Лабиринт Ариадны

Пролог и тизер

Со мной в постели – темноволосый бог.

Наверняка Дионис.

Спутанные кудри, припухшие губы, тень от ресниц на щеке. Густые брови, которые он хмурит во сне. Закинутая за голову рука – мышцы на ней сплетены в изумительный узор, от которого замирает сердце. Простыня едва прикрывает бедра и, если присмотреться, то в утреннем свете можно различить кое-что еще интересное.

Я вспыхиваю и отворачиваюсь, кутаясь в другую простыню.

Непонятно зачем, если все, что можно, между нами уже случилось.

В комнате пахнет кисловатым терпким вином. Бокалы с его остатками стоят на столиках по обе стороны от огромной гостиничной кровати. Белоснежные простыни измяты и залиты вином… и не только.

Розовый рассвет неловко и смущенно только пробирается в комнату, а я уже стесняюсь вспомнить все то, что творила ночь напролет с этим мужчиной.

Где была моя голова!

Не так меня воспитывали!

Кудрявый красавчик переворачивается на другой бок, ресницы его дрожат, он слегка приоткрывает глаза и окидывает меня ленивым жарким взглядом.

Ох, вот сейчас становится совсем стыдно.

Спросит ли он: «Кто ты такая?»

Или посоветует побыстрее покинуть его номер?

А это его номер, явно не мой – в моем и кровать скромнее, и позолоты меньше, и зеркал на потолке нет.

Но в той же самой гостинице. Там, где проходила прощальная вечеринка.

Вопреки моим опасениям, уголки губ Диониса дергаются и расползаются в медленной порочной улыбке.

– Розовопятая Эос не успела еще плеснуть рассвета на наши тела, а ты уже пробудилась, – его хрипловатый со сна голос все равно звучит музыкой в моих ушах. – Иди сюда, прекрасная Ариадна, сейчас я покажу тебе путь к звездам… а может быть, и подальше. Хотя льщу себя надеждой, что вчера так часто тебя туда водил, что ты еще не забыла дорогу.

И он подгребает меня под себя, нависая сверху. Темные кудри застилают лицо, зато можно во всех подробностях разглядеть загорелое тело атлета – ни грамма лишнего жира, четко прорисованные мышцы… Даже в своем паническом состоянии я не могу удержаться и не потрогать эти безупречные кубики на животе. Настолько они идеальны, что кажутся нарисованными.

Хриплый смех будоражит меня.

– Кажется, три часа ежедневного спорта – моя лучшая инвестиция в прошедшем году, – сообщает Дионис. – Но ты не останавливайся. Ниже… Еще ниже…

И я вспоминаю это чувство завороженности – он словно околдовал меня, потому я и пошла за ним сначала пить вино, потом в номер, потом разделась и повела себя… Отнюдь не так, как положено вести хорошей девочке. И профессионалу, который прилетел на эту конференцию заниматься делами.

– Ох… – я вспоминаю, что утром у меня трансфер в аэропорт. – Минутку! Я… я не могу с нечищенными зубами! Это отвратительно!

Густые темные брови снова хмурятся:

– Ты не вызываешь у меня отвращения… А! Так это намек!

Он ослепительно улыбается, демонстрируя те самые зубы – белоснежные и идеальные, словно нитка жемчуга, скатывается с меня и направляется к двери в ванную.

И сзади он выглядит… Ох!

– Две минуты – и я снова с тобой, – обещает он.

А я вспоминаю рассказы брата о том, как в армии они собирались и одевались за тридцать секунд. Что ж! Не посрамлю династию Фроловых!

И уже через минуту я аккуратно прикрываю за собой дверь роскошнейшего номера и босиком на цыпочках мчусь к лифту, прижимая к груди свои туфли на шпильке.

Глава первая. Ариадна на работе

Двадцать семь – самый дурацкий возраст.

Если не успела выскочить замуж в институте, то все, хана – лучшие мужики, которых, по крылатому выражению «разбирают щенками» – уже заняты.

Самые серьезные углубились в карьеру.

Самых легкомысленных окольцевали по залету, и теперь они осваивают азы адюльтера.

Придется ждать еще лет десять, пока разведутся лучшие, соберутся жениться серьезные и остепенятся легкомысленные.

Ну, или встречаться с контингентом сорок плюс, у которых «бес в ребро», но денег и харизмы на восемнадцатилетних моделей не хватает, и они расхватывают, что осталось.

В карьере тоже все не слава богу.

На молодого специалиста уже не тянешь, серьезного опыта еще нет, а в очередь на вакансии, где ценятся длинные ноги и стоячая грудь, опоздала лет пять.

И уже видно, что ты не гений. Гении в двадцать семь возглавляют собственные компании.

Мама всегда говорила, что я вечно зеваю и галок ловлю. А надо ловить последние шансы. Пока стояла, хлопая ресницами, ровесницы мои шустро рассосались кто замуж, кто на вершину карьерной лестницы, кто в науку.

А я…

Я живу одна.

И работаю переводчицей в маленькой игровой компании.

Прихожу на работу в девять, ухожу в шесть.

Перерыв на обед – в соседнем кафе с дешевыми бизнес-ланчами.

Вечерами читаю или играю. Раз в месяц встречаюсь с друзьями.

Дома даже кошки нет.

Кошки нет – потому что я еще надеюсь на личную жизнь. Хотя непонятно, на что тут надеяться?

Двадцать семь – предел, за этим порогом принцы уже не водятся. Теперь только ждать разведенных алиментщиков или женатых мерзавцев. Если повезет.

Я не ною, нет, ни в коем случае. У меня отличная жизнь!

Например, крайне повезло с генетикой: от мамы досталась большая грудь, от бабушки – однушка в Москве, а от папы – низкая толерантность к алкоголю.

Это значит – если мы с алкоголем встретились, то унесет меня с первой рюмки. Кстати, это одна из причин плохого карьерного роста. На корпоративах я либо сижу букой в углу, либо зажигаю так, что утром заявление об увольнении приходится посылать по почте. Чтобы в глаза не смотреть.

Не ною, не ныла и ныть не собираюсь. Даже сейчас, когда сижу на работе, за окном дождь стеной, а дома ждет только остывший кофе, который я не успела выпить с утра.

Зато у меня работа мечты!

Я тружусь в компании, которая выпустила в России мою любимую онлайновую игру.

Что может быть лучше, чем хобби, которое становится профессией?

Я нашла «Летучий мир» на просторах сети лет пять лет, когда она вышла только в Китае.

Мучительно спотыкаясь об иероглифы, подделывая азиатские ID, осваивая VPN и еще кучу хитрых премудростей, я каждый вечер рвалась в яркий фантастический мир, где чувствовала себя, как дома. Несмотря на то, что все вокруг говорили только на китайском.

Потом ее выпустили в Европе, и я с облегчением присоединилась к людям, говорящим на более понятном языке. Волшебство густых лесов, жарких пустынь и разноцветных городов от этого слабее не стало. Я наконец-то начала понимать, что от меня хотят давно знакомые жители и узнала, как зовут любимых врагов.

Когда я увидела вакансию переводчика для русской версии – оказалось, что я самый подходящий кандидат в мире, потому что единственная в стране знаю все особенности заклинаний, умений, монстров и оружия.

И давным-давно придумала, как перевести их названия.

Увы, сладкие слухи, что сотрудники игровых компаний только и делают, что играют вместо работы – оказались правдой лишь наполовину.

Проект-менеджер, игровой мастер и начальство – играют.

А вот переводчики – пашут с утра до ночи.

Правда, в надежде, что однажды все-таки войдут в новый мир, к которому приложили руку…

– Фролова!

Я вздрогнула и судорожно смахнула мышкой с экрана весь переведенный текст.

Технический директор Артем, который обожал вот так подкрадываться и орать на ухо, покачал головой, глядя в мои полные ужаса глаза, подошел и нажал Ctrl-Z. Текст вернулся на место.

– Ты чего дуру изображаешь? – поинтересовался он. – Я тебе говорил – мороженого надо меньше жрать, мозги замерзнут.

– Ты так орешь, что у меня нервные корешки обрываются и сигналы до тела не доходят, – пожаловалась я. – И кстати, чего ты орешь?

– Танцуй, Фролова, тебе новость с-ног-сши-ба-тель-на-я.

Он отошел и скрестил руки на груди. И смерил меня ожидающим взглядом.

– Что?

– Танцуй, танцуй. Пока не станцуешь – не скажу, – нагло заявил он.

– Да иди ты.

Я села обратно за комп и углубилась в перевод. Лихо выделяла строчки, печатала вместо них русский текст, деловито лазила в глоссарий – в общем, создавала видимость полезного труда. Артем все равно не разбирается, он в нашу игру ни разу в жизни не играл, поэтому не понимает, какую ерунду я сейчас там порю. Потом перепишу.

– Фролова, я тебе интернет отключу… – угрожающе сказал он.

– Ничего страшного, словари у меня оффлайновые, – отмахнулась я.

– Играть не сможешь.

– Дома поиграю.

– А с подруженьками болтать?

– Я и так в мессенджерах с телефона сижу. А то я не в курсе, что ты трафик палишь!

– А с телефона не палю?

– А я через мобильный интернет, а не корпоративный вайфай!

– Сдаюсь.

Я обернулась. Артем стоял с поднятыми ладонями.

– Ну что там? – нетерпеливо спросила я. – Колись уже!

– Иди к начальству. Но с тебя мороженое за хорошие новости.

– Да ты же их не сказал! – возмутилась я, поднимаясь и блокируя компьютер.

Вопреки моей браваде, на рабочей машине у меня было слишком много всего интересного. Артем, конечно, техдир и все достанет, если надо будет. Но пусть хотя бы помучается.

– Зато я эти новости принес, а доброму вестнику положен подарок. Ну хоть в щечку поцелуй, если танцевать не собираешься!

Я продемонстрировала ему средний палец и, развернувшись так, что подошвы кроссовок взвизгнули, как шины болида «Формулы-1», направилась к кабинету генерального.

Артем хороший парень. И симпатичный – темноволосый с синими глазами, высокий, стройный.

Но уже женат.

Все его подкаты – просто чтобы каша в котелке не пригорала, а не с какими-то далеко идущими целями.

Я даже как-то проверила.

Однажды на корпоративе, как обычно, улетела с одного бокала шампанского и спьяну затащила его в спальню в коттедже, где мы праздновали удачный контракт.

Но вместо страстных поцелуев он два часа показывал мне галерею своего телефона, пока я не уснула. А уснула я быстро – там были фото его трехлетней дочери и пятнадцатилетнего кота.

Стоило мне открыть дверь в кабинет начальства, как…

– Фролова, ты едешь в Корею!

Вот это сюрприз.

Глава вторая. Ариадна бесится

Куда-куда? В Корею?!

Я даже дверь за собой закрыть не смогла.

Попыталась сесть прямо там, на том же месте, где стояла.

Стула рядом не оказалось, села на мусорное ведро.

К счастью, с крышкой.

– Ты чего?.. – опешил Гришенька, наш пиарщик.

– Иди сюда, к столу, Фролова, презентацию тебе буду показывать, – ухмыльнулся директор, который и огорошил меня новостью.

– К-к-какая презентация? К-к-какая К-корея? – поднявшись на ватных ногах, я с трудом доползла до нормального стула.

Устроилась за широким овальным столом напротив нашего гендира и жалобно посмотрела ему в глаза.

Он мне однажды по пьяни признался, что на самом деле взял меня когда-то на работу не за мои знания об игре, а потому что я слишком жалобно на него смотрела котячьими глазками. Ему стало одновременно и смешно, и жалко меня, а еще я ему напомнила Кота в сапогах из «Шрека».

Суровое сердце бывшего спецназовца дрогнуло – и он ляпнул: «Вы приняты!»

Сам он забыл о своих откровениях, когда протрезвел, а я уже была ученая, на корпоративах не пила, поэтому запомнила! И с тех пор регулярно практикую этот самый взгляд.

Работает.

– Тебе Артем не рассказал, что ли? – поморщился генеральный. – В Пусане проходит большая игровая конференция. Устраивает ее разработчик нашей игры, поэтому ей там будет посвящено больше всего времени. Обещают мастер-классы по локализации, лекции об игровом мире, отчеты о новейшей системе тестирования – в общем, довольно много полезного. Тебе понравится. Но главное – там будут другие разработчики, с которыми мы могли бы обсудить локализацию еще одной игры.

Я сощурилась. Эти люди никогда не покупали мне даже корпоративные билеты на российские конференции игр. Даже на паршивый «Игромир», хотя там они вообще копейки стоят. Приходилось стоять в очередях и идти за свои. А теперь вдруг на халяву в Корею. Это ж-ж-ж-ж неспроста.

– А кто еще поедет? – аккуратно спросила я.

– Ну… – генеральный помялся.

Меня охватили недобрые предчувствия.

– Ник поедет…

Ник – это Николай, наш проект-менеджер. Нормальный выбор, ему там как раз самое место.

Чего тогда юлим, Марк Евгеньевич?

– И Гриша! – быстро закончил генеральный, и я застонала.

Вслух. Демонстративно.

Потому что пиарщик наш Гришенька был совершенно, абсолютно, бесспорно и безнадежно бессмысленным слизняком.

Он не умел ни разрабатывать рекламные кампании, ни организовывать фрилансеров, ни общаться с журналистами, ни писать пресс-релизы, – и даже английского он не знал!

Единственное, что Гришенька умел – продавать себя.

Что успешно проделал на собеседовании, получив зарплату в четыре(!!!) раза выше моей.

Такую же, как у Ника. А у Ника огромный опыт и он реально разбирается в том, что делает.

Уволить Гришеньку было не-воз-мож-но.

Мы пробовали.

Он умело переваливал свою часть работы на коллег, и делал это так, что даже заговорщики, которые пытались его подставить, затеяв аттестацию, в какой-то момент обнаружили, что делают часть его задания вместо него.

Каждый свою.

Аттестацию он прошел. Талант!

И этот талант зачем-то прется в Пусан на конференцию, где даже ни черта не поймет. Зачем? Почему? Что он такого сделал генеральному? Королевский минет?

Дал в долг непристойную сумму?

Шантажирует жизнью дочери?

Что?!

– Ариадна, ты ведешь себя непрофессионально… – устало сказал Марк Евгеньевич в ответ на мои закаченные глаза.

Да, Ариадна это я. Вот так меня зовут.

Именно поэтому я предпочитаю, когда меня называют по фамилии. Она без претензий и странных маминых закидонов с ее любовью к древнегреческим мифам. Особенно к истории о том, как Ариадна помогла Тезею пройти лабиринт Минотавра, дав ему клубочек ниток.

Никогда этого не понимала.

Ну фанатеешь ты по Гарри Поттеру, корейским дорамам или мифологии – ну так повесь у себя дома плакат с Чонгуком, купи пульт для телека в виде волшебной палочки и проводи отпуск исключительно на Крите!

Кто тебе мешает?

Давно уже не смотрят, как на психов, на людей в мантиях волшебников или танцующих перед телефоном в торговом центре. Наоборот, закажешь аэрографию для машины с Афиной Палладой – еще и скидку сделают, и посмотрят вслед уважительно. Слава богу, не волков в зимнем лесу велел нарисовать. Ну или что там обычно рисуют?

Зачем же детям жизнь портить?

А ведь во все времена такие родители были!

Сначала фанатели по святым и мученикам и называли в честь каких-нибудь Бориса и Глеба. Это еще везло.

Потом в честь литературных героев – так даже имя Татьяна из простонародного стало благородным, спасибо Пушкину.

А потом пошли косяками Даздрапермы, Октябрины и Индустрианы, которые сменились Луисами Альберто и Изаурами.

И вот – я.

Здрасте.

Ариадна Михайловна Фролова.

Смесь французского с нижегородским. То есть, древнегреческого с московским.

Генеральный прекрасно знает, как меня бесит мое имя! И использует это знание против меня. Например, сейчас.

На то, что я себя непрофессионально веду, мне глубоко плевать. Готова обсудить профессионализм нашего пиар-менеджера в любой момент! Но адекватного диалога у нас не получится, потому что Марк Евгеньевич будет называть меня Ариадной, я беситься и терять лицо – и Гришенька, как всегда, победит.

Меня реально выводит, что он как-то пробрался начальству под шкуру и заставил взять его на конференцию! Тем более, что я подозреваю теперь, зачем там я. Выступать в роли личного переводчика Гришеньки.

Ник точно не будет с ним возиться, повесит сопровождение на меня. И заодно все скучные, но необходимые мероприятия. А сам будет шляться с партнерами по барам и бухать соджу.

Но – хей! – это Корея, детка!

Дура я буду, если откажусь!