Страницаиз1
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
© Александр Маяков, 2016
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
– Я не позволю! – Кричала женщина лет пятидесяти, перекрыв нам проход в квартиру.
– Мадам, – спокойно начал я, – согласно пятой статье закона о временно вернувшихся, проживание вернувшегося возможно только в резервации.
– Но это мой муж! – Не унималась женщина.
– Ничем не могу помочь. – Отрезал я. – Забираем.
Приставы грубо оттолкнули женщину и прошли в квартиру. Та упала и ударилась головой об стену.
– Аккуратней, мадам, – произнес я, пытаясь помочь женщине.
– Да пошел ты! – Грубо ответила она, самостоятельно поднявшись. Тем временем приставы выволокли слабо сопротивляющегося мужчину в коридор. Внешне он напоминал пьяного: не мог твердо стоять на ногах, толком не говорил. Все бы ничего, если бы не серый цвет кожи и не резкий сладковатый запах. Мужчина был мертв и разлагался.
– Жан! – Жалостливо произнесла женщина, протягивая руки к мертвецу. Я подхватил её, чтобы она не препятствовала приставам.
– А… Али… – попытался промямлить покойник, но у него толком не получилось. Приставы уволокли мужчину из квартиры. Все это время я держал плачущую женщину. Она не вырывалась и не пыталась отбить у нас мужа.
– Он уже не вернется к полноценной жизни. – Попытался утешить её я.
– Но он же пришел. – Всхлипывая, произнесла она.
– Это временно, – ответил я, – вирус не восстанавливает клетки, он все равно умрет.
– Но ведь… – жалостливо начала она.
– Вы хотите видеть, как он разлагается на ваших глазах? – Перебил я.
Она замолчала, тихо плача.
– Всего доброго. – Сухо произнес я и вышел, прикрыв дверь.
Это безумие творилось уже пять лет. Реинкарнатор, так назвали этот вирус, выкосил десятую часть человечества. Он же и воскрешал покойников. Тогда все решили, что настал зомби апокалипсис, но восставшие не жаждали крови. Все было намного хуже. Они хотели вернуться к обычной жизни обычных людей. Вот только не все живые хотели жить вместе с разлагающимися мертвецами. Вирус частично разжижает кровь. Это способствует замедленному кровообращению и, как следствие, замедленной работе мозга. Некроз тканей продолжается, хотя очень сильно замедляется, но покойник может ходить, думать, даже говорить. Правда, им не требуется ни еда, ни вода. Живут они не долго, всего пару месяцев, крайне редко до полугода и окончательно умирают.
Пандемия реинкарнатора появилась внезапно, но и так же внезапно сошла на нет. Сейчас этим заболеванием болеет примерно каждый десятитысячный. Теперь появилась новая проблема: ходячие мертвецы умирают, и это может вызвать всплески других эпидемий. Чтобы избежать этого, было принято решение, отправлять всех временно вернувшихся, так было решено называть ходячих мертвецов, в специальные лагеря – резервации. Там специалисты следят за ними и, когда приходит время, возвращают уже окончательно умерших их родственникам для захоронения.
И это не все проблемы. Так как вернувшиеся сохраняют разум, то многие родственники просто отказываются отдавать их в резервации. В таких случаях, приходится применять силу. Даже было пару случаев с перестрелками. Но, в большинстве случаев, все проходит тихо и мирно. К тому же, родственники имеют полное право навещать вернувшихся в резервациях. Вот же идиот! Я забыл этой женщине сказать про это. Хотя, она сама это знает. Сейчас только про вернувшихся и твердят.
Я, как вы уже поняли, один из приставов, которые забирают вернувшихся и отправляют их в резервации. Организация медицинских приставов была создана сразу после спада пандемии. Тогда военные отказались заниматься всем этим, как они сказали, дерьмом. Поэтому этим дерьмом стали заниматься мы. Работа не пыльная: выезжаешь по вызовам, забираешь ходячего мертвеца, оформляешь и отправляешь в резервацию, где он еще ходит месяц другой, пока ткани мозга не отмирают окончательно.
До работы приставом, я сам был военным, служил во Французском иностранном легионе, но после пандемии ушел. Решил вернуться к мирной жизни. Только понятие мирной жизни изменилось.
– Поль, поехали! – Подозвал меня Кристиан, один из моих напарников.
– Да, иду! – Крикнул я и направился к машине. Старый полицейский микроавтобус, на котором раньше доставляли задержанных в массовых беспорядках. Теперь в его кузове валялись пара тюков с сеном, чтобы вернувшийся не сломал себе чего-нибудь ненароком. Дело в том, что они не чувствуют боли. Карл, мой бывший сослуживец по легиону, рассказывал, что во время Гренландской операции, именно нечувствительность вернувшихся к боли спасла ему жизнь. Некоторые отдаленные районы, отрезанные от мира, после пандемии превратились в аванпосты безумия. Не имея связи с внешним миром и наблюдая за тем, как многие люди превращаются в ходячие трупы, люди сходили с ума и нападали на всех подряд. Как это ни парадоксально, но крупные города пострадали меньше, чем мелкие деревушки. Париж, к примеру, фактически не пострадал, в то время как многие поселки в ста милях от него практически вымерли. Еще одна из загадок реинкарнатора. Но вернемся к Гренландии. Остров практически вымер, связи с ним не было несколько месяцев. И тогда туда были отправлены отряды возвращения – военизированные подразделения, которые искали незараженных в таких вот местах и возвращали их к нормальной жизни. Карл участвовал в той операции. Его отряд сильно пострадал от группы свихнувшихся. Из десяти человек в живых отсталость трое и то, двое из них были ранены. Оставив своих побратимов в укромном месте, Карл отправился на поиски медикаментов, пока помощь не пришла. В небольшом поселении он наткнулся на тех же придурков. Завязалась перестрелка и его тяжело ранило, колено прострелили дробью. Представьте себе, что коленной чашечки нет, а вместо неё кровавая дыра. Нога ниже колена висит на сухожилиях. По его словам, он тогда попрощался уже с жизнью. Но в этот момент толпа вернувшихся вышла из небольшого здания рядом и стала между ним и психом с дробовиком. Тот палил по ним, а они становились все плотнее друг к другу, прикрывая раненого солдата. Нескольких из них тогда убили окончательно, прострелив голову, но жизнь моего друга они тогда спасли. Правда теперь он остался без ноги и живет где-то на юге. Но все же. Он жив.
Именно поэтому в кузов кладут что-то мягкое, чтобы вернувшиеся не навредили себе. Конечно, им все равно, но для нас, живых, это дань уважения. Мы просто относимся к ним как, к живым. Да, проще было бы просто пустить им пулю в лоб, чтобы не мучились, но нельзя. Ведь они не виноваты, что стали такими. Иногда так сидишь, и думаешь, а почему все так? Почему не как в кино, где зомби жаждут крови? Ведь все было проще, стоял просто вопрос выживания: или мы, или они. Да, вопрос выживания остается. Гниющие трупы могут вызвать всплески других инфекций. Но ведь они не кидаются на живых с намереньем сожрать их. Отнюдь, они просто пытаются жить среди людей, как обычные люди.
Машина медленно выезжала из извилистого двора. Было уже поздно и на улице стемнело. Сегодня паршивая погода. Сыро, но без дождя. Сейчас мы ехали к ближайшей резервации. Она находится в семидесяти километрах от Парижа. «Последний приют», так назвали её. В основном, резервации строят не ближе чем в ста двадцати километрах от города. Но «Последний приют» особенная резервация. Она единственная функционирующая резервация на территории Франции. Ранее функционировали еще две, но их закрыли. Пандемия спала, количество вернувшихся сократилось.
– … митингующие не расходятся и заявляют, что продолжат акции протеста и завтра у стен мэрии. – Прозвучал голос в динамике радио.
– Опять? – Устало спросил Кристиан. Он был высоким блондином с вьющимися волосами. Какого черта его занесло в приставы, не понятно. Мог с легкостью пойти и в артисты.
– Ага, – ответил Арно, крутя руль. Арно был в нашем отряде верзилой. Здоровый, косматый и небритый. Когда нужна была грубая сила, в дело вступал он. Хотя, сегодня он оставался в машине, а справились я, Кристиан и Леон. Леон был похож на Жана Рено из одноименного фильма. Носил такие же очки, шапку и небритость. Хотя, последнее два атрибута были на нем не всегда. По уставу нам запрещено ходить не бритыми. Приставы были представителями закона. Арно это не касалось, так как он был простым водителем и по инструкции не имел право принимать участие при задержании вернувшегося. Но иногда ситуации диктовали иные условия. Шапка Леона не подходила под нашу темно-синюю форму, поэтому он надевал её редко, когда начальство не видит.
– Достали уже. – Закрывшись темными очками, произнес Леон. – Все хотят закрыть «Последний приют»?
– Да, – кивнул Кристиан. – Мол, слишком близко к Парижу. А то, что нам мотаться туда это как?
– Ну, не так часто мы и мотаемся туда. – Ответил Леон. – Когда последний раз были? В том месяце?
– Да, но это было две недели назад. – Парировал Кристиан. – И вообще, почему всеми случаями занимаемся мы? Даже если трупак ожил в морге?
– Такова наша судьба. – Произнес Леон и, меняя тему, продолжил. – Как там Жозе?
Я не сразу понял, что это он ко мне обращается.
– Что? – Переспросил я.
– Как там Жозе? – Повторил вопрос Леон.
– Неважно. – Ответил я. – Все еще температурит.
– Что врачи говорят? – Спросил Леон.
– Пневмония. – Нехотя ответил я. Тема была не очень приятной. Жозефина – моя девушка, мы познакомились с ней после пандемии. Я как раз перешел из легиона в приставы. Несколько недель назад она тяжело заболела. Врачи говорят, что это пневмония, а не реинкарнатор, но сердце все равно не на месте.
– Тоже плохо. – Произнес Кристиан.
– Хорошего мало. – Потирая переносицу, произнес я. Конечно, истерия с реаинкарнатором стихла, но люди все равно косо смотрят на кашляющего или чихающего человека. А если у него температура, то вообще стараются обойти стороной. Хотя ученые так и не установили, каким образом передается реинкарнатор. Такое ощущение, что он по собственной воле выбирает носителя, зачастую причудливо играя человеческими судьбами, оставляя в маленькой деревушке в живых одного из жителей, превращая других в бродячих мертвецов. Вот и сейчас я боялся, что это его дурная шутка.
Тем временем мы подъехали к «Последнему приюту». Пока Кристиан и Леон выгружали подопечного, я вошел в здание.
– Густав у себя? – Спросил я у вахтенного офицера. Как это ни странно, но резервация военизированный объект.
– Да, наводит марафет, – загадочно улыбнувшись, ответил офицер. Я пожал плечами и прошел по коридору в приемный покой.
Густав был в кабинете и колдовал над одним из вернувшихся.
– О, Поль! – Улыбнулся он, держа в руках пудру и кисточку.
– Привет, Густав. – Поприветствовал его я. – Мы тебе новенького привезли. – В это время парни затащили мертвого в кабинет и посадили на койку.
– Вижу, – улыбнулся новичку Густав. – Сейчас, закончу с этим. – Он повернулся и принялся кисточкой наносить пудру на лицо трупа. Картина ужасная. Кожа на лице ссохлась, кое-где даже открыв бардовые мышцы. Их как раз и «закрашивал» Густав.
– Тональным кремом попробуй. – Пошутил Кристиан.
– Ха-ха. – Не оборачиваясь, передразнил его Густав. – Ничего они не понимают! – Обратился он к вернувшемуся. Тот ничего не ответил, только поскрипел своими позвонками, немного качаясь в кресле.
– Это Арнольд. – Пояснил Густав. – Наш старожил, уже четвертый месяц здесь. У него А-тип вируса. Видите? Ткани практически не гниют, только высыхают и трескаются. – Он обвел кисточкой вокруг лица Арнольда.
Реинкарнатор делиться на несколько типов.
А – тип реинкорнатора, при котором вернувшийся живет дольше всего, до полугода. Ткани очень медленно разлагаются, часто просто высыхают, как у Арнольда. В очень редких случаях, бальзамируются, превращая вернувшегося в мумию.
В – тип, при котором вернувшийся сгнивает за несколько месяцев. Самый распространенный тип.
С – тип. Самый редкий. При нем практически нет замедления гниения.
– А к чему этот грим? – Спросил Леон.
Густав усмехнулся и радостно сообщил нам:
– У Арнольда завтра гости! Его приедут навестить жена, дочь и зять. Они хотели еще пятилетнюю внучку взять, но я отговорил. Не зачем ребенку на такое смотреть.
На последних словах Густав помрачнел. Действительно, мозгов нет. Арнольд конечно будет рад внучке, но он толком её и не увидит. Дело в том, что хоть реинкарнатор и замедляет процессы разложения, но хрусталики глаз все равно мутнеют через несколько дней после возвращения. Это связано с разложением калия. Поэтому вернувшиеся фактически слепые. Они видят только очертания и слабые проблески света и цветов. Родные их навещают, кого чаще, кого реже. «Приходят в гости», а потом забирают и хоронят окончательно. Может, это благодать? Нет, ну посудите сами, реинкарнатор возвращает умерших к жизни. Родные знают, что он умрет, точнее разложится, и просто привыкают к потере. Они свыкаются с тем, что умерший уйдет окончательно через месяц, два. Хотя нет, все это бред. Люди не привыкли и не привыкнут к ходячим мертвецам. Пусть они, по сути, безобидны. Любой здоровый человек легко справится с трупом, у которого занижена реакция и нарушен вестибулярный аппарат. Люди все равно будут бояться восставших из могил. Этот страх не искоренить.
– Ладно, что там у вас? – Густав отложил косметику и принялся просматривать документы. – Понятно, сейчас подпишу протокол и вы свободны. – Он просмотрел несколько бумажек, несколько подписал и протянул их мне.
– До встречи! – Произнес я, принимая бумаги.
– Ага, до свидания. – Ответил он и вернулся к косметике и Арнольду. Жан так и остался сидеть на диване.
– Ну что, по стаканчику за окончание смены? – Предложил Кристиан, когда мы уже ехали назад.
– Я пас. – Ответил я. – Извините, парни.
– Да мы понимаем. – Ответили они и высадили меня у метро. Сейчас они поедут в управление, сдадут документы и отправятся отдыхать в какой-то бар. А я спешил домой, к моей Жозе. Мы познакомились с ней уже после пандемии. Болезнь унесла жизни всей её семьи. Сама она из небольшой деревушке на востоке страны. Её спасло то, что она училась в Париже, а когда вирус разгулялся, город закрыли на карантин и покинуть его она уже не смогла. Из ее деревни выжило мало, смертность в ней была более семидесяти процентов. Если бы не карантин, то Жозе могла быть среди них.
Три недели назад Жозе тяжело заболела. Мы гуляли под дождем. Ей всегда нравятся такие прогулки. Без зонта. Мы как всегда бежали по парку, взявшись за руки, а ливень лил, как из ведра. Жозе промокла до нитки, но тогда я думал не о её здоровье, а о том, что мокрая футболка соблазнительно обтягивает её грудь. Как хорошо, что любителей погулять в парке под дождем не так уж и много. Секс под дождем – своеобразные чувства. Вот только после этого Жозе заболела. Её знобило, температура подскочила аж до тридцати девяти, кашель раздирал ей горло. Врач поставил диагноз пневмония. Конечно, Жозе сдала пробу на реинкарнатора, ответ отрицательный, но мое сердце все равно не на месте. Прошло три недели, а ей лучше не становится. Даже антибиотики не помогают.
– Жозе! – Крикнул я, входя в квартиру. – Жозе!
Вместо ответа из спальни донесся сильный кашель. Войдя, я увидел Жозе, она сидела на кровати, завернувшись в плед. Волосы были растрепанными, под глазами синяки, лицо бледное.
– Как ты, котенок? – Ласково произнес я, присаживаясь рядом и обнимая Жозе.
– Плохо, – хриплым голосом ответила она. – Голова болит и температура высокая.
– Какая? – Спросил я, принимая из её рук градусник. На нем было тридцать восемь и пять.
– Я не вижу, – устало ответила она.
– Поспи, – ласково произнес я, укладывая Жозе на кровати. Выключив телевизор, я решил было уйти.
– Останься, – тихо произнесла она.
– Хорошо, – улыбнулся я, но она вряд ли заметила это, взгляд у неё был затуманенным.
Я лег рядом и обнял её. Девушка закрыла глаза и попыталась уснуть. Я поправил её волосы. Она так и не рассталась с пледом. Надо самому попытаться уснуть.
Проснулся я уже утром от сильного кашля Жозе. Она заходилась от кашля. Девушка сидела на кровати и задыхалась.
– Жозе, что с тобой? – Взволнованно спросил я. Она не реагировала, только кашляла и хрипела. Я схватил трубку и судорожно стал набирать номер скорой помощи.
Внезапно Жозе захрипела, упала на спину и мелко задергалась.
– Жозе! – Закричал я, бросив трубку и кинувшись к девушке. Жозе продолжала дергаться и через минуту затихла с запрокинутой головой. Глаза были приоткрыты и закатившиеся.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
