после

ЯРОСТЬ

Часть 1. Солнечное цунами

Глава 1

Мы, люди, довольно странно относимся к предсказаниям. С одной стороны – безоговорочно верим. На Вангу, Нострадамуса, Мессинга ссылаются, даже не задумываясь, могли ли они в принципе выдать то или иное пророчество. Почти все читают гороскопы. Тысячи несут деньги тарологам, нумерологам и прочим шарлатанам, дабы приоткрыть будущее. С другой стороны – глубоко внутри нас сидит твёрдое убеждение, что всё это полнейшая чушь. Никто не знает, что произойдёт завтра, через неделю или через месяц. Пусть это будет хоть трижды точный индейский календарь, хоть «Книга перемен».

Думаю, проблема предсказаний в том, что они не сбываются. Все эти «Курски под водой» всплывают почему-то после того, как происходит то или иное событие. А вот с исполнением прогнозов не очень. Хотя прогноз – это несколько иная категория. Уже наука или почти наука. Но даже если бы все прорицатели, все астрологи, все волшебные моллюски мира назвали бы дату конца света, мы бы всё равно не поверили. Как не поверил и я.

Мой коллега Артур Курочкин тоже ничему не верил. Зато любил копаться в интернете в рабочее время. Помню, однажды он нашёл статейку некоего блогера, в которой утверждалось, будто в ближайшее время нас ждёт невиданная по мощности магнитная буря. Якобы один японец научился предсказывать их по вспышкам на Солнце. Вернее, он создал нейросеть, которая вот уже два года успешно прогнозировала солнечную активность, причём погрешность составляла то ли 2, то ли вовсе 0,2 процента. По его расчётам выходило, что наше светило вот-вот выбросит какое-то запредельное количество энергии. И если импульс будет направлен в сторону Земли, то нас накроет настоящее «солнечное цунами». «Из строя выйдет вся незащищённая электроника, будут нарушены все современные средства коммуникации – связь, интернет, телевидение. Аварии в системе электроснабжения поставят под удар городскую инфраструктуру. А ремонтные бригады не смогут выехать, поскольку останутся без транспорта, который также управляется «электронными мозгами». Возникнет коллапс, который будет нарастать в геометрической прогрессии…» В общем – катаклизм, да и только.

Мы даже немного обсудили эту историю, прикидывая, действительно ли импульс сможет вырубить компьютеры. И если да, то отпустят ли нас домой, или заставят сидеть до вечера, как было однажды, когда на несколько часов отключили электричество. Затем Артурчик с умным видом начал объяснять двум помощницам менеджеров устройство клетки Фарадея. Наш айтишник Макс Трепов бесцеремонно его перебивал и вставлял свои специфические словечки в тщетной надежде переключить внимание на себя. Но девочкам нравился спортивный красавчик Артур, а не обрюзгший Макс, поэтому его не слушали. Я мог бы рассказать, как в армии снимали с танков противоимпульсную защиту и сдавали в цветмет, но армейские байки у нас тоже не особо котировались – из всего офиса служили только я да начальник отдела безопасности. И это не считалось чем-то крутым. Затем разговор переключился на другое, а японец и его предсказание забылись ещё до конца рабочего дня.

Спустя неделю я возвращался от клиента, вёз в бухгалтерию «чёрный нал». Без малого миллион, в рублях, конечно. Наша контора занималась продажей и арендой всякой спецтехники – дорожной, строительной, погрузочной. За годы работы с некоторыми заказчиками у меня сложились весьма доверительные отношения, по типу – я вам хорошую скидку, вы мне небольшой откат. Конкретно с этой сделки в мой карман упало пятьдесят штук. Неплохая прибавка к зарплате!

Стоял полдень, с безоблачного неба светило редкое для Санкт-Петербурга солнце. Прекрасная погода, если бы не жуткий холод, также нехарактерный для наших мест. Минус двадцать пять – это вам не минус пять. Да и снега этой зимой выпало так много, что мэрия опустила руки и практически перестала его убирать. Центральные магистрали – и те едва чистили. И всё же погодка радовала. Когда дела идут в гору, всё в этой жизни радует. Если не будет аварий, я рассчитывал часам к двум поспеть в контору, сдать кэш, а потом свалить по своим делам. Под предлогом поездки к очередному клиенту, разумеется.

Дорога заворачивала на эстакаду, ведущую на кольцо, почти пустую в это время. Я потянулся, чтобы включить радио, и тут меня словно накрыло. Что именно произошло, так и не понял. Затылок сжало спазмом, а в глазах появилась такая сильная боль, что я даже зажмурился. Рефлекторно сбросил скорость, но, видимо, слишком утопил педаль тормоза, потому что авто встало как вкопанное. По счастью, других машин вокруг почти не было, так что аварийной ситуации не создал. Боль быстро ушла, хотя осталось неприятное тянущее чувство в затылке. Я убрал ногу с тормоза, но «Ниссан» не тронулся с места. Проверил рукоятку автоматической коробки – в положении «Drive». И только после этого осознал, что двигатель молчит, и вообще в салоне стоит полная тишина.

Поворот ключа зажигания ничего не дал, равно как и второй, и третий. Я с недоумением вытаращился на погасшую приборную панель. Выходить наружу и лезть под капот не спешил, пытаясь сначала понять, что могло случиться с относительно новой иномаркой? Это явно не рядовая поломка, машина «умерла», а моего опыта хватало, чтобы знать – так просто подобное не происходит. Посмотрел в зеркала и отметил, что все другие авто тоже стоят. «Что за?..» – мелькнула мысль.

От стука в окно непроизвольно вздрогнул и недовольно уставился на фигуру за стеклом. Но это оказалась девушка, вдобавок очень даже симпатичная. Поскольку стеклоподъёмники не работали, пришлось чуть-чуть приоткрыть дверь, запустив в салон порцию холодного воздуха.

– Простите, я вас телефон работает? – спросила девица довольно писклявым голосом. – А то у меня разрядился почему-то. И машина заглохла.

В качестве подтверждения она продемонстрировала чёрный экран айфона последней модели.

– Мне просто очень нужно позвонить, чтобы меня забрали, понимаете?

Пару секунд я боролся с дилеммой – закрыть дверь или нет. В салоне лежали деньги, чужие и немалые, но уж очень не хотелось показаться невежливым перед красоткой. Приняв решение быть мужиком, вынул из зажима свой смартфон (увы, не «яблоко»), утопил кнопку включения, затем ещё раз. Что за дела? Ни длительные, ни короткие нажатия не привели ровным счётом ни к чему. Телефон сдох.

К этому моменту к нам подошло ещё несколько человек, все как один с мобилами в руках и с недоумением на лицах. Что-то шевельнулось у меня в мозгу, на самой периферии сознания. Какая-то мысль, словно я слышал или читал о чём-то подобном совсем недавно.

– Ой, смотрите, авария! – воскликнула вдруг девица, указывая «мёртвым» гаджетом на кольцевую трассу, проходящую под эстакадой.

Действительно, грузовой фургон собрал несколько легковушек, очень неудачно перестроившись из крайнего правого ряда в левый. Если бы не отбойник, вполне мог выскочить на встречку. Тормоза, что ли, отказали? Вокруг собралась толпа, но, кажется, обошлось без жертв. Все активно размахивали руками, видать, рассказывали водиле всё, что о нём думали.

Разумеется, сразу же образовалась пробка, но затем я заметил нечто странное. Многие машины стояли довольно далеко друг от друга, а кое-где и вовсе оставались пустые промежутки, способные вместить фуру. Часть водителей, и немалая часть, копалась в моторных отсеках, кто-то, как и мы, держал в руках телефоны. Самое удивительное – аналогичное творилось на встречной полосе, где никаких аварий не было.

– Что вообще происходит? – озвучила девушка вопрос, который наверняка возник у каждого из нас.

– Вояки чё-то намудрили, – авторитетно заявил пузатый мужик в коричневатом вытянутом свитере в катышках. – У меня навигатор начал глючить, а это всегда бывает, когда они глушилки свои включают. Помню я…

– Тут, блин, не глушилки, а целая электромагнитная пушка должна поработать. Вся электроника, похоже, вырубилась, – перебил его холёный брюнет в дублёнке и лакированных штиблетах. – Это какой силы импульс должен быть?

Под распахнутыми полами верхней одежды виднелся очень модный и дорогой костюм. Девица тут же прицельно взглянула на него, но того, похоже, интересовал только собственный телефон, упорно не желавший включаться.

«Электромагнитный импульс… – пронеслось в голове. – Солнечное цунами». Неужели японец со своей нейросетью оказался прав? И только в эту минуту до меня дошло, что Артурчика второй день не было на работе. Поверил предсказанию и решил подготовиться? С этого крысёныша станется…

– Радио тоже молчит. И рация чё-то глюканула, не включается даже, а она напрямую от аккумулятора запитана, – нарушил мои размышления бас водителя в свитере.

Судя по сложному аромату из соляры, табака и несвежей одежды, перед нами был дальнобойщик.

– Умерла твоя рация, – с раздражением буркнул я, потирая ноющий затылок.

Водила с подозрением глянул в мою сторону. И не он один – вокруг как-то сам собой образовался кружок из шести мужиков и единственной девушки. Скорее всего, она их всех и привлекла, но сейчас всё честно́е собрание взирало на меня с немым вопросом, мол, ты что-то знаешь о происходящем, чего не знаем мы?

– Это магнитная буря, – решил я изложить свои соображения, впрочем, до конца не веря в такую версию. – Очень мощная.

– А, точно! – внезапно согласился дальнобойщик. – Мне эсэсэска от МЧС приходила, типа, ожидается. Если у вас здоровье, там, сердце… Я-то ничего, а вот у меня друган есть…

– Да не, – с сомнением протянул мужик в дублёнке, – какая, нахер, магнитная буря? Максимум были бы помехи. Это что-то другое…

– Ну, возможно, – не стал я спорить, тем более что пора было прикидывать дальнейшие действия.

– А вы не знаете, эта буря когда закончится? – жалобно протянула девица, пританцовывая от холода в сапожках на тонюсенькой подошве.

– Сложно сказать… – честно говоря, я даже представления не имел, сколько могут длиться подобные явления. Но потом вспомнил, что говорилось в той статье: – Не исключено, что дней пять – семь.

– Семь?! – вытаращила она глаза. – Это что же, я неделю без телефона буду?

На меня вдруг накатила новая волна раздражения, и я тут же выплеснул его:

– Сдох ваш телефон, как и мой, как и у всех здесь. Умер навсегда. Сгорел, понимаете? Мозги, начинка сгорела. Всё, капец.

Девушка обиженно взглянула на меня и вдруг обнюхала аппарат со всех сторон.

– Не пахнет палёным! – с облегчением сообщила она. – Это что-то со связью просто. Сбой.

«Ага, сбой. И твой айфон взял да и отключился с горя. А включаться отказывается в знак протеста. Равно как и «мозги» наших автомобилей!» – злобно подумал я.

Всегда подбешивали такие тупицы.

Не знаю, поверили мне остальные или нет, да это меня не очень-то и беспокоило. Тут поважнее проблемы встали. По идее, нужно было идти в контору, потому что шеф категорически требовал сдавать наличку сразу. И разборки, особенно по этому клиенту, мне совсем не улыбались. Машину придётся оставить, а это чревато. Как минимум её разуют – существует у нас в Питере такая «добрая» традиция, особенно на кольце. За ночь вообще снимут всё, что смогут отвинтить. С другой стороны – есть страховка. А сидеть в остывающем авто, когда за окном дубак, та ещё авантюра. Через час, как не раньше, она превратится в замороженную жестянку. Но с работы в два раза дольше добираться до дома, и добираться опять пешком. Импульс, если это, конечно, он, наверняка накрыл не только этот район, и даже не только Санкт-Петербург. Вполне может случиться, что когда я приду в офис, там уже никого не будет. Решено – двигаю домой, а потом найду, как объясниться. Всё равно босс ни до кого не сможет дозвониться.

Нырнув в ещё тёплое нутро автомобиля, взял с заднего сидения рюкзачок и постарался незаметно переложить в него пакет с миллионом «чёрных» рублей. Затем вынул всё ценное из бардачка, после чего открыл багажник.

– Ты живёшь рядом, что ли? – с надеждой спросил парнишка гопнического вида, угадав, что я собираюсь уходить. И, не дожидаясь ответа, задал другой вопрос: – Слышь, братух, а у тебя телефон на хате есть? Ну, городской, в смысле? Может, я с тобой? Мне тока до пацанов на сервисе дозвониться, они эвакуатор подгонят.

Всё сборище с надеждой уставилось на меня.

– Нет, – разочаровал я товарищей по несчастью, попутно поражаясь тупости паренька, – телефона у меня нет. А если бы и был – городская сеть наверняка тоже не пашет. И у приятелей твоих в эвакуаторе электроника накрылась, она везде накрылась.

– Да, не, он в гараже обычно стоит, – убеждённо заявил гопник. Потом его мозг осуществил-таки вычислительную операцию, и он приуныл: – Хотя, могли и на заказе быть.

Я не стал тратить силы на объяснение, что гараж от такого не спасёт. А чтобы гопник не увязался за мной из желания, например, погреться и пожрать на халяву, сообщил, куда собираюсь идти.

– Эх, так это все двадцать вёрст! – присвистнул дальнобойщик, первым вычисливший маршрут.

– Что делать, – пожал я плечами. – Вы бы тоже подумали, куда можно податься – тачки-то остынут через час.

– Бля, хоть бы макдак какой был рядом! – выругался обладатель лакированных штиблет, отбывая чечётку.

Этот дятел тоже не понимал, что «Макдональдс», равно как и любой другой фастфуд, сейчас был закрыт по причине элементарного отсутствия электричества.

– Я гружёный, – с досадой сообщил дальнобой, – фуру не оставишь. Да и переночую, ничего. У меня печка автономная есть. Девушка! – вдруг оживился он и даже немного подобрал пузо. – Приходите ко мне греться, если что! Я вас кофэй угощу, у меня в термосе есть.

Так и сказал – «кофэй». Девушка с тоской взглянула на «джентльмена», и как-то бочком посеменила к своему паркетному «Лексусу».

– А чё, бать, для сугреву найдёшь чего? – засуетился гопник, смекнувший, что вакансия ещё свободна. – У меня, если чё, хавчик есть.

Водила с сожалением глянул в сторону фифы из иного социального слоя и быстро спустился с небес на землю.

– А, пошли, пузырь на вечер хотел оставить, но ладно, – махнул он рукой, затем повернулся ко мне: – Слышь, как тебя?

– Сева.

– Во, а меня Слава! – протянул он заскорузлую ладонь. – Слышь, Сева! Ты, если чё, мало ли, позвони диспетчеру моему, объясни ситуацию!

Он неуклюже подбежал к кабине своего МАНа, забрался внутрь и через полминуты вывалился обратно, протягивая грязный обрывок бумаги. На нём было накарябано несколько цифр. Видимо, номер диспетчера.

– Слава Нижняк, запомнишь? Нижняк. Скажи, что я встрял тут, ладно? А мы за твоей тачилой присмотрим.

Я не стал лишать добросовестного дальнобойщика надежды и согласно кивнул, убирая бумажку в карман. Странно только, что он не попросил позвонить жене или родственникам. Знать, у Вячеслава Нижняка в жизни есть только работа и верный «МАН». И раз уж он сам предложил, я попросил помочь оттолкать мою «ласточку» к обочине. Другие мужики помогли, справились быстро. Пожав на прощание руки и взглянув на свой «Ниссанчик» в последний раз, я решительно зашагал в сторону спуска с эстакады. Электронные табло, расположенные над трассой и показывающие обычно рекомендуемую скорость, погасли. «Камеры тоже сдохли», – подумалось злорадно. Хотя чему радоваться-то? Всегда считал, что лучше плохо ехать, чем хорошо идти, а тут ещё и морозище.

Вскоре мысли переключились на дочь. С её матерью мы были третий год как в разводе, но видеться с ребёнком мне не запрещали, и вообще, особой войны у нас не случилось. Полинке восемь, второклассница уже, и должен сказать, что это был самый замечательный человечек на свете. Так уж вышло, что она осталась с мамой, поэтому большая часть её жизни проходила мимо меня. Но я знал, что в это время девочку уже должна забрать из школы бабушка. Скорее всего, они все вместе отправились домой к сестре моей бывшей. У той был сын, ровесник Полинки, и поскольку жили они рядом, то и учились в одном классе. Хотя тёща была весьма ответственной бабулей, я всё равно немного переживал за дочку – ведь ей до вечера сидеть без привычного телевизора и компьютерных игр. И мамаша неизвестно когда вернётся – машина у неё явно не заведётся, метро и другой общественный транспорт тоже не ходят. Впрочем, относительно метро я не был уверен, всё же подземка. Но если в городе проблемы с электричеством, то они будут везде.

Чем дальше я шагал, тем больше склонялся к тому, чтобы забрать Полинку к себе. От них до моей холостяцкой хаты полчаса ходу, фактически в том же районе. Только продуктов бы каких прикупить, а то у меня в холодильнике мыши скоро вешаться будут.

Глава 2

Я стоял у кухонного окна, скрестив руки на груди, покачиваясь с пятки на носок и пытаясь заставить мозг работать. Мне удалось довольно быстро добраться до дома бывшей свояченицы, потому что я провернул почти невероятное – купил велик, лыжный костюм, хорошие зимние ботинки и даже комплект термобелья. По дороге мне попался торговый центр, не работающий, конечно, но с открытыми дверями, перед которыми сновал народ. Повинуясь наитию, а также острому желанию отдохнуть, я свернул туда и не прогадал – в спортивном магазине повезло уболтать продавцов, которые маялись неизвестностью в полумраке, разгоняемом лишь пламенем декоративных свечек. Правда, пришлось отвалить кое-что сверху( да здравствует коррупция!) От пятидесяти тысяч, полученных в качестве «отката», осталось всего семь, зато я уже дома, не замёрз, у меня есть большой рюкзак, спальный мешок, туристический коврик, термос, запас свечек и куча энергетических батончиков. Ноги, конечно, ныли с непривычки, но они бы и так ныли, я думаю.

К счастью, в распорядке бывшей тёщи ничего не изменилось, дети оказались дома. Правда, сама она чувствовала себя плохо и лежала пластом – подскочило давление. Электричества не было, а это, помимо перспективы остаться в темноте, означало, что нельзя приготовить еду и даже вскипятить чай. Впрочем, воду тоже отрубили, а запаса никто не сделал. Забрать к себе Полину я не мог – не оставишь же восьмилетнего пацана с едва живой бабушкой. Кроме того, у Светки была ещё одна дочь от первого брака – четырнадцатилетняя Аня. И где она ошивалась сейчас, никто понятия не имел. По всему выходило, что мне придётся задержаться, пока не появится ещё кто-то из взрослых.

Между тем дело шло к вечеру, правда, небо так и оставалось чистым, и освещения пока хватало. Хотя кое-где в окнах уже мелькали неровные огоньки свечей. Подумалось, что это будет, пожалуй, самая долгая и самая тревожная из всех ночей, что случалась с питерцами за… да, наверное, с тех пор как закончилась война. Полная неизвестность, вот что было хуже всего – мы не знали, что произошло, и не имели возможности получить хоть какую-то информацию. Я понимал, что надо как-то решать вопросы с водой и горячей пищей, но почему-то навалилась сильнейшая апатия. Мысли еле-еле тащились по кругу: свет-темнота-разогреть-вода-съездить домой-дети-вода. Неужели и на меня буря подействовала? «Соберись!» – приказал я сам себе и решительно отвернулся от бессмысленного созерцания улицы.

– Папа, а электричество ещё не дали? – Полинка безошибочно уловила момент, когда можно отвлечь батю от дум тяжких.

– Нет, солнце моё, – я поцеловал светлые пряди дочери и почувствовал, что она прижимается ко мне сильнее, чем обычно.

Артём, словно хвостик, всюду преследующий сестру, возник из полумрака прихожей и замер у стола. Раньше он, не стесняясь, тоже лез с обнимашками, а теперь уже достаточно вырос, чтобы понять – я стал чужим для него. Но ему было скучно, тоскливо и немного страшно, и этот взрослый всё же не совсем уж посторонний. Поэтому и маялся, не зная, как себя вести.

– Пап, я хочу пить, – заявила Поля.

– И я, – тут же добавил её двоюродный брат.

– Так, дети, – я прогнал остатки меланхолии хлопком по собственным бёдрам, – ситуация, скажем так, непростая. И мне понадобится ваша помошь. Электричества, похоже, сегодня не дадут, так что нам предстоит небольшое приключение.

Что это будет за приключение, я уже прикинул и даже начал составлять план действий. В теории всё выходило очень просто – раз нет возможности приготовить пищу на плите, значит, это нужно сделать на костре. Хотя бы разогреть суп или воду. Правда, эту воду ещё следовало добыть. Для костра нужны дрова, их можно найти на улице, но я не знаю, где у Светки инструменты. Артём тоже не знал. Но это не беда – у меня дома были и ножовка, и топор. Всё равно я собирался сгонять за вещами дочери – вдруг она останется сегодня здесь на ночёвку. Ещё интуиция подсказывала мне, что мы будем сидеть без света не один день и не два.

– Тёма! – позвал я племянника. – Ты не в курсе, где у мамы лежат свечки?

Мальчик отрицательно помотал головой.

– Тогда вот вам задание – найти свечи. Разрешаю залезть везде, куда сможете дотянуться. Но! – я строго поднял указательный палец. – Без фанатизма! Один стоит на стуле, другой его страхует – это понятно?

– А ты уезжаешь? – спросила в ответ Полина.

– А искать только свечки? – уточнил сообразительный Артём. – У нас есть фонарик. Только он не работает, наверное, батарейки сели.

– Да, мне надо уехать ненадолго, – ответил я сначала дочери. – Заберу из дома твои вещи и ещё кое-что. Ищите свечки, но сами их не зажигайте. Если что, попросите бабушку. Батарейки, если попадутся, тоже откладывайте.

Пока я не мог придумать, где они пригодятся – ведь сам по себе источник энергии мало что значил. Возможно, в мире вообще не осталось работающих приборов, и мы все разом шагнули в XIX век. Детям я этого, конечно, не сказал – по придуманной на ходу версии все девайсы внезапно разрядились, а зарядить невозможно, потому что нет электричества.

Затем мне пришло в голову ещё кое-что:

– Попутно посмотрите, где стоят компоты, варенье, консервы всякие. Но сами банки не трогайте, а то разобьёте ещё. Просто запомните или, ещё лучше, запишите. За каждую найденную банку плачу десять рублей.

– Каждому? – оживился Артём.

– Нет. Десять на двоих.

– Мало получается.

– Чего тебе мало? Десять банок – это по пятьдесят рублей, – укорила его Полинка.

– По сто лучше было бы, – пробурчал мальчишка. – Ладно, я пошёл за бумагой и фломастером.

– Пап, а ты меня с собой не можешь взять? – заканючила Полинка, едва Артём отошёл.

– Поль, велик видишь какой, тебя некуда посадить даже.

Это была единственная модель, которую по какой-то причине не убрали в подсобку на лето, без багажника и даже без заднего крыла.

– Ну-у, жаль… – расстроенно поджала дочка губы.

– Я быстро, – чмокнул я её в лоб.

Напоследок заглянул в комнату к бывшей тёще – сообщить, что отлучусь. Алевтина Георгиевна ответила столь слабым голосом, что я забеспокоился. Спросил, не надо ли чего, но она сказала, что уже выпила корвалол и таблетки.

– Водички только принеси ещё, пожалуйста.

Я наполнил стакан из полупустого чайника, и подумал, что всякая хрень всегда случается очень не вовремя. Бедной женщине ни давления померить, ни неотложку вызвать, ни лекарств купить. Скорее бы уже Светка или Маринка пришли.

– Я недолго, – пообещал я Алевтине и прикрыл дверь.

Но недолго не получилось.

У парадной начал собираться народ, я узнал соседку сверху и алкаша с первого этажа. Остальных тёток вроде тоже раньше видел.

– На костре придётся! – говорила одна из женщин. – А у меня Боря на работе.

– Мой тоже, как ушёл с утра по делам, так ни слуху ни духу. И телефоны, как назло, не работают, – вторила ей другая.

– Толь, а Толь, – обратилась третья женщина к алкашу, – ты бы соорудил нам костёр какой. Даже воды ведь не согреть.

– Дык дрова нужны. Дров-то где взять?

«Где взять дрова? – мысленно повторил и я. – У нас нет ни заборов, ни стройки какой рядом. Лавочки, разве что. Да бабули за них по башке дадут». Тут взгляд остановился на спортивной площадке посреди двора, точнее, на хоккейно-футбольно-баскетбольной коробке. А ведь там доски, хорошие, толстые и сухие. Площадка пользовалась популярностью не только у детей, спортсменов и подвыпивших мужиков, но и у окрестных мамаш – они почему-то очень любили гулять вокруг неё с колясками. Будут ведь вопить, если начнём ломать. Вопить…

– Анатолий, – отозвал я в сторонку забулдыгу, – у тебя жена где?

Нинка, насколько я помнил, по части воплей могла заткнуть за пояс всех в округе. С ней точно никто не будет связываться.

– А тебе зачем? – с подозрением спросил он.

– Видишь? – показал я на площадку. – Это – дрова.

– Дрова, ага. Но не дадут ломать-то. Ругаться будут.

– Будут. Для этого и нужна твоя Нинка. Ты сможешь найти ещё мужиков с инструментом?

– Ну-у, да-а… – не очень уверенно протянул он.

– Найди, пожалуйста. И начинайте ломать, иначе другие подсуетятся. Мне надо отъехать на часок, но вы за идею отложите мне дров. С меня литр, – поспешил я пообещать, пока он не начал возмущаться.

– О! – мгновенно ободрился Толик. – Это всё меняет. Сделаем, Санёк.

– Сева, – поправил я его.

– А, да, точно! А ты, это, насчёт литра – не кинешь?

– За ним и поехал, – похлопал я по сиденью велосипеда.

Мы пожали друг другу руки, и я потащился через плохо почищенный двор к дороге. Идея, конечно, была так себе, но ничего другого я придумать не смог. Оставалось надеяться, что алкаш не подведёт.

На дорогах ничего не изменилось – повсюду стояли машины, кто-то ещё пытался завестись, но в основном люди сидели внутри или пританцовывали вокруг. Однако народу явно поубавилось. Видимо, многие всё же решили идти домой пешком. Часто видел аварии, в основном, когда один догнал другого. Кто-то плюнул на все правила и ушёл, а кто-то всё ещё надеялся на чудо. Я как раз проехал мимо двух таких. Повреждения-то из серии «помял бампер», но нет, порешать миром не вышло у людей. Более разумный (или более замёрзший) предлагал другому просто разойтись краями. Причём это был водитель передней машины, но виновник аварии наотрез отказывался покидать место ДТП. Улицу оглашали вопли «Страховка!», «Один бампер под сотку!» и «Я не хочу лишаться прав из-за тебя!». Интересно, как долго он собрался ждать гаишников? Бывают же дятлы!

Я проскочил мимо крикунов, однако метров через сто пришлось спешиться и перетаскивать велик через затор. Дальше было более-менее свободно, но только начал разгоняться, как почувствовал сильную боль в щиколотке. Это было настолько неожиданно, что я потерял управление и едва не упал. Оказалось, что меня цапнула какая-то собачонка. Мелкая тварь в нелепой клетчатой пижамке, из той породы, что выведены исключительно для ношения на руках хозяев. Которых, к слову, нигде поблизости не наблюдалось. Не знаю, чем я ей не понравился, но она попыталась вцепиться ещё раз. Я не стал церемониться и отвесил сучонке хорошего пинка. Внезапно из-за стоявшей у обочины машины вынырнула ещё одна собаченция, на сей раз приличного размера дворняга. Глухо зарычав, она вцепилась в шавку и принялась трепать её, как тот Тузик грелку. Несчастная собачка даже пискнуть не успела.

– Охуеть! – шокированно пробормотал я, забираясь в седло.

Интересно, как быстро мы начнём вцепляться друг другу в глотки?

Это маленькое происшествие вылетело из головы, когда я увидел, как из небольшого магазинчика выходят два мужика с полными пакетами еды. Сердце радостно забилось, я подрулил к палатке и заглянул внутрь. Полумрак едва разгоняли две керосиновые лампы вкупе с несколькими свечами, расставленными тут и там. И ни одного покупателя! Я закатил велосипед внутрь и подошёл к витринам. Обычный ларёк-переросток, где овощи-фрукты соседствовали с минералкой, макаронами, чаем и кондитеркой.

– Цену нэмного поднял, уважаемый, – сообщил продавец – немолодой уже кавказец. Наверняка он же и владелец точки. – Свэт нэ знаю, кагда будит – нэ будит. Так хоть что-то людям покушать можно купить.

То, что, по мнению кавказца, было «немного», вылилось раза в два, по моим прикидкам. Он даже ценники успел переписать, причём всё кратно полтиннику – 50 рублей, 100, 200 и выше. Свои финансовые возможности я прикинул ещё перед выездом – порядка ста тысяч, считая заначку дома. Эту сумму и взял из «чёрных» денег, с намерением, разумеется, вложить потом. И сейчас порадовался такому решению, поскольку мог набить хоть целый рюкзак.

– Воду вазми, воду всэ бэрут, мало остался, – посоветовал торгаш, видимо решив, что я раздумываю над покупками. – Ролтон-шмолтон вот пака есть. Тущёнка.

«А ведь дело предлагает!» – отметил я с некоторым удивлением. Вместо того чтобы всякий залежалый хлам сбагрить, заботится о покупателе. Вскоре мой рюкзак изрядно потяжелел. Взял воды, чаю в пакетиках, кофе, лапши быстрого приготовления, плавленого сыру, крекеров, немного хлеба, ну и тушёнки, куда же без неё. В основном ориентировался на продукты, которые не надо варить, поэтому крупы и прочую бакалею брать не стал. К сожалению, в магазине не оказалось колбасы, пришлось довольствоваться консервированной ветчиной. Не забыл и про сладкое, потратив часть денег на шоколад и печенье.

– Нэ куриш, брат? – спросил продавец уже на выходе. – Сигарэты не нада?

Я не курил. Марина баловалась иногда после секса, но это не тот случай. Насколько помнил, курил бывший тесть, Александр Иванович, а вот Рома, муж Светланы, тоже вёл здоровый образ жизни. Впрочем, заботиться о бывших родственниках я в любом случае не собирался. Но подумал – если водка снова может стать альтернативной валютой, то и сигареты вполне сгодятся для бартерных сделок. Снова полез за бумажником.

– Зажигалка нужен? – продолжал наставлять меня кавказец на путь истинный.

– Нужен, ещё как нужен!

По-хорошему не мешало бы ещё кое-чего прикупить, да баул уже был забит под завязку. Эх, жаль, багажника на велике нет. Однако торговцу он и в таком виде приглянулся:

– Какой вэласипэд у тэбя. Нэ продашь? Хароший цена дам. Или паменяем на что хочешь.

– Не, брат, самому нужен.

– Ну, сматри, – без всякой обиды отреагировал он на отказ. – Удачи тэбе, брат.

– Ага, и тебе тоже.

Крутить педали стало значительно тяжелее, но я был доволен – хоть одну проблему решил.

Дома всё проклял, пока поднимался на седьмой этаж. Ноги аж тряслись – отвык от подобных нагрузок. Пришлось дать мышцам небольшой отдых, заодно обработал место укуса – мелкая скотина прокусила-таки штанину. Вроде не сильно, но до крови. Промыл ранку водкой, да заклеил пластырем. Оставалось надеяться, что не подцепил бешенство. Хотя шавка явно домашняя, это барбоса надо было бояться.

На обратном пути хотел снова заскочить в тот магазинчик, специально для этого сумку захватил. Но затариться уже не вышло – внутри оказалось битком народу, слышались недовольные выкрики типа: «Ты не один здесь!» или «Э, але! Чё вы ему всю воду отдали, мы тут тоже, между прочим, с детьми!» Вздохнув, я оттолкнулся от поребрика и вновь налёг на педали.

Глава 3

Во дворе тёщиного дома горели костры. От спортивной площадки почти ничего не осталось. Мало того, предприимчивые жители свалили несколько деревьев, что было, конечно, глупостью, так как сырая древесина давала только дым. Стоял гомон, слышался смех, густо пахло шашлыком и домашней стряпнёй, между островками огня бегали дети. Я попытался отыскать взглядом «своих» алкашей, но те оказались более внимательными.

– Саня! – Толик уже принял на грудь, глаза под сбитой набок вязаной шапчонкой осоловели. – А мы думали, ты уже всё. Катька твои дрова чуть не продала. А я говорю – погодь! Человек сказал придёт, значит придёт.

– Пришёл, пришёл, – пробормотал я. Напоминать Толику, как меня зовут было уже бессмысленно, всё равно не запомнит. Я расстегнул боковой карман на рюкзаке и достал заветный пузырь, за ним и второй.

– О, это дело! – восхитился алкоголик, разглядев этикетки.

После чего с откровенным уважением пожал мне руку и указал на кучу досок рядом с костром:

– Вона твои дровишки. – Он многозначительно качнул на ладони бутылку: – Ты сам как, по маленькой:

– Не, меня дети ждут. Вы приглядите за дровами ещё немного, ладно? Я скоро спущусь.

– Не вопрос, Саня! – заверил забулдыга. – Катька всё равно снег топит пока. И, это… – он ухватил меня за рукав, – ты, если что… ну, там, мало ли… в общем, обращайся…

За недосказанностью скрывалось, что за такие подгоны он готов на многое.  Я искренне пообещал:

– Обязательно.

Я очень надеялся, что домой вернулся хоть кто-то из взрослых, мне бы даже помощь Аньки не помешала. На бывшую тёщу надежды мало – магнитная буря явно усилилась, потому что даже меня, несклонного к гипертонии, вымотали постоянные приступы головной боли. Что уж говорить про страдающую давлением пожилую женщину. К сожалению, чаяния не оправдались – в прихожей меня встретили только дети, весьма недовольные моим долгим отсутствием.

– Как бабушка? – спросил я у дочери, скинув на пол рюкзак и разминая уставшую спину.

– Она спит, – опередил с ответом Артём, для которого соревнование с двоюродной сестрой было чуть не главным смыслом жизни.

– Спит? Это хорошо. Вы нашли свечи? – вспомнил я про своё поручение.

В квартире было заметно темнее, чем на улице.

– Не-а, – протянула Поля. – Мы начали искать, а бабушка нам говорит – нечего лазать!

– Вы бы сказали, что это я поручил, – пробормотал я несколько раздражённым тоном.

Чёртова старуха! Словно я деньги велел искать или фамильное серебро. Из дома я захватил всего три декоративные свечки, плюс несколько купил сегодня. Этого хватит от силы на пару-тройку вечеров, а дальше как?

– Ладно, пить хотите? – спросил я у притихшей детворы.

– Да, очень! Мы уже давно всё выпили!

– Хорошо, сейчас.

Покопавшись в недрах рюкзака, вытащил пакетики с соком.

– Пейте, только осторожно – он очень холодный.

Глупое предостережение, конечно – меня уже никто не слушал.

Время поджимало, нужно было идти вниз, разогревать еду и вскипятить воды впрок. Но сначала я решил проведать бывшую тёщу – вдруг она выспалась и ей хоть немного полегчало. Заодно узнал бы, где тут что лежит. Приоткрыл дверь в комнату:

– Алевтина Георгиевна. – Затем повторил уже громче: – Алевтина Георгиевна, извините…

В сгустившемся полумраке я различал только белое лицо и свесившуюся с дивана руку. Прислушался – ни звука, ни движения. Крепко заснула, однако. Сделал пару шагов и сразу почувствовал запах. Воняло лекарствами и ещё чем-то неприятным.

– Бабуль! – Бесцеремонный внук прошмыгнул вперёд и уже тряс её за кисть: – Бабуль проснись, а!

К нему присоединилась Полинка, теребя женщину за плечо. Что-то было не так. Георгиевна не просыпалась, и этот запах… Нехорошее предчувствие шевельнулось в душе.

– Так, дети, вышли из комнаты!

– Но мы только… – попыталась возразить дочка.

– Вышли. Из. Комнаты!

Закрыв за детьми дверь, я замер, мысленно вознося молитвы всем богам, чтобы мои опасения не подтвердились. Осторожно приблизился к дивану. Вонь здесь сконцентрировалась сильнее. Сомнений не оставалось – пахло мочой. Может быть, конечно, тёще просто стало настолько плохо, что она не смогла даже встать… Я замер и вновь прислушался – дыхания не слышно. Грудь женщины под пледом не поднималась. Осторожно вдохнув, я потряс её за плечо. Никакой реакции. Преодолев нахлынувшую брезгливость, прикоснулся к запястью. Кожа оказалась холодной, и я тут же отдёрнул руку. По спине промчался рой мурашек. Рванувшись к окну, распахнул форточку и несколько раз жадно вдохнул свежего воздуха. Затем, совершив над собой очередное усилие, снова попробовал нащупать у Алевтины пульс. Безрезультатно. Попытался вспомнить, как ещё можно проверить, жив человек или нет? Зеркало! Если поднести зеркало к носу, на нём появится конденсат от дыхания. Только вот в комнате почти ни черта не видно! Да и нет его, дыхания, однозначно нет. И запах мочи…  Вашу ж мать!

Не скажу, что это был первый покойник в моей жизни, но в подобную ситуацию я ещё не попадал. Накатила лёгкая паника. Не считая факта смерти, трагичного самого по себе – всё же она была доброй женщиной, хоть и тёщей, – у меня на руках оказались двое детей и мертвец. И никакой возможности вызвать врачей или труповозку! Первой мыслью было отвести спингрызов к себе. С другой стороны – в любой момент могут объявиться мамаши, не будут же они до ночи сидеть на работе. Что делать? Забрать детей, оставить записку и… Огонь! Горячую еду и воду можно была организовать только здесь – у меня во дворе нет никаких спортивных площадок.  От растерянности и злости я обругал покойницу, словно она нарочно умерла в столь неподходящий момент. И некстати подумал, что труп скоро начнёт вонять.

– Папа, – в комнату заглянула Полинка.

– Поль, закрой дверь!

– Но я только…

– Я что сказал!

Нужно было принимать решение. От запаха можно открыть балкон, правда, в этом случае квартира быстро выстынет. Я потрогал батареи и убедился, что тепло тоже отключили. Вот и ещё одна проблема – как жить в холодной квартире. Но об этом будем думать потом. Оставив распахнутой форточку, я аккуратно прикрыл лицо Алевтины Георгиевны пледом, однако прикоснуться к её руке так и не смог. Детям объяснил, что бабушка плохо себя чувствует, спит, и её беспокоить нельзя. Осталось их одеть и срочно бежать во двор, пока мои дрова не сожгли.

В процессе сборов выяснилось, что мелкие поросята совершенно не хотят есть. Пока я только собирался накормить их, они решили эту проблему сами. Правда, в холодильнике значительно уменьшились запасы колбасы и сыра, а хлеба и вовсе осталось пара кусочков. Но не ругать же их за это. И всё равно надо было согреть воды и натопить снега для «технических нужд». По счастью, в кухонном шкафчике нашёлся ещё один термос, в дополнение к тому, что я взял из дома.

Народу на улице прибавилось, но в наступивших сумерках все старались кучковаться у костров. Явно усилившийся мороз тоже подталкивал людей ближе к огню. Наше появление вызвало лёгкое недовольство, мол, и так дров нету, но Катька на правах старшей пресекла возмущение, объяснив, что это «ихние» доски сейчас будут жечь. Отметил, что костёр сложили по уму – мужики притащили кирпичей, из которых соорудили две надёжных подпорки. На них легко мог встать бак или большая кастрюля, при этом пламя внизу можно было немного регулировать. А я похвалил себя за предусмотрительно захваченную из дома решётку для гриля – на ней свободно уместились две наших кастрюльки с водой.

Разговоры вокруг сводились, разумеется, к текущей ситуации, и я ничуть не удивился количеству теорий о причинах случившегося. Самой популярной была версия о неудачных испытаниях военными нового оружия. Следующее место занимала авария на Ленинградской АЭС – «второй Чернобыль, только хуже». Кто-то говорил о диверсии, кто-то даже о попытке государственного переворота – ведь президент как раз накануне улетел в Шанхай, на какой-то очередной саммит. Не обошлось без происков американцев и проклятущих бандеровцев. Версия о магнитной буре тоже звучала, но её сочли слишком невероятной. Хотя многие жаловались на самочувствие и упоминали родственников, «лежащих пластом».

У нас тоже была такая родственница, и оттого, что пока мы тут греемся у огня, в комнате остывает её труп, мне было очень не по себе. Даже есть не хотелось совершенно. Именно из-за подавленного состояния я и не стал вступать в полемику, хотя сам был твёрдо убеждён – дело в сильнейшем электромагнитном импульсе, посланным нам Солнцем. Что интересно, многие периодически доставали из карманов свои телефоны и проверяли, не «ожил» ли? Да что многие, я сам по меньшей мере дважды пытался включить свой гаджет. Ну а вдруг?

Бывшая родня прибыла в тот момент, когда дети притащили очередную порцию снега на топку. Полинка, первая приметившая мать, радостно закричала, Артём подхватился, разглядев Свету, и оба кинулись к ним в объятия. Я же, замешкавшись с кастрюлями, не сразу обратил внимание на высокого парня, маячившего позади женщин. Помоложе меня, возможно даже моложе моей бывшей, или её ровесник. Лицо показалось смутно знакомым, но я поначалу не понял, почему это все так резко напряглись, даже дочурка. Да, я больше не входил в семью и как бы не должен здесь находиться, но и ситуация-то не совсем рядовая.

– Сев, это Андрей, – нарушала Марина неловкое молчание, представляя мне незнакомца. – Андрей, это… в общем, вы оба поняли.

Тут в мозгу у меня словно что-то щёлкнуло, и всё встало на свои места. Андрей Кузнецов, новый бойфренд бывшей! Я время от времени захаживал на её странички в соцсетях и по ряду признаков определил, что пару месяцев назад у неё появился очередной ухажёр. Сукин сын, так вот ты какой вживую. Тут как тут, нарисовался, хер сотрёшь!

Бой мать его френд тоже явно чувствовал себя не в своей тарелке. Руки мы, не сговариваясь, друг другу не протянули. Не знаю, как он, но я мгновенно прикинул его физические кондиции, на случай если (или когда) придётся драться. Выше меня, даже выше Марины, а в ней метр восемьдесят. Но худощавый. Под одеждой мышц особо не видно, конечно, однако я решил, что ушатаю его.

В какой-то момент все отвели глаза – я, Марина и этот хрен с горы. Не то чтобы я выслеживал её мужиков или строил какие-то планы насчёт воссоединения – ничего такого. Но у меня появилось стойкое ощущение, что мы с Андрюшей испытывали сейчас острые приступ ревности – он к прошлому его женщины, я – к настоящему своей бывшей. Сама же виновница событий тоже явно не пребывала в восторге, что самцы пересеклись. Однако все они не знали главного, а я всё тянул и тянул.

– А где Аня? Сев, Аня пришла? А Рома, мама? – зачастила вопросами Светлана, пытаясь заодно разрядить неловкую ситуацию.

– Аня не пришла, – ответил я. – Рома тоже. Мама…

Момент наступил. Я набрал в грудь побольше воздуха.

– Бабушка спит! – опередил меня Тёма. – Она плохо себя чувствовала, а сейчас спит.

– Ой, пойдёмте тогда домой! – засуетилась Света. – Мы так устали! Ты не представляешь, сколько пешком шли.

– Погодите… – я снова замялся. – Э-э, Андрей, возьми-ка детей и поглядите, что там с водой. А мне надо девчонкам кой-чего сказать.

Но этот дятел, вместо того, чтобы спокойно отойти, уставился на Марину, словно ожидая команды. Та тоже замялась, не зная, как себя вести.

– Сев, может, дома поговорим? – Светка уже начала пританцовывать.

– Марин, скажи ему, чтобы отвёл детей! – прорычал я, потому что мне всё надоело.

Если бы не дочь, давно бы плюнул на весь политес и выложил бы как есть, а там пусть разбираются.

– Слышь, я, вообще-то, тут стою! Если хочешь что-то сказать, говори мне, – взъелся Андрюша.

Ох ты, ох ты, какие мы горячие!

– Бля! – Тормоза меня уже не держали. – Что тебе непонятно? Если прошу отвести детей, значит, нужно сказать что-то, не предназначенное для их ушей! Это слишком сложно для тебя?

– Сева! Ты нарочно это делаешь? – перешла в атаку бывшая. – Если забыл, то я напомню: мы – в разводе. Не нравятся мои знакомые? Твои проблемы!

– Да ёпт, при чём тут это! Мне вообще похеру, с кем ты трах… с кем встречаешься! Сука, вы можете понять, что есть вещи, которые дети не должны слышать?!

– Да что случилось-то? – вмешалась её сестра, пока Марина вполголоса уговаривала своего ревнивого дружка успокоиться.

Тот явно готов был выяснить всё прямо сейчас и, откровенно говоря, я бы не возражал. Сбросил бы, так сказать, напряжение последних часов. Если бы не одно важное но.

– Я… в общем, зашёл чисто Полинку проведать, – зачем-то начал я издалека, когда детей всё-таки отвели в сторонку. – А тут такое, и воды нет, и электричества. Думаю, надо хоть на костре, что ли… Я привёз её вещи. И еды купил, удалось…

– Ты за этим просил его отойти? – раздражённо фыркнула Марина.

Я понял, что дальше оттягивать невозможно.

– Нет, не за этим. В общем, насчёт мамы… – Смотреть в глаза не получалось.

– Господи, что? – ахнула Марина, прижимая ладони к губам, как всегда делала, когда боялась услышать что-то неприятное.

– Мне очень жаль, но…

– Да говори уже! – выкрикнула её сестра.

Набрав полную грудь воздуха, я вывалил:

– Она умерла. Мне жаль. Правда жаль.

Глава 4

Небо полыхало. Картина была поистине завораживающей, величественной в своей дикой, природной мощи. Но по-настоящему проникнуться ею мешали обстоятельства. Сполохи белого северного сияния превратили ночь в день, и я, разумеется, был далеко не единственным, кто припал к окну. Но если у кого-то это явление вызвало восторг или благоговейный трепет, то я смотрел на сияние почти без эмоций. Треволнения сегодняшнего бесконечно длинного дня, чисто физическая усталость и непроходящая тяжесть в затылке загнали меня в такую глубокую прострации, что мне было уже плевать, что там творится на небесах.

Сёстры так ничего и не решили – что делать с мамой, вернее, с её телом. Уходить ли им из квартиры, и если уходить, то куда? К их горю примешивалась тревога за оставшихся родных – неизвестно, что с отцом и с Романом. Бывший тесть – мужик ещё крепкий – служил в какой-то конторе охранником-вахтёром. Его смена закончилась в семь вечера, и всех мучил вопрос – пошёл ли он домой или остался на объекте до утра? Та же история с Ромой. Тот трудился мастером в цеху по производству мебели и уже давно должен был вернуться, даже если дождался конца рабочего дня. Хорошо Анька прибежала от подруги.

В магнитную бурю никто не верил. И уж тем более не допускал, что это явление мирового масштаба. Неудачные испытания военными нового оружия – вот какой была преобладающая версия, остальные уже и не рассматривались. Даже сполохи в небе никого не убедили – все ждали, что вот-вот дадут свет, снова заработает телевидение, и всё встанет на свои места. Посему нет смысла дёргаться, паниковать и «затариваться на все деньги гречкой», как язвительно высказалась Светка.

Не верили и насчёт сгоревшей электроники. Я презрительно отзывался о девице, которая считала, что её айфон просто отключился, но оказалось, что так думали практически все. Гаджеты внезапно «глюканули», резко разрядились до нуля, но если их поставить на зарядку, они оживут. А телевизоры и прочая бытовая электроника и вовсе не пострадала. В какой-то момент я и сам усомнился в собственной теории, потому что, мало знал обо всех этих излучениях. Случалось же такое, что батарея телефона садилась очень быстро. Так почему бы для разнообразия не разрядиться моментально? Хотя в глубине души я считал себя правым. Ничего не разрядилось, нечего заниматься самообманом! Чёртово солнечное цунами выжгло всё нахрен, вот что произошло. Но у меня не было никаких доказательств моей версии, а спорить не осталось ни сил, ни желания.

Детям так и не сообщили, что случилось с бабушкой, и они сидели в комнате как мышки, не понимая, почему мамы плачут. А я снова оказался в подвешенном состоянии: домой не уйти – вдруг понадобится моя помощь с дочкой. И вообще, ещё один мужик пригодится. В то же время чувствовал себя абсолютно лишним и никому не нужным. Поэтому так и стоял, вперив невидящий взор в окно на кухне – единственном месте, где мог побыть в одиночестве.

Спустя какое-то время я заметил чёрный столб дыма. Горело не очень далеко. Видимо, последние этажи высотки, раз дым так хорошо видно за девятиэтажками. Серо-чёрные клубы зловеще подсвечивались снизу красным. Вот ещё одна опасность, о которой никто не задумался: в квартирах становилось холодно – я сам уже готов надеть куртку, а ботинки не снимал, как пришёл. Наверняка люди будут пытаться либо организовать самодельную печку, либо разожгут костёр на балконе, чтобы элементарно согреть воды. А ведь случись пожар – его нечем будет тушить. И некому – ни одна машина не приедет. Никто не будет спасать людей из горящих зданий, никто не окажет помощь надышавшимся угарным газом. Любое ЧП лишь усилит коллапс, и он будет множиться в геометрической прогрессии. Именно об этом писал блогер в той статейке. Но его никто не воспринял всерьёз.

Впрочем, в отношении тепла и прочих удобств девчонка повезло. У родителей была дача, вернее, полноценный дом на две семьи, двухэтажный, кирпичный, с двумя отдельными входами. Планировалось, что в нём будет жить Марина, но она решила съехать к мужу, коим на тот момент являлся я. В коттедже наверняка тоже нет электричества, зато есть газ в газгольдере, скважина, генератор и отопительный котёл. Что означало, ни много ни мало, тепло, горячую еду и воду. Правда, насос и генератор могли вырубиться, но газ – это огромный плюс. И вполне возможно, что бывший тесть уже там, сидит и волнуется за родственников. Но выяснить это можно было только завтра – в ночь, разумеется, туда никто не пойдёт.

То были мои мысли. Что думали сёстры – я не знал. Горе отодвинуло на задний план все прочие проблемы. Только решать их всё равно придётся. И для начала неплохо бы хотя бы обсудить.

Громкий вздох за спиной едва не заставил подскочить на месте. Но это был всего лишь Андрюша.

– Воды… можно? – неловко спросил он. И зачем-то пояснил: – Марине.

Я молча указал на бутылку, стоявшую на столе.

Тут новые звуки привлекли моё внимание. В следующий момент я осознал, что слышу их уже давно, просто погружённый в свои мысли, я не обращал на них внимания. А когда сознание включилось, понял, что через стены до нас доносился многоголосый звериный ор. Выли собаки, им дурными голосами вторили коты. В довершение где-то неподалёку надрывали глотки невидимые стаи воронья и галок. Происходило что-то из ряда вон, животные, с их острой сенсорикой на всякого рода аномалии, чувствовали это и как умели выражали беспокойство.

Меж тем сияние сменило палитру. Зелёные сполохи кублом гигантских змей расползлись по стратосфере, погрузив мир в изумрудный сумрак. А снизу к ним уже подбирались тревожно-алые щупальца, словно само небо начинало кровоточить. Впору было бы восхититься, но тут у меня так сдавило затылок, что я даже выругался сквозь зубы. Андрей заметно побледнел, хотя это мог быть эффект освещения, и схватился за край стола.

– Мальчишки, вы почувствовали что-нибудь? – взволнованно спросила Света, появившись в дверном проёме спустя полминуты. – Я думала, приступ будет. Мэри вообще плохо стало, пластом лежит.

Герой-любовник тут же схватил чашку и поспешил в комнату.

– Что происходит, Сева? Неужели это вправду твои магнитные бури? – Бывшая свояченица подошла к окну. – Красота. Но почему-то страшно.

– Я думаю да, бури.

Мы немного помолчали.

– Может, чаю? – предложил я, надеясь заодно вывести её на нужный мне разговор.

– Да что твой чай!

Светлана открыла кухонный шкафчик и достала бутылку текилы вместе с парой узких цилиндрических стопок. Сама скрутила пробку, разлила по пятьдесят грамм. Я не очень любил это пойло, но привередничать не стал. Дистиллят агавы ожёг горло, пролетел по пищеводу, мягко разошёлся теплом где-то в желудке. Как ни странно, в голове сразу прояснилось, и мы, опять не чокаясь, махнули ещё по одной. Без закуски, как заправские алконавты.

– Вам нужно решать, что будете делать дальше, – решил я изложить свои соображения. – В городе оставаться нельзя. Если не дадут электричество, а его не дадут, завтра ночью вы все просто замёрзнете. К родителям на дачу надо идти, у них дом с газом.

– Думаешь, не дадут? – спросила Светка и тут же всхлипнула: – А как же мама?

– Думаю, ни завтра, ни через день ничего не наладится, – я протянул ей кухонное полотенце, и она промокнула глаза уголком. – А с мамой… Этот Андрюша – он, вообще, чего, надолго с вами намерен зависать?

– Ревнуешь, что ли? – она криво улыбнулась. Всегда была язвой.

– Нахер он мне сдался, – фыркнул я. – Просто, если останется, то завтра его надо послать в полицию и в больницу. Там что-то да скажут.

– А ты что планируешь?

– Мне важно знать, что с Полинкой будет всё в порядке. Давай я с утра сгоняю к вам в коттедж, заодно отвезу туда продукты или вещи какие. Папа, возможно, уже там. И тогда надо перехватить его, пока он не собрался к вам – с него станется. Вы дождитесь Рому, потом двигайте на дачу.

– Спасибо тебе, – Светка накрыла мою ладонь своей. – Я сама об этом думала, просто не знала как сказать.

– Да ладно, – отмахнулся я. – Чай, не совсем чужие люди.

Бутылку текилы уговорили быстро. Подтянулась оклемавшаяся Марина со своим хахалем, помянули шёпотом Алевтину, достали кой-чего из холодильника, на закуску хозяйка вскрыла банку домашних помидоров. Говорили о том, что делать дальше. Строили предположения, как быстро власти вытащат нас всех из этой задницы. Сон, несмотря на усталость, не шёл, как не шло и опьянение. Казалось бы, с устатку, да на пустой желудок должно развезти, но алкоголь лишь снял тяжесть с головы и даже немного с души. О том, что буду делать потом, после того как помогу им перебраться, старался не думать. Как-нибудь выкручусь.

В какой-то момент, видимо, под воздействием алкоголя, я предложил вынести тело на балкон. Маринка тут же залилась слезами, а вот более практичная Светка сочла идею здравой. Я вообще заметил, что отношусь к соседству с трупом гораздо спокойнее, чем несколько часов назад. И дело даже не в спиртном, просто мозг устал лавировать между кучами различного дерьма, что сыпались на нас, и выбрал режим самосохранения. Да, это горе, но в тот меня больше волновал запах, чем сам факт смерти не совсем чужого человека, как бы цинично это ни звучало. И не меня одного – кто-то уже подложил под дверь тряпки. И что тело придётся вытаскивать мне, тоже не вызвало особых эмоций. Нашли старые покрывала, соорудили нечто вроде савана из белой простыни, завернули, как смогли. Пришлось, конечно, повозиться с выносом – наши балконные двери не предназначены для подобного. Но справились. После выпили ещё по соточке, за упокой и вообще.

Даже не помню, сколько спал той ночью. Прикорнул в детской на полу час или полтора от силы. Но тело, не привыкшее к такому «комфорту» вскоре начало подавать различные сигналы. Покрутившись какое-то время в поисках удобной позы, я встал да так и не ложился больше. А как рассвело, проглотил полчашки тёплого кофе с парой печенюшек и потащился на улицу. Андрюша помог вынести баул с припасами. Расстались, так и не пожав друг другу рук, правда, бросили что-то типа «давай, удачи».

Пристраиваясь в седле, заметил высоко в небе чёрную рваную тучу, которая как-то неправильно и слишком быстро перемещалась в сторону Пулково. Не сразу дошло, что это гигантская стая птиц. Их полёт не был похож на мурмурацию, тысячи галок или ворон, а, может, и тех и других, просто стремительно неслись на юго-восток, без всякого строя или подобия организации. Это настолько походило на бегство, что на душе стало муторно и вернулось тоскливое ощущение тревоги. Поневоле на ум пришла аналогия с крысами, покидающими тонущий корабль. Поднимающиеся тут и там столбы дыма только усугубили картину. Похоже, мир скатывался в задницу.

Вообще, Питер за ночь заметно преобразился. Лишённый технологических звуков, город вчера погрузился в непривычную тишину, но сегодня она наполнилась деловитым стуком и человеческими голосами. Несмотря на раннее утро, довольно много народу высыпало на улицы, и почти все были заняты одним и тем же – добычей дров. Топоры взлетали над детскими площадками, заборами строек, и вполне живыми деревьями. Суетились мужики с ручными ножовками. В одном месте по ушам резанул звук бензиновой пилы. Стало быть, не все девайсы умерли? Или в агрегате нет электроники? Скорее всего, второе. Да и где ей там быть? Насосы механические, двухтактный движок прост, как шестерёнка. Это хорошо! У Александра Иваныча тоже такая есть. А вдруг и генератор уцелел? Вообще шикарно тогда девкам будет! Добытое топливо счастливчики складывали в тачки, кто-то нагружал велосипеды, большой популярностью пользовались санки. Во дворах дымились костры, женщины таскали в кастрюлях грязный городской снег.

Проехал мимо разграбленного магазинчика – двери выломаны, рекламные плакаты, закрывавшие окна, разорваны в клочья, стёкла разбиты. Всё пространство перед входом покрыто мусором, среди рваной упаковки и осколков выделялась россыпь чего-то жёлтого, то ли макарон, то ли чипсов. Видать, грабители очень спешили, вынося товар. Вспомнил вчерашнюю палатку, где так удачно закупился – пережила ли она ночь? Или хозяин распродал всё за вечер? Мелькнула мысль заглянуть внутрь магазина, но я побоялся, что в любую секунду могут нарисоваться владельцы или менты, и тогда греха не оберёшься.

У супермаркета на углу впервые увидел полицию. Трое хмурых мужиков с автоматами и в бронежилетах грели руки над небольшим мангалом. Интересно, это личная инициатива районного начальства, или в городе уже начали брать под охрану значимые объекты? Вскоре попалось отделение Сбербанка, рядом с которым стояла инкассаторская машина. Заглохшая, разумеется. Вокруг находилось не меньше десятка вооружённых мужчин в оливковой форме и тоже в бронежилетах. Среди инкассаторов было двое то ли полицейских в камуфляже, то ли росгвардейцев. Значит, банки тоже охраняют. Ну да, ну да – это же самые важные объекты. Хотя буквально через дом офис «Русского Стандарта» зиял выбитыми стеклянными дверями, а прямо перед входом валялся раскуроченный банкомат. Снег вокруг покрывал какой-то фиолетовый налёт. Наверное, это была та самая краска, капсулу с которой помещают внутрь кассеты с деньгами. В случае несанкционированного доступа она взрывается, распыляя трудно смываемый порошок. Видимо, этот процесс не зависит от работы электроники, и деньги были испорчены, да и грабители должны были перепачкаться. Тем не менее россыпи банкнот в обозримом пространстве не наблюдалось. Даже будучи мечеными, они стали чьей-то добычей. И никаких сотрудников правоохранительных органов, равно как и работников банка. Лишь какой-то старичок старательно делал вид, что просто прогуливается мимо. Надо полагать, сегодняшняя ночь вообще стала весьма удачной для многих любителей чужого добра – уж они-то первыми сообразили, какую выгоду сулит им паралич органов правопорядка. Да и сигнализации с камерами слежения не работают – это же просто праздник какой-то.

Вскоре выехал на Петергофское шоссе, замершее в мёртвой пробке. Кое-где чернели пятна кострищ, но людей почти не видно. Лишь несколько фигур мелькало между автомобилями, и я не сразу понял, что это грабители. Разбитые окна, распахнутые двери, бесцеремонно выброшенные на асфальт вещи – первая волна стервятников собирала добычу. В одном месте остро пахнуло какой-то химией. Осторожно лавируя между покрытыми инеем машинами, я поглядывал на фигуры мародёров и прикидывал, не стоит ли повернуть назад – вдруг им приглянется мой велик?

Внезапно взгляд остановился на чёрном «Мерседесе». Дорогой и не разграбленный – странно. Тонкий слой изморози снаружи водительского окна кто-то смахнул ладонью, словно для того, чтобы заглянуть в салон. Движимый любопытством, я тоже наклонился к стеклу и тут же с испугом отпрянул назад. В машине сидел мертвец. Совершенно однозначно труп, поскольку ни у одного живого человека не может быть столь белого лица, на котором к тому же поблёскивали кристаллики инея. Молодой мужчина замёрз насмерть. Возможно, он был пьян, или ему стало плохо, как Алевтине. Или просто залез, чтобы хоть как-то согреться, и уснул. Но больше уже не проснулся.

Мысленно перекрестившись, я снова взгромоздился на сиденье и налёг на педали. Воришек, судя по всему, опасаться не стоило – раз они испугались трупа, на живого человека тоже вряд ли полезут. Если их не разозлить, конечно. Но читать морали я не собирался, а набрал скорость, стремясь проскочить стрёмный участок как можно быстрее.

У съезда на Волхонку снова пришлось притормозить – здесь явно произошло что-то нехорошее, и нездоровый интерес возобладал над осторожностью. Обочину покрывали пятна, я бы даже сказал – лужицы, крови. Левый бок серебристого «Солариса» украшали зловещего вида отпечатки ладоней, совсем как в кино, словно человек из последних сил цеплялся окровавленными руками. Среди луж виднелись обрывки каких-то тряпок. Смартфон с треснутым стеклом и рассыпавшееся содержимое женской сумочки завершали картину. Однако ни тел, ни следов, куда могли податься пострадавшие, я не увидел. Загадка.

Глава 5

Дачный кооператив «Кикенка» встретил уютными столбиками дыма, поднимающимися тут и там над коттеджами. Хотя официально посёлок считался садоводческим товариществом, на деле люди возводили тут полноценные дома. Окраина Питера как-никак, у самого КАДа, почти Стрельна, так что землица и жильё стоили прилично. Родители Марины получили этот участок ещё в девяностые, тогда тут было заброшенное поле. Какое-то время надел использовали по прямому назначению – сажали картофель и огурцы, пытались растить помидоры и клубнику, но потом появились деньжата. Решили строиться. Сюда так и не добралась газификация, хотя для этого требовалось проложить всего полкилометра труб. Кто-то пользовался привозным пропаном, а кто-то, как Иваныч с Алевтиной, обзавёлся газгольдером. Что, в свою очередь, позволяло установить нормальный котёл для обогрева. Очень важная штука в нынешних условиях. Главное, чтобы в него не сунули какой-нибудь чип, а то придётся жить в бане или в сарае – там дровяные печки.

Будка охранника пустовала, шлагбаум был опущен, но пешеходы или велосипедисты могли свободно входить и выходить. Ехать стало невозможно – дорожки никто толком не чистил, так что к дому бывших родственников я подошёл, ведя велосипед за руль. Ещё в начале улицы заслышал остервенелый собачий лай, доносящийся как раз со стороны коттеджа Савельевых. Предки Марины держали собаку – «двортерьера» по кличке Тихон, похожего на лайку, но именно что только похожего. В моей памяти он остался весьма добродушным, но глуповатым созданием, поскольку минимум дважды едва не задушил себя, запутавшись в привязи. Однако сейчас мне казалось, что гавкал не он – голос солидней и басистей, что ли. Такой обычно бывает у более крупных собак.

Улица оказалась совершенно пустой, чуть не половина калиток была завалена снегом. Очевидно, хозяева приезжали сюда только в летний сезон, хотя за оградами виднелись солидные дома. Остановившись у нужных ворот, я вначале прислушался к происходящему за металлическим забором. Заодно осмотрел калитку. Никаких повреждений, слава богу. Следов на снегу тоже не видать, впрочем, следопыт из меня тот ещё – вряд ли смогу различить свежие отпечатки и недельной давности. Но вломиться вроде никто не пытался. Собака продолжала надрываться, и теперь я был полностью уверен, что это у соседей. Вспомнил, что они держали овчарку. Сунул ключ в замочную скважину, молясь про себя, чтобы калитка оказалась запертой изнутри – это означало бы, что Александр Иванович дома, и хотя бы один груз снимется с души.

Замок упруго провернулся, заставив меня чертыхнуться. Не пришёл тесть. Хотел уже толкнуть калитку, но замер. Что-то было не так. Почему лает соседская псина, а Тихон молчит. А, может, его уж и нет давно? Хотя Полинка бы сказала, она любила всякую животину. Странно. Я прислушался, но кроме гавканья ничего не услышал. Наконец, приоткрыл створку и осторожно заглянул во двор.

Тишка никуда не делся – стоял возле своей будки, вглядываясь в панели забора, за которым лаял сосед. Меня он услышал только когда я уже вошёл. Пёс резко обернулся, и мои приветственные слова так и остались не произнесёнными. Похоже, за эти годы он нисколько не поумнел и так и не привык к привязи. Потому что всю ночь явно пытался освободиться и сейчас выглядел поистине ужасно. Место под ошейником представляло собой сплошную рану, а шею и грудь обильно залило кровью. Я с содроганием подумал, что любое движение должно причинять собаке невыносимую боль. Но почему-то не причиняло.

Меня Тихон не узнал, вместо того чтобы завилять хвостом, пригнул голову и, не отводя взгляда, приподнял верхнюю губу, обнажив приличного размера клыки. А затем без всякой подготовки прыгнул, одним мощным скачком покрыв большую часть расстояния до меня. Упруго приземлился и тут же вновь прыгнул, разинув в полёте пасть, словно намереваясь вцепиться мне в горло. Я в испуге отпрянул назад, врезался в ворота, дёрнулся было в сторону, но зацепился за что-то ремешками на рюкзаке и беспомощно замер на месте. Сердце от страха едва не выскочило из груди, однако пёс внезапно рухнул на асфальт, не долетев до меня добрый метр. Вскочил, снова кинулся в атаку и опять упал. Я и забыл, что его поводок укоротили специально, дабы Тихон не доставал до забора и не рыл подкопы.

– Угомонись ты! – крикнул я в сердцах, возясь с рюкзаком.

Но пёс, словно обезумев, раз за разом пытался оборвать ремень. Труба, к которой он был привязан, звенела от рывков, покрытые кровавой слюной зубы громко щёлкали. Бешенство, что ли, подхватил?

Бам-м! Из-за створки калитки вырвался сноп пламени, почти дотянулся до животного и буквально смёл его, отбросив к самой будке. Потрясённый и ничего не понимающий, я вытаращился на ярко-алые брызги. Меж тем из-за дверцы показался сначала сдвоенный ствол охотничьей вертикалки, а следом и сам обладатель оружия – мужик лет сорока с небольшим, в камуфляжном комбинезоне под осеннюю листву. Его округлое, полноватое лицо покрывала чёрная с проседью щетина. Он что-то сказал, но все звуки доносились до меня как сквозь вату.

– Что? – крикнул я.

– Цапнул? – громко спросил мужик.

– Кто?

– Кобель!

– Нет! – Я перешёл в атаку: – Ты чё творишь, мудила?!

Странно, но стоило выругаться, как заложенность в ушах прошла.

– Уже пятая у нас, – не обращая внимания на оскорбление, сообщил мужик, заменяя стреляную гильзу на новый патрон. – Я, главное, слышу, в этой стороне лает. Ну, думаю, или Щербаковский Рекс, или у Савельевых Тишка надрывается. Подхожу, глядь – а дверь-то открыта. И шо это с ними? Чи бешенство, чи шо другое? – перешёл он внезапно на суржик. – А ты кто, кстати? На этой фразе двустволка неприятно уставилась мне в грудь.

– Да… – тут я немного растерялся, не зная толком, как себя представить. – Муж… Марины, ну, младшей дочери Иваныча. Зять его.

– Зять, говоришь? Зять, нехуй взять? Угу, – пробормотал «охотник», не опуская ружья. – А Маринка же вроде не замужем? Хахаль какой-то есть у ней, да. Но это не ты.

Похоже, стрелок был явно в курсе всех местных дел. Пришлось быстро сознаваться:

– Я бывший зять. Отец Полинки, внучки Александра Ивановича и Алевтины Георгиевны.

– А-а, бывший? – протянул незнакомец, слегка опуская ствол. – Полинку знаю, хорошая девчушка. Артём вот шалопай у них, а она нет, вежливая. Ну, и как звать тебя, бывший?

– Сева, Северин.

– О, точно! Мы тут давеча обсуждали, что за отчество у ней такое странное – Севериновна. А документ у тебя есть, бывший?

– Э-эм, да, – я полез было за пазуху, но мужик снова повёл стволом.

Вроде и не угрожал, но я на всякий случай пояснил:

– У меня там только документы. Я безоружен.

– Ага, – удовлетворённо хмыкнул камуфляжный, прочитав имя и фамилию в паспорте, – другое дело. А то тут уже кто только не шароёбился. У Новикова на коттедже гастарбайтеры работали, так утром двоих от двести третьего дома шуганул. Цыган, говорят, уже видели. А в городе что, тоже – ни света, ни связи?

Спустя десять минут я узнал, что Михаил, как представился незнакомец, добровольно взял на себя функции вооружённой охраны садоводческого кооператива. Из трёх сотен участков зимой было заселено процентов шестьдесят, наверное. Но большую часть обитателей магнитная буря застала в городе, так что сейчас здесь находилось в общей сложности около ста человек, плюс-минус. Кстати, насчёт минуса – оказывается, собак он отстреливал не просто так. В двух домах, номера которых мне ни о чём не говорили, животные покусали хозяев. Да так сильно, что пришлось отправлять раненых с сопровождающими в Горбунки, в больницу.

Ещё вчера к вечеру, когда в посёлке заметили подозрительных людей, тут попытались организовать что-то вроде народной дружины. Но вступили в неё единицы. Миша особенно костерил тех уклонистов, у которых было оружие. Однако на патруль наскрести удалось. Странности с животными начались ночь.

– Как засияло на небе-то, – рассказывал он, – они все сбесились – и шавки, и коты, и кроли, и куры. В семьдесят первом доме гусей держат, так они гвалт подняли – я думал, лиса забралась. Тут такое творилось!

– В городе тоже, – поддакнул я.

Потом, с его слов, большая часть животных успокоилась. Но не все. Некоторые, как Тишка, «поехали кукундером».

К сожалению, вскоре Мишаня начал меня утомлять. Он был из тех людей, которые слушают только себя, мне даже не всегда удавалось ответить на его же вопросы, столь быстро он перескакивал с одного на другое. К тому же напрягал сам факт, что человек так просто, походя, валит чужих питомцев. Да, с кобелём явно творилось что-то не то – это, видимо, и чуял соседский пёс. Но это вообще нормально – ходить вот так по посёлку, и палить из ружья?

– Всё по закону, – будто прочитав мысли, заявил мой новый знакомый. – Имею право, как охотник, отстреливать бешеных животных. Так в законе написано.

Я сильно сомневался, что существует какая-либо статья, позволяющая гражданам средь бела дня палить из ружья в населённом пункте, но спорить не стал. Как не стал рассказывать, что Алевтина Георгиевна померла намедни. Стопудово, это задержит его ещё на полчаса, как не дольше. А я, если откровенно, чертовски устал. Поэтому просто сообщил, что девчонки скоро подойдут, а мне надо дом к их приходу подготовить. Тут Михаил проявил чудеса такта и покинул двор спустя всего каких-то пять минут, попытавшись на прощание стрельнуть у меня закурить. А я остался один на один с собачьим трупом и полным непониманием, что делать дальше. Час от часу не легче!

Конец ознакомительного фрагмента

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.