Елена Звёздная, Маргарита Гришаева, Ника Ёрш, Наталья Ручей, Таша Танари, Диана Соул, Анастасия Волжская, Дарья Стааль, Елена Вилар, Молка Лазарева, Лена Сова, Юлия Медная, Алина Лис
4,2
(525)
Страницаиз1
Книжный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Елена Звёздная, Маргарита Гришаева, Ника Ёрш, Наталья Ручей, Таша Танари, Диана Соул, Анастасия Волжская, Дарья Стааль, Елена Вилар, Молка Лазарева, Лена Сова, Юлия Медная, Алина Лис
4,2
(525)
– Для начала мы пойдем в таверну мастера Бурдуса, – строго взглянув на меня, постановила Ксана. Мой спокойный взгляд подругу насторожил, и она перешла к убеждениям: – Там хорошо готовят, всегда весело, и хозяин строго следит за порядком в зале. А нам, Лалия, как раз и нужно с тобой, чтобы было весело!
Еще один внимательный взгляд на меня. И ни грамма возражений с моей стороны.
– А потом, когда мы выпьем по стаканчику наливки и устанем от приятной компании ребят… – Она сделала паузу, но и здесь я смолчала. – Мы зайдем в лавку почтенного мастера Рувуса и купим тебе самое красивое платье на зимний бал. Только, пожалуйста, Лалия, не отказывайся! Те платья, что у тебя есть, вышли из моды как минимум два года назад, еще до того, как ты поступила в Академию Проклятий!
Подтверждая свои обвинения, Ксана подошла к шкафу в нашей комнате, распахнула его и ткнула пальчиком с черным коготком в правую часть, где разместился мой гардероб. По мне, так довольно симпатичные вещички, и вполне современные.
Но Ксана, моя подруга по комнате и вообще единственная подруга в академии, считала, что молодые девушки так теперь не одеваются. И если раньше, по ее словам, мой внешний вид еще можно было терпеть, то теперь все. Темная Богиня в свидетели – всему есть предел! Она и так неприлично долго терпела!
Почему чаша ее терпения переполнилась именно сегодня? Можно было бы сказать, что это обычный, ничем не примечательный день, если бы не два маленьких «но». Сегодня – день моего рождения. И к тому же в полночь мне исполнится восемнадцать лет.
– Лалия, а может… – Ксана с любовью взглянула на вторую половину шкафа, где преобладали длинные пышные юбки и корсеты разнообразных мрачных расцветок. – Может, наденешь что-нибудь из моего?
– Нет, – решительно возразила я. – Хватит с меня и той развлекательной программы, которую ты уже озвучила.
– Ну наконец-то! – обрадовалась подруга, расцветая белозубой улыбкой. – Наконец-то живая реакция, а то я уже начала подозревать какой-то подвох… Удивительная покладистость… А точно подвоха нет?
Усмехнувшись, я качнула головой, но подруга все еще пребывала в сомнениях и смотрела на меня с недоверием.
– Ты же уверяла, что дроу вашего рода солгать невозможно? – напомнила я.
– Солгать невозможно, – подруга расстроенно вздохнула, пытая меня строгим взглядом, – а вот не открыть тайные помыслы…
Чтобы развеять ее сомнения, я подошла к шкафу, взяла голубое платье, которое Ксана когда-то признала у меня самым сносным, и принялась одеваться.
Подруга поняла, что намерения у меня серьезные и что я действительно согласна пройти через намеченные ею испытания, и поспешила тоже принарядиться. Всего через полчаса мы обе были готовы и предстали перед большим зеркалом. Ксана – высокая темная эльфийка с золотистыми локонами, поэтому длинное фиолетовое платье с золотой вышивкой на подоле и у линии глубокого декольте ей удивительно шло. Несмотря на критику подруги, мое голубое платье тоже меня не портило – у людей, в отличие от других рас, принято одеваться строже, и мой наряд не демонстрировал фигуру так откровенно, но позволял понять, что она есть и с ней все в порядке. К тому же голубой цвет брюнеткам особенно идет.
– Время вышло! – объявила Ксана, и я невольно вздрогнула от ее слов.
Уж слишком они совпадали с моими мыслями. Время вышло… почти вышло… все…
– Лалия, отступать поздно! – предупредила она и, сама того не подозревая, снова попала в точку.
– Ты права, – согласилась я и, обув сапожки, надела пальто с капюшоном.
Подруга уже стояла в зимней обуви и длинной шубке с огромным воротником.
Закрыв дверь, мы вышли из комнаты. Сегодня женское общежитие радовало глаз длинным пустым коридором. Еще бы! Воскресенье, а на улице с утра идет пушистый снег, настраивающий на романтичные прогулки. К тому же в следующую пятницу в академии будет зимний бал, и, подозреваю, большинство адепток как раз атакуют лавку мастера Рувуса. Так что вряд ли нам удастся выбрать из остатков какой-то шикарный, модный наряд. А на меньшее Ксана, мечтающая обновить мой гардероб, была не согласна.
– Лалия? – заметив мою улыбку, прищурилась подруга.
– Настроение улучшается, – честно ответила я.
И причиной тому была не только перспектива остаться без ненужной покупки. Снег, который встретил наше появление на улице… С ним у меня были связаны одни из самых теплых воспоминаний, и я с удовольствием подставила и лицо, и открытую ладонь снежинкам.
Ксану же погода расстроила – капюшона нет, прическа, на которую она потратила два часа времени в салоне и прилично средств, могла пострадать, а воротником можно прикрыть только шею и нос.
– Берем извозчика! – объявила она, спеша выйти за ворота академии и поймать повозку.
Я неторопливо двинулась следом, вдыхая морозный воздух и любуясь белоснежной красотой, которую сегодня щедро дарила природа. Но даже когда спустя пять минут вышла с территории академии, подруга топталась у ворот и ежилась от падающих с неба снежинок.
– Ни одного! – воскликнула она и посмотрела на меня с таким праведным возмущением, будто заподозрила в ночном отлове кентавров.
– Пойдем пешком, – предложила я.
В полной уверенности, что стоит ей достать из кошеля сумму, равную тройной оплате, и тут же откуда-то из-за угла обязательно выскочит коварный и жадный кентавр, Ксана идти не спешила. Деньги она извлекла. Потрясла ими в воздухе. Но чуда не произошло. Даже когда она добавила еще одну купюру и громко объявила о повышении ставок, никто и близко копытом не застучал.
– Пешком так пешком, – смирилась она.
Всего через сорок минут, заснеженные от макушки до пят, мы были у таверны мастера Бурдуса.
– О! – громким возгласом отметил наш приход один из посетителей, осушая стаканчик со спиртным. – Новый год через две недели, а уже чудеса! Снеговики оживают!
– И нападают на тех, кто к ним пристает, – многозначительно посмотрев на него, сказала я.
– Вот уж и сказать ничего нельзя! – обиженно проворчал мужчина и, заказав еще стаканчик, на всякий случай повернулся так, чтобы уж лучше рассматривать стену, чем таких воинственных посетителей.
Тихо рассмеявшись, мы с Ксаной отряхнулись от снега и прошли к стойке.
– Добрый вечер, – поздоровалась я с новенькой подавальщицей. – Нам бы столик, где-нибудь в углу…
Услышав дружный мужской смех за спиной, обернулась и увидела двух ребят за центральным столиком. Они с интересом посматривали в нашу сторону. Машинально отметила, что оба дроу, симпатичные, лет на пять-шесть старше нас; задержала взгляд на эмблеме Школы Смерти и отвернулась.
– У нас уже есть столик, центральный и очень приметный. – Подруга разочарованно взглянула на меня, на стол, где сидели незнакомые дроу, и снова на подавальщицу. – Можно нести горячее, все гости в сборе. Лалия…
– Не трудись уточнять, кто эти таинственные все, – остановила я подругу в самом начале намечающегося монолога.
Она быстро сориентировалась, что я не собираюсь закатывать скандал или сбегать, поэтому вместо привычных нотаций, что хватит сторониться интересных мужчин, ограничилась улыбкой и пояснением:
– Вот. Заметила твою маленькую слабость и специально познакомилась с ними. – Она кивнула на ребят, которые притихли и, по-моему, прислушивались к нашему разговору.
Ну да, точно, они слышали каждое слово. То-то у них теперь лица такие озадаченные. Никак не могут сообразить, в чем связь между ними и моей слабостью. То ли дело в том, что мне нравятся исключительно дроу, то ли в том, что они на пару лет старше меня, то ли в том, что их двое, а я поклонница утех на троих…
Судя по внимательным взглядам и обмену улыбками, они предпочли уверовать в третий вариант.
Любвеобильность дроу могла бы меня поразить или испугать, если бы я не жила два года бок о бок с одной из представительниц этой расы. А так я знала, что дроу были очень самоуверенны и горды, но втягивали в свои любовные игры лишь по согласию и при взаимной симпатии.
А я, даже если бы и захотела, не могла ответить взаимностью ни им, ни кому-нибудь из других мужчин. Но я и не думала об этом. Мне только было безумно жаль, что проклятие, которое однажды сорвалось с моих губ, затронуло не одну меня…
Нэш и Лаверн – дроу, которых подруга пригласила на мой день рождения, – оказались довольно забавными и, что немаловажно, понятливыми. Хватило недолгого обмена репликами, чтобы они оставили попытки по-быстрому очаровать меня и так же по-быстрому соблазнить.
Будучи закадычными друзьями, они подтрунивали друг над другом, теша нас историями из своего обучения. Слушая их, мы с Ксаной то и дело смеялись. А может, виной тому вишневая наливка, по стаканчику которой мы уже выпили? Не знаю. Но нам было весело, и иногда я замечала немного завистливые взгляды других посетителей.
– Ну как? – улучив момент, когда дроу разговаривали с подавальщицей, спросила подруга.
– Не жалею, что пришла, – честно ответила я.
– А если решишься и более благосклонно посмотришь на Нэша, тебя ждет море приятных открытий! – зашептала она доверительно, но, заметив мою усмешку, с горячностью добавила: – Я знаю, что говорю! Лалия, он с тебя глаз не сводит!
Я бросила взгляд на дроу и получила в ответ многозначительную улыбку: мол, да, все слышал, согласен и ко всему готов. Вздохнула и, щадя его гордость, едва заметно качнула головой: все поняла, но со мной ему ничего не светит. Дроу притворился, что ничего не заметил, и присоединился к беседе приятеля с подавальщицей. Что ж, хочет тешить себя иллюзиями – его личное дело, а я сразу расставила все точки над «i».
Пока дроу решали, какое блюдо заказывать, я обвела взглядом таверну. Уютно здесь, хорошо, и, пожалуй, я буду скучать по ней не меньше, чем по академии.
Внезапный порыв холодного ветра заставил поежиться и оглянуться на двери таверны. Оцепенение от нежданной прохлады прошло, когда я рассмотрела, что в помещение вошла смеющаяся пара – явно влюбленные, видят только друг друга, а остальной мир для них – просто фон.
На этот раз коготки зависти царапнули и меня, потому что со мной, увы, такого никогда не будет…
Дверь уже закрывалась, когда в таверну, с очередным порывом зимнего ветра, влетела поземка. Подобно заговоренной змейке она ловко нырнула вперед и рассыпалась у моих ног белыми искрами снега. А я улыбнулась, вспомнив, что однажды такое было…
Дроу принялись рассказывать очередную веселую историю, связанную со Школой Смерти, но я мысленно отдалилась от них. И с каждой секундой уходила все дальше в воспоминания, возвращаясь в тот день, когда в помещение вот так же ворвалась белоснежная поземка…
Маленькое, но удивительное совпадение. Тогда тоже был день моего рождения, вот только я с куда большим энтузиазмом ждала, когда часы покажут без пяти минут полночь. Еще бы, мне ведь исполнится восемь лет!
– Ну вот, ты уже совсем взрослая девочка, – поздравила меня утром мама.
– А зачем тогда этот бант?
Я без удовольствия посмотрела на желтое пушистое безобразие, которое она принесла в мою комнату.
– Тебе очень идут банты, Лалия, – заверила мама. – И несмотря на то, что теперь ты совсем взрослая, как и мечтала, ты все равно моя маленькая девочка. Мое солнышко. Тебе бантик совсем-совсем не нравится?
Бант мне не нравился категорически, и потом, я считала, что вышла из детского возраста, но мама смотрела с такой надеждой…
– Ладно, – вздохнула я, рассудив, что восемь мне исполнится почти в полночь, а до тех пор, если совсем по-честному, мне пока еще семь. – Но это в последний раз.
– Спасибо, – искренне поблагодарила мама, и на моей макушке примостился желтый невесомый комок. – Солнышко мое, я запомню этот день на всю жизнь.
– Так не бывает, – улыбнулась я. – Ты точно забудешь!
– Бывает, Лалия, – заверила мама. – Бывают такие моменты, которые из памяти никогда не сотрутся.
Я рассмеялась, а потом в комнату зашел папа, тоже поздравил и на всякий случай напомнил, как ведут себя по-настоящему взрослые девочки. В первый раз, когда папа озвучил мне эти правила, я пыталась ему намекнуть, что сам он никогда девочкой не был, а потому ошибается. Взрослые девочки все равно остаются живыми девочками и не ведут себя как пустые куклы. Но папа подключил к разговору маму, и мама подтвердила, что папа прав. Правда, добавила, что соблюдать эти правила мне надо только во время визита гостей. С этим пришлось смириться.
Итак, сегодня мне полагалось не шуметь, не бегать, как маленький гоблин, по ступеням лестницы и не выражать буйного восторга, если мои подружки справятся с простудой и все-таки приедут. Мне предлагалось быть вежливой, изображать радость, даже если подарки гостей не понравятся, и как можно чаще улыбаться.
Но с улыбкой с самого утра возникли проблемы. Во-первых, бант. Он меня все-таки раздражал. Во-вторых, родители уже вручили подарки и среди них не было того, о котором я давно мечтала. В-третьих, мой брат Кимбол прислал письмо, что ему, к сожалению, не удается отпроситься из Школы Смерти. И я действительно сильно сожалела об этом, потому что раньше он всегда приезжал на день моего рождения. А еще меня огорчало, что я не смогу попасть на свой собственный бал.
Мне казалось, что это нечестно! Приглашены все соседи, приготовления длились около двух недель, приехали музыканты, и бал в мою честь, а я… А мне предстояло отправиться спать в девять вечера!
И вот как я могла улыбаться? Правильно – никак!
– Ну что с тобой, Лалия? – спросила мама, заметив мое состояние.
– Много чего, – честно ответила я.
– Расскажи мне.
– Не поможет, – вздохнула я. – Я ведь уже когда-то говорила, но ни папа, ни ты меня не услышали.
– Ты о подарке?
– И о нем тоже.
– Прости, солнышко, но ты сама понимаешь, ты у нас уже взрослая… И папа, и я с радостью исполнили бы любой твой каприз, но не этот. Давай побережем папу?
– Это не я капризничаю, – я тяжко вздохнула, – это у меня детская мечта очень навязчивая.
– А что еще расстраивает мое солнышко? – с улыбкой спросила мама. – Может быть, хоть это мы сможем исправить?
– Хорошо бы. А то меня сильно огорчает, что взрослая я, только когда это касается поведения и невозможности исполнить мою мечту. А когда речь заходит о бале…
– Тебе будет там скучно, – попыталась уговорить меня мама, но я хотела в этом убедиться сама, и она придумала компромисс: – Хорошо, ты побываешь на балу, но целый день будешь настоящей леди, как просил папа. Договорились?
– Обещаю! – выпалила счастливая я.
И действительно вела себя так, как они научили. Терпеливо стояла рядом с родителями у двери, когда приехали гости. Улыбалась, получая очередную ненужную куклу. Прежде чем передать подарок служанке, трепетно прижимала его к себе, чтобы гости поверили в мою радость. Молчала, когда они с умилением нахваливали мой бант. Делала вид, что не слышала хихиканья их отпрысков по поводу яркого украшения на моей голове. И, как послушная девочка, отправилась ужинать не с родителями и гостями, а с детьми.
К сожалению, мои подружки все еще чувствовали себя плохо и приехать не смогли, поэтому мне было грустно. К тому же Стикс, дочка наших ближайших соседей, всячески пыталась вывести меня из себя. То чихнула на мою тарелку, где был вкусный торт, то сделала вид, что перепутала наши стаканы, и выпила из моего. А потом она придумала игру, но по ее правилам там можно было участвовать только восьмерым, а девятый участник – вот именно я – был лишним.
Делая мелкие пакости, Стикс то и дело посматривала на меня: «Ну как? Достала тебя? Теперь точно достала или еще постараться?»
Я очень хотела открыть окно и выбросить ее со второго этажа в пушистый сугроб, но сдерживалась изо всех сил.
– Играйте, – сказала я вежливо и поднялась из-за стола. – Не буду мешать вашему веселью.
Я уже была у двери, когда услышала оклик Стикс:
– Лалия!
Обернувшись, я посмотрела на эту симпатичную девочку, которая вместо того, чтобы дружить, предпочитала со мной воевать. Я думала: она скажет, что изменила правила и теперь я могу играть вместе с ними…
– Ты права, – рассмеялась она, и ее поддержали другие дети. – Нам будет весело без тебя!
Обидным было даже не то, что от меня избавились в мой праздник и в доме моих родителей. А то, что все это видела служанка и она искренне пожалела меня. Я видела: ее глаза были полны сочувствия. В результате и к моим стремительно подступили слезы.
Я поспешила уйти. За дверью выдохнула. Еще раз. Жестко напомнила себе, что мне нельзя плакать сегодня. У меня праздник. И я взрослая. Мне нельзя. Только не плакать! И не сегодня!
Помогло. Успокоилась. Вот только не представляла, куда себя деть. Идти в свою комнату? Слишком рано. И потом, вдруг я усну? А мне очень хотелось побывать на балу.
Так ничего и не придумав, я начала спускаться по лестнице. Мелькнула мысль: может, одеться, выйти на улицу и слепить снеговика? В эти два дня выпало столько снега, что хватит даже на снежный замок! Но окна столовой, где собрались взрослые, как раз выходят во двор, и велика вероятность, что кто-то заметит меня и скажет маме. А она поймет, что меня практически выгнали с собственного праздника, и расстроится.
Нет, значит, на улицу не пойду. Но где бы тогда отсидеться до бала? А что, если?..
Я куда бодрее продолжила спуск по лестнице, решив, что посижу в кухне, когда неожиданно открылась входная дверь. И в дом, весь в снегу и смеясь, ввалился Кимбол!
Это было невероятно, и я моргнула, прогоняя виденье. Однако Кимбол никуда не исчез. Чтобы увериться окончательно, протерла глаза и еще раз посмотрела – он был все еще здесь! Брат тоже заметил меня и развел руки, предлагая поспешить и обнять его!
– Кимбол! – бросилась я к нему с радостным визгом.
И была немедленно подхвачена, расцелована, потрогана за бант и поставлена на пол.
– А я и забыл, какая ты красавица! – рассмеялся он и, не удержавшись, вновь потрогал мой бант.
– Кимбол! – насупилась я.
А потом заметила, что дверь снова открылась и в нее влетала поземка. Покружившись, она замерла у моих туфелек.
– Ты не один? – взглянула я с интересом на брата.
– Конечно, у меня есть подарок. Как ты могла подумать, что я без него?
Он начал расстегивать пальто со странной эмблемой и полез в карман.
А я завороженно наблюдала за тем, как в приоткрытую дверь, отфыркиваясь от снега, входит огромный кот. Черный, как уголек, с горящими янтарными глазами. Кот осмотрелся и медленно и осторожно, как и сама поземка, начал приближаться ко мне. Отойдя от шока, я поняла, что это даже не кот, а пантера, и… с благоговением взглянув на брата, сделала шаг к животному.
– Спасибо!!!
У меня не было слов, чтобы объяснить Кимболу, как я ему благодарна.
Я сделала еще один шаг вперед.
Пантера наблюдала за мной хитрым взглядом, как будто проверяя, решусь ли я подойти близко или струшу. Но кто бы сумел остановить меня на пути к мечте? Подойдя к пантере, я опустилась на колени и, обняв ее, посмотрела на брата. И вот не хотела же – не в этот момент, не сегодня, – но на глаза навернулись предательские слезы. И я не смогла их остановить.
– Спасибо, – повторила, глядя на чем-то расстроенного Кимбола. – Ты настоящий брат! Ты не забыл, ты исполнил…
– Лалия… – Он качнул головой, но я отвернулась, чтобы он не увидел, как плачут взрослые девочки, и взглянула в янтарные глаза пантеры.
– Ты – мой, – сказала я животному.
Тот вздохнул. Исподлобья взглянул на Кимбола.
– Лалия…
Брат подошел ко мне, присел на корточки, снова потрогал мой бант, но я теперь ему все позволяла. Я бы даже ходила за ним следом весь день, чтобы он трогал мой бант в любой момент, когда захочет.
– Кимбол, ты… – Я поняла, что могу разрыдаться в голос, и уткнулась лицом во влажную от снега, но приятно пахнущую короткую шерсть пантеры.
– Это даже лучше… Это намного, на премного лучше, чем кот! О таком подарке я и мечтать не могла!
– Лалия… – Брат попытался отодвинуть меня от зверя, но я не желала его отпускать.
Теперь – никогда!
– Лалия…
Брат вздохнул, помолчал, снова вздохнул и после рыка пантеры, на который я даже не обратила внимания, разбил мое хрупкое и недолгое счастье: – Прости. Это не твой подарок. И не просто пантера. Это оборотень. И мой друг – лорд Гэйлорд Аликтон.
Мама права: действительно бывают такие моменты, которые из памяти никогда не сотрутся.
Прошло много лет, но я до сих пор помню каждую секунду того нелепого случая. И как расстроилась, и как не желала отпускать пантеру, даже когда кто-то из слуг позвал маму и папу. Помню отчаяние, с которым цеплялась за влажную шерсть животного и сбивчиво твердила тем, кто пытался нас разлучить:
– Кот мой! Пантера моя! Он – мой!
Я думала, что если повторить эти слова много-много раз, то мне поверят – и мама с папой, и слуги, и брат, и самое главное, тот, кого я считала своим.
– Лалия…
Мама присела рядом и обняла меня, но я покачала головой и сильнее прижалась к животному.
– Лалия, посмотри…
Я снова помотала головой, не желая оборачиваться. Брат уже предлагал променять пантеру на подарок, который привез: он уверял, что мне понравится, что я буду радоваться и благодарить, но я не поверила. И не сдавалась. Зачем мне что-то другое? И как я могла отвлечься, когда у меня пытались отнять мечту?
– Солнышко, – позвала ласково мама. – Солнышко, ты делаешь ему больно.
И я поверила. Ей поверила. Наверное, потому что это мама, а она никогда меня не обманывала.
Разжала пальцы, чуть-чуть отодвинулась от пантеры. Еще была надежда, что маме показалось, что она немножко преувеличивает. Но, увидев злой светящийся взгляд животного, я отпустила его. Совсем. Мне больше не за кого было бороться.
Мама хотела помочь мне подняться, но я встала сама. Осмотрелась – казалось, в холле собралось куда больше людей, чем приехало на мой день рождения. И они смотрели так, что не оставалось сомнений: теперь они действительно видели меня, а не мой бант.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.