The Little Bunny and the Other Animal Stories

Бурый Соня. Майкл Брод

Нарциссовый лес просыпался после долгой холодной зимы. Голодные ежи выбирались из нор, в которых зимовали; белки гонялись за бабочками по едва зазеленевшим веткам; пчёлы, деловито жужжа, собирали сладкий нектар первых цветов. Ледяной покров пруда только недавно растаял, и мама-утка раздвинула стебли камыша так, чтобы солнечные лучи осветили полное яиц гнездо.

– Весна разбудит моих деток! – радостно прокрякала она и погладила восемь яиц кончиком крыла. – В лесу бурлит жизнь, и вы точно не захотите ничего упустить!

Как будто откликаясь на её голос, яйца начали медленно качаться взад-вперёд – они сталкивались друг с другом, пока на скорлупе не появились тонкие трещинки. И один за другим, пробив маленькими клювиками дырочки, пушистые жёлтые утята оказались на свободе и вывалились на солому.

– Добро пожаловать в мир, дорогие! – гордо приветствовала их молодая мать и внимательно рассмотрела каждого, после чего обняла. А потом заметила одинокое яйцо, которое не треснуло и так и осталось в гнезде.

– Поторапливайся, соня! – крякнула утка – утята столпились вокруг опаздывающего и хлопали пушистыми крылышками. – Если слишком долго проспишь, пропустишь самое интересное!

Яйцо дёрнулось, и на скорлупе появилась маленькая трещинка, но за этим последовало сопение, словно птенец внутри снова задремал. Мама-утка улыбнулась и постучала по скорлупе клювом.

– Подъём-подъём! Яйцо разобьём! – пропела она к удовольствию остальных.

В ответ яйцо снова покачнулось, и, после сонного зевка, изнутри послышался слабый стук. Мама-утка и её яркие жёлтые утята всё терпеливо ждали, крякали и подбадривали, когда стук останавливался и начиналось сопение. Наконец яйцо развалилось на куски.

– Великая утка! – ахнула мама-утка.

– Мама? – спросил пёстрый бурый птенец и поднял на неё большие сонные глаза.

– Боюсь, я не твоя мама, – ласково сказала утка. – Понятия не имею, откуда ты взялся, Бурый Соня. Но лучше тебе побыть с нами, пока мы не найдём твою настоящую маму.

– Настоящую маму? – Птенец зевнул – он пытался хоть что-то понять.

– О да, она будет ужасно волноваться… – пробормотала утка и кинулась вдогонку за утятами, которые потеряли интерес к новичку и теперь вперевалку расходились в разные стороны. – Вернитесь, вернитесь, мои дорогие!

Бурый Соня моргнул, выбрался из гнезда и посмотрел на покатый склон, ведущий к Нарциссовому лесу. Потом изучил кусочки разбитой скорлупы у своих лап и решил, что эту загадку он разгадает сам.

– Не волнуйтесь, я сам её найду, – сонно пробормотал он, видя, что мама-утка уже достаточно занята со своими семью любопытными утятами. И зашагал в лес прежде, чем она успела его остановить.

Бурый Соня начал своё приключение с того, что поднялся на холм – потому что знал, что скатиться его яйцо могло только вниз. Он искал в подлеске разбитую скорлупу, она могла привести его к тем гнёздам, где недавно вылупились птенцы. Утреннее солнце было тёплым, он перепрыгивал через крокусы и вскоре нашёл первую улику.

Бурый Соня протёр глаза, потом потыкал упавшую скорлупу крылом и поднял взгляд вверх, на кроны деревьев, где между двумя ветками уютно устроилось гнездо дроздов.

– Прошу прощения за беспокойство, – зевнул он и прикрыл глаза от солнца. – Я вылупился не в том гнезде и пытаюсь найти маму. Я не ваш?

Мама-дрозд слетела вниз, села перед птенцом и принялась неуверенно его разглядывать. Дрозды по большей части бурые, как и их птенцы, так что было трудно понять, не из её ли гнезда он вывалился.

– Ты умеешь петь, дорогой? – спросила она. – Дрозды – лучшие певцы Нарциссового леса, и если ты один из нас, то умеешь красиво петь.

Мать-дрозд засвистела приятную мелодию, и птенцы присоединились из гнезда – у них получился идеально гармоничный хор. Потом она махнула крылом Бурому Соне, чтобы поддержал, и тот раздул грудь, стараясь изо всех сил.

– Пиииии! – завопил он.

– О, нет, нет, нет! – пропела дрозд и захлопала крыльями, чтобы заставить шумного птенца замолчать. – Боюсь, ты не один из нас, но я желаю тебе удачи в поисках.

Бурый Соня поблагодарил мать-дрозда и продолжил путь, подпрыгивая среди колокольчиков в лучах мягкого полуденного солнца. Птенец был разочарован тем, что он не певчая птица, но чувствовал, что теперь он на шаг ближе к тому, чтобы найти свою настоящую маму. Наконец он нашёл ещё кусочки скорлупы на берегу маленького озерца. Он вперевалку подошёл к краю и обнаружил мать-лебедя и её птенцов.

– Простите, что отвлекаю, – зевнул он – лапы у него погружались в грязь. – Я вылупился не в том гнезде и пытаюсь найти маму. Я не ваш?

Мать-лебедь оглядела пёстрого птенца сверху донизу и нахмурилась.

– Лебеди – самые красивые птицы Нарциссового леса, – сказала она. – Мои лебедята, может, и серые, и пушистые пока, но скоро они вырастут белыми и гладкими, с длинными грациозными шеями и сильными крыльями.

Бурый Соня попробовал изогнуть шею – она у него была очень короткая – и пригладить непослушные перья на голове. Но как он ни старался, он всё равно выглядел маленьким и пёстрым.

– Нет, – зашипела лебедь. – Ты слишком страшный, чтобы быть моим.

Бурый Соня поблагодарил её и направился обратно в лес. Он очень устал пробираться по грязи, но зато чувствовал облегчение, что он не прекрасный лебедь – не хотелось бы стать таким грубым.

Между деревьев тускло светило вечернее солнце, прохладный ветерок качал подснежники, но птенец был полон решимости, топорщил перья, чтобы согреться, и продолжал путь. Наконец он нашёл ещё немного кусочков скорлупы и услышал тук-тук-туканье сверху.

Когда Бурый Соня поднял голову, его осыпали опилки, так что он резво отпрыгнул в сторону и разглядел маму-дятла – та стучала по свободной ветке, чтобы найти пищу для птенцов.

– Простите, что отвлекаю, – зевнул он, смахнул с головы опилки и похлопал крыльями. – Я вылупился не в том гнезде и теперь ищу маму. Я не ваш?

Мама-дятел слетела с гнезда и почесала красные перья на голове.

– Ты не похож на д-д-дятла, – сказала она, заикаясь. – Как ты к д-д-дереву?

– Не знаю, – честно ответил Бурый Соня.

– Д-д-дятлы – самые талантливые плотники Нарциссового леса, – гордо заявила дятел и вспрыгнула на ближайшее дерево. – Если ты один из нас, то знаешь, как делать т-т-так.

Дятел застучала клювом по древесному стволу, пока не появилась ровная круглая дырочка, а потом прыгнула в сторону и позволила попробовать Бурому Соне. Тот нерешительно подошёл к дереву, пожал плечами и ударил по стволу всего один раз.

– Оууу! – он потёр клюв.

– Н-н-нет, – сказала, заикаясь, мама-дятел. – Мне очень жаль, но ты не мой.

Бурый Соня поблагодарил дятла и продолжил путь, но вечерний свет почти померк, и ему не удалось бы больше найти на земле скорлупу – а значит, и гнёзд, куда можно бы обратиться. Птенец почувствовал себя ужасно одиноким в сумрачном лесу. Ему было холодно и голодно, он очень устал. День был долгий.

Поверив, что никуда не подходит, потому что нет у него никаких талантов – ни певческого, ни плотнического, ни красоты, – грустный Бурый Соня поднялся на пологий холм к большому дереву с дуплом в стволе. У него не было гнезда, которое можно было бы назвать домом, и ему нужно было тёплое место для сна, так что он запрыгнул на нижнюю ветку и карабкался, пока не добрался до дупла.

Внутри его встретила полная темнота, но вдруг оказалось, что его большие глаза отлично в ней видят, так что он быстро понял, что не один. Под лапами было гнездо, полное целых яиц, а над головой широко открылись два огромнейших глаза.

– Простите, что разбудил, – зевнул Бурый Соня, который так устал, что его качало из стороны в сторону. – Я вылупился не в том гнезде и теперь пытаюсь…

– Мой дорогой мальчик! – ахнула сова, спрыгнула к бурому птенчику и крепко его обняла. – Когда твоё яйцо укатилось из гнезда, я везде искала, но днём было слишком светло, чтобы что-то разглядеть, и я вернулась в дупло. Как ты нашёл путь домой, маленький умница?

Но Бурый Соня уже задремал.

Позже этой же ночью бурый птенец проснулся и обнаружил, что полная луна окрашивает Нарциссовый лес в тона полуночно-голубого и серебряного и что его большие тёмные глаза могут разглядеть весь лес в блестящих деталях. Он видел плотников дятлов, прекрасных лебедей, музыкальных дроздов и до самого подножья холма, где добрая мама-утка спала, уютно прильнув к своим утятам. Все они мирно спали, пока совёнок рассказывал маме о дневных приключениях и чудесных птицах, которых встретил на пути.

– И так я узнал, что не принадлежу другим семьям, – вздохнул он – солнце уже подбиралось к горизонту. – Потому что я оказался в Нарциссовом лесу единственной птицей без особых талантов.

– У всех есть талант, – мама погладила его по голове кончиком крыла. – Только сова смогла бы найти путь домой так, как ты, потому что нас отличают ум и мудрость.

– Не думаю, что я такой уж мудрый, – возразил Бурый Соня, который вспомнил о загадке, которая занимала его на протяжении всего долгого похода. – Я так и не понял, почему лес называется Нарциссовый. Сегодня я видел крокусы, колокольчики и подснежники, но никаких нарциссов не встречал.

– Это потому что ты вылупился перед самым интересным, – прошептала мама-сова.

– Что за самое интересное, мама? – спросил он.

– Смотри, – она улыбнулась и указала на горизонт.

Бурый Соня проследил за маминым взглядом и увидел рассвет.

Когда солнце показалось над горизонтом, сияя сквозь деревья, затопляя лес тёплыми волнами света, земля, просыпаясь, засияла.

Тогда и началось самое интересное.

Вдруг спящие нарциссы пробились сквозь подлесок, и каждый жёлтый цветок раскрылся к жизни – весь Нарциссовый лес покрылся золотым ковром.

– Весна правда пришла, мама, – прошептал Бурый Соня в восторге. И когда он заглянул обратно в дупло, яйца с его братьями и сёстрами начали качаться взад-вперёд…

Крольчонок. Кэролайн Джускус

Бо, маленькая бурая крольчиха, застучала лапками.

– Эй, Старик Рэд! – закричала она. – Поймай нас, если сможешь!

– Нам нравится играть в догонялки! – поддержал её брат Бак – он прыгал с ней рядом: вверх-вниз, вверх-вниз. – Так грызть твой салат куда веселее!

Старик Рэд Рафферти поднял взгляд – он вскапывал грядку с овощами – и завопил. Кролики развернулись и бросились бежать.

Они перепрыгнули через морковную ботву и пронеслись по поросшему травой краю участка.

Старик Рэд гнался за ними так быстро, как только мог – розовые щёки раздуваются, толстый живот трясётся. Но, без малейшего промедления, кролики скрылись в своей норе.

– В следующий раз, как увижу, что вы грызёте мой салат, – проревел он, – сделаю из вас кроличье рагу!

Но Бак и Бо его не слышали. Они были в безопасности под землёй, со своей семьёй.

– Это было весело! – радовалась Бо. – Давай завтра повторим! Заведём его в крапиву. От неё он всегда прыгает, как сумасшедший!

– Не стоит, – предупредила мать. – Люди опасны.

– Что такое «люди»? – спросил их младший братишка, Кит.

Бак рассмеялся.

– Кит не знает, что такое люди!

– Он такой малыш, – всплеснула лапками Бо. – Он вообще ничего не знает.

– Тихо, – велела мама.

Кит спрятал мордочку в лапках. Как ему что-то узнавать, если Наружу ему нельзя? Он знал, что они посмеются, если он снова спросит, но если он не спросит, то как узнает?

– Так что такое «люди»? Что-то вроде морковки? – Морковку Киту есть ещё не разрешали. Он только пил материнское молоко.

– Морковки! – захохотал Бак. – Ты слышала, Бо!

Бо взвизгнула от смеха, но притихла, когда мама бросила на неё строгий взгляд.

– Когда мне можно будет выйти Наружу? – вздохнул Кит. – Сидя здесь, я так ничему и не научусь.

Он был по горло сыт посиделками в норе, пока Бо и Бак попадали в приключения снаружи. Каждый день они рассказывали ему о маргаритках, клевере, одуванчиках, салате и большом жёлтом шаре, который греет им спины и никогда не падает с неба.

– Скоро, – сказала мама мягко. – Но сначала тебе нужно вырасти достаточно, чтобы суметь убежать от Лиса Вилли. Не говоря уж о Старике Рэде Рафферти.

– Старик Рэд – людь? – спросил Кит.

– Он чудовище! – воскликнула Бо. – Лицо у него красное, а пузо толстое, потому что он съел слишком много кроликов.

– А Лис Вилли хитрый и лживый, – подхватил Бак. – Он сделает что угодно, чтобы обхитрить тебя и съесть.

– Но меня он никогда не поймает, – хвастливо сказала Бо. – Я слишком умная.

– Я бегаю быстрее, чем он, – позлорадствовал Бак, вытягивая длинные задние лапы.

Кит посмотрел на свои собственные маленькие лапки и задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь вообще бегать быстрее, чем Лис Вилли. Но всё равно ему отчаянно хотелось подняться Наружу, пусть там и жили чудовища и лисы. Ему хотелось увидеть шмелей в пушистых полосатых шубках. И толстых зелёных гусениц, которые по волшебству превращаются в бабочек.

«Знаю, – подумал он. – Завтра, когда все пойдут Наружу… Я пойду за ними!»

Он знал, что мама всегда остаётся поблизости от норы, но если он будет ловким, как Лис Вилли, то сможет проскользнуть мимо неё. Он маленький, в конце концов – она его, может, даже не заметит!

Сама идея заставила его улыбнуться, и ночью ему снились шмели, бабочки и большое жёлтое солнце. К тому моменту, как наступило утро, он едва ли был готов прождать ещё хоть минуту.

Бо с Баком устроили настоящее представление из сборов Наружу за завтраком.

– Ты не знаешь, что пропускаешь, – захихикал Бак.

– М-м-м, сочная морковная ботва, – поддразнила Бо и последовала за Баком в туннель.

– Не обращай на них внимания, – вздохнула мама. – И если я тебе понадоблюсь, просто стучи. Не волнуйся, Кит. Очень скоро ты будешь ходить с нами.

Кит улыбнулся.

«Скорее, чем ты думаешь!»

– Думаю, я вздремну, – он притворился, что зевает.

– Хорошая идея, – одобрила мама и попрыгала вслед за Бо и Баком.

Кит досчитал до трёх и последовал за ней, не спуская глаз с её хвостика, мелькающего в темноте. Нора была целым лабиринтом туннелей, и он не мог позволить себе потеряться. Вдруг её хвостик исчез, и Кита ослепил яркий свет, сияющий сквозь вход в нору.

«Это, должно быть, солнце!» – подумал Кит.

Он осторожно высунул голову наружу. В небе висел яркий жёлтый шар – как раз такой, каким Бо и Бак его описывали. Шмель в пушистой полосатой шубке прожужжал поблизости, и одуванчики закивали Киту жёлтыми головками.

Мама была не дальше чем в метре от него, но этого было вполне достаточно для большого побега Кита. Бо и Бак направились налево, петляя туда и сюда по грядке с редиской, и Кит решил пойти за ними.

Он храбро промелькнул у мамы за спиной и пригнулся за самой большой редиской. Оглядел огород, изумляясь обилию растений, которые выглядели так вкусно.

«С чего бы мне начать?» – подумал он про себя, с восторгом принюхиваясь.

– Смотри-ка, – услышал он голос Бо. – Старик Рэд оставил нам угощение!

Она кивнула на корзину с листьями, которая стояла перед кое-как сделанным сараем. На двери висел знак с надписью: «Частная собственность. Не приближаться!» Бо и Бак не умели читать, но знали, что туда им нельзя.

– Где он? – заинтересованно задёргал носом Бак.

– Там, – ответила Бо. – Болтает с Салли.

И правда, Старик Рэд опирался на лопату и беседовал с женщиной, которая за разговором пропалывала грядки на соседском огороде.

Кит наблюдал, как Бо и Бак прыгают к корзине. Тут же цветная вспышка в кустах привлекла его внимание. Он задохнулся – это был Лис Вилли! Он выглядел именно так, как его в своих историях описывали Бо и Бак. Но те были так поглощены предвкушением предстоящего пира, что не видели, как он прячется поблизости!

Кит в ужасе наблюдал, как Лис Вилли выскочил из кустов. Бо и Бак с визгом бросились к сараю. Вилли прыгнул за ними, впечатался в дверь и перекрыл им путь к отступлению!

– Проклятые кролики! – зарычал Вилли, закружил вокруг сарая и опустил нос к тоненькой щёлке под досками задней стены. Начал скрести землю.

Кит знал, что нужно бежать за помощью, но что он мог сделать? Он был всего только крольчонком и ничего не знал о Наружи. Если он приведёт маму, Вилли может её съесть!

Оставалось только одно.

«Старик Рэд Рафферти! – подумал Кит. – Он единственный может спасти Бо и Бака. Ведь Лис Вилли не сможет съесть чудовище!»

Кит развернулся и выпрыгнул на тропинку. Он не останавливался, пока не нашёл старика с красным лицом, который разговаривал с женщиной, занятой прополкой. Кит глубоко вдохнул, выпрыгнул на открытое место и принялся грызть салат на участке женщины.

– Что за наглость! Уходи! – завопила она.

– Верно, кролик! – закричал Старик Рэд. – Ты отправишься в моё рагу!

Он попробовал схватить Кита, но крольчонок прошмыгнул у него сквозь пальцы и снова – на огород.

– Ты, может, и мал, – заревел Рэд. – Но в горшок с овощами всё равно сгодишься!

Кит бежал так быстро, как только позволяли его маленькие лапы. Так быстро, на самом деле, что когда он добрался до сарая, то не смог остановиться и врезался прямо Лису Вилли в морду!

– Оу! – взвыл Вилли. – Что это было, чёрт возьми!

Удивлённо моргая, он поднял взгляд и увидел Старика Рэда, топающего к нему.

– Проваливай, Лис! Этот кролик мой!

В ужасе Вилли ринулся к грядке с ревенём. Теперь Киту нужно было действовать быстро. Он не хотел оказаться в ловушке в сарае, но это был его единственный шанс спасти Бо и Бака.

– Иди сюда! – загремел Старик Рэд, тяжело топая по тропе.

Кит поднял хвостик так, чтобы белая шерсть снизу привлекла внимание Рэда. Потом, без единой мысли о собственной безопасности, протиснулся через щёлку под стеной сарая.

– Кит! – пискнула Бо при появлении братишки. – Что ты тут делаешь?

– Вас спасаю, конечно, – пропыхтел Кит.

– Ты? – нахмурился Бак. – Как можешь ты спасать нас?

– В любой момент Старик Рэд Рафферти откроет дверь. Лис Вилли прячется в ревене, так что бежать надо в другую сторону, – ответил Кит.

– Но этого быть не… Рэд на другом огороде, – возразил Бак. Что было Киту знать? Он всего лишь крольчонок, первый раз выскочивший Наружу.

Но Кит настаивал.

– Делай, что я говорю. На счёт три. Раз… Два…

Перепуганные кролики насторожили уши. Они чувствовали, как от шагов трясётся земля, слышали тяжёлое дыхание с другой стороны сарая. Потом дверь распахнулась, и чудовищное лицо Старика Рэда сердито посмотрело на них.

– …Три! – завопил Кит.

Бо и Бак побежали изо всех сил, проскользнув между грязными сапогами Рэда, и за ними по пятам следовал малыш Кит: задние ноги брыкаются, хвостик высоко поднят.

Дома, у норы, мама встревоженно подняла голову. В ужасе она наблюдала, как трое её крольчат мчатся к ней через крапиву и им на пятки наступает Старик Рэд Рафферти.

– На помощь! – крикнула Бо.

– В нору! – отозвалась мама.

Бо и Бак бежали так быстро, как только могли, но у Кита оставалась ещё шутка, которую он хотел сыграть. Он знал, что Старик Рэд ненавидит крапиву и что из-за неё он прыгает, как сумасшедший. Так что он прижался к земле посреди крапивы и подождал, пока Старик Рэд его нагонит.

– Ты – жаркое! – прокричал тот и потянулся к крольчонку – но Кит прыгнул в сторону, и Старик Рэд упал лицом в жгучую крапиву!

Пока он вскакивал, сыпал проклятиями и вопил, Кит побежал так быстро, как могли нести его лапки. Он примчался в нору следом за мамой – едва ли на миг позже.

Бо и Бак ждали внутри туннеля, дрожа.

– Не беспокойтесь. Теперь вы в безопасности, мои дорогие, – успокаивала их мама, сама пытаясь отдышаться.

– Я до вас доберусь, вы, дрянные крольчишки, даже если это будет последним, что я сделаю! – ревел Старик Рэд снаружи.

– Сначала придётся нас поймать, – пискнул Кит.

– Не волнуйся, мама, – сказала Бо. – Старик Рэд нас никогда не поймает. Точно нет, если разрешить Киту выходить Наружу. Он храбрейший, умнейший крольчонок на всех Закатных Огородах.

Кит просиял.

– Можно, мама? – спросил он. – Можно мне выходить Наружу?

Мама мягко толкнула его носом.

– При одном условии, – предупредила она. – Ты будешь внимательно смотреть за Бо и Баком и следить, чтобы они не попали в неприятности!

– Конечно, – сказал Кит. – Слово крольчонка!