Страницаиз16
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Neil Oliver, 2015
© Shutterstock.com / JOAT, обложка, 2017
© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2017
© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2017
Никакая часть данного издания не может быть скопирована или воспроизведена в любой форме без письменного разрешения издательства
Переведено по изданию: Oliver N. Master of Shadows / Neil Oliver. – London: Orion Books, 2015. – 448 p.
Я никогда так сильно не переживал по поводу выхода книги в свет. Любое документальное произведение, кажется, и само может найти свое место в литературе, а вот художественный роман выглядит необычайно уязвимым. По этой причине я очень сильно полагался на веру в меня других людей и на подбадривание с их стороны. Я в огромном долгу перед Евгенией Фёрнисс – моим литературным агентом в компании «Фёрнис Лоутон». Тысяча благодарностей вам за всевозможную поддержку и помощь, но главным образом за то, что убедили меня, что это было как раз подходящее время (и за то, что смеялись вместе со мной, когда у меня начиналась нервная истерика). Вся команда в «Орионе» взялась поддерживать этот проект с неоценимой энергией. Редактирование – это весьма удивительное и даже элегантное искусство, и мне повезло угодить в руки к настоящим мастерам. Особая благодарность Джону Вуду и Джемиме Форрестер – за то, что верили в меня с самого начала, читали и перечитывали мое произведение, делали ценные комментарии и предложения и, самое главное, уверяли меня, что эта идея стоит того, чтобы ею заниматься. Также благодарю Грэма Уильямса, Анджелу Макмахон, Джулию Пиддук и Джейн Селли за прекрасную работу по редактированию и корректуре. Огромная благодарность компании «Фэкчуал Менеджмент», моему агенту Софи Лоримор, которая всегда присматривает за мной и терпеливо слушает, когда я ворчу и жалуюсь, а также Марку Джонсону и Джейми Слэттери: без вашего повседневного внимания я всегда находился бы не в том месте и не в то время и не знал бы, что мне делать. Выражаю также особую благодарность моим маме и папе, которые очень любят читать, – за то, что вырастили меня в доме, где всегда было полно книг. И наконец, безграничная благодарность Труди – моей жене и матери трех самых лучших во всем мире детей. Я люблю тебя.
На протяжении более чем тысячи ста лет Византийская империя контролировала значительную часть Европы и ту часть Азии, которая когда-то была известна как Анатолия. Столицей этой империи был Константинополь, основанный в 330 году нашей эры римским императором Константином и названный в его честь. В последующие столетия Константинополь стал центром христианского учения, искусства и теологии, а также архитектурным чудом – сотворенными человеком небесами на земле.
За долгую историю своего существования Константинополь осаждался более двадцати раз: его пытались захватить арабы, авары, болгары, персы, славяне, викинги и прочие народы. В 1204 году город пал под натиском воинов-христиан, отправившихся в Четвертый крестовый поход. Воины эти, ворвавшись в город, стали насиловать, грабить и разрушать. Они превратили город в развалины, и он пребывал в таком состоянии аж до 1261 года, когда византийцы вернули его себе.
Затем – в 1453 году – двадцатиоднолетний оттоманский султан Мехмед II привел под древние стены Константинополя, который его подданные называли Великим Городом, огромную армию.
Вызов амбициям молодого султана бросил император Константин XI. Он был вдвое старше Мехмеда II и в свое время унаследовал империю, которая слабела и катилась к своему краху прямо у него на глазах.
В течение нескольких лет, предшествовавших осаде, он просил о помощи у всего христианского мира. Однако произошедший за четыре сотни лет до этих событий Великий раскол – раскол между католической церковью, центром которой был Рим, и православной церковью, центром которой был Константинополь, – привел к тому, что даже Папа Римский отвернулся от христиан Востока и они оказались предоставлены самим себе. Выстоят они или падут, теперь зависело только от них.
Когда подданные османского султана подступили к воротам города, в распоряжении императора Константина имелось не более восьми тысяч воинов. Им предстояло дать отпор войску, насчитывающему, по некоторым оценкам, четверть миллиона воинов.
Среди защитников города находился человек, о котором известно очень мало. Он упоминается в описаниях осады, однако лишь вскользь: ему посвящены всего несколько отрывочных строк.
Некоторые писали, что этот человек был немцем, однако в действительности он был шотландцем. Звали его Джон Грант.
Темнота заключила его в свои объятия – так, как заключают в объятия своего возлюбленного. Видение горящего факела, погасшего несколько секунд назад, плыло перед ним, став сначала желтым, а затем голубым, на мгновение напомнив о тех языках пламени, которые устремились в него с купола собора Святой Софии. Не зная, на кого он может натолкнуться там, внизу, Джон Грант решил сделать своим союзником темноту и подождал, пока перед его глазами не осталось ничего, кроме непроглядной тьмы.
Тишина в подземелье действовала угнетающе. Он задержал дыхание и напряженно вслушался. Тишина давила на него с боков и наваливалась сверху. Он представлял собой угрозу ее владычеству, поскольку мог издать какой-нибудь звук, тем самым разорвав безмолвие. Лишь темнота крепко удерживала и оберегала его.
Он потянулся правой рукой в сторону, пока кончики его пальцев не коснулись прохладной стены туннеля. Затем согнулся, став чем-то похожим на складной нож, сложенный наполовину, и сделал один шаг вперед по узкому туннелю. Второй шаг, третий – и остановился.
Вместо камня его пальцы ощутили пустоту. Он, получается, дошел до поворота – поворота направо. Сместившись в сторону настолько, чтобы его пальцы опять коснулись стены, он снова медленно пошел вперед. Иногда его волосы чиркали по неровной поверхности потолка туннеля, и тогда он резко пригибался – как ребенок, пытающийся уклониться от удара.
В левой руке, которой он владел лучше, чем правой, Джон Грант держал нож с изогнутым, как коготь тигра, лезвием. Опыт подсказал ему, что в туннелях орудовать мечом очень неудобно, – это оружие скорее мешает одолеть противника, чем помогает. Продвигаясь вперед в темноте, юноша не производил ни малейшего шума: очень осторожно нащупывая пол, он как бы парил над ним, а не шел по нему. Дышал он широко раскрытым ртом, но тоже абсолютно бесшумно. Стараясь держать глаза закрытыми, он максимально активизировал свое сознание и отправил его вперед, в простирающуюся перед ним пустоту.
Пройдя с десяток ярдов после поворота, он вдруг резко остановился, повинуясь интуиции, которой доверял. Правда, порой интуиция проявляла себя довольно слабо, но на этот раз подсказала ему, что темнота вокруг теперь какая-то другая – еще недавно вполне спокойная, она вдруг стала неровной и возбужденной. То были своего рода волны зыби, похожие на те, которые образуются, когда в воду бросают камень и она начинает расходиться кругами. Волны накатились на его лицо и грудь, и он почувствовал биение встревоженного сердца.
Здесь, в туннеле, находился кто-то еще. Кто-то такой, кто пытался вести себя очень тихо, но при этом нарушал спокойствие уже одним своим присутствием… Он улыбнулся. Сжимая нож в левой руке, он стремительно протянул вперед правую, и его пальцы, коснувшись мужского лица, ощутили холодный пот и колкую щетину на подбородке. Тишину нарушил звук вдоха: он как бы разорвал ее надвое.
Он сделал шаг вперед и уловил кисловатый запах чьего-то выдоха. Его рука, державшая нож, пришла в движение сама по себе…
Бородач неспешно летает кругами в небе над Константинополем. Потоки теплого воздуха устремляются вверх от построенных из белого известняка зданий, нагретых жарким летним солнцем, и хищная птица, удерживаемая в вышине этими потоками, описывает все более широкие круги. Не упуская из виду ни малейшего движения, она внимательно следит за своей тенью – малюсеньким черным крестиком, скользящим по крышам домов.
В тысяче футов ниже ее находится собор Святой Софии, похожий на курицу-наседку, окруженную немощными цыплятами.
Бородача, по-видимому, привлекла форма купола, и он начал снижаться к нему по спирали. По мере того как он приближается к собору, давайте приблизимся к нему и мы.
Под этим куполом, внутри собора, какая-то убитая горем девочка карабкается через балюстраду, окружающую галерею второго этажа. Лучи солнечного света, проникающие внутрь храма через высокие окна, освещают ее стройное тело, так что со стороны кажется, будто она светится. Тень – ее собственная тень, которая в два раза больше самой девочки, – поднимается на расположенной позади нее стене. Ее длинные каштановые волосы блестят, как ядра конского каштана, а по ее высоким скулам текут, оставляя переливающийся след, две слезы.
Ее зовут Ямина, что означает «подходящая», «правильная», и ей двенадцать лет от роду. За цоколем имеются две ступеньки, ведущие вниз. На нижней ступеньке – вторая балюстрада. Эта балюстрада сделана из резного дерева и имеет четыре фута в высоту. Девочка медленно и осторожно забирается на ее верхнюю часть, ширина которой составляет всего лишь четыре дюйма. Разведя руки в стороны, чтобы удержать равновесие, она выпрямляется и устремляет свой взгляд на пространство, простирающееся ниже ступней. Балансируя, она смотрит на склонивших головы людей, которые стоят в ста футах ниже нее и оплакивают смерть ее матери.
Девочка, сама того не осознавая, начинает разглаживать обеими руками тяжелую материю своего платья. Ну да, принцесса ведь должна выглядеть как можно лучше.
Ямина – сирота, но очень скоро – вообще-то, всего лишь через несколько мгновений – она воссоединится с человеком, которого любит больше, чем кого-либо другого на всем белом свете. Ей только нужно решиться сделать смелый шаг – и они снова будут вместе.
Хотя ее старательно обучали христианскому вероучению, самоубийство отнюдь не кажется девочке грехом, ведь она хочет оказаться рядом со своей матерью, услышать ее голос и почувствовать приятный запах ее длинных русых волос…
Однако когда настал решающий момент, когда Ямина живо представила себе, как сейчас будет падать с большой высоты на каменный пол, она передумала. Сердце и голова девочки все еще были наполнены удушающим туманом грусти, но сквозь этот туман уже пробился тонюсенький лучик света. Она не смогла толком понять, что это за лучик, но благодаря ему у нее в мозгу наступило некоторое просветление. Ямина осознала, что, несмотря на ее желание оказаться рядом с матерью в потустороннем мире, она совсем не хочет умирать, – точно так же, как не хотела умирать ее мать, оставив своего единственного ребенка одного в этом мире.
Она почувствовала, что страх перед падением на каменные плиты, которые находятся на много десятков футов ниже, оказался сильнее ее горя, захлестнувшего все ее существо. Уставившись на галерею, расположенную как раз напротив, девочка глубоко и шумно вздохнула.
И тут вдруг неожиданно раздавшийся крик какой-то женщины заставил Ямину потерять равновесие и рухнуть вниз. Шумный вздох, донесшийся откуда-то сверху и явно не соответствующий общей обстановке, привлек внимание этой женщины. Взглянув вверх, она увидела, что на балюстраде стоит, балансируя, девочка в роскошном наряде, и невольно вскрикнула, поднеся руку ко рту.
Верующие, вырванные из своих размышлений этим неожиданным возгласом, обратили свой взор на женщину, издавшую его, а затем посмотрели туда, куда в этот момент смотрела она. И поэтому, когда Ямина, размахивая руками, полетела вниз, все внимание уже было обращено на нее.
Принц Константин заметил эту девочку чуть раньше вскрикнувшей женщины. Он занимался тем, что разглядывал парящие в лучах солнечного света пылинки, пытаясь тем самым отвлечься от горестного события (к нему оно не имело прямого отношения, но все же это было горе), когда его внимание вдруг привлекло какое-то неожиданное движение там, наверху, на галерее.
Он стоял в конце ряда людей, присутствующих на похоронах, и девочка оказалась почти над ним, чуть-чуть правее. Ее довольно странное поведение вызвало у него растерянность, и он, наблюдая, как она нерешительно забирается на балюстраду, ничего не сказал и не предпринял. Все это показалось ему сценой из какого-то сна, в котором невозможно на что-то повлиять.
Но едва раздался испуганный крик женщины и Ямина, потеряв равновесие, полетела вниз, Константин тут же вернулся в реальный мир.
Вместо того чтобы сразу рухнуть, эта девочка как бы подпрыгнула от испуга вверх, а потому ее тело, устремившись в сторону поблескивающего мраморного пола, находилось в строго вертикальном положении. Все собравшиеся ахнули, увидев, как она падает с высоты, размахивая руками. При этом она попала в широкую полосу света и посеребренная ткань ее платья засверкала на солнце. Все, кто стоял внизу, замерли. Сотни пар глаз широко раскрылись от удивления. Время текло так медленно, что секунда казалась целой вечностью.
Все словно окаменели – все, кроме Константина. Он машинально сместился правее, в сторону от остальных людей, чтобы оказаться как раз под падающей девочкой. С запрокинутой головой, с развевающимися волосами, похожими в это мгновение на водоросли в абсолютно спокойном море, она совершала хаотические движения, безуспешно пытаясь найти в пространстве что-нибудь такое, что могло бы замедлить падение. При этом подол ее платья и нижние юбки задрались, обнажив длинные худенькие ноги, которые поневоле были выставлены всем напоказ.
Впоследствии станут говорить, что произошло чудо, что сама Дева Мария протянула руку и спасла этого ребенка. Возможно, ее раздувшееся платье тоже сыграло определенную роль, существенно снизив скорость падения. Однако в конечном счете спасением своей жизни в данной ситуации она была обязана принцу Константину.
Ничуть не думая о том, чем это может закончиться, он протянул свои тонкие руки навстречу летящей девочке, чтобы не дать ей упасть на безжалостные каменные плиты собора. Солнце светило, платье девочки поблескивало, верующие затаили дыхание, наблюдая за действиями юного наследника престола Византийской империи.
Никто из тех, кто стал свидетелем данного инцидента, никогда его не забудет (а многие впоследствии с трудом будут верить в то, что они видели это собственными глазами). Но это и в самом деле произошло: сверкающий ангел падал на землю, а худенький подросток, протянув к ангелу руки, схватил его и, будучи не в силах моментально и полностью остановить стремительное движение, тут же рухнул вместе с ним на землю, как мешок с бельем.
