Праведные убийцы

Инго Шульце «Праведные убийцы»

Matrjoschka. Начну с истины, которая не требует опровержения. Иногда сложно что-то писать, когда прочитанная книга понравилась, потому что есть желание внутренне, интимно пережить написанное; делиться положительными впечатлениями не особо хочется или не всегда хватает словарного запаса для полновесного отобразить восторга и передачи всей той гаммы ярких красок и переживаний, что сопровождали чтение и наполняют после него. Намного проще бывает рассказывать о не понравившемся прочитанном произведении. Что может быть слаще разноса плохой книги? Бесценно — в эпатажной манере поведать миру и выплеснуть негатив с чувством выполненного долга: и людей предостеречь, и самотерапию никто не отменял. Худшим, на мой взгляд, — уверен, что я не одинок в этом убеждении, — вариантом является следующее развитие событий: берёшь книгу, открываешь, читаешь — и она не вызывает никаких эмоций. Разочаровываешься (или остаёшься в недоумении), огорчаешься, находясь среди позднеосенних безлиственных деревьев и по уши в топком болоте, которое засасывает безнадёжностью и предрешённым концом. Глядя на рейтинг данной новинки можно предположить, что по итогу знакомства роман вполне способен не оказаться одним из лучших представителей литературы. У меня был как минимум один пример знакомства с представителем немецкоязычной прозы, когда книга с малым рейтингом мне понравилась и оставила более чем приятное впечатление. Поэтому я питал надежду, что и в этот раз произойдёт нечто подобное. Не произошло.

Я не зря начал свой отзыв со слова «матрёшка». Роман поделён на три главы и каждая следующая позволяет взглянуть на происходящее под иным углом, как бы раскрывая предыдущие события по-иному. Или закрывая пробелы и укрывая глубинные смыслы произведения в слоях историй второстепенных героев книги. Размер их неравномерен и по ходу чтения интересен угасает. По крайней мере, у меня было так. Ход неплохой, но реализовал ли в полной мере писатель задуманное? Ну, вроде да, но чувство недосказанности не покидает всё равно. История, поведанная Инго Шульце, исходя из аннотации, может привлечь внимание определённый тип читателей и читательниц, к которому можно отнести и меня. Я люблю схожие сочинения, в которых описание жизни человека соседствует с размышлениями автора об обществе и стране в очерченном историческом периоде. Размеренный и где-то усыпляющий рассказ о жизни некоего букиниста Норберта Паулини не вызвал вообще никаких эмоций. Думаю, что пройдёт немного времени, и я забуду не только об этом романе, но и о его содержании. Не знаю, что может остаться в памяти. При однотипности персонажей и банальности сюжетов ранних работ Набокова они, тем не менее, запоминаются благодаря надоедающим порой описаниям всего и вся. Но именно они создают настроение, оставляя в памяти некие разрозненные детали, которые если со временем и не превратятся в полноценную картину, то хотя бы дадут общее представление о предмете искусства, коим должен быть текст. Писатель способен захватить внимание и оставить след в воспоминаниях разными средствами художественной выразительности. Инго Шульце выбрал ни то, ни сё. Непритязательный, безыскусный, пресный. Интересен роман, как мне кажется, может быть только своей формой построения повествования. Признаю, что я могу быть несколько радикален в этом утверждении, так как та рефлексия, которая присутствует в тексте и находит выражение в монотонном изложении, уже мною испытана. Рад за автора, раз он сумел облечь свои переживания в слова, предложения, рукопись. Неплохо, когда человеку дано заработать деньжат на своих переживаниях. Глубинные слои и подтексты сквозь призму показанных жизней и исторической эпохи считываются на раз-два.

Главный герой практически никак не раскрывается в ходе знакомства с ним. Вроде он есть, он — главное действующее лицо, вокруг него крутится-вертится сюжет, вращаются второстепенные персонажи, он становится побудительным мотивом поступков некоторых из них. Но, в то же время, мы совсем ничего о нём не узнаём. Мы наблюдаем за ним с пелёнок, самую малость знакомимся с родителями. Он растёт, развивается. Да, он с детства любит книги и читать. Да, у него на многое есть свой взгляд (порой радикальный). Благодатную — хоть и много раз уже паханую — почву в виде среды интеллектуалов выбрал для этой книги Инго. Книжные «черви», писатели, торговцы, букинистический магазин — особое пространство. Оно в состоянии бурлить страстями, но оно же допускает возможность затхлости и зависти. Творческие люди не от мира сего. Написать о них (или о нём) скучный роман — надо умудриться. В течение знакомства с книгой и главным героем не создаётся родства и чувства сопричастности его судьбе. Ему не хочется сопереживать. Живёт человек своей жизнью, ну и пусть живёт — мне что с того? Невзрачный, но ценный, профессионал и эксперт в своей области. Ворчун. Сноб. Разбирается выдающимся образом в области букинистических книг и редкостей, торгует ими в семейном магазине, основывает кружок литературоведов — и? Любовные похождения и волнения не трогают (женские чувства, впрочем, тоже). Способны ли излияния сухого и малоэмоционального человека вызвать у читающих бурю переживаний? В теории.

Звенящей пустотой гремит книга, удушливым пространством она кичится. Автор неоднократно упоминает о физической силе и выносливости букиниста — человек имеет привычку заниматься отжиманиями, но вот что составляет его внутренний стержень, что держит его в этом мире? Книги? Возможно. Херр Шульце пишет о безграничной любви к чтению, но у меня создалось впечатление некой искусственности описываемого персонажа. Натуралистичного и цельного образа в моих глазах не получилось создать у творца сего творения. Характер принца Фогельфрая — прозвище главного героя, так же остался неразгаданной загадкой. Минус автору, выговор. Неловкое чувство, когда второстепенный персонаж «живее» и более представителен в моём воображении. Наш герой родился и вырос в ГДР. Он плоть от плоти человек этой страны, хотя чурается политики, потому что его чуть ли не единственная реальность — книги. Рушащийся мир в виде объединения двух Германий и приход капитализма в жизнь торговца книг должен, по идее, вызвать тревогу и беспокойство за его будущее. Накал страстей, борьба за своё существование, за дело матери и своё собственное… смешно, ничего этого автор нам не предлагает. Вовлечённость в происходящее для меня отсутствует как вид, как класс в этом литературном труде.

Книга вроде бы должна говорить о том, как важно сохранять себя и не поддаваться на события извне; как сохранять свой маленький мирок в этом необъятном мире; беречь в себе, распространять культуру и чувство прекрасного; о терпимости и политике мультикультурализма и проблемах с ними связанных; о проблемах отцов и детей и необходимости иметь в жизни человека, который находится с тобой на одной волне, понимает тебя и принимает таким, каков ты есть. Идеалы и верность избранному пути? Ну да, возможно. Губителен ли для индивида слом эпох? Наверняка. Заново собрать себя в новой политико-экономической реальности? Сложно. Ты читаешь, киваешь головой, говоря «Да, да, да», и остаёшься безучастным к написанному тексту. Вопросы, поднимаемые автором, актуальные и не проходные. Способ их донесения до читающего человека некачественен и неказист. И такое я уже встречал ранее в произведении автора из Восточной Германии. Так что нечто знакомое я всё же встретил, окунувшись в данную книгу. Не могу сказать, насколько оправдан финт ушами в конце, учитывая аполитичность херра Паулини на протяжении всего романа. Вдвойне занятно наблюдать подобное от уроженца ГДР. Хотя, читая современные новости, не так уж удивительно выглядит поступок главного героя. Жаль, когда книга совершенно не зацепила и не нашла отклик внутри. Предпосылки были, но не срослось. И кто (или что) повинен в этом, я сказать не могу. Однозначного ответа у меня нет. Книга полнится меланхолией и задыхается скорбью об утраченном (а может и не достигнутом). Погрущу немного и я…

Невероятно странную и одновременно интригующе написанную книгу я прочитал! История человека, сделавшего чтение книг смыслом своей жизни, накладывается на стремительный слом эпох, когда социальные и политические бури способны разрушить видимость порядка и гармонии.

«Праведные убийцы» — книга Инго Шульце, немецкого писателя из бывшего ГДР, в своё время возглавившего Академию языка и литературы. Она начинается как вполне спокойный и линейный биографический роман о букинисте из Дрездена Норберте Паулини. О том, как мать любила книги и мечтала открыть свой букинистический магазинчик, но, увы, рано умерла, оставив книги в наследство сыну, буквально выросшему на стопках из книг. Со временем Норберт осуществил мечту матери, превратив часть пансиона, где обитали они с отцом, в букинистический отдел, притягивающий библиофилов со всей Восточной Германии.

«Но действительно ли речь шла о Паулини? Разве он не был скорее символом, шифром, если угодно, того, каким однажды был наш мир и как он теперь беспощадно погибал?»

Мы знакомимся с уникальным человеком, ходячей энциклопедией, знающем каждую свою книгу, выставленную на полке. У него собирается интеллектуальная элита, учёные и филологи, археологи и охотники за редкими экземплярами. Ближайшими сподвижницами Паулини становятся две библиофилки — Элизабет и Марион, другом становится будущий знаменитый эссеист и драматург Грэбендорф. Среди гостей выделяется и молодой писатель Шульце из Берлина, давший хозяину салона имя “принц Фогельфрай“ (из «Весёлой науки» Фридриха Ницше). Но, увы, идиллия знаменитого книжного убежища нарушается на фоне исторического слома — падения Берлинской стены и объединения двух частей Германии.

«Гений полагается на то, куда его принесёт поток текста, или как любит утверждать Грэбендорф — текст сам его выбирает, текст хочет быть написанным. Больно много избранных…»

Первая часть о букинисте из Дрездена так ярко и живо показывает, что человек, как бы он ни хотел оградиться от происходящего вокруг, от социальных и политических изменений, — с помощью книг и чтения, ставших предметом его профессиональной деятельности, должен отвечать на вызовы времени. Норберт Паулини теряет дом из-за вернувшихся после в Дрезден настоящих хозяев здания, а потом жену, которая, как оказалось, стучала в Штази на посетителей его кружка. В конце концов он теряет и самое дорогое — книги.

Но это лишь первая часть книги. Вторая часть написана от имени Шультце (почти как фамилия автора самого романа) и она описывает ту драму, которая развернулась вокруг Паулини из-за Элизабет, его давней подруги, в молодости вышедшей замуж за драматурга Грэбендорфа. Любовный треугольник и непростые отношения между Элизабет, Паулини и Шультце раскрывают биографию букиниста совсем с другой, как оказалось теневой и скрытой от глаз стороны. Постепенно мы начинаем задавать вопрос: а кто же на самом деле этот интеллектуал, в основу жизни взявший немецкую литературу и посвятивший всего себя чтению?

«Читайте! Читайте, пока не встретите свой злополучный конец! Займите своих людей книгами, пока они ещё способны читать»

Третья часть ещё больше ставит читателя в недоумение, потому что она написана и вовсе от лица незнакомого доселе персонажа — редакторки Терезы, которая готовит к изданию новеллу писателя Шультце, которую тот посвятил жизненному пути Норберта Паулини. После гибели Элизабет и Норберта во время прогулки в горах Тереза пытается узнать подробности жизни букиниста и его внезапной гибели. Она посещает последнее пристанище Паулини — наследием букиниста управляет чета беженцев, боснийских сербов. Книга из интеллектуального романа превращается в триллер, где разные версии произошедшего возникают на последних страницах романа.

«Вы так ничего и не поняли! Понимать книги — значит одолевать книги»

По ходу чтения у меня несколько раз менялось отношение к героям и в целом к книге. Но это действительно хорошо написанный и очень насыщенный литературой и книгами, аллюзиями и цитатами текст, который дал мне много поводов задумать о своём отношении к чтению и о том, что никакая культура не в силах защититься от деградации и варварства. Хорошо вписаны персонажи и их жизнь в контекст истории Германии последних тридцати-сорока лет.

Если не испугал своим отзывом, то советую обратить внимание.