Это не книга, а довольно неуклюже оцифрованный «ментальный твиттер», случайно переплетённый в твердый переплёт и выданный за серьёзное исследование западного дискурса.
Начну, пожалуй, не с автора, а с тех, кто решил это издать и продавать. Покупателю настойчиво показывают аннотацию, где обещан анализ языковых конструкций либерального дискурса, деконструкция новояза, почти семиотический поход с линейкой и лупой. Формулировки в духе «тирания добра», «инверсия смысла слов», «лживые семантические конструкции» создают ожидание интеллектуального разбора того, как устроен современный политический язык, – то есть книги, которую можно поставить рядом с хотя бы умеренно серьёзными работами по дискурсу и идеологии. Реальность же обнаруживается только после покупки: это словарик часто употребимых слов – «феминизм», «консерватизм», «толерантность», «суверенитет» и т.п. – с шутливо-саркастическими комментариями к тем терминам, которые автору не нравятся, и комплиментарным поглаживанием тех, которые нравятся. То есть читателю продавали обещание анализа языка, а отгрузили сборник колонок с настроением «а вот что я обо всём этом думаю».
К претензиям к упаковке добавляется вопрос к честности позиционирования: форма - «dictionnaire de la pensée (in)correcte» прямо названа в французской презентации книги и отсылает к словарю Флобера, - но в российских онлайновых витринах до читателя это почему‑то не доводится. Для потенциального покупателя это не невинная деталь, а смена жанра: от заявленного исследования дискурса к политически ангажированному «словарю правильных и неправильных слов», где интеллектуальный инструментарий подменён эффектным возмущением. В результате издатель и площадки выступают не как посредники между автором и читателем, а как соавторы небольшой коммерческой ловушки: товар показывают лицом аннотации, а не содержанием.
К самому автору вопросов не меньше, но они другого порядка. Ги Меттан – фигура в Швейцарии достаточно заметная: бывший главный редактор Tribune de Genève, нынешний руководитель Женевского пресс‑клуба, бывший спикер Женевского парламента. Одновременно это человек с устойчивой репутацией провоенного и прежде всего пророссийского публициста: его книга о «русофобии» сделала его респектабельным объяснителем «тысячелетней войны Запада против России», а журналистские организации и часть швейцарского истеблишмента открытым текстом называют его «рупором российской пропаганды». Это не внешний наблюдатель, а идеолог, который давно выбрал сторону.
Если попытаться отнестись к книге всерьёз, она оказывается продолжением того же проекта: борьба с «тиранией добра», «пандемократией», «коллапсом западных ценностей», в которых автор видит инструмент доминирования и двойных стандартов. В этом нет ничего неожиданного и само по себе ничего предосудительного: интеллектуальные памфлеты против западной версии либерализма пишут десятилетиями. Вопрос в соразмерности жанра и претензии. Меттан явно претендует на участие в разговоре о ценностях и языке на уровне геополитического и морального анализа – отсюда отсылки к «коллапсу моральных принципов Запада», к «перевёрнутым значениям слов», к «тирании мнимых ценностей». Но выбранная форма – словарь с остроумными, по замыслу, мини‑определениями – неизбежно уплощает всё до публицистического твита: вместо исследования языковых конструкций читатель получает набор оценок, мемов и инвектив.
Возникает закономерный вопрос: зачем это превращать в книгу? Материал по плотности мысли и способу подачи идеально чувствовал бы себя в виде регулярной рубрики в колонках, в телеграм‑канале или блоге: короткие выпады по поводу очередного модного слова, немного интеллектуального ворчания, немного идеологического комментирования новостей. В формате соцсетей на текст и не возлагается задача выдержать внутреннюю последовательность, объяснить читателю собственный метод, выстроить аргументацию дальше, чем на два абзаца. Перенесённое же в книжный формат, это требует хотя бы минимального уровня самоограничения: нужно объяснить, что именно вы называете «тиранией добра», показать, как язык действительно структурирует политическую реальность, а не просто раздражает автора, и отличить риторический приём от аналитической категории.
Можно, конечно, предположить, что эти тексты и были сначала короткими стёбными заметками – для сайта, для газеты, где Меттан регулярно публикуется, – а затем были собраны, слегка подредактированы и торжественно представлены как «ключ к пониманию реальности такой, как она есть». Тогда перед нами классический случай успешной монетизации уже написанного: рутина колумниста, переизданная под видом «новой книги о ценностях», и вполне вероятно, что отказать издателю, пообещавшему хороший тираж на волне интереса к «кризису Запада», было психологически трудно. Проблема, однако, в том, что сам по себе коммерческий мотив не оправдывает идейной лености: в результате читатель платит за обложку и репутацию автора, а получает набор текстов, которые и в свободном доступе вряд ли стали бы вирусными.
В сухом остатке – совершенно никчемная трата денег и бумаги, но хотя бы не времени. К своему возрасту я, к счастью, научилась выходить из скучных фильмов и закрывать бессмысленные книги до того, как они успеют вызвать чувство ложной обязанности дочитать «из уважения к автору». Эта как раз из тех, которые не стоит дочитывать из уважения к себе: если вам нужен словарь политического языка, есть работы, которые действительно анализируют, как устроены «ценности» и «антимысли», а если вы хотите словаря обид и симпатий современного правоконсервативного публициста, в эпоху социальных сетей для этого совсем не обязательно идти к книжной полке.
9 понравилось
