Бейкер-стрит на Петроградской

Какая же красивая, легкая в прочтении книга! Игорь Масленников говорит о себе: «Я щепка».

Не писал стихов, а оказался в Литературной студии Дворца пионеров, тянулся к кистям и краскам, а попал на филологический факультет, случайные ветры занесли меня на телевидение, и уж совершенно неожиданно оказался в кино. Всю жизнь я плыл по течению без руля и ветрил, не прилагая никаких усилий. Ничего не планировал, двигался туда, где мне казалось интересней. И то, что получилось, получалось само собой

Его несло ветром, куда подует. Талантливая щепка, надо сказать! Отучившись на филологическом факультете, по протекции райкома комсомола пойти на Ленинградское телевидение. Не имея образования в области изобразительного искусства рисовать декорации к телеспектаклям, телеведущий двух популярнейших программ о кино, руководитель Телевизионного, а затем Третьего творческого объединения «Ленфильма», преобразованного ещё в первые годы Перестройки в студию «Троицкий мост»… Общественный деятель — парторг «Ленфильма», депутат Ленсовета, председатель Союза кинематографистов РФ, первый секретарь того же Союза. Член жюри множества фестивалей. Педагог, профессор ВГИКа… Везде ему было интересно, все нужно было освоить. Ну конечно же прекрасный кинорежиссер! Его кино:

«…учило не читать чужих писем и не стрелять в белых лебедей, отдавать деньги за краденые автомобили нуждающимся детям или тому, что только у дятла не болит голова о чужой беде, понимать женщин, сочувствовать их нелёгкой женской доле.

Также легко и интересно о своей судьбе автор писал в этой книге. Как еще он писателем не стал? А ведь Игорь Федорович родился и жил в интересное время. В 1939 году ему 8, в 1941 -10. Он как-то ненавязчиво обошел стороной все тяготы своего детства, детство, оно и есть детство, плохое не запоминается, а хорошего было мало. Зато когда наступила молодость, тогда жизнь забила ключом. Перипетии жизни режиссера с 1953 по 1991 интересно было читать. Масленников оказался человеком вне времени: сталинские времена, хрущевские, брежневские... уход страны, новая страна. Большой срез времени от большого человека. Я наверно когда нибудь перечитаю эту книгу.

Один мой приятель как-то переел сгущенного молока. Не помню подробностей, суть в том, что он его любил, а дома, видимо, скопился стратегический запас. И пока запас не был уничтожен, юноша не мог остановиться. В результате он на сгущёнку потом несколько лет не мог смотреть. Это я к тому, что, может быть, я перечитала мемуаров? Вообще-то я себя блюду и обычно до переедания дело не довожу, но вдруг не заметила? Иначе чем объяснить, что Масленников у меня категорически не пошёл? Вроде и режиссёр хороший (кто же не любит Шерлока Холмса), и текст написан гладко и бойко, а вот в голове вообще ничего не остаётся. И ладно бы голова была занята чем другим, так нет. Вот такой феномен: читать вроде интересно, а зацепиться не за что. Не хватает фактуры, каких-то ярких деталей, эмоций не хватает. Уж больно всё ровно. Как поверхность стола. Или – если проводить гастрономические аналогии – блюду этому явно не хватает специй. Пресно. А может, авторский посыл: всё давалось мне легко и складывалось само собой – сыграл злую шутку. Описанная жизнь кажется чередой случайных событий. По большому счёту, интересных только автору.

Главный секрет этой книги в том, что вопреки названию, она вовсе не «о Холмсе» и не «о Бейкер-стрит». Хотя Холмс — это огромная часть творческой судьбы Игоря Масленникова, но в мемуарах он занимает ровно столько места, сколько положено одному, пусть и очень успешному проекту в долгой жизни мастера. Масленников честно признается: он не собирался превращать экранизацию Конан Дойла в бесконечный сериал. Каждый раз, заканчивая очередную серию, режиссер планировал двигаться дальше, снимать другое кино, пробовать новые жанры. Но тут в дело вступала «стихийная сила», т.е. зрительская любовь и письма зрителей. В книге подробно описывается, как на «Ленфильм» мешками приходили письма. Зрители не просто просили, они требовали продолжения. Это было время, когда обратная связь от аудитории обладала почти магической силой. Именно благодаря этим настойчивым посланиям от обычных людей из всех уголков страны, съемочная группа снова и снова возвращалась на «Бейкер-стрит». Масленников пишет об этом без кокетства. Для него работа над продолжениями стала своего рода долгом перед публикой, которая нашла в его героях что-то жизненно необходимое в те годы: уют, порядочность и незыблемые принципы. Львиная доля книги отдана другим, не менее важным для автора вещам. Масленников с глубоким интересом рассказывает о своих корнях, о работе на телевидении в его «золотой век» и о педагогике. Рассказывает о личных и профессиональных встречах с Товстоноговым, Козинцевым, Н. Михалковым, Б. Курковой. Мы видим человека, для которого Холмс стал одновременно и триумфом, и своего рода «золотой клеткой». Он с большой теплотой вспоминает оператора Юрия Векслера и художников, которые создавали викторианскую Англию в павильонах на Петроградской стороне, но при этом дает понять: его сердце всегда принадлежало живому, настоящему Ленинграду-Петербургу и его людям. В наше время, когда авторы мемуаров обожают выставлять напоказ чужие слабости и личные драмы, Игорь Федорович демонстрирует удивительную, почти забытую сегодня деликатность. Он умудряется не сказать ни одного дурного слова даже о тех, с кем было непросто. Даже если с кем-то (как, например, с Василием Ливановым) отношения к финалу стали натянутыми, Масленников пишет об этом так корректно, что конфликт едва угадывается между строк. Никакой желтой прессы, никаких пересказов чужих сплетен. Все очень достойно, интеллигентно и, даже, благородно. Эта книга попытка осмыслить, как из случайностей, зрительских писем и творческого упрямства складывается судьба.