Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Дмитрий Лазарев, Александр Матюхин, Дмитрий Тихонов, Максим Кабир, Всеволод Болдырев, Елена Щетинина, Павел Давыденко, Оксана Заугольная, Дмитрий Лопухов, Алексей Искров, Лин Яровой, Владимир Сулимов, И. С. Хромова, Герман Шендеров Дмитрий Карманов, Михаил Парфёнов, Сергей Возный, Дмитрий Карманов, Герман Шендеров, Сергей Транник, Яна Демидович
3,7
(387)Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.
Первое правило карманника: никогда не рассказывай туземцам о других мирах.
Туманный сырой рассвет. Где-то рядом призывно мяукает кошка. Ей отвечают из окна первого этажа таким же сладострастным протяжным стоном запертого в тесном помещении зверя. Ветер мягкий, с терпким привкусом подгнивших бананов и еще чего-то приторного, почти одурманивающего.
Широкий темный проем между домами, оканчивающийся тупиком, обычно пустует. Люди идут по своим мелким суетливым делам, не замечая и не задерживаясь возле него. Да и зачем? Не в их интересах обращать внимание на столь убогие и грязные места. Разве что с верхних этажей домов кто-нибудь из жильцов иногда скидывает мусор, ленясь спускаться вниз.
Так было всегда. Но не сегодня.
Сегодня там – между картонными коробками, разбухшими от недавно прошедшего дождя, и чей-то дырявой покрышкой – сидит человек. Сидит неподвижно, уставившись в одну точку перед собой, и лишь по едва слышному легкому дыханию можно понять, что он жив.
Он оказался посреди кучи мусора не просто так. Он терпеливо ждет. Ему и не нужно торопиться. Все будет. Все пройдет. Размеренное течение времени отнюдь не утомительная вещь, а ожидание – дело привычное. Особенно для него.
Тяжелая жизнь и часто возникающая в ней боль научили его быть крайне терпеливым. Старательно научили. Именно так – строго и безжалостно – наставляют подающего надежды, но строптивого ученика.
К сожалению, лица его не разглядеть – оно скрыто за капюшоном потертой, грязной и, очевидно, снятой с чужого плеча куртки. Вещица выглядит так, словно ей недавно вытирали лужи всех окрестных улиц, а затем, не выжав, надели на таинственного человека. Но, по-видимому, его это не смущает, как не смущал навязчивый интерес со стороны кошки.
Пепельно-серой красавице надоело зазывать своего друга на прогулку, и она переключилась на незнакомца, так нагло появившегося на ее территории. Кошка прищурилась, оценивая чужака, и, вероятно посчитав его вполне безобидным, подошла к согнутой в колене ноге.
Там она остановилась, принюхалась, недовольно мяукнула – запах, исходивший от незнакомца, и впрямь был ужасен, – но все же соизволила потереться гибкой спинкой о грязную ткань спортивных темно-синих штанов. После этого неподвижная фигура перестала быть неподвижной. Из кармана штанов появилась рука с широким белым браслетом на запястье. Она медленно скользнула к кошке. Та напряженно ждала, что же случится дальше, но не убегала.
А рука коснулась ее носа и легко скользнула по прохладной шерстке от переносицы до основания хвоста. Кошка начала выгибаться, утробно и очень громко мурчать, всем видом выражая удовольствие. Она перестала бояться и нагло запрыгнула незнакомцу на колени. Оборванец вновь застывает. Кошка на согнутых коленях свернулась клубком. Ей уже все равно, кто этот человек и зачем он пришел. Главное сейчас – он дарит ей необходимое тепло и пусть не лучшую, но все же компанию.
Мало кто знает, но даже кошкам бывает одиноко. Особенно когда на улице прохладно, хочется есть, а лучший друг сидит у батареи перед миской с кошачьим кормом. И пусть даже кошка не вспомнит на следующий день о человеке, да и он вскоре про нее забудет, сейчас они существуют в своем личном мире.
И кошка влюбится на миг, погружаясь в томительное и счастливое состояние безмятежности, закроет глаза и забудет о том жестоком мире, где она грязный бездомный оборвыш. Этот мир останется снаружи, но здесь, внутри, будет только тепло и человеческая ладонь, ласкающая загривок. И все то равнодушие окружающих, и все те страхи, и злоба людей, боль и разочарования отпустят кошку. Она уснет. А когда проснется, с ней останется едва ощутимое присутствие тепла.
Жаль, но мечтам кошки не суждено сбыться. Раздается шорох. Человек плавно встает на ноги, а ее бесцеремонно опускают на одну из коробок. Из темного провала капюшона доносится тихий смешок, похожий на чих. В узком проеме появляется еще один незнакомец.
Этот одет с иголочки – в дорогой офисный костюм и блестящие туфли. Его облик резко контрастирует с окружающей обстановкой. Отбросы, смердящая масса гнили и мусора, пачкают лаковую обувь. Но только что пришедшего это не волнует.
Он направляется к первому человеку. Осторожно идет, переступая через жидкие пятна не пойми чего и оборонительно вытянув перед собой руки с открытыми ладонями. На лице – добродушная улыбка. Однако кошка знает – живя на улицах, она научилась разбираться в людях – улыбка фальшивая, даже с трудом удерживаемая на лице. Этот человек боится первого. Боится, но идет. А значит, ему что-то нужно.
Оборванец одергивает капюшон рукой, посильнее натягивая его на лицо. Только сейчас можно заметить, что сбоку, около шеи, выползли смолянисто-черные пряди волос.
Оборванец молчит. Глаза, скрытые под непроглядным мраком капюшона, неотрывно следят за только что пришедшим щеголем. За каждым движением, за каждым вздохом. Человек в костюме улыбается уже нервно, а руки его, поднятые вверх в оборонительно-успокаивающем жесте, начинают мелко дрожать. Какое-то время оборванец и щеголь смотрят друг на друга. Молчание затягивается. Наконец только что пришедший человек начинает говорить:
– Нам пришлось повозиться, но мы тебя нашли. Тебе некуда бежать.
Насмешливое молчание в ответ. Кошка ощущает всей своей шкурой, что теплому человеку смешно. Ирония витает в воздухе. Щеголь и сам понимает, что сказал глупость. Он сжимает вспотевшие ладони, потом быстро разжимает и говорит:
– Тебе не сбежать в этот раз, я пришел не один. Со всеми не справишься… Подумай: если сдашься без боя, то никто не пострадает. Я обещаю, тебя и пальцем не тронут.
Оборванец издает еще один смешок. Теперь от этого звука у кошки встает дыбом шерсть. Откуда ни возьмись, появляется дикий первобытный страх. Надо бежать, скорее, не оглядываясь, куда угодно! И спрятаться – чем дальше, тем лучше…
Человек, который был теплым, становится ледяным.
Кошка хочет уйти, но оцепенение не проходит. Она не отрывает глаз с расширившимися зрачками от своего незнакомца. Что-то похожее чувствует и другой человек, только не так остро. Щеголь шумно сглатывает, отводя глаза.
– Я не буду повторять. Тебя не оставят в покое. Или ты идешь со мной, или пожалеешь! Мы получим деньги за твою голову в любом случае! Тебя же просто пристрелят, как бешеную собаку! – По старой привычке человека, имеющего и любящего власть, он начинает угрожать.
Кошка с ужасом прижимает уши к голове. Она догадывается, что сейчас случится.
Оборванец достает вторую руку из кармана и делает шаг навстречу. На холеном лице щеголя появляется легкий испуг, который не успевает смениться сумасшедшим ужасом. Голова его слетает с плеч, прежде чем он понимает, что случилось. В глазах остается выражение недоумения и почти детской обиды, пока она летит, а затем с мерзким хлюпаньем падает на землю. Словно в замедленной съемке, на заднем плане опускается на колени и заваливается набок обезглавленное тело. Кровь быстро заполняет все вокруг.
С центральной улицы, словно по команде, в проем высыпаются люди. Все вооружены и предельно собранны. Кошка впивается коготками в податливую картонку под собой. Она не понимает, что происходит, ей хочется сбежать, но лапы по-прежнему не слушаются. От пронизывающего до кончика хвоста страха, вызванного теплым человеком, она не может шелохнуться. Ей кажется, что она сходит с ума. Ни один человек не может быть настолько жутким!
Тем временем раздается одинокий выстрел.
– Не стреляйте! Просто окружайте! Не дайте уйти в карман! – кричит кто-то.
Люди заполняют собой все пространство, толкаются, теснят друг друга, но все же не решаются приблизиться к высокой фигуре, облаченной в грязную одежду. Оборванец продолжает неподвижно стоять, сжимая и разжимая длинные пальцы. Те местами приобрели багровый оттенок – с кончиков на землю стекает тягучая жидкость с резким запахом железа.
Не обращая внимания на пистолеты, направленные в его сторону, он медленно склоняется над трупом. Опускается на колени и с интересом смотрит на идеально ровный срез шеи. Затем деловито вытирает руки о дорогой пиджак.
Это становится последней каплей.
Нервы нападающих не выдерживают. Раздаются панические выстрелы, воздух наполняется запахом пороха. Оборванец отскакивает в сторону, зачем-то пытается задрать рукав куртки, но не успевает. В его тело врезается эластичная темная веревка, смертельным объятием сковывая движения.
Кто-то из наемников вытаскивает из кармана предмет, похожий на коробок спичек, и кидает человеку под ноги. Тот борется с веревкой и не замечает этого. Коробок раскрывается, как бутон, стенки его взвиваются к небу, заглатывая оборванца. В узком пространстве тупика появляется огромный стальной куб. Из него тут же начинают раздаваться странные глухие звуки ударов и нечто похожее на рев.
– Вот и все. Надо было так поступить с самого начала. А Бориш полез с этими дурацкими переговорами… Ну как мне теперь в глаза его жены смотреть? – Один из мужчин, смуглый великан в черной куртке, достает из кармана сигарету. Щелчок, веселое пламя огонька на ветру, и в пасмурное небо поднимается сизоватый дымок. Человек, протянувший зажигалку, усмехается в усы:
– Ничего. Перебьется. Я-то уж знаю, как ее утешить… Зато теперь мы уйму зеленых срубим. Заживем… И, казалось бы, с чего такие деньги обещают? За шкуру этой слабой… – Договаривая, мужчина подходит и самодовольно хлопает ладонью по стальной грани. В контейнере становится необычайно тихо. Затем металл обшивки, издавая пронзительный скрежет и разбрасывая фиолетовые искры, рвется, словно лист бумаги.
Из образовавшейся дыры появляется рука с браслетом и крепко сжимает ладонь наемника. Что-то глухо хрустит, ладонь изгибается под немыслимым углом, и в обрамлении алой плоти показывается сахарно-белый обломок кости. Мужчина начинает орать.
Остальные цепенеют от ужаса. Несколько человек кидаются на помощь орущему напарнику, но их сбивает с ног отлетевшая стенка куба.
Оборванец, каждой клеткой своего тела испускающий леденящий ужас, медленно выходит. Переступает через покореженное тело одного из нападавших, неторопливо оглядывается и направляется к уцелевшим. Те вскидывают оружие, но не успевают выстрелить даже один раз.
Одним прыжком он преодолевает существующее между ними расстояние. Из тупика раздаются мерзкие влажные звуки – как если бы кто-то отбивал мясо. Затем наступает давящая тишина.
Кошка по-прежнему лежит на коробках в углу. Распласталась на них всем телом, лишь хвост нервно ходит ходуном. Она с ужасом понимает, что человек возвращается. Окоченевшее тело не слушается хозяйку. Но человек почему-то не обращает на нее никакого внимания. Он опускается на корточки и достает из-под завалов потрепанный рюкзачок. Начинает отряхивать его от налипшего мусора. Затем закидывает на плечо и только тогда поворачивается к кошке.
Та силится зашипеть. Шерсть на загривке встает дыбом. Она готова к своей последней драке, лишь лапы не слушаются ее отчаянных приказов. Оборванец склоняется над ней, протягивает руку. Угол одной из стоящих рядом коробок цепляет капюшон, и по плечам человека рассыпаются длинные волнистые волосы.
– Глупая, – звучит успокаивающий шепот. – Я тебя не обижу.
Ладонь касается спины, и оцепенение испаряется. Кошка уже не помнит страшных минут, они стерлись из ее памяти в миг прикосновения. Она начинает утробно мурчать. Ластится под узкой теплой ладонью. Через пальцы в кошку буквально вливается безмерная любовь и обожание к их обладателю. Приятное забытье. Человек какое-то время постоит рядом с ней, погладит нежную шкурку, а затем соберет волосы, заправит их обратно в капюшон и скажет:
– Извини. Я сильно намусорил у тебя, но убирать некогда.
И уйдет. В узком проеме останется только довольная кошка и множество сломанных человеческих тел. А где-то вдалеке пронзительно завизжит сирена. Вероятно, один из жильцов дома все же рискнул выглянуть в окно.
Девушка, носившая тысячу имен, но предпочитающая называть себя странно и неблагозвучно – Сантерой, поправила рюкзак, вышла из переулка и неспешно прошествовала вверх по улице. Скользнула в ближайший магазин, где принялась по-хозяйски осматриваться.
Огромное помещение, изрезанное чередой книжных шкафов, наполненное запахами пожелтевших страниц и свежих чернил, предстало во всем своем мрачном великолепии. Карманница, стараясь успокоиться, втянула терпкий аромат.
Нужно было срочно уходить из этого мира. Но куда? В памяти всплыл подходящий образ: большие города, множество талантливых магов и весьма строгие законы. Сантера была там давно, но впечатлений хватило. Каким бы способом ее ни отыскивали раньше, в мире, перенасыщенном колдовством, ее след будет затерян.
Осталось лишь найти место разрыва…
И тут ее скрутил сильнейший позыв. Девушка ощутила такой дикий голод, что ноги подкосились. Не схватись она рукой за ближайшую книжную полку, то точно бы рухнула на пол, как человек, перебравший лишнего. Голова кружилась. Вместе с голодом пришла ярость. Стремительная, жгучая…
«Быстрее! Где этот чертов карман?!»
Она прошла вдоль стены, продолжая опираться на нее рукой и прислушиваясь к своим ощущениям. Пока определить место, где грань между мирами истончилась, не получалось. К тому же на нее начинали коситься покупатели и седой продавец книжного магазина, стоящий у кассы. Их можно понять – видок у «великой» путешественницы сейчас еще тот. Обколовшиеся наркоманы и те милее выглядят.
Снова вспышка голода. Теперь ярче и острее. Шея стоявшей рядом женщины на миг показалась аппетитной. Сантера облизнулась и тут же одернула себя. Не место и не время. Если она позволит себе… если разрешит инстинкту возобладать над собой – это будет ее проигрыш. На этот раз последний…
Голод все же отступил, когда она почувствовала необъяснимое напряжение, словно кто-то с силой потянул все ее существо за невидимую нить. Зов!
Он доносился из дальнего угла магазина, из-под лестницы, ведущей на второй этаж. Девушка спешно направилась туда. Рядом никто не стоял, что было ей весьма на руку. Кряхтя, Сантера залезла под лестницу, уткнулась затылком в ступеньки и тихонько свистнула. В рюкзаке деловито зашевелились. На свет вылез багровый глаз, украшенный сеткой лопнувших капилляров.
Сначала персональный голем карманницы, балансируя, слабо трепыхал рахитичными куриными крыльями. Потом перекатился на ее плечо, с него – на руку. Очевидно, что летать голему нынче было лень.
Девушка бесцеремонно зажала его между пальцев и ткнула в стенку. Синий зрачок голема в форме перевернутого треугольника расширился. По стене прошла рябь. Пространство исказилось. Часть стены расползлась уродливым продолговатым разрезом. В образовавшуюся дыру со свистом засасывало воздух. Сантера скосила глаза – проверила, не наблюдают ли за ней, – и рыбкой нырнула в образовавшийся карман.
Когда встревоженный продавец решил проверить, куда запропастилась странная посетительница, то обнаружил лишь отпечатки грязных сапог, ведущие под лестницу, где они резко обрывались. А стена, в которой только недавно был огромный разрез, стояла совершенно целая. Ни трещинки, ни щелки. Лишь обрывки паутины весело летали в воздухе. Старый мужчина прошептал ругательство и украдкой перекрестился. За всю свою долгую жизнь в его магазине такой бесовщины еще не происходило.
Сантера же приземлилась на колени уже в другом мире. Вернув голема в рюкзак, она встала и отряхнулась. Огляделась по сторонам в надежде узнать местность.
Зелень кругом была настолько яркая, что резала глаза, солнце вставало из-за горизонта и стремилось на законное место, птички поют. Над кромкой леса виднелись башни города. Знакомые такие. Так вот куда ее занесло…
Контролировать перемещение не всегда удавалось, но сегодня удача была определенно на ее стороне. Инфанте-Аэруно, Инфанте-Аэруно… Звучит как название лекарства от простуды. Предел воспаленных грез любого романтика, настоящий город-мечта. Приторно-сладкий, наполненный магией и чудесами, со сногсшибательными ландшафтами и приветливыми дружелюбными людьми.
Прошла только минута, как Сантера попала в окрестности Инфанте-Аэруно, но уже почувствовала себя неуютно. Лишней, не вписывающейся в общую картину радости и веселья. Грязной. А что еще может чувствовать человек, за спиной у которого множество грехов, когда он попадает в место, столь похожее на рай?
Да, еще эти преследователи, свалившиеся на голову, как помет летучей мыши. Их навязчивость заставляла не на шутку встревожиться. Карманница часто задавала вопросы своим полуживым противникам: кто же так сильно хочет с ней встретиться? Как они вычисляют ее в огромных мегаполисах? И, черт возьми, каким способом они проходят карманы?!
Но ответа не было. Чаще всего нападавшие оказывались простыми наемниками, которые и малейшего понятия не имели о личности нанимателя. А те, кто имел, хранили упорное молчание. Расколоть упрямцев не удавалось. Даже пытки не помогали, хотя у Сантеры по этой части имелся большой опыт.
Девушка с досадой закусила губу. Нужно срочно менять тактику. Никаких помоек, никаких заброшенных кладбищ и пустых зданий. Ей надо найти простую человеческую квартиру и не вылезать из нее как минимум несколько недель. Отсидеться, не влипая в очередную историю. Переждать эту бурю.
Карманница решительно сплюнула в траву. В очередной раз поправила рюкзак, в котором что-то постоянно шуршало, шевелилось и падало, и уверенной походкой направилась к городу. Она нисколько не сомневалась в том, что нужная квартирка найдется. Сейчас первостепенная задача – утолить голод зверя.
Геберт Стафи, студент магического университета Алая Горцения, сидел перед миниатюрным костром, не сводя с него взгляда. Рыжие волосы, несмотря на бодрящую свежесть утра, липли к высокому лбу. На перепачканной сажей физиономии было выражение сосредоточенности, то и дело сменяющееся раздражением.
Вокруг с улюлюканьем носилась группа юношей, одетых в такие же ярко-алые робы со знаками отличия, как и на самом Геберте. Один из них остановился и со смехом швырнул магу в голову банку от прохладительного напитка:
– Недоучка! Лопух! Тсангук!
– Вы мне мешаете! Идите развлекаться в другое место! – нервно дернул плечом мальчишка, уворачиваясь от снаряда.
– Да сколько можно, обезьяна! Огонь явно не твоя стихия!
– Не называй меня так! Меня зовут Геб. Геб Стафи! Я не животное!
Тот, что бросил в него банку, приосанился и с любопытством спросил:
– Когда ты уже бросишь магию, рыжий? Семь лет мучаешь преподавателей и все без толку. Ты бездарен. Признай уже это!
– Ты позоришь славное имя Горцении, – прошипел другой, одергивая роскошную мантию. – Такому безродному бедняку здесь не место.
– Проваливай!
– Были б у тебя родители – вправили тебе мозги!
– Давай, беги!
Однако Геберт больше не проронил ни слова. Поиздевавшись еще какое-то время над неподвижным магом, будущая элита магического общества удалилась в ближайшую таверну пить эль. Когда они исчезли из поля зрения, Геб тяжело вздохнул. И так каждый день. Казалось, остальным ученикам не было большей радости, чем лишний раз напомнить ему о том, что он безродный криворукий голодранец.
Мать Геберта была простой гадалкой. Работала без лицензии, в подворотнях, отлавливая беззаботных простаков и награждая их редко сбывающимися предсказаниями. Отца своего он не знал. Жили бедно, но мальчик никогда не жаловался на недостаток любви или внимания. Однако когда ему стукнуло семь лет, его матушка скоропостижно скончалась от болезни, оставив Геберта на произвол судьбы.
Маленького мальчика к себе взял старый знакомый матери, преподаватель Алой Горцении, Концио Фикус, и попытался вырастить из него толкового мага, поскольку талант имелся, хоть и незначительный. Так как денег на оплату обучения у Геберта не было, ему разрешили находиться на занятиях неофициально, без права в дальнейшем получить лицензию.
Юный маг иногда спрашивал у своего наставника, почему он должен продолжать свое обучение. Ведь он все равно не сможет работать ни в одной из магических гильдий. Но старик лишь загадочно отмалчивался, теребил длинную кучерявую бороду да заставлял вновь и вновь практиковаться.
Вот и сейчас Геберт находился в парке университета – только на его территории разрешено было тренироваться – и пытался подчинить пламя костра своей воле. Огонек весело трепетал, но ни в какую не хотел разгораться ярче.
Мысленно маг повторил пять основных правил Кодекса Высшего Круга:
1) Упрямство, помноженное на талант, порождает истинное могущество.
2) Отличная память, железная воля и четкая дикция – залог долголетия.
3) Сила духа, разума и плоти должны находиться в абсолютной гармонии. Разлад ведет к потере Дара и расщеплению личности.
4) Каждый маг должен определиться на своем пути. Идти дорогой света или низвергнуться во тьму. Никому не дозволительно идти обоими путями или отказаться от выбора. Исключением являются Темнейшие, но их путь ведет лишь к хаосу.
5) Никогда и ни при каких обстоятельствах маг не должен принимать помощь и подарки, не слушать советов и не контактировать с Темнейшими. Эти создания погубят любого, даже самого крепкого духом.
Про то, что только очень упрямые люди способны сидеть весь день неподвижно, стараясь познать тайные тропы своей души, известно всем. Как и про то, что заика магом стать не сможет. Такая тонкая вещь, как магия, не терпела ошибок. Скажешь не ту букву, поставишь не там ударение, и будешь всю жизнь червями отплевываться. Если, конечно, будет чем отплевываться.
А гармония – залог потенциала. Хотя заполучить эту самую гармонию практически невозможно. Множество магов в погоне за всесилием тратили свои жизни на поиск равновесия и не находили. Да и с путем все ясно. У темных магов – своя дорога, у светлых – своя. Либо ты учишь лечебные и стихийные заклинания, либо зубришь способы проклятия и боевую магию.
Лишь с Темнейшими все не так просто, как казалось на первый взгляд. В большинстве своем так называли ведьм и ведьмаков, реже – носителей запретных знаний и разумную нечисть. Эти создания жили где попало, колдовали без лицензии, якшались с различного вида жуткими тварями и позволяли себе пренебрегать правилами равновесия сил. В общем, творили все, что им вздумается, не обращая на законы страны никакого внимания. И их следовало истреблять. Незамедлительно и без всякой жалости.
Ведьмы… Какое таинственное, щекочущее небо и язык слово. Со вкусом перца, паутины и пыли. О них было написано множество трактатов и курсовых работ, но все равно даже лучшие ученые умы не могли сказать, почему Темнейшими становились в основном женщины.
Сам мальчик ведьм никогда не видел – держались они обособленно, не появляясь в больших городах, где их могли бы схватить смотрители. Но наслышан был изрядно. И про характер их коварный, и про обаяние, и про свободолюбивый нрав. И как бы ни костерили этих беззаконниц магического мира, ореол таинственности и темного очарования был неотделим от их образа. Многие ученики Горцении мечтали тайком побывать на шабаше или полетать на настоящей метле, однако эти грандиозные фантазии так и оставались несбыточными. Ведьмы не посещали столь унылое место, как Инфанте-Аэруно.
Геб тряхнул головой, стараясь поскорее отогнать лишние мысли.
– Надо лишь сконцентрировать фантом, соединить его с огнем и призвать силы стихий. У меня обязательно все получится.
Пламя задумчиво вильнуло и вдруг взвилось к небесам оранжевой вспышкой.
– Будь ты неладен! Чтоб тебя погасило! – испуганно вскричал Геберт.
После нескольких минут отчаянной борьбы пламя сдало позиции и погасло. Правда, пострадала любимая куртка, получившая во время его сражения с собственной магией пару новых дыр. Но это терпимо. А вот непрозрачные намеки желудка игнорировать было сложнее.
Геберт шумно шмыгнул носом и тоскливо посмотрел в сторону центральной улицы. Ничего страшного ведь не случится, если он сейчас отлучится на пару минут, чтобы перекусить. А потом – снова тренироваться. Ведь он обещал мастеру Фикусу. Тот в последнее время проявлял излишнее рвение, заставляя юного мага зубрить заклинания и днем и ночью.
В кафе «Ураган вкусов» было необычайно много народу, несмотря на столь ранний час. Кивнув давно знакомому хозяину кафе и заказав себе тарелку картошки с подливой, он сел за единственный свободный столик. Кроме него там сидел странный человек в замусоленной спортивной куртке, покрытой темными пятнами. Лица не разглядеть, капюшон создавал надежную тень, скрывающую лицо аж до самого подбородка.
Человек лениво ел едва прожаренное мясо, отрывая куски голыми руками и засовывая их в рот. Челюсть ритмично двигалась. Геберту такое соседство не льстило, но свободного места, кроме как рядом с этим жутким парнем, не нашлось.
Усевшись на стул, мальчик стал ждать заказ. Незнакомец не обратил на него ровным счетом никакого внимания, продолжая методично уничтожать мясо. Решив его не отвлекать, Геберт отодвинул свой стул на максимально дальнее расстояние и только тогда услышал знакомый голос. Голос, обладатель которого одним своим видом вызывал у мальчика чесотку.
– Смотрите, какие люди – и без намордника!
Игнат Ешес собственной персоной. Представитель знаменитого магического рода, бесконечно талантливый, но ленивый и властный шалопай. Его главный обидчик и задира.
День сегодня определенно был богат на встречи.
– Я спросил, кто тебя с поводка спустил? Кто грех на душу взял? И с каких пор животным разрешают заходить в общественные места? А, обезьяна? Чего молчишь? Забыл, как разговаривать? – приосанился аристократ, красуясь перед своими приспешниками. Те угодливо захихикали, подбадривая вожака одобрительными выкриками.
Геберт устало посмотрел на Игната. Наследник рода Ешес был таким же, как и все остальные члены его семьи. Высокий, черноволосый, с пронзительно-голубыми глазами, утонченным нежным лицом… и до невозможности самовлюбленный. Девушки бегали за ним вечным хвостом, сверстники уважали и завидовали, а простые люди не рисковали переходить дорогу, зная связи его семьи. Не жизнь – объятия Единого. И все равно спокойно не сидится!
Стиснув кулаки, он постарался ответить как можно спокойнее:
– Ешес, чего тебе от меня надо? Тебе так скучно живется без моей персоны? Вон к девушкам приставай, у тебя это хорошо получается.
Аристократ, секунду назад довольно улыбавшийся, вспыхнул. Собрался ответить очередной порцией оскорблений, но его прервал окрик:
– Игнатик, где ты затерялся? Я уже заждалась. Бросай зверюшку, иди ко мне.
Амира, как всегда, тактична и мила. По непосредственному поведению колдунье можно дать лет эдак пять. На деле же она, как и все остальные, в скором времени заканчивала свое обучение в университете Алой Горцении. Хотя и не с отличием.
Игнат шумно скрипнул зубами. Их странные и нелепые отношения служили поводом для сплетен всего университета. Именно Амире Ватри из огромной толпы поклонниц разрешалось боготворить Игната не на расстоянии. И девушка послушно боготворила, хотя была дочкой знатных родителей, ничуть не хуже рода Ешес. Не беднее уж точно.
– Не ори на весь зал, Амира. Бесишь! Лучше принеси что-нибудь выпить, и поживее, – властно приказал Игнат.
Вместо того чтобы обидеться, белокурая девушка с очаровательными ямочками на щеках и веселыми голубыми глазами послушно кинулась исполнять приказ.
– Так о чем это мы… Повтори мне, ублюдок, что ты сейчас сказал?.. – зашипел Ешес и снова был прерван. Послышался женский визг, грубая ругань. Человек за столом Геберта заинтересованно шевельнулся.
Амира, спеша исполнить желание своего «хозяина», споткнулась, и кружка с соком полетела в сторону. Словно по закону злосчастий Эвона Кривого она попала в лоб громилы с крысиным лицом, который похлебывал янтарное пиво из большой кружки.
Мужчина встал, вытер ладонью напиток с лица и направился к девушке, желая посмотреть, откуда у нее растут руки. Амира извинялась, что-то лопотала, по-дурацки улыбалась и осторожно, но быстро пятилась назад. Когда пятиться стало некуда, а на подмогу никто не кинулся, она решилась:
– Е-э-эше-э-эс…
Левый глаз Игната нервно дернулся, он повернулся, оценил ситуацию и буркнул Геберту:
– Сама разберется… Ты забыл с кем говоришь, обезьяний выродок? Или у тебя проблемы с речевым аппаратом? Если нет – значит, будут!
Амира, видимо, решила, что ее не услышали, и завопила во всю мощь легких:
– Спасите! Помогите! Игнати-и-ик, спаси, родненький!!!
Тут уже не выдержал Геб. Вскочив, он обошел Игната и направился к верзиле.
– Не тронь ее!
Мужчина неторопливо обернулся. На его лице появилось недоумение:
– Это еще что за сопля?
Геберт собрал всю свою трясущуюся волю в кулак и выпалил в надежде, что противник не рискнет связываться с учеником из Алой Гортензии:
– Я маг!
Не повезло. Верзила расхохотался.
– И что ты сделаешь, шмакодявка?
Мальчик растерялся, не зная, что говорить и делать дальше. Амира, воспользовавшись ситуацией, мгновенно улизнула из угла, в который ее загнали, даже не поблагодарив напоследок. Оставалось лишь придумать, как выкрутиться из весьма щекотливой ситуации, в которую он так удачно себя загнал.
– Может, призовешь все силы тьмы, и тысячи демонов явятся сюда, чтобы покарать меня? Не смеши… Вы, колдунишки, без своих книжонок и зелий ни на что не способны! Жалкие трусы! Тщедушные отбросы! – прошепелявил верзила, демонстрируя неполный набор гниловатых зубов.
– Да неужели?! – прозвучал внезапно чей-то хриплый голос. – Юноша, вы гений логических выводов! Такая связанная речь… Вы меня потрясли! Вы даже знаете, что такое книга! Аплодирую вам сидя.
Чуть ли не все кафе обернулось на говорившего. Жутковатый сосед юного колдуна теперь восседал на столе, закинув ногу на ногу. Из-под капюшона виднелась издевательская улыбка.
– Ну что же вы замолчали? Такая экспрессия… Не лишайте меня удовольствия следить за неспешным ходом вашей одинокой чахлой мысли.
Про Геберта моментально забыли. Мужчина нахмурился и переключился на новую цель.
Остряк не выглядел сильным. Рост не самый высокий, плечи узкие. Никакого оружия на нем или вблизи не видно. Правда, маги никогда не были качками и редко снисходили до ношения оружия… Однако язвительный тон грязного мальчишки задел мужчину за живое. Он болезненно относился к любым насмешкам над своим умом.
Сплюнув на пол, он устремился к оборванцу, желая стереть его в порошок. Тот же, подождав, пока соперник приблизится, отклонился назад и встретил врага упругим ударом стопы в переносицу. Верзила отлетел назад, едва устояв на ногах. По его лицу из разбитого носа потекла густая кровь.
Оборванец спрыгнул на пол и надменно хекнул. Выставив руку вперед, он сделал приглашающий жест.
Здоровяк утер кровь тыльной стороной ладони, криво усмехнулся и двинулся к нему – теперь плавно и осторожно, словно танцуя. Оборванец терпеливо ждал, не делая никаких попыток атаковать самому. Вновь почувствовав свое превосходство и списав разбитый нос на нелепую случайность, верзила отвел руку, целясь в по-женски узкий подбородок парня. Он просто вырубит сопляка, чтоб другим неповадно было.
Кулак, точно высеченный из камня, выстрелил неожиданно. Устремился вперед, желая обрушиться всей мощью на таинственного противника, и… не встретил желанного сопротивления плоти под костяшками. Мужчину по инерции потянуло вперед. Никто из зрителей не мог точно сказать, как это произошло, но оборванцу неведомым образом удалось увернуться от удара – он оказался за спиной у неповоротливого соперника и с силой пнул его в зад, придавая ускорение полету.
Верзила с грохотом рухнул на колени, врезавшись вытянутыми руками в деревянный пол. Взвыл от ослепительной боли, а еще больше от унижения. Сопляк стоял позади, и было слышно, как он тихо протянул с долей презрения: «Жа-алок…»
Это стало последней каплей. Одурев от злости, мужчина с криком вскочил на ноги. Снова устремился в лобовую атаку, разогнавшись и выставив вперед голову, как бык, желая сбить мальчишку с ног и колотить до посинения, пока у того кровь ушами не пойдет. Оборванец вновь со стремительной легкостью ушел в сторону и поставил подножку. Рослый разъяренный противник ласточкой пролетел вперед и растянулся на полу, по пути сметя несколько столов. И больше не встал.
Но шустрому оборванцу и этого было мало. Он подошел к поверженному врагу, поднял ногу в грязном сапоге и впечатал того лицом в пол. Хрустнули доски. Кто-то истерично завизжал. Люди с ужасом смотрели на кровавое зрелище. Незнакомец словно получал удовольствие от происходящего, собираясь вновь опустить ногу на голову соперника и, видимо, желая превратить его затылок в кашу.
– Не надо! Хватит, не делай этого больше! – воскликнул Геберт, подскакивая к человеку в грязной куртке и хватая его за локоть. Тот и впрямь остановился, переведя на него взгляд из-под капюшона.
Мальчику стало жутко, но он продолжил:
– Спасибо, что заступился за нас, но ты не должен его убивать.
Оборванец, казалось, задумался. И тут кто-то закричал:
– Смотрители здесь!
Юный колдун сориентировался мгновенно. Схватив своего спасителя за рукав, потянул его к запасному выходу:
– Идем, тебя арестуют за драку. Идем.
Удивительно, но незнакомец послушался. Они вдвоем проскользнули через черный ход с другой стороны кафе и побежали как можно дальше от места преступления. Только отойдя на приличное расстояние, мальчик задумался, что же заставило его спасти этого опасного парня. Ответа не нашлось.
Тяжело дыша – ему были непривычны физические нагрузки, сказал:
– Кажется, оторвались. Если бы тебя схватил смотритель, пришлось бы несладко. У нас с этим строго. Любые драки запрещены. Но все равно спасибо, что заступился.
Оборванец остановился. Раздался смешок.
– Никто за вас не заступался. – Голос его источал презрение, как самый жгучий яд. – Тот нелепый кусок мяса посмел заявить, что маги без магии ничего не могут.
Геб вздохнул. Мог бы и сам догадаться, что такие люди, как этот, не помогают в беде слабым. Однако что есть, то есть. Нужно быть благодарным.
– А ты классно дерешься.
– Естественно. Я же гений.
«Скромностью не обременен», – подумал Геберт, а вслух произнес:
– И при этом ты еще маг? Потрясающе. Редко кому удается совместить в себе эти две способности.
Казалось, незнакомец был польщен. Он посильнее натянул капюшон на голову, скрывая черты своего лица – наверное, от смущения. Геб заметил, что за плечами у него висел потрепанный, как и вся остальная одежда, рюкзачок, который парень то и дело поправлял.
– Поклоняйся мне, – фыркнул оборванец. Потом огляделся по сторонам и, приблизившись, тихо спросил: – А еще лучше скажи – ты один живешь?
– В смысле дома? Да, а что?
– Веди. Мне нужно перекантоваться где-нибудь пару деньков, – и, предвещая возмущение, заявил: – Кто тебе жизнь спас? Вот то-то же.
Геберт сразу пожалел о своем импульсивном решении. Но делать было нечего, мальчик не любил оставаться в долгу, да и просто побоялся возразить своему опасному спутнику. Он повел его к себе в однокомнатную квартирку на окраине города.
Таинственный юноша то и дело оглядывался по сторонам, внимательно следил за прохожими и был крайне напряжен. Когда они дошли и мальчик отрыл ключами дверь, незнакомец, не спрашивая разрешения и не разуваясь, прошел внутрь. За ним цепочкой потянулись отпечатки грязных подошв.
Геб мысленно простонал: мастер Фикус точно его убьет за разведенную грязь.
– Эй, пацан, – внезапно окликнул его оборванец, вертя головой. – Где тут ванная? Я, признаться, благоухаю хуже помоечной крысы.
– Слева.
Парень свернул туда. Зашел в комнату, почему-то заглянул под ванну и, видимо, остался всем доволен.
– Полотенце неси, – повелительным тоном бросил он.
Геберт устало и грустно вздохнул, как ослик из горячо любимого им в детстве мультика, и пошел за полотенцем. Принеся его, получил новую порцию претензий:
– Что это за полоска ткани… Нормального, что ли, нет?!
– Нормальное полотенце, ноги прикрыть хватит!
– Ясно. Иди отсюда, дай уже помыться. Или хочешь со мной? – проворчал парень.
Геб быстро замотал головой.
– Не хочешь мне спину потереть? Тогда свали, не загрязняй атмосферу.
«И чего так реагировать?» – невольно подумал хозяин квартиры, направляясь в гостиную, когда его бесцеремонно вытолкали из собственной ванной. Там он включил телевизор, ожидая, когда незнакомец выйдет и они смогут поговорить.
Сантера тем временем спокойно раздевалась. Скинула куртку, штаны, майку и залезла под струю горячей воды. Ванна быстро наполнилась крутым кипятком. Карманница могла мыться в любой, даже в самой ледяной воде, но предпочитала именно горячую. Ее сущности это больше нравилось, а от холодной, как ни странно, сразу бы потянуло в сон.
Откинувшись назад, она стала рассматривать потолок с веселеньким рисунком в цветочек.
«Вот и мое новое пристанище».
Сколько времени пройдет, пока она сможет вернуться к своим путешествиям, Сантера не знала, однако это мало ее волновало. Как личность весьма прозорливая, она быстро догадалась, что представляет собой мальчик, находящийся в соседней комнате, а потому была абсолютно спокойна за свою жизнь. Рыжий пацан до глупости благороден, несмотря на юный возраст и слабые физические данные. Как он кинулся защищать свою обидчицу!
Сантеру это повеселило, и она решила вмешаться. Такие люди сейчас очень редко встречаются. Из подобных ему никогда не выходило предателей. И победителей, к сожалению, тоже.
Карманница прикрыла глаза, наслаждаясь теплом. Полежав так какое-то время, она все же выдернула пробку. Встала в полный рост, задевая макушкой лампочку, и включила душ. Потянулась за мочалкой, с силой провела ею по своему телу. Грязь скатывалась неприятными темными катышками, оставляя после себя розоватые полосы. Вода сделалась коричневой.
Быстро покончив с мытьем тела, Сантера распустила волосы, стянутые в тугой хвост и обмотанные вокруг резинки несколько раз. Черный полог прикрыл грудь и плечи. Девушка устало вздохнула и принялась вычесывать мелкий мусор, скопившийся за долгие недели бомжевания. Потянулась за шампунем. Как бы ей ни нравилась собственная роскошная густая грива, от нее все равно слишком много проблем.
Красивая внешность – слишком неблагодарный каторжный труд. Чтобы волосы, ногти и кожа всегда выглядели ухоженными, приходилось тратить уйму сил и времени. А как женщины терпят каждодневную процедуру нанесения макияжа, для Сантеры до сих пор оставалось загадкой.
Но вернуться к своей прежней жизни и короткому ежику волос она не могла.
«Ты должна стать более женственной, хотя бы ради меня…» Кажется, так он сказал напоследок? Вероятно, сказал в надежде, что она забросит свои поиски. Остепенится. Может, даже влюбит в себя хорошего парня…
Вот только заводить семью Сантера не собиралась. У нее было другое, почти неосуществимое желание. Опасное, влекущее за собой большие неприятности, единственное…
Хотя плюсы в таком положении тоже были. Этого она никогда не отрицала.
Она начала любить свое отражение – смазливое и манящее. Стало легче нравиться окружающим. Больше не требовалось льстить, врать, околдовывать. Стоило лишь надеть платье с декольте, пообещать райские кущи, и нужные мужчины тут же лишались последних мозгов. Даже враги иной раз попадались на крючок соблазнительной наивной мордашки. Когда же не попадались…
Ее длинные волосы не мешали драке. Не лезли в глаза, не путались, и в них сложно было вцепиться. Карманница много раз думала, что это неплохой подарок ее дурной наследственности. Но что значат хорошие волосы против вечного голода и постоянных вспышек агрессии?..
Окончательно расслабившись, отмокнув и телесно очистившись, Сантера вылезла из ванны и взяла с крючка полотенце. Обмотав его кое-как вокруг тела, она вышла в гостиную к Геберту. Мальчик вяло переключал каналы, ожидание его явно утомило. Она улыбнулась и громко кашлянула, привлекая его внимание.
