Страницаиз14
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Со мной в постели – темноволосый бог.
Наверняка Дионис.
Спутанные кудри, припухшие губы, тень от ресниц на щеке. Густые брови, которые он хмурит во сне. Закинутая за голову рука – мышцы на ней сплетены в изумительный узор, от которого замирает сердце. Простыня едва прикрывает бедра и, если присмотреться, то в утреннем свете можно различить кое-что еще интересное.
Я вспыхиваю и отворачиваюсь, кутаясь в другую простыню.
Непонятно зачем, если все, что можно, между нами уже случилось.
В комнате пахнет кисловатым терпким вином. Бокалы с его остатками стоят на столиках по обе стороны от огромной гостиничной кровати. Белоснежные простыни измяты и залиты вином… и не только.
Розовый рассвет неловко и смущенно только пробирается в комнату, а я уже стесняюсь вспомнить все то, что творила ночь напролет с этим мужчиной.
Где была моя голова!
Не так меня воспитывали!
Кудрявый красавчик переворачивается на другой бок, ресницы его дрожат, он слегка приоткрывает глаза и окидывает меня ленивым жарким взглядом.
Ох, вот сейчас становится совсем стыдно.
Спросит ли он: «Кто ты такая?»
Или посоветует побыстрее покинуть его номер?
А это его номер, явно не мой – в моем и кровать скромнее, и позолоты меньше, и зеркал на потолке нет.
Но в той же самой гостинице. Там, где проходила прощальная вечеринка.
Вопреки моим опасениям, уголки губ Диониса дергаются и расползаются в медленной порочной улыбке.
– Розовопятая Эос не успела еще плеснуть рассвета на наши тела, а ты уже пробудилась, – его хрипловатый со сна голос все равно звучит музыкой в моих ушах. – Иди сюда, прекрасная Ариадна, сейчас я покажу тебе путь к звездам… а может быть, и подальше. Хотя льщу себя надеждой, что вчера так часто тебя туда водил, что ты еще не забыла дорогу.
И он подгребает меня под себя, нависая сверху. Темные кудри застилают лицо, зато можно во всех подробностях разглядеть загорелое тело атлета – ни грамма лишнего жира, четко прорисованные мышцы… Даже в своем паническом состоянии я не могу удержаться и не потрогать эти безупречные кубики на животе. Настолько они идеальны, что кажутся нарисованными.
Хриплый смех будоражит меня.
– Кажется, три часа ежедневного спорта – моя лучшая инвестиция в прошедшем году, – сообщает Дионис. – Но ты не останавливайся. Ниже… Еще ниже…
И я вспоминаю это чувство завороженности – он словно околдовал меня, потому я и пошла за ним сначала пить вино, потом в номер, потом разделась и повела себя… Отнюдь не так, как положено вести хорошей девочке. И профессионалу, который прилетел на эту конференцию заниматься делами.
– Ох… – я вспоминаю, что утром у меня трансфер в аэропорт. – Минутку! Я… я не могу с нечищенными зубами! Это отвратительно!
Густые темные брови снова хмурятся:
– Ты не вызываешь у меня отвращения… А! Так это намек!
Он ослепительно улыбается, демонстрируя те самые зубы – белоснежные и идеальные, словно нитка жемчуга, скатывается с меня и направляется к двери в ванную.
И сзади он выглядит… Ох!
– Две минуты – и я снова с тобой, – обещает он.
А я вспоминаю рассказы брата о том, как в армии они собирались и одевались за тридцать секунд. Что ж! Не посрамлю династию Фроловых!
И уже через минуту я аккуратно прикрываю за собой дверь роскошнейшего номера и босиком на цыпочках мчусь к лифту, прижимая к груди свои туфли на шпильке.
Двадцать семь – самый дурацкий возраст.
Если не успела выскочить замуж в институте, то все, хана – лучшие мужики, которых, по крылатому выражению «разбирают щенками» – уже заняты.
Самые серьезные углубились в карьеру.
Самых легкомысленных окольцевали по залету, и теперь они осваивают азы адюльтера.
Придется ждать еще лет десять, пока разведутся лучшие, соберутся жениться серьезные и остепенятся легкомысленные.
Ну, или встречаться с контингентом сорок плюс, у которых «бес в ребро», но денег и харизмы на восемнадцатилетних моделей не хватает, и они расхватывают, что осталось.
В карьере тоже все не слава богу.
На молодого специалиста уже не тянешь, серьезного опыта еще нет, а в очередь на вакансии, где ценятся длинные ноги и стоячая грудь, опоздала лет пять.
И уже видно, что ты не гений. Гении в двадцать семь возглавляют собственные компании.
Мама всегда говорила, что я вечно зеваю и галок ловлю. А надо ловить последние шансы. Пока стояла, хлопая ресницами, ровесницы мои шустро рассосались кто замуж, кто на вершину карьерной лестницы, кто в науку.
А я…
Я живу одна.
И работаю переводчицей в маленькой игровой компании.
Прихожу на работу в девять, ухожу в шесть.
Перерыв на обед – в соседнем кафе с дешевыми бизнес-ланчами.
Вечерами читаю или играю. Раз в месяц встречаюсь с друзьями.
Дома даже кошки нет.
Кошки нет – потому что я еще надеюсь на личную жизнь. Хотя непонятно, на что тут надеяться?
Двадцать семь – предел, за этим порогом принцы уже не водятся. Теперь только ждать разведенных алиментщиков или женатых мерзавцев. Если повезет.
Я не ною, нет, ни в коем случае. У меня отличная жизнь!
Например, крайне повезло с генетикой: от мамы досталась большая грудь, от бабушки – однушка в Москве, а от папы – низкая толерантность к алкоголю.
Это значит – если мы с алкоголем встретились, то унесет меня с первой рюмки. Кстати, это одна из причин плохого карьерного роста. На корпоративах я либо сижу букой в углу, либо зажигаю так, что утром заявление об увольнении приходится посылать по почте. Чтобы в глаза не смотреть.
Не ною, не ныла и ныть не собираюсь. Даже сейчас, когда сижу на работе, за окном дождь стеной, а дома ждет только остывший кофе, который я не успела выпить с утра.
Зато у меня работа мечты!
Я тружусь в компании, которая выпустила в России мою любимую онлайновую игру.
Что может быть лучше, чем хобби, которое становится профессией?
Я нашла «Летучий мир» на просторах сети лет пять лет, когда она вышла только в Китае.
Мучительно спотыкаясь об иероглифы, подделывая азиатские ID, осваивая VPN и еще кучу хитрых премудростей, я каждый вечер рвалась в яркий фантастический мир, где чувствовала себя, как дома. Несмотря на то, что все вокруг говорили только на китайском.
Потом ее выпустили в Европе, и я с облегчением присоединилась к людям, говорящим на более понятном языке. Волшебство густых лесов, жарких пустынь и разноцветных городов от этого слабее не стало. Я наконец-то начала понимать, что от меня хотят давно знакомые жители и узнала, как зовут любимых врагов.
Когда я увидела вакансию переводчика для русской версии – оказалось, что я самый подходящий кандидат в мире, потому что единственная в стране знаю все особенности заклинаний, умений, монстров и оружия.
И давным-давно придумала, как перевести их названия.
Увы, сладкие слухи, что сотрудники игровых компаний только и делают, что играют вместо работы – оказались правдой лишь наполовину.
Проект-менеджер, игровой мастер и начальство – играют.
А вот переводчики – пашут с утра до ночи.
Правда, в надежде, что однажды все-таки войдут в новый мир, к которому приложили руку…
– Фролова!
Я вздрогнула и судорожно смахнула мышкой с экрана весь переведенный текст.
Технический директор Артем, который обожал вот так подкрадываться и орать на ухо, покачал головой, глядя в мои полные ужаса глаза, подошел и нажал Ctrl-Z. Текст вернулся на место.
– Ты чего дуру изображаешь? – поинтересовался он. – Я тебе говорил – мороженого надо меньше жрать, мозги замерзнут.
– Ты так орешь, что у меня нервные корешки обрываются и сигналы до тела не доходят, – пожаловалась я. – И кстати, чего ты орешь?
– Танцуй, Фролова, тебе новость с-ног-сши-ба-тель-на-я.
Он отошел и скрестил руки на груди. И смерил меня ожидающим взглядом.
– Что?
– Танцуй, танцуй. Пока не станцуешь – не скажу, – нагло заявил он.
– Да иди ты.
Я села обратно за комп и углубилась в перевод. Лихо выделяла строчки, печатала вместо них русский текст, деловито лазила в глоссарий – в общем, создавала видимость полезного труда. Артем все равно не разбирается, он в нашу игру ни разу в жизни не играл, поэтому не понимает, какую ерунду я сейчас там порю. Потом перепишу.
– Фролова, я тебе интернет отключу… – угрожающе сказал он.
– Ничего страшного, словари у меня оффлайновые, – отмахнулась я.
– Играть не сможешь.
– Дома поиграю.
– А с подруженьками болтать?
– Я и так в мессенджерах с телефона сижу. А то я не в курсе, что ты трафик палишь!
– А с телефона не палю?
– А я через мобильный интернет, а не корпоративный вайфай!
– Сдаюсь.
Я обернулась. Артем стоял с поднятыми ладонями.
– Ну что там? – нетерпеливо спросила я. – Колись уже!
– Иди к начальству. Но с тебя мороженое за хорошие новости.
– Да ты же их не сказал! – возмутилась я, поднимаясь и блокируя компьютер.
Вопреки моей браваде, на рабочей машине у меня было слишком много всего интересного. Артем, конечно, техдир и все достанет, если надо будет. Но пусть хотя бы помучается.
– Зато я эти новости принес, а доброму вестнику положен подарок. Ну хоть в щечку поцелуй, если танцевать не собираешься!
Я продемонстрировала ему средний палец и, развернувшись так, что подошвы кроссовок взвизгнули, как шины болида «Формулы-1», направилась к кабинету генерального.
Артем хороший парень. И симпатичный – темноволосый с синими глазами, высокий, стройный.
Но уже женат.
Все его подкаты – просто чтобы каша в котелке не пригорала, а не с какими-то далеко идущими целями.
Я даже как-то проверила.
Однажды на корпоративе, как обычно, улетела с одного бокала шампанского и спьяну затащила его в спальню в коттедже, где мы праздновали удачный контракт.
Но вместо страстных поцелуев он два часа показывал мне галерею своего телефона, пока я не уснула. А уснула я быстро – там были фото его трехлетней дочери и пятнадцатилетнего кота.
Стоило мне открыть дверь в кабинет начальства, как…
– Фролова, ты едешь в Корею!
Вот это сюрприз.
Куда-куда? В Корею?!
Я даже дверь за собой закрыть не смогла.
Попыталась сесть прямо там, на том же месте, где стояла.
Стула рядом не оказалось, села на мусорное ведро.
К счастью, с крышкой.
– Ты чего?.. – опешил Гришенька, наш пиарщик.
– Иди сюда, к столу, Фролова, презентацию тебе буду показывать, – ухмыльнулся директор, который и огорошил меня новостью.
– К-к-какая презентация? К-к-какая К-корея? – поднявшись на ватных ногах, я с трудом доползла до нормального стула.
Устроилась за широким овальным столом напротив нашего гендира и жалобно посмотрела ему в глаза.
Он мне однажды по пьяни признался, что на самом деле взял меня когда-то на работу не за мои знания об игре, а потому что я слишком жалобно на него смотрела котячьими глазками. Ему стало одновременно и смешно, и жалко меня, а еще я ему напомнила Кота в сапогах из «Шрека».
Суровое сердце бывшего спецназовца дрогнуло – и он ляпнул: «Вы приняты!»
Сам он забыл о своих откровениях, когда протрезвел, а я уже была ученая, на корпоративах не пила, поэтому запомнила! И с тех пор регулярно практикую этот самый взгляд.
Работает.
– Тебе Артем не рассказал, что ли? – поморщился генеральный. – В Пусане проходит большая игровая конференция. Устраивает ее разработчик нашей игры, поэтому ей там будет посвящено больше всего времени. Обещают мастер-классы по локализации, лекции об игровом мире, отчеты о новейшей системе тестирования – в общем, довольно много полезного. Тебе понравится. Но главное – там будут другие разработчики, с которыми мы могли бы обсудить локализацию еще одной игры.
Я сощурилась. Эти люди никогда не покупали мне даже корпоративные билеты на российские конференции игр. Даже на паршивый «Игромир», хотя там они вообще копейки стоят. Приходилось стоять в очередях и идти за свои. А теперь вдруг на халяву в Корею. Это ж-ж-ж-ж неспроста.
– А кто еще поедет? – аккуратно спросила я.
– Ну… – генеральный помялся.
Меня охватили недобрые предчувствия.
– Ник поедет…
Ник – это Николай, наш проект-менеджер. Нормальный выбор, ему там как раз самое место.
Чего тогда юлим, Марк Евгеньевич?
– И Гриша! – быстро закончил генеральный, и я застонала.
Вслух. Демонстративно.
Потому что пиарщик наш Гришенька был совершенно, абсолютно, бесспорно и безнадежно бессмысленным слизняком.
Он не умел ни разрабатывать рекламные кампании, ни организовывать фрилансеров, ни общаться с журналистами, ни писать пресс-релизы, – и даже английского он не знал!
Единственное, что Гришенька умел – продавать себя.
Что успешно проделал на собеседовании, получив зарплату в четыре(!!!) раза выше моей.
Такую же, как у Ника. А у Ника огромный опыт и он реально разбирается в том, что делает.
Уволить Гришеньку было не-воз-мож-но.
Мы пробовали.
Он умело переваливал свою часть работы на коллег, и делал это так, что даже заговорщики, которые пытались его подставить, затеяв аттестацию, в какой-то момент обнаружили, что делают часть его задания вместо него.
Каждый свою.
Аттестацию он прошел. Талант!
И этот талант зачем-то прется в Пусан на конференцию, где даже ни черта не поймет. Зачем? Почему? Что он такого сделал генеральному? Королевский минет?
Дал в долг непристойную сумму?
Шантажирует жизнью дочери?
Что?!
– Ариадна, ты ведешь себя непрофессионально… – устало сказал Марк Евгеньевич в ответ на мои закаченные глаза.
Да, Ариадна это я. Вот так меня зовут.
Именно поэтому я предпочитаю, когда меня называют по фамилии. Она без претензий и странных маминых закидонов с ее любовью к древнегреческим мифам. Особенно к истории о том, как Ариадна помогла Тезею пройти лабиринт Минотавра, дав ему клубочек ниток.
Никогда этого не понимала.
Ну фанатеешь ты по Гарри Поттеру, корейским дорамам или мифологии – ну так повесь у себя дома плакат с Чонгуком, купи пульт для телека в виде волшебной палочки и проводи отпуск исключительно на Крите!
Кто тебе мешает?
Давно уже не смотрят, как на психов, на людей в мантиях волшебников или танцующих перед телефоном в торговом центре. Наоборот, закажешь аэрографию для машины с Афиной Палладой – еще и скидку сделают, и посмотрят вслед уважительно. Слава богу, не волков в зимнем лесу велел нарисовать. Ну или что там обычно рисуют?
Зачем же детям жизнь портить?
А ведь во все времена такие родители были!
Сначала фанатели по святым и мученикам и называли в честь каких-нибудь Бориса и Глеба. Это еще везло.
Потом в честь литературных героев – так даже имя Татьяна из простонародного стало благородным, спасибо Пушкину.
А потом пошли косяками Даздрапермы, Октябрины и Индустрианы, которые сменились Луисами Альберто и Изаурами.
И вот – я.
Здрасте.
Ариадна Михайловна Фролова.
Смесь французского с нижегородским. То есть, древнегреческого с московским.
Генеральный прекрасно знает, как меня бесит мое имя! И использует это знание против меня. Например, сейчас.
На то, что я себя непрофессионально веду, мне глубоко плевать. Готова обсудить профессионализм нашего пиар-менеджера в любой момент! Но адекватного диалога у нас не получится, потому что Марк Евгеньевич будет называть меня Ариадной, я беситься и терять лицо – и Гришенька, как всегда, победит.
Меня реально выводит, что он как-то пробрался начальству под шкуру и заставил взять его на конференцию! Тем более, что я подозреваю теперь, зачем там я. Выступать в роли личного переводчика Гришеньки.
Ник точно не будет с ним возиться, повесит сопровождение на меня. И заодно все скучные, но необходимые мероприятия. А сам будет шляться с партнерами по барам и бухать соджу.
Но – хей! – это Корея, детка!
Дура я буду, если откажусь!