Читать фрагменты других книг
Александр Родригес-Фернандес, А. С. Шахов, К. А. Белоусова, В. Н. Горшков
4
(4)
Страницаиз21
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Александр Родригес-Фернандес, А. С. Шахов, К. А. Белоусова, В. Н. Горшков
4
(4)Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Александр Родригес-Фернандес, А. С. Шахов, К. А. Белоусова, В. Н. Горшков
4
(4)История отечественной партийно-политической системы официально насчитывает уже почти два с половиной десятилетия. Еще даже не было современной России, а партийные проекты уже появлялись. Большинство из них не пережили эти бурные два десятка лет, да и сама партийно-политическая система претерпела за эти годы кардинальные и неоднократные перемены.
Безусловно, появление самостоятельных политических игроков после нескольких десятков лет безраздельного доминирования в политической системе Коммунистической партии Советского Союза потребовало осмысления этого нового явления под названием «российская многопартийность». Бурное и динамичное, а порой даже трагичное политическое развитие новой России породило массу противоречивых интерпретаций того, что за политический строй существует в стране, каков тренд его трансформации, какие основные институты влияют на политическое развитие России. На протяжении последних двух с лишним десятилетий эта тема поднималась, вероятно, сотни тысяч раз – в общественных дискуссиях, в рамках публичной полемики профессиональных политиков, в экспертных центрах разной направленности, в медиа, да и большинство россиян имеют свое мнение на этот счет.
На протяжении всего периода формирования и трансформации партийно-политической системы России ее исследовали и специалисты в самых разных дисциплинах: историки, социологи, политологи и даже экономисты. Перед нами не стоит задача охватить весь корпус исследований, которые были сделаны за последние два десятка лет, упомянем лишь наиболее значимые, с нашей точки зрения, работы. Здесь стоит отметить и Ю. Коргунюка, В. Краснова, С. Заславского, В. Гельмана, Г. Голосова, А. Кынева, А. Иванченко, М. Холмской, Р. Туровского, М. Барабанова и многих других авторов.
Феномен партийно-политической системы рассматривался исследователями с самых разных точек зрения (в том числе и с учетом мировоззренческих особенностей тех или иных специалистов) и в различных аспектах. Иные авторы и вовсе отказывают партиям в России в праве на существование. Так, скажем, в коллективной монографии «Политические партии России: история и современность», изданной в 2000 году, Е. Зевелева и В. Соловей следующим образом оценивают партийную систему в России: «…Ряд партий создавались и создаются в момент объявления выборов в парламент и местные законодательные институты и даже выборов президента России для получения партийной базы. Наиболее ярким примером этого являются „Наш дом – Россия“ (НДР) и в какой-то мере „Отечество“ Лужкова, „Вся Россия“, „Голос России“ и др., открыто называющие себя „партиями власти“. Большинство партий не ведут открытую публичную политику, а действуют в закулисье, занимаясь „подковерной борьбой“, стараясь в случае провала на выборах подороже „продать“ свой, пускай небольшой, электорат ведущим партиям. Нельзя не заметить, что о большинстве малых партий не известно ничего, кроме имен их лидеров».
И далее: «…Практически в современной России существует лишь одна организация, обладающая всеми признаками полноценной политической партии, – КПРФ, но это ее качество во многом предопределено тем, что она в значительной мере представляет собой рудимент прежней политической системы. Помимо КПРФ на статус общефедеральных партий в какой-то степени могут претендовать ЛДПР, „Яблоко“ и отчасти Аграрная партия». Как представляется, такая точка зрения имела право на существование на момент написания книги, но к сегодняшнему дню очевидно устарела, поскольку за прошедшие с ее написания годы партийная система претерпела радикальные изменения, причем неоднократно.
Таким образом, мы сосредоточимся не только и не столько на этих изменениях, но и проследим всю историю трансформации партийно-политической системы.
Представляется, что недостаточно внимания в профессиональной литературе уделяется роли администрации президента в формировании и трансформации партийно-политической системы. Иногда, впрочем, эта роль понимается излишне инструментально – исключительно как попытка установления абсолютного контроля над политическим процессом, парламентом, как попытка разрушения институтов. Такой взгляд представляется политически ангажированным и не отражающим в полной мере всей логики работы кремлевской администрации разных лет с партийным полем. Меж тем «фактор Кремля» крайне важен для понимания процесса преобразований партийно-политической системы. Причем у первого и второго президентов России и разных составов их администраций взгляд на перспективы развития партий в России существенно разнился в зависимости как от конкретных политических обстоятельств, так и от общего видения роли политических партий в политическом процессе.
Стоит отметить и то обстоятельство, что в современной литературе, посвященной партиям, нет устоявшегося взгляда на проблему партийности. Некоторые исследователи полагают, что век партий практически закончился и в современной политике стоит искать иные формы взаимодействия власти и общества (попытки такого рода мы наблюдаем и в России в последние годы, скажем, в форме «Общероссийского народного фронта».
Как полагает американский политолог М. Шмиттер, «в прочно укоренившихся западных демократиях природа и роль партий претерпели за прошедшее время существенные изменения, и было бы анахронизмом думать, что партиям нынешних неодемократий предстоит повторить все стадии развития своих предшественниц, выполняя при этом все их функции». Он же отмечает: «Даже в политиях, которые долго находились под властью авторитарных режимов и не имели в прошлом гражданского общества, граждане проявляют сегодня совсем иные организационные склонности: они менее охотно солидаризуются с узкопартийными символами и идеологией и отстаивают значительно более широкий набор интересов. К тому же новые режимы возникают в международном окружении, буквально напичканном всевозможными моделями эффективной организации коллективных действий. Все это не мешает партиям играть роль главного представителя гражданского общества, но вместе с тем предполагает, что в лице социальных движений и ассоциаций интересов они столкнутся с конкурентами куда более серьезными, чем те, которые были у их предшественниц, а нам соответственно придется пересмотреть свои представления о демократизации».
Иными словами: для демократических политических систем, находящихся на стадии становления, к которым можно отнести и Россию последних двух с лишним десятилетий, сама форма организации политического пространства вовсе не обязательно могла быть партийной в том виде, в котором функционируют сегодня партийно-политические системы «старых демократий». Политический класс России был просто обречен на поиски собственной партийно-политической модели. Можно констатировать, что поиски подходящих решений еще далеко не завершены, хотя партийные структуры новой России проделали уже довольно большой путь, а политическая система, как можно констатировать, состоялась.
Историю развития партийно-политической системы в России до сегодняшнего дня можно разбить на несколько этапов. Первый: период, когда в партийной жизни России основной формой организации были квазипартийные лидерские проекты. Условная его периодизация – 1990–1999 годы. Второй этап продолжается с 2000 по конец 2011 года и характеризуется курсом на построение малопартийного политического пространства. Наконец, третий этап можно определить как курс на многопартийность, но в отличие от первого, с уже сложившимися устойчивыми политическими партиями (2012 год – настоящее время).
Первый этап зарождения партийной системы как таковой приходится на конец 80-х годов, когда мы видим зарождение таких протопартий, как «Демократическая платформа», Демократическая партия и ЛДПР. Они были либо лидерскими, либо псевдолидерскими – либо группировались вкруг одного лидера, либо имели во главе коалицию известных персон, как «Демократическая платформа».
В целом в конце 80-х годов на политическую сцену выходит целая плеяда известных персон, которые резко и неожиданно стали лидерами общественного мнения на постсоветском пространстве в целом и в российском политикуме в частности. Призыв конца 80-х во многом определил лицо партийной системы до нулевых годов.
Безусловно, партиями объединения времен позднего Советского Союза назвать сложно. Протопартийные структуры, как правило, формировались на основе сложно составленной коалиции участников, между которыми на деле не было не только единства по вопросам развития будущего страны, но даже элементарных пересечений в идеологическом плане. К этому добавлялась гиперскоростная политическая конъюнктура и организационная «рыхлость» самих этих структур. В результате практически все протопартийные образования позднего СССР (за исключением лидерских организаций) прекратили свое существование вместе или с еще до крушения Советского Союза.
Примерно с 1988–1989 годов в общественной дискуссии остро встает вопрос о будущем компартии Советского Союза. Поскольку никакого единства в этом вопросе не было, а мощь компартии была уже далеко не безгранична, то внутри КПСС начинают формировать идеологические платформы, постепенно оформляющиеся во фракции в Верховном Совете (состав фракций, впрочем, был непостоянен, а сторонники той или иной группы депутатов нередко меняли свои политические предпочтения в зависимости от ситуации).
Важнейшим событием в становлении партий (вернее – протопартий) в позднесоветский период становятся поправки в Конституцию СССР, принятые съездом народных депутатов в марте 1990 года. Принятию поправок предшествовали политический процесс длительностью более года, 200-тысячный митинг в феврале 1990 года в Москве и изменение позиции Михаила Горбачева относительно требований демократов.
В результате 14 марта 1990 года был принят Закон «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР». Статья 6-я Конституции была изложена в следующей редакции: «Коммунистическая партия Советского Союза, другие политические партии, а также профсоюзные, молодежные, иные общественные организации и массовые движения через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах участвуют в выработке политики Советского государства, в управлении государственными и общественными делами». Была также предложена и новая редакция 7-й статьи Конституции СССР, которая отныне гласила: «Все политические партии, общественные организации и массовые движения, выполняя функции, предусмотренные их программами и уставами, действуют в рамках Конституции и советских законов. Не допускаются создание и деятельность партий, организаций и движений, имеющих целью насильственное изменение советского конституционного строя и целостности социалистического государства, подрыв его безопасности, разжигание социальной, национальной и религиозной розни». Наконец, из преамбулы Конституции исключалась фраза «Возросла руководящая роль Коммунистической партии – авангарда всего народа». Таким образом, ликвидировалась политическая монополия КПСС и декларировалась возможность создания в стране иных политических партий. После этого процесс партстроительства было уже не остановить.
Закон «Об общественных объединениях» был принят 9 октября 1990 года. Первая статья закона устанавливала, что «общественными объединениями признаются политические партии» и иные объединения вроде профсоюзов, землячеств и так далее.
В этом же законе закреплялось понятие политических партий: «Партии, выражая политическую волю своих членов, ставят основными задачами участие в формировании органов государственной власти и управления, а также в осуществлении власти через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов». Декларировалось и равенство партий перед законом, их право выдвигать кандидатов в депутаты Советов разных уровней, в том числе в составе единого списка, вести агитацию и так далее.
Согласно закону, принятому в 1990 году, в СССР было два вида «партий» – общественные объединения (общесоюзные, межреспубликанские, республиканские и местные) и общесоюзные партии. Для создания общественного объединения необходима была инициативная группа из 10 человек минимум, после чего требовалось созвать учредительный съезд или конференцию, принять на ней устав и сформировать руководящие органы. Общесоюзная партия (как и общесоюзный профсоюз) должна была действовать в большинстве союзных республик и насчитывать не менее 5 тысяч членов.
Впрочем, процесс «теневого партстроительства» внутри КПСС шел уже полным ходом еще с 1989 года. Всего в рамках поздней КПСС обычно выделяют несколько идеологических течений, вокруг которых и формировались партийные платформы. Прежде всего это «Большевистская платформа», «Объединенный фронт трудящихся», «Марксистская платформа» и «Демократическая платформа». Первые две платформы представляли, по сути, консервативное направление, противостояли и курсу Михаила Горбачева, и набирающему популярность Борису Ельцину. Остальные платформы внутри КПСС также имели скорее характер протопартийных коалиций, но все они в дальнейшем не смогли удержать даже свой «протопартийный статус» – проще говоря, большинство платформ де-факто прекратили свое существование после роспуска и запрета КПСС.
«Большевистская платформа» – наиболее консервативное крыло внутри КПСС. Идеологическим манифестом платформы выступил текст Нины Андреевой в газете «Правда» под заголовком «Не могу молчать». В мае 1989 года Нина Андреева и ее сторонники создали Всесоюзное общество «Единство – за ленинизм и коммунистические идеалы». На I конференции «Единства» 18–20 мая 1989 года Нина Андреева была избрана председателем его Координационного совета.
15-16 июля 1989 года в Ленинграде состоялся съезд Советов социалистических движений трудящихся, собравший делегатов интердвижений и фронтов трудящихся РСФСР, Литвы, Латвии, Эстонии, Украины и Молдавии. Официально съезд инициировали самодеятельные рабочие политклубы «За ленинизм и коммунистические ориентиры в перестройке» при поддержке «Общества научного коммунизма» и русского культурно-просветительского общества «Отечество». На съезде была принята декларация об образовании Объединенного фронта трудящихся СССР (ОФТ СССР). В Декларации в числе прочего отмечалось: «Начавшаяся по инициативе КПСС перестройка всех сторон общественной жизни вселяла большие надежды, но пока не принесла желаемых результатов. Более того, обнаружились рост социального неравенства, политической и социальной напряженности, углубление экономического кризиса, осложнение экологической обстановки. В стране набирает темпы процесс ослабления дисциплины и ответственности, рост правонарушений и преступности. Катастрофически обострились межнациональные отношения, открыто действуют антисоветские, антисоциалистические, националистические силы, ведущие к развалу СССР и воссозданию буржуазных республик».
Уже в начале сентября 1989 года в Свердловске прошел съезд ОФТ РСФСР. В Координационный совет организации вошли народный депутат СССР Вениамин Ярин (стал сопредседателем организации), экономист Алексей Сергеев, кандидат философских наук Владимир Якушев, рабочий Николай Половодов, бывший редактор журнала «Коммунист» Ричард Косолапов и другие известные люди.
В январе 1990 года состоялся II съезд ОФТ РСФСР, на котором ряд участников Фронта принял решение поддержать создание Российской коммунистической партии. Члены ОФТ приняли участие и в создании Ленинградского и Московского инициативных комитетов по подготовке Учредительного съезда РКП в составе КПСС. В августе 1991 года активисты ОФТ поддержали ГКЧП, а после провала августовского путча их деятельность де-факто прекратилась. Однако именно на базе ячеек ОФТ впоследствии появились такие организации, как Российская коммунистическая рабочая партия, учредительный съезд которой состоялся в Свердловске в декабре 1991 года (создана путем преобразования Движения коммунистической инициативы при участии актива Объединенного фронта трудящихся). Московское отделение ОФТ внесло довольно большой вклад в формирование движения «Трудовая Москва», а позже – «Трудовая Россия». Организация не была массовой: по экспертным оценкам, число активистов ОФТ не превышало 3–4 тысяч человек.
«Демократическая платформа в КПСС» была сформирована в конце 1989 года на основе партийных клубов, поддерживающих перестройку и Михаила Горбачева. Видными деятелями этой протопартии являлись депутаты Межрегиональной депутатской группы Верховного Совета СССР, такие как Ю. Афанасьев, Т. Гдлян, Н. Иванов, Н. Травкин, И. Чубайс и В. Шостаковский. Всего в Координационный совет «Демплатформы» входило порядка 50 человек.
Вскоре после выборов народных депутатов РСФСР в марте 1990 года «Демократическая платформа» заявляет о желании сформировать и настоящую демократическую партию. На выборах демократы выступили довольно уверенно, завоевав 148 мандатов (порядка 15% мест).
Уже 19 марта 1990 года «Демократическая платформа» объявила о намерении сформировать собственную партию. КС организации заявил, что считает раскол КПСС неизбежным, а также – о своей готовности начать создание новой политической партии. Как отмечает М. Холмская, в марте – мае 1990 года руководство ДП начало регистрацию своих членов, то есть фактически пошло на оформление фракции в КПСС. На тот момент численность «Демплатформы» оценивалась самими участниками объединения примерно в 60 тысяч человек (называлась также цифра в 55 тысяч человек).
Идея создания демократической партии, оспаривающей власть у КПСС, на тот момент уже была сформулирована. В декабре 1989 года ее обсуждали лидеры радикального крыла Ленинградского Народного фронта (ЛНФ) Марина Салье, Илья Константинов и др. После выборов 1990 года эта идея получила поддержку в руководстве Московского объединения избирателей, в которое входили член Координационного совета МОИ народный депутат РСФСР Лев Пономарев, члены КС МОИ Владимир Боксер и Вера Кригер, в части «Демократической платформы» (поддержали идею Игорь Чубайс, народный депутат СССР Николай Травкин, бывший работник ЦК КПСС Георгий Хаценков), в Межрегиональной депутатской группе (поддерживали идею народный депутат СССР Аркадий Мурашев и Геннадий Бурбулис). «За» выступил и чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров.
Оргкомитет во главе с Николаем Травкиным сложился между 21 апреля (когда Травкин объявил о его создании на заседании КС «Демократической платформы») и 3 мая 1990-го. Среди предполагаемых названий будущей партии были «Народная» и партия «Демократическая Россия».
26-27 мая 1990 года в Москве состоялась Учредительная конференция ДПР, закончившаяся расколом. Николай Травкин стремился к тому, чтобы стать единоличным лидером Демпартии, и большинство делегатов конференции его в этом поддержали. Однако другие лидеры настаивали на учреждении института сопредседателей, поскольку опасались установления в ДПР «диктатуры Травкина».
В результате многие лидеры демократов не примыкают к Демпартии России и начинают новый объединительный процесс под брендом «Демократическая Россия». Решение о создании движения было принято вскоре после выборов – 24 июня 1990 года на созванной в Москве по инициативе Московского объединения избирателей (МОИ) Конференции клубов избирателей России. Главой оргкомитета стал Аркадий Мурашев, его заместителем – Лев Пономарев. Фактически работу по организации вела рабочая группа, состоявшая в основном из членов оргкомитета, проживающих в Москве. Наибольшую активность проявляли деятели МОИ: Лев Пономарев, Владимир Боксер, Вера Кригер, Лев Шемаев, М. Шнейдер, Владимир Комчатов, а также А. Муpашев (МДГ), Евгений Прошечкин (Антифашистский центр), о. Глеб Якунин, Михаил Астафьев.
20-21 октября 1990 года в Москве в ККЗ «Россия» проводится учредительный съезд ОПОД «Демократическая Россия». Сопредседателями «Демократической России» стали все те же Лев Пономарев, о. Глеб Якунин, Юрий Афанасьев, Аркадий Мурашев, Владимир Боксер. В дальнейшем в состав Координационного совета входило в разное время от 45 до 50 человек: 15–18 руководителей рабочих комиссий, в том числе Юрий Черниченко, Илья Заславский, Лев Шемаев, Павел Кудюкин, Виктор Дмитриев, Владимир Боксер и Владимир Смирнов. 13–15 представителей от 8 политических партий и крупных общественно-политических организаций (в том числе Владимир Лысенко, Лев Пономарев, Николай Травкин, Сергей Белозерцев, Виктор Аксючиц, Михаил Астафьев, Виктор Золотарев, Алексей Экслер, Анатолий Шабад, Виталий Уражцев) и 17 членов КС, избранных на индивидуальной основе (в том числе Юрий Афанасьев, Леонид Баткин, Юрий Болдырев, Тельман Гдлян, Гарри Каспаров, Вера Кригер, Аркадий Мурашев, Александр Оболенский, Гавриил Попов, Виктор Шейнис, Михаил Шнейдер, о. Глеб Якунин).
Движение просуществовало вплоть до конца 90-х годов, но так и не стало партией. Предложение Егора Гайдара, чей «Выбор России» «Демократическая Россия» поддержала в 1993 году, создать партию в движении провалили. Впрочем, в 1994 году Галина Старовойтова и Лев Пономарев создали партию с одноименным названием, однако успеха на политическом поприще эта партия не имела. После убийства Галины Старовойтовой в 1998 году движение вскоре, по сути, прекратило свое самостоятельное существование.
«Демократическая Россия» – классический пример первых шагов российских политиков на поляне партстроительства. Впрочем, впоследствии противоречия нарастают, плодятся конфликты, лидеры опасаются усиления кого-либо из своей среды, что множит разногласия. В результате коалиция может дать кратковременный результат, но на длинной дистанции он не работает. Коалиционный формат будет использован неоднократно и приведет к успеху СПС («Демократическая Россия», кстати, к тому времени влилась в состав СПС на неформальной основе) на выборах 1999 года и «Родины» в 2003 году. Такой квазилидерский формат не всегда бывает успешным – провал Скокова и Лебедя с Конгрессом русских общин в 1995 году служит тому доказательством.
Иной формат протопартийного строительства являет иная организация – Либерально-демократическая партия России.
Последовательный успех Жириновского на всех выборах подряд – это показатель успешности лидерского формата.
В декабре 1989 года состоялось первое собрание инициативной группы по созданию Либерально-демократической партии Советского Союза (ЛДПСС). Согласно данным самой ЛДПР, на нем присутствовали В. Богачев, Л. Богачева, М. Дунец, С. Жебровский, В. Жириновский, А. Ковалев, В. Прозоров, Л. Убожко, А. Халитов. Они-то и решили подготовить и созвать учредительный съезд ЛДПСС. В мартовских выборах 1990 года, впрочем, организация практически никак себя не проявила.
Вскоре в ЛДПР наметился раскол, но Жириновскому удалось удержать позиции в организации. В 1991 году на выборах президента РСФСР Владимир Жириновский выдвигается ЛДПСС в качестве кандидата – такое решение принимает Второй съезд партии 13–14 апреля 1991 года. Яркий политический стиль и острая риторика позволили ему получить 6,2 миллиона голосов и занять третье (вслед за Борисом Ельциным и Николаем Рыжковым) место с 7,8%. Это стало блестящим дебютом будущего «главного хулигана» российской политики и началом работы его лидерского партийного проекта, который, несмотря на постоянную смену вторых-третьих лиц в партии, неизменно добивался успеха на всех федеральных выборах.
История отечественной партийно-политической системы официально насчитывает уже почти два с половиной десятилетия. Еще даже не было современной России, а партийные проекты уже появлялись. Большинство из них не пережили эти бурные два десятка лет, да и сама партийно-политическая система претерпела за эти годы кардинальные и неоднократные перемены.
Безусловно, появление самостоятельных политических игроков после нескольких десятков лет безраздельного доминирования в политической системе Коммунистической партии Советского Союза потребовало осмысления этого нового явления под названием «российская многопартийность». Бурное и динамичное, а порой даже трагичное политическое развитие новой России породило массу противоречивых интерпретаций того, что за политический строй существует в стране, каков тренд его трансформации, какие основные институты влияют на политическое развитие России. На протяжении последних двух с лишним десятилетий эта тема поднималась, вероятно, сотни тысяч раз – в общественных дискуссиях, в рамках публичной полемики профессиональных политиков, в экспертных центрах разной направленности, в медиа, да и большинство россиян имеют свое мнение на этот счет.
На протяжении всего периода формирования и трансформации партийно-политической системы России ее исследовали и специалисты в самых разных дисциплинах: историки, социологи, политологи и даже экономисты. Перед нами не стоит задача охватить весь корпус исследований, которые были сделаны за последние два десятка лет, упомянем лишь наиболее значимые, с нашей точки зрения, работы. Здесь стоит отметить и Ю. Коргунюка, В. Краснова, С. Заславского, В. Гельмана, Г. Голосова, А. Кынева, А. Иванченко, М. Холмской, Р. Туровского, М. Барабанова и многих других авторов.
Феномен партийно-политической системы рассматривался исследователями с самых разных точек зрения (в том числе и с учетом мировоззренческих особенностей тех или иных специалистов) и в различных аспектах. Иные авторы и вовсе отказывают партиям в России в праве на существование. Так, скажем, в коллективной монографии «Политические партии России: история и современность», изданной в 2000 году, Е. Зевелева и В. Соловей следующим образом оценивают партийную систему в России: «…Ряд партий создавались и создаются в момент объявления выборов в парламент и местные законодательные институты и даже выборов президента России для получения партийной базы. Наиболее ярким примером этого являются „Наш дом – Россия“ (НДР) и в какой-то мере „Отечество“ Лужкова, „Вся Россия“, „Голос России“ и др., открыто называющие себя „партиями власти“. Большинство партий не ведут открытую публичную политику, а действуют в закулисье, занимаясь „подковерной борьбой“, стараясь в случае провала на выборах подороже „продать“ свой, пускай небольшой, электорат ведущим партиям. Нельзя не заметить, что о большинстве малых партий не известно ничего, кроме имен их лидеров».
И далее: «…Практически в современной России существует лишь одна организация, обладающая всеми признаками полноценной политической партии, – КПРФ, но это ее качество во многом предопределено тем, что она в значительной мере представляет собой рудимент прежней политической системы. Помимо КПРФ на статус общефедеральных партий в какой-то степени могут претендовать ЛДПР, „Яблоко“ и отчасти Аграрная партия». Как представляется, такая точка зрения имела право на существование на момент написания книги, но к сегодняшнему дню очевидно устарела, поскольку за прошедшие с ее написания годы партийная система претерпела радикальные изменения, причем неоднократно.
Таким образом, мы сосредоточимся не только и не столько на этих изменениях, но и проследим всю историю трансформации партийно-политической системы.
Представляется, что недостаточно внимания в профессиональной литературе уделяется роли администрации президента в формировании и трансформации партийно-политической системы. Иногда, впрочем, эта роль понимается излишне инструментально – исключительно как попытка установления абсолютного контроля над политическим процессом, парламентом, как попытка разрушения институтов. Такой взгляд представляется политически ангажированным и не отражающим в полной мере всей логики работы кремлевской администрации разных лет с партийным полем. Меж тем «фактор Кремля» крайне важен для понимания процесса преобразований партийно-политической системы. Причем у первого и второго президентов России и разных составов их администраций взгляд на перспективы развития партий в России существенно разнился в зависимости как от конкретных политических обстоятельств, так и от общего видения роли политических партий в политическом процессе.
Стоит отметить и то обстоятельство, что в современной литературе, посвященной партиям, нет устоявшегося взгляда на проблему партийности. Некоторые исследователи полагают, что век партий практически закончился и в современной политике стоит искать иные формы взаимодействия власти и общества (попытки такого рода мы наблюдаем и в России в последние годы, скажем, в форме «Общероссийского народного фронта».
Как полагает американский политолог М. Шмиттер, «в прочно укоренившихся западных демократиях природа и роль партий претерпели за прошедшее время существенные изменения, и было бы анахронизмом думать, что партиям нынешних неодемократий предстоит повторить все стадии развития своих предшественниц, выполняя при этом все их функции». Он же отмечает: «Даже в политиях, которые долго находились под властью авторитарных режимов и не имели в прошлом гражданского общества, граждане проявляют сегодня совсем иные организационные склонности: они менее охотно солидаризуются с узкопартийными символами и идеологией и отстаивают значительно более широкий набор интересов. К тому же новые режимы возникают в международном окружении, буквально напичканном всевозможными моделями эффективной организации коллективных действий. Все это не мешает партиям играть роль главного представителя гражданского общества, но вместе с тем предполагает, что в лице социальных движений и ассоциаций интересов они столкнутся с конкурентами куда более серьезными, чем те, которые были у их предшественниц, а нам соответственно придется пересмотреть свои представления о демократизации».
Иными словами: для демократических политических систем, находящихся на стадии становления, к которым можно отнести и Россию последних двух с лишним десятилетий, сама форма организации политического пространства вовсе не обязательно могла быть партийной в том виде, в котором функционируют сегодня партийно-политические системы «старых демократий». Политический класс России был просто обречен на поиски собственной партийно-политической модели. Можно констатировать, что поиски подходящих решений еще далеко не завершены, хотя партийные структуры новой России проделали уже довольно большой путь, а политическая система, как можно констатировать, состоялась.
Историю развития партийно-политической системы в России до сегодняшнего дня можно разбить на несколько этапов. Первый: период, когда в партийной жизни России основной формой организации были квазипартийные лидерские проекты. Условная его периодизация – 1990–1999 годы. Второй этап продолжается с 2000 по конец 2011 года и характеризуется курсом на построение малопартийного политического пространства. Наконец, третий этап можно определить как курс на многопартийность, но в отличие от первого, с уже сложившимися устойчивыми политическими партиями (2012 год – настоящее время).
Первый этап зарождения партийной системы как таковой приходится на конец 80-х годов, когда мы видим зарождение таких протопартий, как «Демократическая платформа», Демократическая партия и ЛДПР. Они были либо лидерскими, либо псевдолидерскими – либо группировались вкруг одного лидера, либо имели во главе коалицию известных персон, как «Демократическая платформа».
В целом в конце 80-х годов на политическую сцену выходит целая плеяда известных персон, которые резко и неожиданно стали лидерами общественного мнения на постсоветском пространстве в целом и в российском политикуме в частности. Призыв конца 80-х во многом определил лицо партийной системы до нулевых годов.
Безусловно, партиями объединения времен позднего Советского Союза назвать сложно. Протопартийные структуры, как правило, формировались на основе сложно составленной коалиции участников, между которыми на деле не было не только единства по вопросам развития будущего страны, но даже элементарных пересечений в идеологическом плане. К этому добавлялась гиперскоростная политическая конъюнктура и организационная «рыхлость» самих этих структур. В результате практически все протопартийные образования позднего СССР (за исключением лидерских организаций) прекратили свое существование вместе или с еще до крушения Советского Союза.
Примерно с 1988–1989 годов в общественной дискуссии остро встает вопрос о будущем компартии Советского Союза. Поскольку никакого единства в этом вопросе не было, а мощь компартии была уже далеко не безгранична, то внутри КПСС начинают формировать идеологические платформы, постепенно оформляющиеся во фракции в Верховном Совете (состав фракций, впрочем, был непостоянен, а сторонники той или иной группы депутатов нередко меняли свои политические предпочтения в зависимости от ситуации).
Важнейшим событием в становлении партий (вернее – протопартий) в позднесоветский период становятся поправки в Конституцию СССР, принятые съездом народных депутатов в марте 1990 года. Принятию поправок предшествовали политический процесс длительностью более года, 200-тысячный митинг в феврале 1990 года в Москве и изменение позиции Михаила Горбачева относительно требований демократов.
В результате 14 марта 1990 года был принят Закон «Об учреждении поста Президента СССР и внесении изменений и дополнений в Конституцию СССР». Статья 6-я Конституции была изложена в следующей редакции: «Коммунистическая партия Советского Союза, другие политические партии, а также профсоюзные, молодежные, иные общественные организации и массовые движения через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов, и в других формах участвуют в выработке политики Советского государства, в управлении государственными и общественными делами». Была также предложена и новая редакция 7-й статьи Конституции СССР, которая отныне гласила: «Все политические партии, общественные организации и массовые движения, выполняя функции, предусмотренные их программами и уставами, действуют в рамках Конституции и советских законов. Не допускаются создание и деятельность партий, организаций и движений, имеющих целью насильственное изменение советского конституционного строя и целостности социалистического государства, подрыв его безопасности, разжигание социальной, национальной и религиозной розни». Наконец, из преамбулы Конституции исключалась фраза «Возросла руководящая роль Коммунистической партии – авангарда всего народа». Таким образом, ликвидировалась политическая монополия КПСС и декларировалась возможность создания в стране иных политических партий. После этого процесс партстроительства было уже не остановить.
Закон «Об общественных объединениях» был принят 9 октября 1990 года. Первая статья закона устанавливала, что «общественными объединениями признаются политические партии» и иные объединения вроде профсоюзов, землячеств и так далее.
В этом же законе закреплялось понятие политических партий: «Партии, выражая политическую волю своих членов, ставят основными задачами участие в формировании органов государственной власти и управления, а также в осуществлении власти через своих представителей, избранных в Советы народных депутатов». Декларировалось и равенство партий перед законом, их право выдвигать кандидатов в депутаты Советов разных уровней, в том числе в составе единого списка, вести агитацию и так далее.
Согласно закону, принятому в 1990 году, в СССР было два вида «партий» – общественные объединения (общесоюзные, межреспубликанские, республиканские и местные) и общесоюзные партии. Для создания общественного объединения необходима была инициативная группа из 10 человек минимум, после чего требовалось созвать учредительный съезд или конференцию, принять на ней устав и сформировать руководящие органы. Общесоюзная партия (как и общесоюзный профсоюз) должна была действовать в большинстве союзных республик и насчитывать не менее 5 тысяч членов.
Впрочем, процесс «теневого партстроительства» внутри КПСС шел уже полным ходом еще с 1989 года. Всего в рамках поздней КПСС обычно выделяют несколько идеологических течений, вокруг которых и формировались партийные платформы. Прежде всего это «Большевистская платформа», «Объединенный фронт трудящихся», «Марксистская платформа» и «Демократическая платформа». Первые две платформы представляли, по сути, консервативное направление, противостояли и курсу Михаила Горбачева, и набирающему популярность Борису Ельцину. Остальные платформы внутри КПСС также имели скорее характер протопартийных коалиций, но все они в дальнейшем не смогли удержать даже свой «протопартийный статус» – проще говоря, большинство платформ де-факто прекратили свое существование после роспуска и запрета КПСС.
«Большевистская платформа» – наиболее консервативное крыло внутри КПСС. Идеологическим манифестом платформы выступил текст Нины Андреевой в газете «Правда» под заголовком «Не могу молчать». В мае 1989 года Нина Андреева и ее сторонники создали Всесоюзное общество «Единство – за ленинизм и коммунистические идеалы». На I конференции «Единства» 18–20 мая 1989 года Нина Андреева была избрана председателем его Координационного совета.
15-16 июля 1989 года в Ленинграде состоялся съезд Советов социалистических движений трудящихся, собравший делегатов интердвижений и фронтов трудящихся РСФСР, Литвы, Латвии, Эстонии, Украины и Молдавии. Официально съезд инициировали самодеятельные рабочие политклубы «За ленинизм и коммунистические ориентиры в перестройке» при поддержке «Общества научного коммунизма» и русского культурно-просветительского общества «Отечество». На съезде была принята декларация об образовании Объединенного фронта трудящихся СССР (ОФТ СССР). В Декларации в числе прочего отмечалось: «Начавшаяся по инициативе КПСС перестройка всех сторон общественной жизни вселяла большие надежды, но пока не принесла желаемых результатов. Более того, обнаружились рост социального неравенства, политической и социальной напряженности, углубление экономического кризиса, осложнение экологической обстановки. В стране набирает темпы процесс ослабления дисциплины и ответственности, рост правонарушений и преступности. Катастрофически обострились межнациональные отношения, открыто действуют антисоветские, антисоциалистические, националистические силы, ведущие к развалу СССР и воссозданию буржуазных республик».
Уже в начале сентября 1989 года в Свердловске прошел съезд ОФТ РСФСР. В Координационный совет организации вошли народный депутат СССР Вениамин Ярин (стал сопредседателем организации), экономист Алексей Сергеев, кандидат философских наук Владимир Якушев, рабочий Николай Половодов, бывший редактор журнала «Коммунист» Ричард Косолапов и другие известные люди.
В январе 1990 года состоялся II съезд ОФТ РСФСР, на котором ряд участников Фронта принял решение поддержать создание Российской коммунистической партии. Члены ОФТ приняли участие и в создании Ленинградского и Московского инициативных комитетов по подготовке Учредительного съезда РКП в составе КПСС. В августе 1991 года активисты ОФТ поддержали ГКЧП, а после провала августовского путча их деятельность де-факто прекратилась. Однако именно на базе ячеек ОФТ впоследствии появились такие организации, как Российская коммунистическая рабочая партия, учредительный съезд которой состоялся в Свердловске в декабре 1991 года (создана путем преобразования Движения коммунистической инициативы при участии актива Объединенного фронта трудящихся). Московское отделение ОФТ внесло довольно большой вклад в формирование движения «Трудовая Москва», а позже – «Трудовая Россия». Организация не была массовой: по экспертным оценкам, число активистов ОФТ не превышало 3–4 тысяч человек.
«Демократическая платформа в КПСС» была сформирована в конце 1989 года на основе партийных клубов, поддерживающих перестройку и Михаила Горбачева. Видными деятелями этой протопартии являлись депутаты Межрегиональной депутатской группы Верховного Совета СССР, такие как Ю. Афанасьев, Т. Гдлян, Н. Иванов, Н. Травкин, И. Чубайс и В. Шостаковский. Всего в Координационный совет «Демплатформы» входило порядка 50 человек.
Вскоре после выборов народных депутатов РСФСР в марте 1990 года «Демократическая платформа» заявляет о желании сформировать и настоящую демократическую партию. На выборах демократы выступили довольно уверенно, завоевав 148 мандатов (порядка 15% мест).
Уже 19 марта 1990 года «Демократическая платформа» объявила о намерении сформировать собственную партию. КС организации заявил, что считает раскол КПСС неизбежным, а также – о своей готовности начать создание новой политической партии. Как отмечает М. Холмская, в марте – мае 1990 года руководство ДП начало регистрацию своих членов, то есть фактически пошло на оформление фракции в КПСС. На тот момент численность «Демплатформы» оценивалась самими участниками объединения примерно в 60 тысяч человек (называлась также цифра в 55 тысяч человек).
Идея создания демократической партии, оспаривающей власть у КПСС, на тот момент уже была сформулирована. В декабре 1989 года ее обсуждали лидеры радикального крыла Ленинградского Народного фронта (ЛНФ) Марина Салье, Илья Константинов и др. После выборов 1990 года эта идея получила поддержку в руководстве Московского объединения избирателей, в которое входили член Координационного совета МОИ народный депутат РСФСР Лев Пономарев, члены КС МОИ Владимир Боксер и Вера Кригер, в части «Демократической платформы» (поддержали идею Игорь Чубайс, народный депутат СССР Николай Травкин, бывший работник ЦК КПСС Георгий Хаценков), в Межрегиональной депутатской группе (поддерживали идею народный депутат СССР Аркадий Мурашев и Геннадий Бурбулис). «За» выступил и чемпион мира по шахматам Гарри Каспаров.
Оргкомитет во главе с Николаем Травкиным сложился между 21 апреля (когда Травкин объявил о его создании на заседании КС «Демократической платформы») и 3 мая 1990-го. Среди предполагаемых названий будущей партии были «Народная» и партия «Демократическая Россия».
26-27 мая 1990 года в Москве состоялась Учредительная конференция ДПР, закончившаяся расколом. Николай Травкин стремился к тому, чтобы стать единоличным лидером Демпартии, и большинство делегатов конференции его в этом поддержали. Однако другие лидеры настаивали на учреждении института сопредседателей, поскольку опасались установления в ДПР «диктатуры Травкина».
В результате многие лидеры демократов не примыкают к Демпартии России и начинают новый объединительный процесс под брендом «Демократическая Россия». Решение о создании движения было принято вскоре после выборов – 24 июня 1990 года на созванной в Москве по инициативе Московского объединения избирателей (МОИ) Конференции клубов избирателей России. Главой оргкомитета стал Аркадий Мурашев, его заместителем – Лев Пономарев. Фактически работу по организации вела рабочая группа, состоявшая в основном из членов оргкомитета, проживающих в Москве. Наибольшую активность проявляли деятели МОИ: Лев Пономарев, Владимир Боксер, Вера Кригер, Лев Шемаев, М. Шнейдер, Владимир Комчатов, а также А. Муpашев (МДГ), Евгений Прошечкин (Антифашистский центр), о. Глеб Якунин, Михаил Астафьев.
20-21 октября 1990 года в Москве в ККЗ «Россия» проводится учредительный съезд ОПОД «Демократическая Россия». Сопредседателями «Демократической России» стали все те же Лев Пономарев, о. Глеб Якунин, Юрий Афанасьев, Аркадий Мурашев, Владимир Боксер. В дальнейшем в состав Координационного совета входило в разное время от 45 до 50 человек: 15–18 руководителей рабочих комиссий, в том числе Юрий Черниченко, Илья Заславский, Лев Шемаев, Павел Кудюкин, Виктор Дмитриев, Владимир Боксер и Владимир Смирнов. 13–15 представителей от 8 политических партий и крупных общественно-политических организаций (в том числе Владимир Лысенко, Лев Пономарев, Николай Травкин, Сергей Белозерцев, Виктор Аксючиц, Михаил Астафьев, Виктор Золотарев, Алексей Экслер, Анатолий Шабад, Виталий Уражцев) и 17 членов КС, избранных на индивидуальной основе (в том числе Юрий Афанасьев, Леонид Баткин, Юрий Болдырев, Тельман Гдлян, Гарри Каспаров, Вера Кригер, Аркадий Мурашев, Александр Оболенский, Гавриил Попов, Виктор Шейнис, Михаил Шнейдер, о. Глеб Якунин).
Движение просуществовало вплоть до конца 90-х годов, но так и не стало партией. Предложение Егора Гайдара, чей «Выбор России» «Демократическая Россия» поддержала в 1993 году, создать партию в движении провалили. Впрочем, в 1994 году Галина Старовойтова и Лев Пономарев создали партию с одноименным названием, однако успеха на политическом поприще эта партия не имела. После убийства Галины Старовойтовой в 1998 году движение вскоре, по сути, прекратило свое самостоятельное существование.
«Демократическая Россия» – классический пример первых шагов российских политиков на поляне партстроительства. Впрочем, впоследствии противоречия нарастают, плодятся конфликты, лидеры опасаются усиления кого-либо из своей среды, что множит разногласия. В результате коалиция может дать кратковременный результат, но на длинной дистанции он не работает. Коалиционный формат будет использован неоднократно и приведет к успеху СПС («Демократическая Россия», кстати, к тому времени влилась в состав СПС на неформальной основе) на выборах 1999 года и «Родины» в 2003 году. Такой квазилидерский формат не всегда бывает успешным – провал Скокова и Лебедя с Конгрессом русских общин в 1995 году служит тому доказательством.
Иной формат протопартийного строительства являет иная организация – Либерально-демократическая партия России.
Последовательный успех Жириновского на всех выборах подряд – это показатель успешности лидерского формата.
В декабре 1989 года состоялось первое собрание инициативной группы по созданию Либерально-демократической партии Советского Союза (ЛДПСС). Согласно данным самой ЛДПР, на нем присутствовали В. Богачев, Л. Богачева, М. Дунец, С. Жебровский, В. Жириновский, А. Ковалев, В. Прозоров, Л. Убожко, А. Халитов. Они-то и решили подготовить и созвать учредительный съезд ЛДПСС. В мартовских выборах 1990 года, впрочем, организация практически никак себя не проявила.
Вскоре в ЛДПР наметился раскол, но Жириновскому удалось удержать позиции в организации. В 1991 году на выборах президента РСФСР Владимир Жириновский выдвигается ЛДПСС в качестве кандидата – такое решение принимает Второй съезд партии 13–14 апреля 1991 года. Яркий политический стиль и острая риторика позволили ему получить 6,2 миллиона голосов и занять третье (вслед за Борисом Ельциным и Николаем Рыжковым) место с 7,8%. Это стало блестящим дебютом будущего «главного хулигана» российской политики и началом работы его лидерского партийного проекта, который, несмотря на постоянную смену вторых-третьих лиц в партии, неизменно добивался успеха на всех федеральных выборах.
