Страницаиз9
СкороКнижный режим
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Василина
– Вась, – толкает локтем подруга. – Василина! – чуть повышает тон.
На нас оглядывается недовольный преподаватель. Делаем вид, что внимательно слушаем и даже записываем, но суть лекции ускользает. Я сегодня вообще не могу сосредоточиться.
Звонок бьет по ушам. Морщась, быстро сгребаю все с парты в сумку.
– Чего тебе так не терпелось мне рассказать? Что, две минуты выждать не могла? – закидываю широкий ремешок сумки на плечо.
– Мне написала староста из параллельного. Она сейчас была у куратора и узнала, что завтра к нам в класс придут новенькие, – делится новостями лучшая подруга.
– Да у нас вроде комплект.
– Так у них тоже. Эти особенные какие-то. Ой, – тормозим с ней у лестницы.
И мы такие не одни. Многие в недоумении пялятся на мужчин в спецовках, монтирующих что-то на ступеньках со стороны перил.
– Ну, чего встали? Ребят, не мешаем людям работать. Не мешаем. Пандусов никогда не видели? На занятия бегом, – разгоняет нас куратор.
Вбивая острый каблук в пол, Анастасия Сергеевна быстро уходит. Ничего не понимая, поднимаемся на второй этаж. Зачем нам в лицее пандусы? Странно…
– Да, мам, – нехотя беру трубку. Она просто звонит уже раз в десятый и, если я не возьму, так и будет сажать мне батарею. – Я помню, не переживай, – успокаиваю ее. – Буду вовремя.
Сегодня приезжает бабушка. И это плохо. Маме совсем нельзя нервничать, а ба обязательно выведет. Она, как мой официальный опекун, давно предложила определить маму в лечебницу на постоянной основе, а мне переехать к ней в поселок. Я тогда категорически отказалась. Мама социально неопасна, да и приступы у нее случаются редко, чаще от стрессов, ну или, как говорят сами психиатры, сезонно.
Родителей ее давно в живых нет. Отец погиб почти сразу после моего рождения и из ближайших родственников осталась только его мама, моя бабушка. Есть еще тетка по линии отца. Еще одна причина, по которой я ни за что не поеду жить в тот дурацкий поселок. Мне и здесь хорошо, вся моя жизнь с самого детства завязана на этом городе.
По лицею все шепчутся в недоумении. Много лишних людей суетятся, гремят инструментом, что-то еще сооружают, кроме пандусов. Перила, вот, например, вторые. И куратор нервно на всех огрызается. Становится жутко любопытно, что за важные шишки к нам приедут.
– Может проверка? – шепчет Влада.
– Все равно не срастается. Ладно, поживем увидим. – Но подруга уже улетела в свои мысли. – Влада, тебе там не светит, не пялься, – наблюдаю, как Матвей уперся ладонью в стену недалеко от виска девочки с параллельного. Они мило беседуют, а Владислава губы от ревности кусает.
Подруга уже года два в него влюблена. Мэту пофиг. У него в голове его дурацкие бои и легкие отношения без обязательств. И чего подруга в нем нашла? Еще один наглый мажор и все. До нас, тех, кто учится по грантам, им нет дела, кроме как вносить в свой список побед новые имена… Если успевают запомнить.
Мне вообще не до отношений. Чтобы удержать место, нужно иметь высокий средний балл. Программа в лицее сложная. Сочетать ее с подработкой сложнее вдвойне, но маминой пенсии нам едва хватает, чтобы покрыть расходы на ее лекарства, так что приходится крутиться.
– Василина, – ко мне подходит куратор, – ты же у нас ответственная девочка. Я могу тебя попросить?
– Конечно.
– Завтра на занятия придут новые ребята. Ты не могла бы их сориентировать, что у нас и как? Я утром сама представлю их вашему классу, а потом мне придется уехать.
– Попробую, – вздыхаю в ответ.
– Да иду я! – психует на кого-то, рявкнув в гарнитуру. – Извини, Василин, мне бежать пора. День сумасшедший какой-то! Как мы должны за такое кроткий срок подготовить лицей? Хоть бы за неделю предупредили! – бубнит себе под нос женщина, – Спасибо, – кивает мне и быстро уходит.
Наши парни прилипли к окну на этаже. Тоже стало интересно. Кортеж с мигалками растянулся вдоль лицейской парковки.
– Амелина, а чего от тебя куратор хотела? – пристает ко мне девочка из нашего класса.
– Денег предлагала, а я отказалась.
– В смысле? – хлопает ресницами.
Как ты здесь учишься вообще? В недоумении смотрю на собеседницу.
– Да шучу я. Новеньких буду завтра встречать.
– Ты? С чего это? Ты же из простых.
– Хочешь оспорить, все вопросы к Анастасии Сергеевне, – отшиваю ее.
– Выслуживаешься? – ухмыляется главная стерва нашего лицея после Дашки Киреевой, Ангелина Соболева, дочка мехового магната.
– Вкалываю ради своего светлого будущего, в отличие от некоторых. А чего стоишь ты без папиных денег? – возвращаю ей ухмылку.
– Да уж побольше твоего! – заводится Соболева.
Парни с интересом наблюдают за нашей перепалкой. Зато от кортежа всех отвлекли, а то прилипли к окнам как пятиклассники.
– Это смотря в чем измерять, – подмигиваю Лине и быстро удаляюсь, оставляя последнее слово за собой.
Пусть теперь думает, что я имела ввиду. Дальше красных купюр с прекрасным городом Хабаровском, ее мыслительный процесс все равно не заведет. Зато красивая, а мне красота прокормиться, к сожалению, не поможет.
Иду в сторону столовой. Есть хочу так, что желудок сводит. Влада уже топчется у входа, отвлекли меня, не заметила, в какой момент разминулись.
– А чего так тихо? – хмурясь, подхожу к подруге.
– Там генерал, – шепчет Влада.
– Какой генерал? – не понимаю. Вспоминаю про кортеж, но понятнее не становится.
– Настоящий. Ходит, все проверяет. Пандусы эти странные и еду в столовой, даже столы посмотрел, прикинь, – продолжает доклад Влада. – И парты в классах. Директор с нашей Анастасией вокруг него круги нарезают и вежливо улыбаются.
Становится все интереснее и интереснее. Значит важный генерал, раз сама Авдеева вышла из своего кабинета, чтобы все ему показать.
– Вы чего тут стоите? – выскакивает прямо на нас куратор.
– Есть хотим, – улыбаюсь ей. – Можно?
– Идите, конечно, – кивает Анастасия Сергеевна.
– А кто к нам приехал? – спрашиваю у нее.
– Потом, девочки, – машет на нас рукой. – Все потом. Приятного аппетита, – и опять быстро цокает каблучками, удаляясь от нас.
Пожав плечами, заходим в столовую. Народ сидит за столиками, непривычно тихо переговаривается, глядя преимущественно в тарелки. Директор с тем самым генералом стоят у раздачи. А нам как раз надо именно туда.
Желудок снова неприятно урчит, требуя, чтобы его покормили. Ну раз Анастасия сказала, что можно, значит мы с ней спорить не будем. Беру Владу за руку, веду ее за собой.
– Здравствуйте, – вежливо приветствуем директора и ее гостя.
– Добрый день, девочки, – улыбается Авдеева.
Спасибо родителям и природе, мне не надо сидеть на бесконечных диетах, чтобы держать себя в форме. Я с детства миниатюрная, это генетика. Потому с удовольствием накладываю в тарелку картофельное пюре, куриное филе в кляре и немного овощного салата.
– Ведьма, – вздыхает Влада, грустно глядя на рыбку на пару и тот же овощной салат в своей тарелке.
Забираю со стойки стакан любимого яблочного сока, ставлю его на поднос и прохожу мимо директора.
– Не переживайте, – тихо говорит генералу наша Авдеева, – вашим внукам здесь будет комфортно. Сегодня все успеют закончить. Если будет необходимо, рабочие останутся до утра.
– Вы будьте с ними построже, – просит седой генерал. – Это моя личная просьба. Не надо выделять.
– Мы здесь никого не выделяем. У нас дети учатся на равных условиях и те, что с известными фамилиями, и ребята, получившие гранты. Это политика лицея.
– С Яном будет специальный человек, который будет ему помогать. Он ни коем образом не помешает учебному процессу, это я гарантирую. Ну и Ник, если что обещал быть рядом, хотя… – они оба переводят взгляд на меня.
Директор, сморщив лоб, вспоминает мою фамилию.
– Амелина, – напоминаю ей.
– Да, точно. Ты чего тут стоишь? – строго смотрит на меня.
– Я не стою, – улыбаюсь ей. – Иду медленно, поднос тяжелый.
– Жрать надо меньше! – меня больно толкает в плечо непонятно откуда взявшаяся Соболева.
Поднос вылетает из рук и овощи из салата вместе с брызгами сока красиво летят прямо на белую рубашку генерала.
Василина
Все, это конец. Сейчас меня будут убивать прямо здесь. Авдеева смотрит так красноречиво. Но это же не я, блин! Эта идиотка долбанула меня так, что я бы при всем желании этот поднос не удержала!
В столовой тишина. Ни скрежета вилок о тарелки, ни гула голосов, только сопение и «шмяк» несчастного кусочка томата с рубашки генерала на пол. Ангелина довольно улыбается, стоя у раздачи. Собрать бы сейчас все с пола, да одеть ей на голову, прямо на ее идеальную блондинистую шевелюру!
Генерал разворачивается, строго смотрит на Соболеву. Я выдыхаю, пока есть такая возможность, а то даже дышать при нем стало страшно.
– Я надеюсь, – произносит он четким командным голосом, – вы справедливо накажете ту, кто виноват в этом неприятном недоразумении.
– Конечно, конечно, – кивает директор. Она тоже не дышала. Ее грудь, обтянутая тканью блузки, на которую, к слову, тоже попали брызги сока, тяжело поднялась вверх и плавно опустилась вниз. – У нас строго с дисциплиной и такие выходки наказываются, как и пропуски занятий без уважительной причины, опоздания. Родители еще в начале года просили переработать эту систему, и мы сделали все, что смогли, – быстро отчитывается Авдеева. – Амелина и Соболева, после занятий жду вас в своем кабинете.
Черт! Это плохо. Очень-очень плохо. Мне надо обязательно успеть домой до приезда бабушки. Ангелина вздернула выше нос, взяла стакан морса с раздачи и, обходя меня по дуге на всякий случай, пошла к своим.
– Извините, – кинув еще один взгляд на генерала, пошла за инвентарем для уборки.
Мне не стыдно навести после себя порядок. Возвращаюсь с совком, веником. В дверях снова встречаю директора и нашего гостя.
– Ирина Дмитриевна, а в чем справедливость наказания, если уборкой будет заниматься пострадавшая сторона? – интересуется генерал.
Нарастающий гул в столовой снова стихает.
Ангелина и веник? Она его держать-то не умеет, своими глазами видела. Взгляд директора растерянно мечется в сторону Соболевой. Мы бы с ней отделались выговором скорее всего, у нас хоть и равенство внутри лицея, но все же дети самых крупных спонсоров имеют свои незримые поблажки в мелочах. Вот и вынесла бы нам Авдеева мозг за наш вечный конфликт и все. А тут попахивает публичной поркой для «меховой» принцессы.
Но не была бы Ирина Дмитриевна директором этого элитного учебного заведения, не имей она дипломатических способностей.
– Вася, убери это все, – кивает на уборочный инвентарь, – и позови уборщицу. Сейчас мы разбираться в этом не будем. Все после занятий, – берет генерала под руку и тянет за собой, приговаривая: – У девочек давно конфликт, его вспышку лучше гасить не при всем лицее. Я подключу психолога, и мы поговорим с ними, а потом применим санкции к виноватым. Пойдемте, я покажу вам наш теплый бассейн.
Поесть нормально я уже не успеваю. Пока уборщица намывает полы, беру булочку и стакан сока, быстро закидываю все это в себя за ближайшим столом, беру Владу под руку и тяну ее на следующий урок.
Химия, чтоб ее! Она дается мне сложнее всего. На столах уже стоят реактивы, пробирки. Опыты будут? А можно не сегодня? Ну не мой же день, явно. Еще спалить кабинет не хватает для полного восторга окружающих.
Хорошо, что у меня есть Влада.
– Ты же меня спасешь? – стараюсь сделать глаза, как у кота из известного мультика.
– Могла бы и не спрашивать, – смеется подруга.
Во время лабораторной я даже дышу через раз. Влада сосредоточенно возится с реактивами, а я записываю все, что она бормочет себе под нос. Начинаю понимать саперов. У меня даже капелька пота на виске выступила в тот момент, когда из пробирки заклубился густой белый дым. Нет, химия – это точно не мое.
После занятий еще раз звоню маме, предупреждаю о непредвиденной задержке. Прошу ее не нервничать и не принимать близко к сердцу все, что может наговорить бабушка.
Надеясь побыстрее все закончить, бегу по ступенькам к кабинету директора. Рабочие интересно сдвигают один из пандусов по рельсе к перилам. Они по щелчку фиксируются и места становится больше.
Отдышавшись, стучу в дверь, сразу же захожу. Секретарь кивает мне, разрешает пройти к Авдеевой. В одном из кресел уже сидит недовольная Соболева.
Вынос мозга о недостойном поведении, порочащем репутацию лицея перед важным гостем, растягивается минут на пятнадцать. Большую часть слов я просто пропускаю мимо ушей, все время глядя на экран телефона. Мысленно я уже дома.
В итоге, Соболеву ставят дежурить на кухню, а я и так занята. Мне завтра новеньких встречать.
– Все, девочки, идите. И помните, вам уже не по десять лет. Ответственнее надо быть.
– Ирина Дмитриевна, комиссия приехала, – сообщает секретарь по селектору.
– Этот день никогда не закончится, – вздыхает Авдеева. – Зато если подпишут, мы доработаем и в следующем году сможем принимать ребят со схожими проблемами.
– А что за проблемы? – интересуюсь у нее.
– Все завтра, Вась. Бегите.
– Во что превращается лицей! – недовольно фыркает Соболева. – Почему нас не спрашивают? Может мне неприятно смотреть на всяких неполноценных, – кривит свои идеальные губки.
– Это ты дура неполноценная, – толкаю ее плечом на лестнице.
– Сама ты… дура, – летит мне в спину.
Сгребаю все свои свободные деньги, вызываю такси. Надо быстрее домой, я сегодня еще заработаю, у меня вечерняя смена. Там мамочка, а в груди пульсирует неприятное предчувствие.
– Спасибо, – вкладываю в руки таксиста смятые купюры.
Еще один марафон по лестнице, и я дома. У меня сегодня план по физическим упражнениям перевыполнен. Отдышавшись немного, вставляю ключ в замочную скважину. Дверь открывается сама. Понятно, я все же не успела, бабушка уже тут.
– Всем привет, я дома! – кричу с порога.
– А вот и наша Василина, – ба выходит меня встречать.
– Привет, – спотыкаюсь об чьи-то босоножки. – Ты не одна приехала?
– С тетей Машей. Она у твоего папы на кладбище давно не была, мы вот заехали туда, а потом сразу к вам. Ты совсем не ухаживаешь за его могилкой, девочка.
Стыдно. Правда стыдно, я папу хоть и не знала, но это не он виноват, это жизнь так все развернула, что у меня и его нет, и мама стала болеть после того, как мужа потеряла. Я просто не успеваю, а сегодня память ему и надо было бы сходить.
– Я уже месяц работаю без выходных. Сменщица ушла, новую еще не взяли. Как только научат девочку, у меня снова будет нормальный график и я обязательно к нему съезжу. Здравствуйте, тетя Маша, – захожу на кухню.
Мамочка сидит на табуретке, молча смотрит в окно. Мне больно видеть ее такой. Подхожу, целую в щеку. Она вздрагивает, поднимает на меня растерянный взгляд.
– Все хорошо, – глажу ее по спине. – Я рядом.
У нас в семье старшая скорее я. Так уж вышло и это ничего. За ежедневной беготней не замечается. Даже плакать некогда особо, ночью только если иногда поныть в подушку, себя пожалеть. Слезы нам не помогут, а мамочку я этим двум грымзам не отдам. Мы с ней еще поборемся за место под солнцем и возможность лечиться в лучшей клинике столицы.
– Ты таблетки выпила? – сама проверяю баночку, в которой лежит ровно столько, сколько ей надо было выпить утром. – Почему не выпила? Надо, мам, – выкладываю перед ней две пилюли и ставлю стакан воды. – Вот позвонить мне десять раз ты не забыла, а таблетки не выпила. Нельзя же так.
Тетя Маша и бабушка внимательно наблюдают за привычной для меня ситуацией.
Мамочка при мне выпивает свой препарат.
– Спасибо, – еще раз целую ее в щечку. – Сейчас будем чай пить. Я вчера твой любимый торт купила.
Суечусь, накрывая на стол.
– Вась, зачем тебе все это? – интересуется бабушка.
Опять? Блин, можно для разнообразия придумать другие вопросы?!
– Можно я не буду отвечать? Мы уже сто раз это обсуждали. Подвиньтесь, – грубовато протискиваюсь мимо тетки. Ничего не могу с собой поделать. Раздражает!
Расставляю чашки, режу торт. Накладываю кусочек маме. Для остальных «гостей» у нас сегодня самообслуживание.
– Мамочка, расскажешь мне про папу? – улыбаюсь ей.
Это наша традиция. Каждый год, сколько себя помню, в день его памяти она рассказывает мне каким был мой отец, как она его любила, как он ждал дочку. История с каждым годом искажается, меняются детали, что-то вообще стирается, но я продолжаю слушать, потому что это наше с ней, и маме легче потом становится.
– Конечно, – ее губ касается теплая ответная улыбка.
Она мечтательно рисует пальцем по старенькой цветастой клеёнке, напоминая мне сейчас влюбленную девчонку моего возраста, и начинает рассказ:
– Мы познакомились с ним весной…
