Он не один,но одинок.Листает грезы личной книги.И лишь зари глухой звонокСрывает нежные вериги
Дражайших дум,а поступь дня,Что будет снова сир и душен,Опять тоску вплетает в душу,Чужой реальностью маня.
В этой книге есть стихи, о которых хочется подумать, поспорить. Хотя подобные споры-разговоры сегодня – большая редкость. И напрасно.
Плодотворную мысль иногда достаточно лишь тронуть слегка, как часовую застрявшую стрелку, и время пойдет своим неумолимым ходом, открывая подзабытые истины и возвращая человека к самому себе.
Велик и славен мой народ,Иным душа его – загадка.Всегда плывет, отринув брод,Туда, где горько, а не сладко.
Не в этом ли вся наша суть:Нырнуть во тьму, алкая света,И наплевать на легкий путь,Презрев бездушье трафарета.
Станислав Куняев
На склоне яви. Стихотворения
«Растеклось на востоке утро…»
Растеклось на востоке утро,Первым светом смывая тьму,Как пшеничный сноп златокудро,Зреет в юном сквозном дыму.
Но зорюют еще раиныВ сладкой вязи последних снов,И ковыль не поднял седины,Чтоб узреть молодую новь.
Только сны не в ладу со мною,Лишь порою мирит нас хворь.Не прощалась она с луноюВ предвкушенье медовых зорь.
Раина – тополь.
«Дремлет ветр. Недвижна занавеска…»
Дремлет ветр. Недвижна занавеска.Дремлет степь в удушливом плену.Только россыпь мертвенного блескаТравит душу пыльному окну.
Расползлось по хутору томленье,Смазав марью шлях и курени.И луна, обласканная ленью,Улеглась на хрусткие плетни.
Тает ночка в куреве прозрачном.Знать, к утру не сгинет пелена,И зарю с безмолвьем буерачнымМне встречать у пыльного окна.
«Пригорюнилась ракита…»
Пригорюнилась ракита.Пряди ластятся к земле,И бурьян ворчит сердито,Вторя киснущей ветле.
Нет пичужьей канители.Дрема кутает поля,Точно гнезда опустелиВ кудлах сонного былья.
Лишь меня прищур закатаНе влечет в глубины сна,Чтоб душа быльем лохматымНаслаждалась дотемна.
«Забрели туманы на заре в Задонье…»
Забрели туманы на заре в Задонье,Расползлись устало по тиши степной,И теперь сквозь дымку я гляжу спросонья,Как горюет ива у реки парной.
Не всплакнуло небо заряницей жгучей,Хоть над степью звезды мрели до утра,Лишь набухли громом над станицей тучиДа к земле приникла душная хандра.
Где ж ты бродишь, ветер —странник поднебесья?Убери паморок с глаз моих долой,И взметнется пламя над тоской безлесья,Чтоб спустя мгновенья снова стать золой.
Паморок – пасмурная, сырая погода.
«Давно наскучила зима…»
Давно наскучила зима,И календарь пробит капелью,Но хладносердные дома,Привороженные метелью,Прощаться с Марой не спешат,Давно к ее примерзнув трону,И, каждой льдинкой дорожа,Надежно держат оборону,Забыв мелодию тепла.И мы с тобою позабыли,Как свеж глоток апрельской пыли,Когда звонят колоколаВ сердцах из хрупкого стекла.
Мара (Марена) – в славянской культуре богиня зимы.
«Я сорву с небес васильковых…»
Я сорву с небес васильковыхЖгучий свет и сплетенье ветров,И потоки вод родниковыхКамнем грянутся в пекло костров.
Я сорву с небес чужедальныхСирых звезд леденящий огоньИ покой чертогов хрустальных,Только молви, подставив ладонь.
«Застыл ноябрь за окном…»
Застыл ноябрь за окном,Уснув на листьях мутной лужей.Но снег живет грядущей стужейИ спеет в небе ледяном.
Теперь ему недолго ждатьОтрад в объятии сердечномЗемли, а после в танце млечномКружиться, тлеть и трепетать.
«Коснулась кисть забытого холста…»
Коснулась кисть забытого холста,Скользит заря теплом по окоему,И нерадиво тает пустотаВ моей душе, как утренняя дрема.
Теперь спалит рассвет в своем огнеВчерашней книги прожитые главы,И расползется медленно по мнеТвоей рукой начертанная лава.
«Мне сон приветный отмыкает…»
Мне сон приветный отмыкаетКелейные вратаТуда, где сила колдовскаяДушою принята.
Там то, что вечно явь скрывает,Душа покажет мне,Покуда нить сторожеваяДоверена луне.
Но лишь заря укусит морокИ вздрогнет горизонт,Как сгинет звезд прилунный ворохИ чутким станет сон.
А я растаю в хищной лаве,Покинув ключаря,Чтоб ждать, когда на склоне явиПокажется заря.
«Не забывать – печальная отрада…»
Не забывать – печальная отрада,Но позабыть немыслимо уже.И вязнет смог в проулках Ленинграда,Как пустота в мятущейся душе.
Не расцветет в казачьем сердце клевер,Прошла пора, как с белых яблонь дым,Но душит сном и ныне черствый север,Являя встречу с городом седым.
«Раскудрявился Дон своевольный…»
Раскудрявился Дон своевольный,Пляшет зыбь в ледяной черноте,И срывается берег бездольный,Растворяясь в голодной воде.
Так и мне доведется однаждыОбрести неизбежный покойИ познать утоление жажды,Став минувшим природы донской.
«Как в краю туманов, охмуренных ленью…»
Как в краю туманов, охмуренных ленью,Где не знают зори буйной синевыИ плывут закаты одинокой тенью,Поживает лада – дочь степной травы?
Может, ей тоскливо, сиро на чужбине,Может, одолела вековая хмарь?Или тщетно бьется в жадной паутине,Поминая слезно дорогую старь?
Но, видать, не плохо дело в чужедалье,Коль не кажет носа в отчьей духоте.И неймется только мне с моей печальюРаствориться в прошлом да в пустой мечте.
«Снова поле на рассвете…»
Снова поле на рассветеНаводнили голосаИ на скошенном вельветеЗакиселилась роса.
Волглой прели поволокаПроняла сухую рань,И на скатерти востокаВозлегла рудая стлань.
Поле в золоте захрясло.Даль морковная дрожит.Обнимает стебли вяслоВ глубине степной души.
Но пройдет заранок вскоре,Заметя свои следы,Чтоб воздвигнуть в желтом мореЗавтра новый храм страды.
Вясло – пояс снопа.
«Заснула река разлихая…»
Заснула река разлихая,Укрывшись огнями домов,И дремлет деревня глухаяПод проседью теплых дымов.Дичает к дороге тропинкаВ бурьяновой этой глуши,Но горстку рождает крупинка —Забытая всеми глубинкаЗабытой славянской души.
Но постучав в чужую дверь,Свою оставь пока открытойИ песне новой, неиспитой,Без лишних слов уже не верь.
«Вкушаю свежесть рощи белой…»
Вкушаю свежесть рощи белойПод изумрудной сенью крон,И дух весны, живой и спелой,Теснит меня со всех сторон.
Но, как назло, не за горами —Купала, жаждущий костров,И позабытая ветрамиЗола ленивых вечеров.
«Снег соскальзывал с карниза…»
Снег соскальзывал с карниза,Бился оземь черствый пласт.«Но в паденье нет сюрприза, —Размышлял понурый наст. —
Вот бы этот снег вернулсяВ небо тучею густойИли солнцем захлебнулся,Наслаждаясь высотой».
Только что-то не стремилосьК звездам крошево зимы,Лишь покорностью томилось,Как подчас живем и мы.
«Мелькают свет и тьма, а я считаю дни…»
Мелькают свет и тьма, а я считаю дни,Когда твои глаза изгонят яд разлуки,Стирая череду напрасной воркотни,Предчувствий пеленуи грим любезной муки.
Но знаю, не уйдет сыпучая тоска,Останется со мною, спутница поэта.И хоть сегодня ты мила мне и близка,Ей выпало плутать в душе казачьей где-то.
«Вечер ползет. Солнце к западу жмется…»
Вечер ползет. Солнце к западу жмется —Медленно катится к яме ночной.Может, под звездами пекло уймется,Вняв колыбельной росы неземной.
Только не сладить с палящею силойВсем хладнопесенным звездным хорам,Если зарю поднебесье вкусило,Жалуя волю горячим ветрам.
«Грядет зима – пора забвенья…»
Грядет зима – пора забвенья.Вся степь готовится ко снуИ ждет снегов прикосновенья,Чтоб в их зарыться белизну.
И хутора живут зимою,Уже давно считая дни,Когда метель седой каймоюУкрасит чахлые плетни.
«Заоблачное чувство безответно…»
Заоблачное чувство безответно,Когда открыться мне мешает страх,Когда влеченье к солнцу незаметноИ правда тает в каверзных ветрах.
А рубище застиранной юдолиОсадком оправдания на днеЛежит, не получив желанной воли,Пропавшей уподобившись блесне.
«В нежданный час вчерашние дожди…»
В нежданный час вчерашние дождиВернули долг сегодняшнему снегу,И, не дожив до старческих седин,Земля впустила слякотную рекуОпять в себя. Но млечной пеленеНеведомо, увы, сопротивленье.Какой ей толк с того, что не по мнеСмиренно чаять щучьего веленья?
«Хранило сны молчанье гор…»
Хранило сны молчанье горПод звездной россыпью холодной.Но тишине наперекорИ доле новой безысходнойСуровый Терек мчал,И сны теперь чужой уже равниныТонули в грохоте волныИ плыли в небо, где вершиныДругой приют давали им —Ночным творцам незримой власти.А Терек душу рвал на части,Борясь с бессилием своим.
«Час предрассветный за окном…»
Час предрассветный за окном.Немые звезды коченеют,И сны слепящие бледнеютВ бездонном озере ночном.
А в сад крадется тень росы.Приникнуть жемчугом к виолеСпешит, прозрачная, доколеЗари недвижимы часы.
И предо мной молчит восток.Еще не рвется свет наружу,Но ранит блик надежды душу,Как тьму – рубиновый цветок.
«Поспеши, Марена-стужа…»
Поспеши, Марена-стужа,Вдаль направь своих коней,Ветром северным утюжаГрязный ворс понурых дней.
Ты приди, сестрица Мара,В край услужливых зонтовИ смети унынья чарыС улиц мокрых городов.
Ты гони коней, сестрица,Обращая в лед моря,Ведь намучилась землицаС щедрым плачем ноября.
«Сонные дубравы тянутся тоскливо…»
Сонные дубравы тянутся тоскливоВдоль чужой дороги, смазанной луной,А вдали мерцают звезды сиротливоДа сверчковый скрежет спорит с тишиной.
Спит казак усталый под небесной сеньюНа ковре приветном из густой травы,Но недолог праздник сладкого косненья,Пусть и прячет ночка полог синевы.
Видит младый воин ро́дную станицу,Плесы и ракиты снятся казаку,Как идет по брегу стройная юницаИ ласкает ветер мокрую кугу.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
