
Электронная
149 ₽120 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Чарующе таинственная ночь на морском берегу Бессарабии. Там, на берегу, в голубой мгле, под шелест виноградных лоз и плеск солёных вод, ведёт свой неспешный сказ старуха Изергиль. О Ларре, что безмолвным призраком бродит по земле в виде тени, падающей от клочка облака. О Данко, сподвигшего людей пройти через смертельно опасный лес, во имя свободы. Молвит старуха и о себе то, что по накалу страстей ничуть не уступает этим легендам.
И мудро речёт она о любви к полноте жизни и неприятии обратного:
"И вижу я, что не живут люди, а всё примеряются, примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут - судьба? Каждый сам себе судьба!"
Всё тоже море, да человек другой. Цыган Макар Чудра ведает свою историю о лихом и удалом конокраде Лойко Зобаре и неукротимой во нраве девушке Радде. Пылка и трагична повесть та, какой и должно быть, коль говорится в ней о любви и свободе.
Не забывает Макар ответись немного и своей мудрости. Цыганской.
"— Смешные они, те твои люди. Сбились в кучу и давят друг друга, а места на земле вон сколько, — он широко повел рукой на степь. — И всё работают. Зачем? Кому? Никто не знает. Видишь, как человек пашет, и думаешь: вот он по капле с потом силы свои источит на землю а потом ляжет в нее и сгниет в ней. Ничего по нем не останется, ничего он не видит с своего поля и умирает, как родился, — дураком"
В классически составленной композиции под названием "Варенька Олесова" наблюдается не только зарождение чувства, волнующего сердце. Но и столкновение мирровозрений. Интересно наблюдать за пикировками оппонентов, приводимыми доводами в пользу значимости духовенства или рассудка.
"Если бы ты был убежден в истине твоей веры,- ты был бы спокоен. А ты вот кричишь".
И даже в суровой рыбацкой истории про Мальву, и в мрачнейшей поэме о двадцати шести работников пекарни (это был сырой подвал с забитыми железом окнами) и одной горничной Тане; везде нашлось место любви.
Любовь с мучительным надрывом, воющая, порой и кусающая, рвущая, убегающая в даль, но навсегда остающаяся в сердце.
О такой любви, странной, недоступной для понимания, нелогичной, идущей в разрез и наперекор, сминающей всё под себя и всё в себе, рассказанно на страницах этой книги.

















