Страницаиз6
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Долгая дорога – это время, много времени. Время, которое за неимением лучших дел приходится тратить на размышления.
Истен думал. Думал, хотя мысли были полны болью. И гневом. И чаще всего завистью. Наверное, у каждого человека есть страсть, которая ведет его через жизнь, позволяет добиться успеха или вынуждает сгинуть в безвестности. Честолюбие. Ярость. Любовь. Долг. Вера.
У Истена такой страстью была зависть. Всегда, с раннего детства, он хотел то, что было у других, что нельзя было выпросить или забрать силой. Высокий рост, как у брата. Умение вызывать обожание слуг, каким обладала младшая сестра. Способность управлять стихиями, как у учителя… Как бы ни был завиден его собственный жребий в глазах других людей, Истену всегда было мало.
Его пытались излечить. Ему внушали, что зависть ведет к саморазрушению, да он и сам начал понимать это. Но зависть не желала уходить.
Впрочем, пока был жив отец, справляться было легче. Истен мог сказать себе: я все равно лучше. У меня есть то, чего никогда не будет ни у кого из них. Но со смертью отца все сломалось. Судьба, как взбесившаяся лошадь, встала на дыбы и сбросила его в грязь, на самое дно.
На дне жилось плохо и трудно, но человек привыкает ко всему. Стиснув зубы, Истен пытался забыть о прошлом и стать никем. Брат сумел – как-то легко. Брат общался с другими «никем», смеялся их простоватым шуткам, пил с ними дешевое пойло, которое здесь называлось пивом, жил их жизнью. Истен… он тоже старался. Потому что понимал: прежнего не вернуть. Потому что хотел жить – даже так, на самом дне, в грязи. Пришло даже что-то вроде облегчения – завидовать здесь оказалось некому.
Пока не появился Тибор, пират Кашимы.
«Прирожденный мечник! Один победил четверых вооруженных опытных воинов, влегкую. И даже не убил никого». У наемника, рассказавшего это, светились восхищением глаза, и Истен ощутил, как змея зависти проснулась. Потому что, несмотря на лучших учителей, он не мог – четверых влегкую. Да даже и одного – влегкую. Всегда было трудно. если только ему не поддавались. Прежде Истен ненавидел, когда ему поддавались. Теперь поддаваться никому бы не пришло в голову, и Истен понял, что бывает, когда врагом выбираешь человека себе не по зубам.
Когда Тибор держал его голову под водой, потом позволял ему, уже наглотавшемуся воды, ненадолго вдохнуть воздух, монотонно перечислял все его, Истена, прегрешения и совал в воду снова – это было худшим унижением, которое Истену когда-либо довелось пережить. Даже сейчас, несколько недель спустя, одно воспоминание о том позоре заставляло скулы каменеть, а кулаки сжиматься. Как же он ненавидел Тибора тогда, как мечтал отомстить, как находил единственное утешение в том, что перебирал все известные ему виды казней, представляя ненавистного пирата в руках палача!
А потом было второе унижение, несравнимо хуже первого, когда в сражении с ящерами Тибор его спас. Долг жизни тому, кого ненавидишь до зубовного скрежета и кому завидуешь больше, чем прежде представлял возможным…
Истен наблюдал, как Тибор взял власть над караваном. Так же легко, как до того сражался. И все эти бесовы наемники заглядывали пирату в рот и были готовы выполнить любой его приказ. И даже если возражали, то только потому, что Тибор позволял возражать. Пожелай он, они все пошли бы за ним к храму Триады.
Как же это злило! Как же Истен хотел, чтобы это к его словам прислушивались так, его приказы выполняли с такой готовностью!
Зависть обвила сердце Истена и все капала и капала на него ядом, разъедая.
Потом был спор с братом. Пратас убеждал, что, пока их не нашли, надо успеть покинуть территорию империи. Что архипелаг Кашимы – лучший вариант из возможных. Что оттуда они легко доберутся хоть до королевства Альдемар, хоть до княжества Оррин, хоть до…
Какой бес заставил Истена согласиться? И в первый же день путешествия – рассказ Тибора о том, как он убил Арона Тонгила и унаследовал его Дар.
Тогда Истену почудилось, что он понял. Понял, кто такой Тибор на самом деле. Его высмеяли. А Венд – человек прямой и правдивый – рассказал, что Тибор никак не мог быть Ароном Тонгилом. Рассказал, почему не мог. Истен поверил. И его вспышка озарения показалась приступом глупости. Ну в самом деле, проклятый Темный никогда не слыл непобедимым мечником. Он слыл непобедимым магом и только. И зачем Венду было выгораживать Тибора, зачем всех обманывать?
Да, Истен поверил, но тень сомнения осталась и, сплетенная с завистью, заставляла его следить за каждым словом, за каждым жестом Тибора, заставляла слышать двойной смысл в его словах.
«Прекрати, – говорил брат. – Он же все видит. Хочешь по-настоящему его разозлить?» Истен лишь криво улыбался. Нет, разозлить он не хотел. Хотел понять. Изучал. Запоминал. Анализировал. Но так и не смог прийти ни к какому выводу.
Потом Тибор отправился к храму Триады – и вот вернулся. Даже раньше, чем обещал, к полудню четвертого дня. Въехал в лагерь, соскочил с коня, окинул всех и всё привычным хозяйским взглядом, который тоже злил Истена, и сказал привычное приветствие. Все спокойно, будто и не ездил туда, где мог погибнуть. Вернее, казалось, что спокойно, пока Истен случайно не встретился с Тибором взглядом. Как бы хороша ни была маска невозмутимости пирата, но глаза выдали – нет, все не так, как всегда. Глаза у Тибора были шальные.
– У меня для вас новость, парни, – сказал он, жестом подозвав всех. Подождал, пока они рассядутся вокруг догорающего костра. Улыбнулся – и улыбка тоже отличалась от прежней.
Игла нехорошего предчувствия кольнула Истена. «Зря, – мелькнула уже не раз приходящая мысль, сейчас окрашенная новыми красками. – Зря я согласился с братом. Зря мы поехали с Тибором. Зря это. Зря…»
Истен попытался поймать взгляд Пратаса и передать: что-то неладно. Пратас не заметил.
– Ну что, избавился от своей проблемы? – во весь рот улыбнулся Кирк, и пират блеснул ответной усмешкой.
– Избавился.
Что-то толкнуло Истена посмотреть на Рикарда. Темный сидел напряженный, как тетива лука, спина прямая, на лице тень предвкушения и тень страха. «Он знает, – пришла догадка. – Он знает, что именно Тибор собирается сказать нам».
– Насчет службы в Кашиме, парни. Вы ведь поняли, что там я не рядовой рубака?
Наемники заухмылялись, переглядываясь. Истен знал, что во время отсутствия Тибора несколько парней побились об заклад, кто пират на самом деле.
– У меня дюжина кораблей во флотилии Кашимы, – обычным тоном, будто сообщая о том, что сегодня на завтрак, сказал Тибор.
Кто-то охнул.
Кто-то рассмеялся.
Кто-то воскликнул: «Я же говорил!»
Истен вздрогнул.
Дюжина…
– …так что будьте уверены, мест для вас, – продолжал говорить Тибор, пока Истен пытался воскресить одно давнее воспоминание. Да, точно, он слышал именно так…
…проклятый Светлыми богами Кашима заключил союз с Темными магами, мы не смеем…
Да, созданные ими амулеты негасимого огня…
Нет, на наш флот они не нападали – пока не нападали, но…
Да, Тонгил. Да, часть кораблей во флотилии Кашимы теперь принадлежит этому Темному…
Дюжина. Ровно дюжина…
Да, кораблями взял только Тонгил, остальные маги за помощь получили…
Истен вскинул голову, впиваясь взглядом в лицо сидящего напротив. Маска. Просто лживая маска. Значит, Истен не ошибся тогда!
Но почему Венд говорил…
Понимание пришло вспышкой. Пошел бы их предводитель за чужим ему человеком в логово Черного шамана? Стал бы рисковать? Значит, человек был не чужой. Значит, Венд лгал тогда про встречу в Радоге, прикрывая ложь своего… кого? Друга? Хозяина?
Зависть, прежде свившая гнездо в сердце Истена, исчезла, уступив место ненависти. Ненависти бессильной и оттого еще более жгучей. Не просто человек, унизивший Истена. Не просто один из многих неприятных людей. Нет, враг кровный, враг, не убить которого бесчестье.
Что-то изменилось. Молчание. И голос Темного:
– О чем задумался, Истен? Неужели о пиратских сокровищах?
Нужно было ответить.
Истен поднял голову, судорожно подбирая слова, посмотрел фальшивому пирату в глаза и понял – бессмысленно. Тот уже знает, что Истен догадался и что ненавидит его. Что они враги.
Об этом тоже говорили в столице – даже не говорили, а шептались, пугливо оглядываясь по сторонам. «Чует. Знает. Знает, когда замышляют против него. Знает прежде, чем храбрецы начинают действовать…»
– Вот, значит, как, – задумчиво сказал Темный и улыбнулся иначе. Тибор не улыбался так, а вот Тонгил, которого Истен не раз видел в столице, – да. Истен помнил эту кривоватую ленивую усмешку, после которой люди умирали десятками. Все, смел перейти Темному дорогу…
– Значит, понял, – кивнул Темный. – Жаль.
– Ты о чем, Тибор? – поинтересовался Кирк, который сидел к Темному ближе всех. А Истен бросил еще один быстрый взгляд на брата – и в этот раз получил ответ. Пратас тоже понял. В глазах брата были гнев и отчаяние.
Что они могли сделать против мага? Тем более этого мага?
– Тут такое дело, – сказал между тем Темный, повернувшись к Кирку. Потом обвел взглядом остальных, но Истену казалось, будто маг все это время продолжал смотреть только на него. – Я обещал вам всем службу в Кашиме, и вы сможете ее получить, если захотите, но позднее. Доберетесь до архипелага сами. Не маленькие, не заблудитесь. Я дам вам тамгу для беспрепятственного прохода и напишу письмо…
– Сами? – перебил его Кирк, хмурясь. – А ты куда денешься?
– У меня дела в Великой Степи.
– Ты с самого начала знал, что после храма отправишься в Степь? – потребовал ответа Кирк, и Темный кивнул.
– Да.
– Врал нам?
– Да.
– Ха! Ну ты наглец! – Вместо ожидаемого осуждения в голосе наемника слышалось восхищение. Впрочем, Истен удивлялся зря, Кирк с самого начала пути смотрел фальшивому пирату в рот и ловил каждое его слово.
– Поди, еще в чем-то врал? – Кирк приподнял брови, и Истен понял: южанин вспомнил их давний разговор и, похоже, впервые усомнился в личности Тибора.
– Да, – в третий раз согласился Темный. Сказал и потянул хитро завязанный узел на рукаве. Потом вынул из воротника незаметную иглу. Потом сделал еще что-то – Истен не следил, что именно. Он смотрел в лицо Тибора и ждал, когда оно станет лицом его кровного врага.
Когда последний якорь маски был снят, Арон неторопливо поднялся на ноги. Наемники продолжали сидеть на земле, на лицах смешались самые разные чувства – изумление, недоверие, растерянность. На одном даже что-то похожее на восхищение, – тут выделился Кирк.
И два лица, отражающие тщательно сдерживаемую ненависть. Братья Истен и Пратас. Проблема, которой Арон займется чуть позже.
– Представлюсь еще раз, парни, – сказал северянин и развел руками, будто извиняясь за прежний обман. – Мое настоящее имя – Арон Тонгил. Тот самый, вроде бы погибший Темный маг.
– А Тибор Цинт? – тихо спросил Дареш, наемник из десятка Шора. – Он…
– Он моя маска. Тибора Цинта никогда не существовало. Хотя мне понравилось им быть.
– А рассказ о том, что Тибор Цинт убил…
– Не о том спрашиваешь! – перебил Дареша Бракас и обратился к Арону: – На самом деле ты шел в храм Триады вернуть магию?
Арон слегка улыбнулся.
– Верно.
– Но наши клинки тебе все еще нужны? Для путешествия в Великую Степь?
– Это так. Клинки тех, кто поклянется мне в верности.
– А если нет? – Бракас прищурился.
– А если нет – погостите пару месяцев у Вольных, потом получите плату за задержку и тамгу для Кашимы. Мне не нужно, чтобы лишние уши слышали, куда я направляюсь.
– Для Тонгила Северного ты слишком добрый. – Бракас смотрел на Арона со странным выражением. – Не проще убить тех, кто откажется принести клятву?
– Я выполняю обещания, – возразил Арон. – Убиваю только врагов. Отказ в клятве не сделает вас ими.
– Добрый, – повторил Бракас и криво усмехнулся. – Плата какая?
– Десять таланов каждому. Если поездка затянется дольше месяца, удвою.
– Добрый и щедрый, ну надо же…
– Бракас, заткнись, – сказал Кирк. Поднялся на ноги, посмотрел Арону в глаза. – Я принесу клятву и поеду с тобой.
– Я тоже, – вторым поднялся Инис.
И почти тут же: «Я поеду с тобой», – послышалось от Дареша.
Бракас смотрел на Арона, хмурясь.
– Прежде чем обещать столь щедрую плату и требовать клятву, докажи, что ты действительно тот самый Тонгил.
– Что? – Сомнений в собственной личности Арон не ожидал.
– Я видел Тонгила, ты похож на него, но если у тебя была одна маска, вполне может найтись и вторая. И третья. Докажи.
Арон чуть склонил голову набок, разглядывая наемника. Под его взглядом Бракас занервничал, но не отступил, лицо приняло упрямое выражение. «Докажи, – говорил весь его вид, – ну же».
Тени пришли, стоило о них подумать. Отчего-то после обретения магии они стали откликаться быстрее и легче, в то время как власть над стихиями осталась прежней.
Тени пришли, и разом все стало серым – небо, земля, жухлая зелень, лица людей. Пришли, сгустились вокруг Бракаса, опутали коконом плотной паутины. Прижались плотнее.
Арон видел побелевшее лицо наемника, растущий страх в его глазах. Тени не делали пока ничего, только слегка касались человека. Арон знал, их прикосновение ощущалось по-разному. Как прохлада змеиных тел. Как бархатное полотно. Как шершавая кора. Но каким бы прикосновение ни было, в любое мгновение любая из Теней могла стать удавкой на шее, дубиной, перебивающей позвоночник, кнутом, разрывающим кожу и мышцы.
– Убедился? – спросил Арон мягко.
Бракас медленно кивнул, словно опасаясь, что резкое движение спровоцирует Тени на удар.
Арон сделал жест рукой – по сути, ненужный. Тени подчинялись мысленному приказу, и серый кокон начал таять в воздухе. Быстро, но недостаточно быстро – Кирк успел шагнуть вперед и молниеносным движением поймать одну из Теней за хвост. Поймать и удержать достаточно долго, чтобы ощутить ее материальность. Потом и эта Тень исчезла следом за остальными.
Арон перевел взгляд на Бракаса.
– Итак?
– Я останусь с Вольными, – хрипло ответил тот.
Арон кивнул, именно такого ответа он и ожидал. И наконец посмотрел на все еще сидящих на земле братьев.
– Мне нужно поговорить с Истеном и Пратасом, парни. Прогуляйтесь пока. Можете съездить на охоту, – приказал Арон остальным, и те согласно закивали, направляясь к стреноженным коням.
– С вами, как понимаю, без вариантов. – Темный, дождавшись, пока остальные отъедут, сел на землю напротив Истена. Оружия не доставал. К чему? И без того вокруг его рук серым туманом вились Тени, сейчас почти прозрачные, но готовые в любой миг обрести материальность.
Зависть кольнула сердце привычной иглой. Вот если бы Истену повезло родиться с Даром, вот если бы…
– Услал всех, чтобы без помех от нас избавиться? – спросил Пратас, сказав то, о чем сразу подумал Истен. – Наплетешь им, что это мы на тебя напали?
– Планируете напасть? – Маг вскинул брови.
– Мы похожи на самоубийц? – мрачно спросил Пратас.
– Ты нет, а твой брат – вполне.
Истен на мгновение встретился с Темным взглядом и торопливо отвел глаза. «Знает? – мелькнула мысль. – Или все же нет?»
– Истен, – мягко проговорил маг, – за что ты так ненавидишь меня, Истен? Скажи.
Боль толкнулась в груди. И, заглушая голос разума, поднялась ненависть. Яркая, как в тот день, когда все случилось. «Тварь! – захотелось кинуть Темному в лицо. – Убийца! Клятвопреступник! Будь проклят за то, что ты сделал! За то, чего ты меня лишил…»
– Мы служим Солнечному, – перебил мысли Истена брат. – Все Темные маги суть порождения Тьмы, но ты… Даже среди них ты выделился злодеяниями. Этого недостаточно для ненависти?
Стоило Пратасу заговорить, и желание высказать все схлынуло. Осталось лишь изумление. Неужели Истен действительно только что собирался выбросить на ветер жизнь брата и свою собственную?
Истен взглянул на мага – тот отвернулся от него и смотрел сейчас на Пратаса.
«Вот оно что, – пришло вспышкой озарение, – Дар убеждения. Но ведь об этом не говорили. Никогда не говорили. Или те, кто узнал, прожили слишком недолго, чтобы рассказать?»
– Скажи, что плохого я сделал тебе, Пратас? Ведь сделал же? – Маг смотрел на брата, говоря все тем же мягким тоном.
«Скажи мне, – вновь стукнуло в висках Истена. – Скажи – и тебе станет легче. Излей свою ненависть».
Лицо Пратаса исказилось яростью. «Он ненавидит Темного не меньше, чем я, – мелькнула мысль. – И тоже не может смириться с тем, что случилось».
А за мыслью пришло понимание того, что произойдет через несколько мгновений. Истен словно наяву увидел, как Пратас вскакивает на ноги, выхватывает меч и наносит магу удар. Пытается нанести. Как кричит те самые слова, которые только что хотел прокричать Истен. Как меч бесполезно ударяет о магические щиты и как довольно усмехается маг, потому что он наконец понял, кто они такие.
Но на ноги вскочил Истен – отвлекая внимание от брата, давая тому возможность очнуться. Вскочил, судорожно подбирая слова, которые не будут ложью, но которые не выдадут. Которые позволят им с Пратасом остаться в глазах мага теми, чья ненависть не опасна. Остаться никем.
Арон смотрел в искаженное злостью лицо Истена. Слушал его звенящий от гнева голос. Слушал слова о судьбе двух послушников Солнцеликой Гиты, не успевших стать ее рыцарями. О Радоге, о сгоревшем там храме, о сгоревших мечтах стать в этой жизни кем-то. И теперь братьям нужно начинать все сначала, потому что он, проклятый Темный, все разрушил.
Ненависть была искренней. А слова… Смысл, который они несли, был правдив: «…разрушил, сломал. Будь проклят, проклят, проклят…» Но было что-то еще, что Истен пытался спрятать за щедро бросаемыми проклятиями, а Пратас – за громким молчанием.
Добровольно не скажут, понял он. Разве что под пыткой. Пытать их Арон не собирался. Убивать тоже. Если убивать всех, кто его ненавидит, придется ополовинить империю.
«Неправильно, – сказал знакомый голос, и Арон вздрогнул. – Врагов нужно убивать. Всех. Иначе потом они убьют тебя».
Все проклятия Истена Темный выслушал с выражением равнодушного внимания. В его глазах Истен с братом были никем. Их ненависть не имела значения. Их проклятия лишь впустую сотрясали воздух. Их можно было убить или помиловать, и это ничего не меняло. Именно то впечатление, которое пытался создать Истен. Которое давало им шанс на жизнь.
Истен замолчал. Дышать было тяжело, ненависть – настоящая, не притворная – жгла. Вгляделся в лицо мага. Продолжит притворяться добрячком и оставит им жизнь? Или нет?
Темный смотрел не на него, а куда-то в пространство между Истеном и Пратасом, размышляя. Решая.
После вспышки злого веселья у храма Триады Прежний не появлялся больше суток. И вот…
«Ты знаешь о братьях что-то такое, чего не знаю я?» – мрачно спросил Арон.
Пауза. Потом двойник недовольно ответил:
«Я знаю, что они ненавидят меня… тебя. Не важно кого из нас, но ненавидят. Этого достаточно. Какой смысл в ненужном риске? От врагов следует избавляться до того, как они сделают первый шаг».
«Ты так заботишься о моей безопасности, Прежний».
«Я забочусь о безопасности своего тела. Хочу вернуть его прежде, чем ты найдешь способ подохнуть во второй раз».
Арон встал, призывая Тени, и те заклубились серым туманом.
Братья вскочили на ноги, Пратас выхватил из ножен меч, в руках Истена блеснули жала. Младший брат даже успел их метнуть – недалеко. Лезвия увязли в Тенях и беззвучно упали в траву. А Тени обвились вокруг шей братьев, вокруг их запястий и обрели материальность. Вот Тень на правой руке Пратаса сжалась чуть сильнее – и меч выпал из пальцев воина. Теневой ошейник на Истене затянулся – и еще четыре жала, которые он успел достать, тоже потерялись в траве, пока Истен пытался ослабить ошейник, чтобы вдохнуть.
– Успокоились? – спустя минуту спросил Арон. – Вот и хорошо. Убивать вас я не убью, если не будете нарываться. Оставлю у Вольных вместе с Бракасом, а там уж решайте, в Кашиму вам дорога или в другое место.
Истен бросил на него быстрый взгляд, глаза молодого воина полыхнули ненавистью. Бросил взгляд и тут же торопливо опустил голову. Пратас тем временем молча поднял меч, убрал в ножны, потом сел к потухшему костру, поворошил веткой поседевшие угли, ища живые огоньки. Ни на мага, ни на Истена Пратас подчеркнуто не смотрел.
Умирать братья не хотели.
Наступила тишина. Такая спокойная. Такая мирная.
Такая фальшивая.
Когда остальные вернулись с охоты и увидели серые «украшения» на шеях и запястьях братьев, никто из них не сказал ни слова. По крайней мере, не сказал там, где это мог услышать Арон. Только Кирк, дождавшись момента, когда рядом никого не было, спросил:
– А не проще ли было эту парочку того?.. – и красноречиво чиркнул себя указательным пальцем по горлу.
Арон молча пожал плечами.
– Я могу устроить им несчастный случай, – предложил наемник и широко улыбнулся. – Никто не догадается.
– Можешь, но не будешь, – ответил Арон, пытаясь задавить свои сомнения. Нет человека – нет проблемы. Нет двух человек… В конце концов, Арон не клялся именами богов, он всего лишь дал обещание помочь братьям добраться до Кашимы. Всего лишь обещание…
А уж как доволен будет Прежний, если братья умрут.
Арон прислушался, почти уверенный, что вот сейчас в голове прозвучит знакомый – свой собственный – голос. Но нет. Прежний молчал.
– От них есть какая-то польза? – спросил Кирк задумчиво. – Ты поэтому…
– Я принял решение, – сказал Арон мягко. Должно быть, слишком мягко, поскольку Кирк бросил на него быстрый взгляд и то ли понял что-то, то ли вспомнил. Взгляд стал настороженным.
– Конечно, господин Тонгил.
Пауза – пара мгновений. Потом Арон чуть улыбнулся и сказал привычным тоном:
– В дороге официальное обращение ни к чему. Можешь звать меня по имени.
Кирк моргнул, настороженность из взгляда исчезла.
– Я знаю два имени. Каким из них?
– Любым. Первое дали мне родители, второе я выбрал сам.
– Хорошо… Тибор.
– …Когда туман рассеялся, люди увидели, что фегиты больше не извергают горящий камень, а провалы в земле закрылись. И тогда люди поняли, что время Уггир закончилось…
Арон подкинул в воздух огненный шарик размером не больше, чем кулак младенца. Поймал, подкинул вновь. Монотонные движения помогали думать, слова древней легенды, которую рассказывал Инис, скользили мимо сознания.
– Уггир – это на каком языке? – лениво спросил у рассказчика Кирк. – Впервые слышу это слово.
– Это из древнего языка септов. Сейчас на нем не говорят, – вместо Иниса объяснил Истен.
Шел третий день как братья носили серые ошейники. Первый день молчали оба, на второй день Истен начал участвовать в разговорах, но Пратас продолжал отмалчиваться. Даже тогда, когда к нему обращались, он лишь смотрел исподлобья и самое большее мог буркнуть что-то неразборчивое в ответ.
– И что это слово значит? – продолжал расспрашивать Кирк.
– Хаос. На древнем языке «Уггир» означает Хаос.
Хаос. Время Хаоса? То самое время, о котором упоминал жрец Многоликого в храме Триады?
Арон поймал огненный шар и в этот раз сжал руку в кулак, впитывая пламя. Повернулся к говорившим.
– От кого ты услышал эту легенду, Инис?
– От своего деда.
– А он?
– Он от своего.
– Твой дед говорил, когда именно закончилось время Уггир? Желательно по летоисчислению, принятому в империи.
Молодой наемник нахмурился.
– Это ведь легенда, Тибор. У легенд не бывает точных дат.
– Значит, не говорил. – Арон раскрыл ладонь, позволяя пламени вернуться и вновь скрутиться в шар. – Кажется, я пропустил пару моментов твоего рассказа. Будь так добр, расскажи все еще раз, с самого начала и со всеми деталями, какие помнишь.
Инис растерянно моргнул.
– Как скажешь, Тибор. Мне нетрудно.
– Ты стал собирателем древних сказаний, Тибор? Подходящее занятие для главы Темного Ковена.
Арон чуть приподнял брови – впервые за три дня Истен обратился к нему напрямую. И яд сочился из каждого слова. Ненадолго хватило его страха.
– Да, – согласился северянин. – Напишу манускрипт о южных легендах. Потом прикажу магам в Ковене выучить его наизусть. Тех, кто не сможет, скормлю бесам.
Пратас, хлебавший похлебку, замер с ложкой, поднесенной ко рту. У Бракаса, острившего нож, выпал из рук точильный камень. Остальные просто уставились на Арона круглыми глазами.
Все, кроме Кирка. Тот громко, во весь голос, расхохотался.
– Это что, была шутка? – неуверенно спросил Дареш.
Арон пожал плечами.
– Сам Темный и шутки такие же, – недовольно пробормотал Бракас, подбирая точильный камень и возвращаясь к своему занятию.
Арон вздохнул.
– Привыкайте, парни, чувство юмора у меня своеобразное. Инис, я жду.
– Время Уггир, – молодой наемник прокашлялся. – Время Уггир началось…
«Кстати, – шепнул Прежний. – Мне нравится твоя идея насчет манускрипта. Маразматики с дырявой памятью в Ковене действительно ни к чему».
