Я был убит под Вязьмой: роман-дневник

"Я был убит под Вязьмой" разделена автором на 3 части. Эти части отражают смерть автора, которая наступила в момент контузии миной в Вяземском котле, существование в оккупации и пробуждение к жизни. На протяжении этих трёх частей вы видете картины отстутпления, человеческих страданий, человеческой низости или наоборот нечеловеческого подвига, но это уже ближе к концу книги.
Пока всё начинается с отступления, хочу сказать, что это не первое произведение в котором я читаю про отступление наших войск в начале войны (Ванька Ротный), да и не только в начале (В окопах Сталинграда), и если в "лейтенантской прозе" отступление это совокупность долгих маршей, неразберихи, упущений командования, отсутсвия связи, напрасных жертв, то у Ф. Кандыбы отступление это в первую очередь смерть, смерть моральная, не физическая, смерть человека у которого летом и осенью 1941 года погибает Родина под кованными сапогами врага. И не смотря на веру и надежду, эта смерть состоялась, ведь ни какая надежда не может помочь, когда вокруг горят деревни и звучат звуки расстрелов, а самонадеянный враг движется к столице.
Но автор чудом остался жив и не попал в лагерь военнопленных, а добрался до родного города. Однако ни сохраненная жизнь, ни родные стены не могут вдохнуть в человека жизнь. Существование в оккупации, ещё хуже чем на фронте. Чтобы продолжать существовать и питаться мыслями о скором возращении Красной Армии приходится идти на сделки с совестью и врагом, чтобы не умереть. Но у каждого свой предел этой совести, от сотрудничества и приспешничества до голодной смерти честного человека.
С течением частей меняется и стиль автора, если в первых двух, а в первой особенно был стиль свободный от "советской литературы", то с подходом к 3 части всё резко меняется. Борьба с захватчиками уже иллюстрируется не только судьбой автора, а возвышенными рассказами о героях подпольщиках. Да и на протяжении всей книги автор сглаживает углы, рассказывая о сотрудничестве местного населения с врагом. Но это ни сколько не лишает книгу её положительных качеств.

Отдельно хочется отметить комментарии к тексту. В школе я не помню, чтобы мы проходили жизнь советских территории в оккупации, а в исторических справках много интересного, также отдельные факты и истории автора подтверждаются другими источниками.

Так как книга издана в 2026 году, то наверное нельзя не упомянуть, что читать вы будете названия тех же городов и населённых пунктов, что уже несколько лет звучат в эфирах радиостанций и по телевизору.

Сердце моё в горящем, дымящемся, но уже навсегда свободном Харькове. Он дважды омыт кровью и много раз опален огнём, но он живёт и будет жить. Погаснут пожары, восстанут из развалин дома, зазвенит смех на улицах. Алёшка будет инженером, Катя станет врачом, в покое и довольствии потекут дни маминой старости. Ведь Харьков и Москва - это одно.

А как мы все будем ценить эту жизнь! Теперь мы все так хорошо знаем, что такое Родина.

Советский Союз распался уж тридцать пять лет как, а возвращённую литературу ещё не всю вернули. В конце 2025 года в «Горьком» напечатали отрывок из названной книги, я прочёл и оказался покорён. Так как я всё равно покупал в этом же издательстве (https://t.me/s/eupress) книгу о Хармсе, решил купить и эту.

Отрывок дан из самого начала — главка «Картофельные поля» из первой части. Часть называется: «Плен». Вторая — «Оккупация». И третья — «Сопротивление». Самое глубокое впечатление производит «Плен». Там сосредоточена большая доля простого и оттого острого натурализма, там автор находит лучшие слова. Увы (или не увы), во второй и третьей частях этот накал сходит. Вторая часть тоже впечатляет, но иначе — это, если позволите, плутовской роман о жизни в оккупированном городе. Конечно, совсем не весёлый, в отличие от плутовского романа, но некоторые сходства я ощущаю. В третьей части произведение становится почти шаблонным советским текстом о войне: наши молодцы, не наши — не молодцы, мирное население ждёт и чувствует победу, все крепки духом, кроме недостойных предателей, и всё такое.

Написан текст хорошо во всех частях, но эффекта «Плена» в середине и конце уже не достигает. Интересно предложить вольную интерпретацию: когда рассказчика «не стало» после контузии, он символически умер и перестал быть советским солдатом, советским человеком. Вернувшись в Харьков, соединившись с родными, а потом и занявшись делом — помогая подпольщикам — он возвращает свою советскую идентичность. В общем, это даже не слишком вольно — вполне может соответствовать и авторскому замыслу. Но главное, что и стиль претерпевает те же изменения! Потеряв себя в самом начале первой части, рассказчик просто не может говорить как советский писатель! И это помогает написать действительно особенный текст. Ну а затем он возвращается к привычному слогу. Ну и, конечно, читать это уже не так занятно, ибо такое мы уже читали, и не раз.

Ещё один аспект, в котором происходят изменения по мере движения к финалу — персонализованность повествования. Крайне личное в «Плену», оно становится всё более общественным, если можно так сказать, в «Сопротивлении». Что ж, отличная писательская работа!

Тем досаднее, что книга пришла к читателю только спустя восемьдесят лет. Рецензенты усмотрели в ней неподобающее изображение советских людей — якобы как тех, кто покорился захватчикам. Об этом подробно размышляет А. Воронин во вступительной статье к произведению. Кто знает, может быть, советская литература о войне обогатилась бы ещё одним подходом? Да нет, конечно, такое бы не прошло. А жаль.

Обобщённая оценка: 8/10. Захочется ли вернуться/перечитать: да. Заставляет задуматься: да. Смешно или страшно: страшно. Рекомендация: рекомендую. Кому рекомендую: тем, кто любит трансгрессивную литературу. Кому не рекомендую: тем, кто ждёт от произведений о войне плакатности и лозунгов о ломке хребта фашистскому зверю.