Глава 1. Аномальное место

В книге описаны несуществующие люди, совпадения случайны. Город Тара и мистическое Окунево – реальные места, в которых автор не был. А вот Щукино – вымышленная локация, как и месторождение природного газа при нем.

– В гараж надо машину загонять, а не медведя, – возмутилась Геля.

Миниатюрная брюнетка решительно навела камеру Хуавея на черно-бурого мишку. При этом, она сделала вид, что не замечает раздражения на лицах жителей Тары. А их собралось возле гаража человек пять и все с подношениями – у кого мешок куриных костей, у кого полбуханки хлеба. Ангелине их традиция подкармливать медведя и загадывать желание напомнила бессмысленный ритуал бросания мелочи в фонтан. Только вот живое существо – это не объект архитектуры, возле которого можно собраться, чтобы поглазеть на него и поболтать о том, о сем. Опасно же – запасных рук вроде никто не держит в хозяйстве? А в большей степени – это жестокая блажь провинциалов и надругательство над лесным обитателем. Хотя сам обитатель ни против съемки, ни против общества не возражал. Звеня цепью и глухо рыча, он грыз пыльную потасканую покрышку.

– Жалоб в прокуратуру не поступало, – раздраженно ответил хозяин медведя, буравя взглядом Гелю, снимающую видео. – Повода не было. И не будет, если телефон приберешь.

Ангелина резко развернулась к сибиряку и гневно вдохнула, чтобы гарантировать ему жалобу в органы, но тут ощутила на своем плече тяжесть мужской руки. Евген слегка подвинул ее назад и мягко упрекнул:

– Гелька, ну не права. Лучше тут, чем в клетке. Сергеич – ветврач, понимает, что делать. А в леса ты его как выпустишь теперь? Вернется и будет по помойкам шариться. Тогда люди вызовут наряд, а тот ему пулю в лоб засандалит.

На последних словах какая-то женщина сдавленно охнула, а один из местных подошел к замызганной алюминиевой миске косолапого и плеснул в нее пива.

– Ну что, дедушка, пригуби за здоровье, – бодро гаркнул он, и отошел, чтобы отхлебнуть из бутылки самому.

– Я тебе не Гелька, а Ангелина, – между тем возмутилась девушка, стряхивая руку нового знакомца с плеча.

Тот не обиделся, а осторожно взял ее за локоток и повел от гаражей обратно к автовокзалу.

– Я ж тебя не гринписить привел. Веришь не веришь, а перед поездкой в тайгу благоприятно хозяина умаслить, – спокойно разъяснил Евген, выдерживая испепеляющий взгляд спутницы. – А не по нраву – постой молча. Чего налетела на чужой монастырь? Тут еще ладно, а в Щукино свою позицию придержи. Там места глухие, люди лихие. Давай-ка будем уважать сложившиеся порядки?

– Иногда остаться в стороне – это стать соучастником. И давай-ка не будем поучать малознакомых людей, как им себя вести, – твердо отбрила девушка, поджав губы.

– Ну. Так и я ж о том, – по-доброму усмехнулся Евген.

Геля тоже криво улыбнулась и отметила, что в свои двадцать семь мужчина обзавелся не только седыми висками на фоне каштановых волос, но и «гусиными лапками» в уголках карих глаз и «скобками» возле рта. Бабушка называла такие морщины «эхом улыбки». И повторяла, что это признак неравнодушного, веселого и общительного человека. Говорила она, конечно, про себя. Поэтому внучка этим приметам и не верила. Но вот Евген «эхо улыбки» носил по праву, и это стало понятно с первых минут знакомства.

Пару часов назад Геля прибыла из Омска на автовокзал Тары и сразу пошла к стоящим кружком водителям узнать, как добраться до Щукино. Оказалось, что рейсовый автобус ездит в деревню дважды в неделю и следующий – через три дня. Был и другой – на котором газовики отбывали на вахту Щучинского месторождения. Он стартовал уже завтра утром, но брал пассажиров только из списка, поэтому водитель заартачился.

На слово «газовики» среагировал спортивный молодой человек с карими глазами, стоявший неподалеку. Он подошел и с улыбкой попер на водителя, уговаривая пойти навстречу. Копейка ведь лишней не будет, да и кто тут за этим следит? Но водителю, очевидно, было чем рисковать, поэтому он закипел и стал хамить. Геле с ее рыцарем пришлось отступить. Парень, при этом, не ушел, а представился Евгением, помощником бурильщика как раз из той смены. И предложил называть себя Евгеном, Евгениусом или Гением.

– А вообще хоть горшком назови, только в печку не ставь! – хохотнул он явно любимой шутке, а потом позвал пройтись и поболтать. – Бог с этим водилой. Правильно сделал. А хочешь к местной достопримечательности двинуть? Мне тут мужики рассказали кое-что.

Сам он и с бурым успел пообщаться – выложил на землю печенье и что-то долго бормотал под нос. Да и на пути от гаража его словоохотливость не иссякла:

– Секрет нннадо? Знающие люди тут ходят в кафе «Кафе». Оно хоть и в центре, но ты бы сама туда в жизни не зашла. И зря – оно лучшее. Пошли? Там, правда, мужики сейчас с нашей смены, но они адекватные все.

В другое время и в другом месте Геля бы отказалась. Но помощник бурильщика удивительно быстро расположил ее к себе. Он, как раскаленная духовка с распахнутой дверцей, задаром обдавал уютным теплом. Геля и так уже выложила Евгену, что работает маркетологом в Новосибе и заканчивает магистратуру, а в Щукино едет к бабушке – дышать хвоей, писать диссертацию и давить на старушку – пусть бросает дом и переезжает в город к дочери с внучкой. А еще с незнакомцем ее вдруг прорвало. Призналась, что в свои двадцать два ощущает себя уставшей теткой за сорок. Коллеги – ехидны, руководство с биполяркой, а подписчики вообще готовы сожрать с кишками.

Евген в это время участливо кивал и уместно вставлял в ее монолог «что ты говоришь» и «этого просто быть не может». Поэтому Геля все-таки пошла в кафе. Тем более, впереди маячили две недели социальной изоляции. Да и интересно из первых рук узнать, как добывается природный газ. Но пятеро разновозрастных мужчин, собравшиеся в кафе, обсуждали не нюансы разведочного бурения скважин.

– А вода в этом озере не просто красноватая как от меди, а густая, бордовая, чисто венозная кровина, – низким голосом выразительно вещал плотный мужчина лет пятидесяти в рубашке с коротким рукавом. – И вот из такой-то воды, значит, медленно выходит одетый мужик, ровно как окровавленный. Ильич поднапрягся, но крикнул, мол, мужик, нужна ли помощь. А тот стоит на ногах, ровно так, и дышит. Глубоко дышит, аж ноздри круглые и грудь ходит. Глаза в землю, а кулаки сжаты. Минуту стоят. Две. Три. Молчат. А потом как зыркнет он на Ильича! И взгляд у него – убийцы-психопата. Тяжелый, безумный. И решительный. Шагнул он к Ильичу, и тот не выдержал, попятился и свалил. Ну, помощь явно не требовалась. Он потом еще ждал, что этот мужик дойдет до них. Куда ж еще? Там нет больше людей, а буровую – ее видно, не заблудишься. Но он не вышел. Мужики потом ходили к этому кровавому озерцу, но следов не нашли. Так что вот так… И это не единичная хреномуть, что там случалась. Я бы даже сказал – одна из многих, пустяк. А вот напарнику его повезло меньше… Тот натурально с ума сошел, его даже потом родственники в психушку сбагрили. И было от чего…

Рассказчик неспешно отхлебнул пива, наслаждаясь прикованным к нему вниманием. В этот момент Евген тихонько представил Геле компанию по именам, подставил ей стул и радушно предложил:

– Сергей Петрович, а можем как-то тему сменить? Я девушку привел, а у нас тут страшилки. Неудобно, ей Богу.

Ангелина дернула уголком губ в качестве улыбки и поспешила укрыться за меню. Список блюд тут и впрямь радовал.

– Жекарь! Как говорит мой внучара – не душни! – махнул Сергей Петрович.

– А что? Местный фольклор. Тем более, места реально непростые. В соседнюю Окуневку вообще блогер косяком пошел, – подтвердил второй помощник бурильщика Малик, ровесник Евгена восточной внешности. – Куча видосов на ютубе. Говорят, что там пуп земли. И постоянно видят то тарелки НЛО-шные, то шары светящиеся, а какой-то кристалл под землей сигналы раздает. И даже храм индийский там то ли нашли, то ли ищут.

– Правильнее сказать – арийский, – скрестил руки на груди бригадир Антон Павлович, которого Геля про себя обозвала коротко Апэ. Он погладил окладистую бороду с проседью и ровным тоном профессора неспешно заговорил. – Была такая высокоразвитая цивилизация в древности. Та, что стала причиной гибели атлантов. Да, мало кто знает, потому что это невыгодно сильным мира сего. Так вот, арии тут жили. И неспроста – это подтвержденные места силы.

Геля недоуменно сощурилась. Апэ перенес руки на стол и подался вперед, как неосознанно делают, когда хотят убедить собеседника.

– Мне можно не верить, но приборами все зафиксировано – где-то зашкаливает электромагнитное излучение, а где-то оно необычайно низкое. Такие геозоны местные еще зовут «светилища» и «темнилища». И в них чувствует себя человек, или очень хорошо, или очень плохо. Вот вы, барышня, обратите внимание. Банально даже, деревьев кривых в округе тьма тьмущая. И любого местного спросите – осколки метеоритов с огородов в каждом серванте лежат. Опять же, компас возьмите и понаблюдайте сами за стрелкой. Непроста тут и шаманы живут, и ашрам свой есть, и представители других конфессий съезжаются. А пять озер местные – ну уникальные по своей энергетике! Плаваешь и ощущения, как у Бога в руках, – здесь суровый с виду Апэ расплылся в мечтательной улыбке и снова расслабленно откинулся на спинку стула. – И люди светлые. Я вот ни разу не видел ни пьющего, ни курящего именно тут.

– Мдааа… – крякнул Сергей Петрович, доедая мясную сковородку под рассказ коллеги. – Мне бы кто дал беленькую «Пять озер», я бы и не такое понарассказывал.

– Мне чебуреки, пожалуйста, – заказала Геля официантке и бросила взгляд на Апэ. Колкость подчиненного того не задела. Он невозмутимо предложил голосом профессора в университете:

– Вот вас если заинтересовала данная информация, я вам могу со своей читалки перебросить очень хорошие книги.

– Спасибо, не моя тема, – вежливо покачала головой Геля и постаралась больше ни с кем взглядами не пересекаться. Все же в компании незнакомых мужиков было неуютно.

Но тут к ней обратился еще один, молчавший до этого, газовик. Высокий, худощавый, с уставшим лицом. Имя Геля забыла, но Евген шепнул, что его все зовут Синоптиком за суставы, стабильно ноющие на погоду:

– Девушка, вы меня извините, но у вас глаза, как у моей собаки – один голубой, другой карий. И шерсть у неё такая ж точно как у вас волосы – чёрная кучерявая. Ретривер. Да и в худобе вы схожи.

– Нууу… Вы, наверное, ее очень любите, – скрипнула зубами Геля от такого хамского сравнения. Робость у нее внутри как по щелчку сменилась раздражением.

– Да, любил. Померла она. Сам я ее и прикопал, – нахмурился Синоптик и уперся глазами в стол. – Теперь в березовой рощице спит. А раньше бывало, придет, голову на колени уложит и в глаза смотрит, а глаза – ну человеческие! Хотя собаки – они же лучше людей, они честные и верные. Однажды меня от сенбернара отбила, а он с теленка был.

– Эм… – Евген неловко кашлянул, отвлекая онемевшую от возмущения Гелю от Синоптика, который мрачно залип на столешницу. – Я, кстати, все шел и вспоминал, как эта штука называется. Гетерохромия, да? Так красиво и необычно. Ты сама как аномалия.

– Ладно, кому еще реальную историю? – балагур Сергей Петрович доел, допил, щелкнул суставами пальцев и был готов завладеть умами слушателей. – Не про эти места, но тоже настоящая мистика. Имя ей было Аленушка, деревенская бабенка. И вот те, из нашей части, кто когда-либо с ней встречался, находили после этого у себя… – здесь рассказчик сделал драматическую паузу, – триппер.

Геля нервно усмехнулась от того, как радостно закончил эту историю газовик. И резко ощутила тяжесть в теле. Все же дорога и накопленная усталость дали о себе знать. Она разом проглотила невероятно сочный чебурек и попросила счет. Ей еще предстояло добрести до местной гостиницы, и Евген вызвался ее проводить.

Они медленно шли вдоль ряда простых одноэтажных домишек, отцветших уже кустов жасмина и выгоревших на солнце вывесок магазинов. Остановились возле фототочки «Я люблю Тару» с сердечком из крашеного железа, которая смотрелась в этом медвежьем углу как добрая усмешка. Свернули на грунтовку к мелкому озерцу из которого как эмоджи из полотна текста торчали круглые зеленые кустики и подошли к гостинице. За этот короткий путь Геля ощутила редкое умиротворение и пустоту в голове, хотя очистить разум с помощью медитаций ей никогда не удавалось, сколько ни пробовала.

– А в каком доме бабушка твоя живет? Как в ночь будут ставить – на следующий день смогу заглядывать иногда, – он вдруг без видимого повода пригладил волосы пятерней и торопливо добавил: – Ты не спеши отказываться, может по-хозяйству там чем помогу. Ты ж мелкая, вдруг что донести или приколотить надо.

– Да я и не против. – пожала плечами Геля, удивившись смущению, которое скользнуло по лицу уверенного Евгена. – Крайний дом на конце улицы, прямо возле леса. Крыша зеленая. А бабушка – Галина Ильинична.

– Ну ок! – выдохнул Евген и деловито добавил: – Я тогда в следующий понедельник зайду после обеда. Ты с приезда освоишься, да и я в ритм войду.

– Так может ты не сможешь или меня в доме не будет, – предположила Геля и достала Хуавей. – Давай телефонами обменяемся.

– Дохлый номер, – Евген махнул рукой. – Связь там – никуда. У нас самих телефоны спутниковые. Я зайду сто пудов, а ты одна вообще особо не разгуливай.

Геля непонимающе нахмурилась и Евген, помявшись, недовольно цокнул, но заговорил:

– Не хотел мусолить, но люди там и правда на тот свет отходят частенько. У кого сердечная недостаточность, кто медведицу встретил по весне, кто с рыбалки в лесу заблудился. Нашли, спасли, а все ж умер от переохлаждения. Это вообще на раз-два случается, и не только зимой, как все думают. – Евген вздохнул. – А я вот думаю, в большинстве – человек – сам себе черная с косой. Где-то делает на авось, где-то прям на рожон лезет. А иногда смерти такие глупые – ну вот банальная случайность или их стечение, и все. Аномалий не надо. Так что береги себя, Красная шапочка. Вези бабушке пирожки, с волком не разговаривай.

– С медведем натрепалась уже, – хмыкнула Геля.