотел сказать совсем другое!
Он хотел сказать, как сильно любит ее. Но то, что накопилось за неделю, неприятности, преследовавшие его последние дни, вырвались вперед и выплеснули обиду на нее.
Ну почему?!
Она тоже все понимает и печально опускает сверкнувшие слезами глаза. Молчит, не отвечает. Отводит взгляд, отворачивается к окну, покрытому потоками небесной влаги. Ему стыдно. Он хочет извиниться. Слова мнутся в горле. Почему обиду причинить гораздо легче, чем извиниться? Задумавшись, он не сразу замечает несущуюся навстречу фуру. Резкий поворот руля, удар по тормозам. Джип заносит, тяжелая машина юлой крутится на дороге, будто на льду. Иномарку со страшной легкостью швыряет в кювет. Пронзительный крик взрезает мир, все крутится перед глазами, скрежет металла, болезненный всхлип. Тишина, страх и липкие ладони. Язык прилип к сухому нёбу. Пропасть в районе живота тянет водоворотом в никуда. И только «дворники» тревожно ерзают по стеклу – жива?.. жива?.. жива?.. жива?!.......
Он просыпается. Боли нет. Странно. Почему нет боли? Он умер? Нет, ведь он испытывает страх. Мертвым нечего боятся. Значит, живой. «Где я?» – «Не волнуйтесь, вы в больнице. Все в порядке, у вас лишь ушибы и пара царапин. Вам повезло. Вы родились в рубашке». «Где моя жена, что с ней?!» – «Сожалею, повезло только вам…».
И он снова просыпается, понимая, что это был сон во сне. Такое – бывает. Каждое утро – влажные подушки. Неужели он плачет по ночам? Или это пот? Неважно. Подушки влажные, значит, он снова видел ее. Нет, он больше этого не выдержит. Он хочет ее видеть. По-настоящему, не во сне. Ему надо извиниться перед ней, сделать то, чего он не успел сделать в самый важный момент их совместной жизни, в самый последний момент. Извиниться за то, что не сделал для ее спасения от коронавируса больше, чем решил сделать. За то, что относился к новой пандемии несерьезно, не берег ни себя, ни ее, ни даже дочерей, считая пандемию фарсом, фейком, придуманным глобальным правительством для того, чтобы запугать население планеты и держать его в страхе, чтобы лучше им управлять.
Он видел в пандемии заговор наднациональных корпораций, задумавших заработать на страхе и горе людей. И он верил в теорию заговора, пока не стало ее. Он спрашивал себя не раз – что, если бы он сделал… Что, если бы?.. Что, если?!.. Есть ли у него шанс извиниться?
Нет, думал он, суета с агентством, с воскрешением из мертвых – все это вздор, бред, афера. Его хотят обмануть, надуть, выманить у него деньги. Но что, если это не так?.. Как знать? Как узнать? Деньги, они помогут все узнать. Не жаль, если уйдут, пусть станут добычей аферистов, зато он будет точно знать ответ на свой вопрос. А если его обманут, уж он-то с его связями, с его влиянием найдет способ наказать аферистов. Он их найдет. И накажет. Жестоко, показательно. Но что, если?.. Тогда он их озолотит. Отдаст все, что они попросят, отдаст все, ему ничего не жаль…
И он решился. Однажды вечером выскользнул из дома, сел за руль. Долго искал улицу Весеннюю. Название-то какое! Нашел, в центре, рядом с историческим парком. Уходит вниз, к реке, спуск прикрыт липами и тополями. Пройдешь мимо – не заметишь. Дом номер 13 – старая двухэтажная развалюха. Крыша гнилая, подъезд перекошен. В окнах с разбитыми стеклами нет света. Похоже, это здание, давно расселенное и дожидающееся сноса, обходят стороной даже бродяги. Еще раз проверил табличку-указатель. Дом номер 13, все верно. Может, за прошедший месяц условия изменились? Надо бы перезвонить и уточнить, куда нести записку. Впрочем, какая теперь разница, раз он все равно уже здесь! В кармане куртки лежит записка. В ней всего три слова: «Желаю сделать заказ».
Под ногами что-то хрустнуло. Он вошел в подъезд, голову пришлось пригнуть. Внутри темно. Чиркнул зажигалкой. Какой загаженный подъезд! Пахло сырой известью и гнилью. Где-то, может, в подвале, ядовито смеялись лягушки. Поручни погнуты. Наверняка дом признан аварийным, раз жильцов давно переселили. Кто-то его сюда заманил. Неужели это все-таки розыгрыш кого-то из «друзей-олигархов»? Ну и пусть! Теперь он пойдет до конца!
На лестничной площадке между первым и вторым этажами, на стене с осыпавшейся местами штукатуркой висел покосившийся ряд старых, металлических почтовых ящиков, стареньких, советских еще времен. У большинства из них выломаны или распахнуты дверцы, многие искорежены. И только один ящик выделяется из общего ряда. Он цел и выглядит, почти как новый. Нет сомнений – это ящик квартиры номер 8. Так и есть! Ярко-белая восьмерка, намалеванная будто вчера, красуется на дверце. Он сунул руку в карман. Вынул записку. Поколебался и опустил ее в ящик.
Выскочил на улицу, сел в машину, отъехал и плавно притормозил за поворотом. Пешком вернулся обратно, спрятался за деревом так, чтобы виден был подъезд. Простоял полчаса, но к дому никто так и не подошел. Хотелось курить, но курить было нельзя. В темноте со стороны огонек сигареты хорошо виден. Надоело ждать. Он покинул свое укрытие и вошел в подъезд. Чиркнул зажигалкой, отмерил 12 ступеней к почтовым ящикам, осветил их. Ящик оказался пуст. Не нашлось записки и на полу лестничной площадки, куда она могла бы случайно упасть. Заявку приняли на рассмотрение, так надо понимать? Но кто принял, когда? Как он мог такое пропустить. Он же не сводил с подъезда глаз. Вероятно, где-то имеется второй выход. Конечно, это все объясняет. Никакой мистики.
Теперь оставалось только ждать, ждать, ждать, что будет…
За окном играл порочными огнями огромный город. Он курил и прихлебывал виски, вновь обещая себя, что это – в последний раз. В кармане халата лежала записка. Прошла ровно неделя. Сегодня его заказ приняли. И мир сразу изменился.
***
На планерку Вьюгин опоздал. Проспал. Он ворвался в редакцию на полчаса позже положенного, кивнул на ходу охраннику, проскочил сначала через турникет, затем, двумя этажами выше, мимо секретарши главного редактора.
– Планерка уже идет! – выстрелило ему вслед.
Перед дверью в кабинет главного редактора Вьюгин притормозил, перевел дыхание. Пригладил волосы, сделал несколько глубоких вдохов, с досадой потер небритый подбородок и осторожно приоткрыл дверь, стараясь просочиться внутрь как можно незаметнее.
– А-а! Вот и наш Вьюгин! Что-то рановато сегодня, а?
Голос главреда был преисполнен злого сарказма.
– Ну что, коллеги, поднимем наши чресла да вознесем их над стульями! У нас радостное событие. Вьюгин явился раньше обычного! Сегодня он узнает, наконец, что такое планерка, не из рассказов коллег, а увидит ее собственными глазами. Покажем ему прелесть начала рабочего дня!
Человек двадцать журналистов поспешно встали со стульев, сидеть остался лишь главред.
– Ах да, коллеги, забыл предупредить – Вьюгин больше не имеет привилегий! По итогам первого квартала он абсолютный аутсайдер. Аутсайдеров мы не любим и не жалуем, ведь так, коллеги? Раньше мы Вьюгина прощали, потому что он был невероятно писуч. Однако прима перестала писать столь же лихо, и прощения больше нет. Что, Вьюгин, не весел, нос повесил? Скажешь, я несправедлив? А кто не написал ни одного центровика в первом квартале? Разве я? Разве наши коллеги? Нет, это ты, Вьюгин, ты ничего не написал! А кто состряпал меньше всех заметок на сайт? И снова это ты, Вьюгин! Коллеги, не ощущаю поддержки! Вы что, на его стороне?! Предатели! Не забывайте, кто вас кормит! Давайте-ка хором: кто получит самый маленький гонорар? Конечно, Вьюгин!!! Он его вообще не получит, – пропел главред на манер широко известного в свое время шлягера. – Вьюгин, я вижу, ты не рад? Чего так? Ай, вечер не удался? Да ты что? Не может быть! Вьюгин, а ты, случайно, не заболел? Не принес нам какой-нибудь новый вирус, с которого начнется очередная всемирная пандемия? Не могу поверить, но вот уже месяц, как на тебя не жалуется никто из героев твоих статей. Пора отмечать юбилей. А все почему? Потому что Вьюгин перестал писать. Что, кризис жанра? Затык?
Несчастный журналист все еще стоял в дверях кабинета, понурив голову.
– Арнольд, зачем так шутить, при всех? – болезненно простонал он.
Главред, который был моложе Вьюгина лет на пять, злорадно усмехнулся.
– А это чтобы твое преувеличенное и раздутое самомнение утерло твой маленький носик! Или наоборот. Ладно, Вьюгин, проходи, присаживайся. Рассказывай, чего ради соизволил спуститься к нам, грешным, простым смертным, со своих богемных небес? Мы, между прочим, думали уже, что ты не придешь, и без тебя тут все распланировали на месяц вперед. Может, Вьюгин, нарушишь наши планы, посрамишь нас громкой сенсацией? А мы тебе аллилуйю споем, хором. Если хочешь, даже на колени станем.
– Смотря, что за сенсации у вас уже есть, – осторожно ответил Вьюгин. – Как бы с кем не пересечься, не хочу чужой хлеб отнимать.
– О, у нас есть все! Разводы звезд, свадьбы звезд, звезды на пляже в неглиже, звезды дома в неглиже, звезды на вечеринке в непотребном виде, откровения звезд, советы звезд, груди звезд, задницы звезд, постельные сцены, интимные подробности. У нас есть все, Вьюгин, что нужно для успеха, включая деньги, удачу и фантазию! А еще, Вьюгин, у нас есть мозги и ответственность! А что есть у тебя, Вьюгин? Какой скандал ты нам притащил? За что тебя можно сегодня не ругать? Или ты явился за порцией проклятий? Это – всегда пожалуйста, в жизни так похабно не ругался, как на тебя в последнее время, но ты, Вьюгин, рождаешь во мне вдохновение.
Журналист судорожно сглотнул. У него в блокноте не было ничего, что можно было бы выложить в качестве козыря. У вас на руках нет карт, сказал бы в такой ситуации Дональд Трамп.
– Так я и знал, алкаш ты несчастный, – натурально сплюнул на пол Арнольд. – Честное слово, выписал бы тебе путевку в лечебно-трудовой профилакторий, да повезло тебе, закрыли их как пережиток советского строя. Чуешь, в чем парадокс? Пережиток закрыли, а пережитки живут! Может, тебя как-нибудь в вытрезвитель сдать? Или в монастырь? Нет, туда нельзя, ты же основы веры там подорвешь, монахов испортишь, совратишь зеленым змием. Ладно, не обижайся, я ж не со зла, я ж помню еще, каким ты журналистом был! Репортером с большой буквы! Эх, куда все подевалось? В рюмку, Вьюгин, в нее, родимую! Так и быть, спасу тебя в сотый раз за неделю. Вот, держи, от себя тему отрываю. Сделаешь материал – озолочу, не сделаешь – поколочу! Так и знай…
Главред схватил со стола тонкую черную папку и небрежно швырнул ее в сторону Вьюгина. Папка не долетела до него. В полете она распахнулась, беспомощно вспорхнула бумагами, как подстреленная птица крыльями, и обрушилась на стол. Вьюгину расторопные коллеги все собрали и передали.
– Знаешь ли ты такого олигарха – не олигарха, черт его знает, кто он такой на самом деле, Потапова? – невозмутимо продолжал Арнольд. – Занимается бизнесом, газ, нефть. Словом, все как у людей, Вьюгин, не то, что у некоторых. На благотворительность жертвует больше, чем ты за всю свою жизнь пропить сможешь. К чему это я, Вьюгин? А, вот к чему. Вот ты, Вьюгин, отдавал бы сиротам деньги, если бы они у тебя были?
– Ну, если бы они встретили меня в подворотне, то, наверное, да, – прикинул в уме журналист.
– Отдал бы? – удивился главред. – Ты так говоришь, потому что у тебя денег нет. А нормальные люди по-другому говорят. Не отдал бы, даже из подворотни попытался бы убежать. Вот я и хочу, Вьюгин, чтобы ты выяснил, с какой такой радости-печали вышеназванный Потапов вдруг благотворительностью занялся. Может, грехи замаливает? Допустим. Но узнай тогда, что за грехи. Может, он тайком террористов поддерживает, экстремистам деньги шлет, бомбы для них покупает, поддельные документы делает? Раскопай, докопайся! А может, этот Потапов деньги через сирот отмывает, чтобы налоги не платить? Вот это будет скандал – скандалище! Понял меня, Вьюгин?
– Что же ты, Арнольд, в хорошее разучился верить? Может, Потапов от души детям помогает?
– Все, Вьюгин, рассмешил, чуть не убил начальника до смерти! Вот всю жизнь не помогал детям, кроме своих собственных, а теперь вдруг помогать начал. Хоть стой, хоть падай. Короче, юморист, принимайся за дело немедленно. И фотографии сделай. Узнай, зачем Потапов тратит огромные деньги на благотворительность, на что он на самом деле тратит деньги, с кем спит, с кем не спит, почему не спит, почему спит? Мне ли тебя учить, Вьюгин? Всю жизнь в желтой прессе, а все такой же зеленый.
Шутка возымела успех. По рядам журналистов прокатился легкий смех. Арнольд остался собою доволен.
– Говорят, пару-тройку лет назад у него жена умерла, вроде как от коронавируса. Узнай подробности. Возможно, мужик свихнулся на почве утраты. Срок тебе – неделя!
– Мне нужен месяц! – взмолился Вьюгин.
– Две недели, не больше! Ну что, головорезы, займемся головотяпством? – главред вернулся к планерке. – Напомните-ка мне, мои отважно-бехумные троглодиты, кого у нас сегодня зарезали, кого утопили, кто сменил пол, а кто – гардероб? Принимаются любые ответы, даже идиотские. А ты, Вьюгин, иди уже, тебя олигарх ждет. Не до тебя нам больше…
На улице моросил дождик. По лужицам бежали нарядные школьники с цветами. Начинался учебный год. Важный для многих день. Вьюгин поднял воротник потертой кожаной куртки, хмуро взглянул на небо. Его небритое лицо задерживало взгляды прохожих. Плевать, пусть думают, что хотят. Все равно через секунду забудут. Им не до него. Как и ему – не до них. Журналист выкурил сигарету у редакционного подъезда, заметив укоризненный взгляд проходившей мимо мамы, ведшей в школу за руку наряженного первоклашку, стыдливо бросил окурок в урну и зашагал прочь, сам как беспечный школьник, не замечая луж.
***
На его рабочем столе лежал чужой мобильный телефон. Простенькая модель, он такими давно уже не пользуется. Чей это аппарат? Взял в руки, попробовал включить. Тщетно, аппарат был разряжен. Как он сюда попал? Сначала записка, теперь – телефон. Мистика. Проверил окна – закрыты. Да и не доберешься, шестнадцатый этаж. На каждом – охрана. Личный телохранитель дежурит в приемной. Секретарша. Интерком.
– Людочка, ко мне в кабинет никто не заходил? Ты уверена? Скажи правду, я тебя не накажу. Ты выходила из приемной? Нет? Уверена? Еще раз повторяю, я тебя не накажу, мне просто нужно знать, кто заходил в мой кабинет. Хорошо, Люда, я тебе верю. Нет-нет, ничего не случилось. Нет-нет, не надо кофе. Спасибо. Меня ни для кого нет, будут звонить – у меня совещание.
Задумчиво покрутив в руках незнакомый мобильник, он машинально сунул его в карман пиджака, затем снял пиджак, повесил в шкаф, вернулся к столу, сел в кресло, закинул руки за голову и развернулся к окну. Перед ним раскинулась панорама города. Там – сотни тысяч людей, и каждый живет своей жизнью. Это не просто мир, это много разных миров. У каждого он свой. У кого-то сейчас, через какую-то секунду наступит радостный миг, у кого-то печальный. Кто-то вот-вот родится, а кто-то через минуту умрет. Слезы и смех, все это сейчас там, за окном, происходило в режиме онлайн. Он никогда об этом не думал, он всего этого не видел, как не видит никто, но теперь он точно узнал, почувствовал, что так оно и есть. Люди живут друг рядом с другом, но большинство из них даже в одном городе никогда не пересекутся лично, не взглянут друг на друга даже мельком, не повстречаются даже в интернете. Нас так много и так мало мы друг о друге знаем. Так и проживем на одной планете, не подозревая о существовании друг друга. Глупо устроен мир. Или мир устроен гениально?
Настойчиво зажужжало, завибрировало. Он машинально потянулся к айфону, лежавшему на столе, но жужжал не его личный аппарат, звук доносился из шкафа, где висел пиджак. Пришлось встать, пройти к нему. Проверил чужой аппарат, найденный недавно на столе. Экран светился, телефон вибрировал. Странно, он же был разряжен. Как он заработал? Ответить?
– Слушаю…
– Потапов Александр Николаевич? – осведомился вежливый, приятный мужской баритон. – Не волнуйтесь, я не мошенник.
– Мошенник бы так и сказал, – вздохнул он.
– Так я ошибся?
– Нет, это я, Потапов. С кем имею честь?
– Меня зовут Андрей, я – менеджер турагентства «Свидание».
– Ах, вот оно что. Очень приятно, ждал известий от вас. Не ожидал, что свяжетесь со мной подобным образом. Как вы пронесли телефон в мой кабинет?
– Это было несложно, – Потапов почувствовал, что его собеседник снисходительно улыбнулся.
– Подкупили секретаря? Охрану?
– Нет, что вы, не думайте о них плохо. Они преданно вам служат. Доставить телефон в ваш кабинет было, как говорится, делом техники. Ничего сложного, придет время, и вы сами это поймете.
– Хорошо, допустим, я вам верю. Но вы мне звоните не для того, чтобы я простил секретаршу.
– Да-да, конечно, – спохватился Андрей. – Мне поручено сопроводить вас на свидание, если вы, конечно, еще не отказались от него. На наш банковский счет поступили деньги. Соответственно, начался отчет 10 дней, в течение которых мы подготовим ваше свидание. Я звоню, чтобы согласовать детали. Во-первых, с кем именно вы хотите встретиться?
– А вы не догадываетесь?
– Нужно, чтобы вы лично указали объект вашего свидания.
– Для вас важен объект?
– Конечно, и для вас, разумеется, тоже. Это касается и платы. Свидание с близкими родственниками дешевле. Во-вторых, нам потребуется некоторая информация об объекте свидания – даты рождения и смерти, хотя бы одна фотография.
– Все это без труда можно найти в интернете, – раздраженно ответил он.
– Без сомнения, вы правы, но, повторюсь, вся информация об объекте свидания должна исходить лично от вас. Таковы правила. Информацию следует выслать по электронной почте, адрес найдете у себя в портфеле после того, как решитесь на свидание.
– Постойте, вы меня совсем сбили с толку, – прервал его Потапов. – Что значит «свидание с близкими родственниками дешевле»? Разве можно встретиться с кем-то еще?
– Да, разумеется, у нас же туристическая фирма, а не похоронное бюро. Наши услуги могут носить развлекательный или познавательный характер. Некоторые желают встретиться с видными деятелями, правителями, полководцами, своими далекими предками.
– Вы серьезно?
– Да, поэтому ценник на наши услуги находится на известном вам уровне.
– Знаете, я вам не верю, все это похоже на аферу, – с сомнением произнес Потапов. – А вы не боитесь, что я наведу на вас силовиков?
– Нет, не боимся. Вы не сможете этого сделать.
– Уверены?
– Абсолютно.
– Вы ошибаетесь!
– А вы попробуйте и проверьте.
– Хорошо, допустим, я вам поверю, но я хочу гарантий.
– Разве ваш друг не предупредил вас? Мы не даем гарантий. Единственная гарантия – ваша вера. Доверьтесь сердцу и душе. Ваш разум поначалу отторгнет все, что вы увидите, разум человека вообще устроен так, что поначалу не способен постичь то, что кажется непостижимым. Но сердце и душа все поймут и все примут. Если вы действительно хотите свидания, вам придется нам поверить. Мы никого не обманываем, ваш друг это подтвердит.
– Нет, я в такие игры не играю, – решил Потапов.
– Я позвоню вам завтра, до свидания, – ответил Андрей.
Экран телефона погас. Аппарат вновь был разряжен. Потапов вызвал начальника службы безопасности компании, передал ему аппарат и велел выяснить, от кого поступил звонок. Спустя час получил ответ:
– Это не телефон, – огорошил его начальник службы безопасности.
– Мы его вскрыли, это корпус от телефона, набитый внутри ватой, чтобы панель с кнопками не провалилась внутрь, – объяснил специалист. – Можете проверить сами, начинки нет – ни плато, ни батареи, ни сим-карты. Это просто корпус.
– То есть, звонить по нему нельзя?
– Только если вы ребенок и вы играете, – кивнул специалист.
– Постойте, но я же разговаривал по этому телефону не менее десяти минут, – возразил Потапов.
Начальник службы безопасности как мог, прятал усмешку.
– На всякий случай мы отследили все звонки, поступившие в наше здание в течение последнего часа. В ваш офис сигналы не поступали. Конечно, техника может ошибаться, но вероятность этого чрезвычайно мала.
– Вы можете так точно отслеживать сигналы? – удивился Потапов.
– Да, есть такое оборудование, одно питерское предприятие любезно поделилось. Передовая технология.
– Отечественная разработка?
– Да, знаете, есть такая компания, называется «Заслон». Они и не такое производят.
– Буду знать. Хорошо, спасибо, можете идти.
Той ночью он плохо спал. Ему снилась жена. Она просила о встрече. Он просыпался в поту, долго не мог прийти в себя, глотал снотворное, засыпал и снова видел ее.
– Мы должны встретиться, – умоляла она.
– Наваждение какое-то, – бормотал он, приходя в себя.
Утром на работу он пришел не в лучшей форме. Не выспался и сразу попросил кофе. В голове шумело. Пока готовили кофе, он позвонил том самому приятелю.
– Они связались со мной. Подбросили телефон, вернее, корпус от телефона. Понятию не имею, как они умудрись по нему дозвониться. Возможно, гипноз.
– Что ты решил?
– Не знаю, пока ничего. Я поддался порыву и перевел им аванс. Теперь гадаю, зачем? Жалею. Похоже, это мошенники. Хорошо, что не потерял остальные деньги.
– Ты когда-нибудь видел мошенников, которые звонят на корпус от телефона? – спросил знакомый.
– Возможно, это талантливые аферисты, на которых работают гениальные инженеры… Мне тут рассказывали, что у нас в стране есть еще такие спецы, не все за рубеж сбежали. Знаешь, они используют технологии завтрашнего дня, улавливают разные там вибрации стен и стекол, может, из-за окна с беспилотника звонили… Я не знаю. Постой, с тобой они тоже так связывались?..
– Они могут многое. Но если ты им не поможешь, даже они будут бессильны. Вопрос только в том, хочешь ли ты устроить свидание или нет. Ответить на него можешь только ты сам.
– Скажи… а они действительно могут это сделать? Организовать свидание.
– Да, могут, – уверенно ответил знакомый. – Не знаю, как, но могут. Ты станешь не первым их клиентом. Уже многие там побывали.
– А ты… ты с кем встречался?
– С дочерью…
– У тебя есть дочь?
– Была… от первой жены. Умерла в 12 лет, лейкемия.
– Не знал, прости…
На столе стояла фотография. Он так привык к ней, что редко на нее смотрел. Но сейчас взял ее в руки. Он, жена, близняшки. Они еще в том возрасте, когда не понимают, что за мир вокруг них, а только знакомятся с ним. И ей тут всего 23, молодая. Улыбается, не знает, что до конца жизни осталось несколько месяцев. Он счастлив на фото. У него все получается, он обеспечен, но еще не настолько богат, чтобы теснить конкурентов в списке «Форбс», хотя бизнес растет, дочки тоже. Все хорошо. У него счастливая семья. Он не позволит, чтобы семейное счастье было разбито. Он приложит все силы для того, чтобы его сохранить.
Ком подступил к горлу, он перевернул фотографию изображением вниз, прикрыл рукой глаза. Люда принесла кофе.
– Александр Николаевич, вам плохо? – ее глаза встревожено расширились.
– Нет, просто устал.
– Вам бы отдохнуть, съездить куда-нибудь, Александр Николаевич.
– Да, пожалуй, так и поступлю…
На столе зажужжал чужой аппарат. Еще несколько минут назад он был разобран – корпус разложен надвое, панель с кнопками – в стороне. Но сейчас аппарат снова был в сборе, и его экран призывно светился.
– Они многое могут, – пробормотал он и ответил на вызов.
– Добрый день, это Андрей, мы с вами беседовали вчера. Как обещал, звоню вам сегодня. Что вы решили?
– Решил, что пять миллионов долларов – не такие уж большие деньги, чтобы вылечиться от глупости.
– Любопытная точка зрения, – усмехнулся Андрей. – Хорошо, пусть будет так. Главное, что вы согласны. Времени осталось немного. Если сегодня пришлете нам требуемую информацию, свидание состоится в следующую субботу. Оставшуюся часть суммы переведете на наш счет после встречи, если останетесь довольны результатом. Если вам что-то не понравится, мы вернем аванс и не возьмем с вас платы.
– Впервые встречаю фирму, которая готова себя разорить, – заметил Потапов. – Не боитесь, что я совру и скажу, что свидание мне не понравилось?
– Ваше право. Можете соврать. Мы вернем аванс, даже если соврете. Однако знайте, что еще никто из наших клиентов не жаловался и не забирал аванс. Многие покупают новые свидания, постоянным клиентам мы делаем значительные скидки.
– Убедили, – выдохнул он. – Хорошо, согласен. Сейчас же пришлю вам фотографию и даты смерти и рождения. Скажите только, она оставит меня после этого? Не будет больше приходить по ночам?
– Это зависит только от вас, – ответил Андрей. Мы всего лишь организуем свидание.
– Хм… Ладно, что от меня еще требуется, помимо того, чтобы держать язык за зубами?
– Вы должны быть готовы к долгой поездке в пятницу. Я свяжусь с вами и дам инструкции. Больше не разбирайте телефон. На его сборку уходит много энергии. Вам придется поиграть в шпиона. Мы печемся о своей анонимности и безопасности. Нам не хотелось бы, чтобы наша деятельность стала достоянием гласности. Вам будет непросто до нас добраться, но только в первый раз. Затем вы и сами станете соблюдать конспирацию. Путь займет около десяти часов, возьмите с собой в дорогу продукты, чтобы не светиться в общепите. Не берите с собой смартфон, по нему вас легко выследят. Но обязательно возьмите телефон, по которому мы сейчас с вами беседуем – его отследить невозможно. Думаю, не стоит говорить, что вы должны быть один, это очевидно… Что ж, было приятно с вами познакомиться…
Он положил умерший телефон на стол, полез за портфелем. Записка с адресом электронной почты нашлась в том же внутреннем кармане с молнией. Несколько минут спустя он отправил по электронной почте фотографию жены. Обратный отсчет дней до свидания начался.
***
Главред в бешенстве измерял шагами свой кабинет. Вьюгин сидел на одном из стульев, длинным рядом стоявших у стены. Вид у него был усталый и виноватый. Он так и не побрился, одежда была несвежей.
– Неделя, Вьюгин, неделя уже прошла, а ты приходишь ко мне и говоришь, что ничего не накопал? Какой же тогда из тебя копатель, Вьюгин? Черный? Хочешь, сам отвечу? Вижу, что не хочешь, знаешь слово, которое так и вертится у меня на языке? Что же мне с тобой делать, Вьюгин? Жаль, инквизицию отменили, а то и хлопот бы не было, передал бы им тебя и дело с концом. На кол тебя посадить? А вдруг тебе понравится? Я же еще и буду проклят родом человеческим.
– Арнольд, я старался, честное слово, но этот Потапов – человек неприступный. Скрытный. Работает дни напролет, клубы, вечеринки, приемы не посещает, на концерты не ходит. Бывает иногда на открытиях разных там объектов, но после работы сразу домой. Вдовец, жена умерла от ковида. Похоронена в Тульской области, у себя на малой родине. Воспитывает двух дочерей-близнецов, только-только пошли в школу.
– Ты в школе был? С учителями поговорил?
– Школа элитная, меня на пушечный выстрел не подпустят.
– Подумаешь, перелез бы через забор, может, тебя током убило бы или собаки во дворе загрызли бы, все польза миру. Что по деньгам? Узнал, куда и кому он их переводит?
Вьюгин бессильно развел руками.
– Работаю. Такую информацию просто так не добыть. Арнольд, подкинул бы ты лучше мне деньжат, на представительские расходы.
Главред резко затормозил, грозно посмотрел на съежившегося перед ним журналиста.
– Знаю я, на какие расходы тебе деньги нужны! Надоело самогон лакать, так на портвейн решил перейти? Ладно, денег дам, но чтобы завтра была информация! Ох, чует мое сердце, что непрост этот Потапов. Есть у него скелет в шкафу. Все, выметайся, бестолочь, хватит портить воздух в моем государстве.
На следующий день ситуация повторилась. Вьюгин сидел на стуле, главред возбужденно бегал по кабинету.
– И это все? Три детских дома и два интерната получили от Потапова спонсорскую помощь, о чем и так писала местная пресса! Ты хоть узнал, на что были потрачены эти деньги?
– На ремонт, учебные принадлежности, мебель…
– А ты проверил? С директором мебельного салона беседовал? Заглядывал в кабинет директора детского дома? Может, там стоит купленный на потаповские деньги диван или телевизор? Ох, Вьюгин, хороший ты человек, жаль, убить тебя некому. Сам в могилу меня скоро сведешь, старею на глазах.
– Арнольд, тебе же всего 25, – усмехнулся Вьюгин. – А ведешь себя, как дед старый. Даже говоришь так, как никто не говорит.
– Вот именно, старею на глазах, а ты, кажется, поставил перед собой цель не дать мне дожить до 26-ти? Ладно, Вьюгин, что еще ты накопал на то, чтобы заполучить мои пиастры?
Журналист порылся в своей наплечной сумке и выудил из нее банковскую распечатку. Протянул главреду. Тот схватил ее и впился жадным взглядом в цифры.
– Это что, беспроигрышная система игры в лотерею?! Забери назад, негодяй! Сам корми аферистов!
– Нет, это банковский перевод Потапова, довольно странный, надо сказать.
– И в чем же странность, Вьюгин? В том, что Потапов может совершать такие переводы, а ты нет? Так это не странность, это закономерность, Вьюгин. Сколько можно тебе повторять – в мире много умных и богатых людей, не лезь в их ряды, ты их испортишь. Все равно тебя туда не возьмут. Ладно, объясняй, пока я не завелся.
Главред устало рухнул в кресло, закинул ноги на стол, беспокойные пальцы сцепил на животе в замок.
– Меня насторожили сумма и адресат, – пустился в объяснения Вьюгин. – Два миллиона долларов были переведены разовым платежом. Я проследил, кто получил деньги. Некая фирма, зарегистрированная на безработного пьяницу.
– Уж не на тебя ли, Вьюгин? – хохотнул Арнольд.
Тот пропустил злую шутку мимо ушей.
– Далее фирма перевела деньги некоему турагентству «Свидание», а та – крестьянско-фермерскому хозяйству «Эфир», сокращенно – КФХ «Эфир». Я проверил – турагентство «Свидание» действительно значится в реестре турагентств, но я съездил по указанному в реестре регистрационному адресу чего там не нашел. Там вообще такого дома нет и никогда не было, пустырь.
– Вот это уже интересно, Вьюгин. Ну, порадуй меня еще чем-нибудь, может, прощу дурака.
– Также я навел справки о КФХ «Эфир». Расположено оно в Брянской области, судя по всему, в вымирающей деревне, где-то на отшибе. Я справился в областном управлении сельского хозяйства. Там говорят, что «Эфир» занимается пчеловодством.
– Ну и что? Пусть занимается. Или у тебя на мед аллергия? Пчелы сделали тебе что-то плохое?
– Нет, но я вот подумал – два миллиона долларов, сумма приличная, для обычного крестьянского хозяйства просто огромная. Я бы еще понял, если бы они зерно выращивали или страусов на откорм. Но тут ведь мед! Это же сколько его надо накачать, чтобы продать на два миллиона долларов?
Главред широко зевнул.
– Ох, утомил ты меня, Вьюгин. Ох, чую, послать тебя надо. В Брянскую область поедешь, в глухую деревню, в КФХ «Эфир» поедешь, узнаешь там, почем местный мед продают. Если вернешься, расскажешь. Буду ждать с нетерпением. И соты привези. Если пригласят задержаться, погостить, ты уж не отказывайся, можешь там даже перезимовать пару раз. Если что, лапу медом намажешь и пососешь. Говорят, для здоровья полезно и деятельность мозга стимулирует. Заодно проверим, правду ли говорят. Так что иди, пчелофоб, оформляй командировку, топай в бухгалтерию и туго набивай карманы золотом, пока добрый начальник не передумал. А то у начальника сейчас изжога начнется, и плакала тогда твоя командировка, полы будешь вместо этого в редакции мыть.
– Спасибо, Арнольд, клянусь, что без материала не вернусь. Что-нибудь, да накопаю.
Журналист протянул главреду руку, тот отшатнулся от нее, как от кобры.
– Ладно, ладно, не надо лобызаний, а то опять придется сорок уколов в живот делать. Ну, иди уже, лети, трудись, как пчелка, трутень ты мой ненаглядный.
В тот же день в бухгалтерии Вьюгину оформили командировку в Брянскую область. Дома он привел себя в порядок, побрился, принял душ, сложил чемоданы. Перед выходом подошел к иконе пресвятой Богородицы, висевшей в углу комнаты, и попросил о помощи.
***
Академик Подлышев волновался. Он стоял за кулисами, рядом топтался ассистент. Оба рыскали взглядом по битком набитому залу института, входя состав университета, где проходило открытое заседание ученого совета. На сцене возвышался стол президиума. Видные ученые сидели за ним. Докладчик монотонно читал лекцию. В зале откровенно скучали.
– Где он? – тревожно спрашивал Подлышев. – Ты уверен, что узнаешь его в лицо?
– Да, узнаю, – отвечал ассистент. – Этот ненормальный уже месяц обивает пороги. Пытался прорваться в академию и в министерство. Бред какой-то несет. Дескать, он вместе с профессором Замятиным совершил важное открытие, которое перевернет мир и низвергнет современную науку. Классической физике, говорит, придет конец.
– Действительно, ненормальный, – усмехнулся Подлышев. – Должно быть, прочитал в газетах про загадочное исчезновение профессора Замятина и что-то себе вообразил. Это диагноз, он шизофреник.
– Возможно, но я слышал его речь на прошлой неделе. Он выступал перед парламентской комиссией. Где-то умудрился раздобыть пропуск. Конечно, говорит он возмутительные вещи, но доля рациональности, на мой взгляд, в его словах есть.
– Брось, он всего лишь бывший инженер, которому нечем заняться на пенсии. Какой из него ученый?
– Знаменитый датский физик Нильс Бор вообще был футболистом, – парировал ассистент. – Но это не мешало ему совершать научные открытия.
– Где же он, где? – бормотал Подлышев, не обратив внимания на едкое замечание, по статусу недозволительное для ассистента. – Посмотри-ка еще раз, не видишь его?
– Нет, пока не вижу. Простите, Виктор Викторович, мне не совсем понятен ваш интерес к этому безумцу. Вы что, его боитесь?
Подлышев резко обернулся. В его желтых глазах вспыхнул гнев. На высоких острых скулах заиграли желваки.
– Что?.. – будто выстрелил, зло спросил он. – Чего мне бояться? С чего ты взял?
– Ну… – замялся ассистент. – Это не мое мнение, просто я слышал, как другие говорят…
– Что говорят? Кто говорит? – пытал молодого человека Подлышев. – Обо мне говорят? Как смеют!
– Многие… говорят, что этот безумец бросил вам вызов. Вы же считаетесь главным специалистом в области изучения эфира и торсионных полей. А он, по слухам, тоже занимается эфиром, но его теория опровергает вашу. Говорят, что если он сумеет ее доказать, наука может пойти другим путем. А прежние открытия тогда и гроша ломаного стоить не будут. В том числе и ваши…
– Чушь, это все завистники. Что еще они говорят?
– Говорят, что профессор Замятин перед исчезновением тоже выдвинул альтернативную теорию существования эфира и даже якобы собирался выступить с нею в академии и парламенте.
– Ерунда, пустые, ничем не подтвержденные домыслы. Никто никогда не видел работ профессора Замятина на данную тему. Да, он проводил какие-то исследования в своей лаборатории, но какие – никто не знает. И не узнает. Замятин сбежал. Вместе с лабораторией. Это и была его цель. Выпросить у государства лабораторию и бежать вместе с ней за рубеж. Возможно, там он придется ко двору. Замятин пудрил всем мозги.
– Однако следов профессора Замятина так и не нашли! Он просто исчез однажды ночью вместе с лабораторией и всей семьей.
– То-то и оно, что с семьей… Ты все еще не видишь его?
Ассистент выглянул из-за занавеса. Его лицо просветлело.
– Вижу!
Подлышев инстинктивно рванулся вперед.
– Где он? Покажи мне его!
– Да вот же он, на сцене, сейчас будет выступать.
К кафедре подошел человек лет семидесяти, с седыми всклокоченными пучками волос, весьма просто одетый. На «безумце» был старый, поношенный костюм серого цвета, коричневый галстук в темных масляных пятнах, указывавших на рассеянность и небрежность владельца. Растоптанные туфли давно не знали щетки.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
