Книга Натана Перл-Розенталя посвящена "Эпохе революций" — периоду с 1760 по 1820 год, когда революции или очень похожие на них события произошли в целом ряде стран и регионов (США, Франция, Нидерланды, Гаити, Испания, Южная Америка, Генуя и т.д.).
Даже если бы автор просто пересказал историю всех этих революций, книга уже была бы стоящей. Да, про США и Францию тяжело сообщить что-то принципиально новое (хотя в итоге и удалось), но вот про революции в той же Латинской Америке лично я знал не так уж много. Да и про голландские события 1787 года почему-то тоже.
Однако на самом деле книга еще лучше и интереснее. Автор не просто знакомит нас с хронологией и сутью событий, но и:
а) Делает повествование куда более наглядным, дополняя его несколькими не очень известными, но при этом весьма показательными биографиями. Например, Французскую революцию нам покажут глазами почтмейстера, а позже натурфилософа Боска; события в Куско — глазами настоятельницы местного монастыря мадре Марии Риваденейры; революцию на Гаити — глазами четы бизнесменов по фамилии Бюнель (причем муж там белый, а жена нет). Такой подход позволил автору сделать рассказ более объемным и подсветить множество мелких, но при этом небезынтересных деталей;
б) Рассуждает о том, что вообще привело к революционной волне XVIII века. Разумеется, Перл-Розенталь не отвергает традиционных представлений о том, что резьбу в мире сорвало из-за идей Просвещения, но он предлагает учитывать и тот факт, что как раз к середине XVIII века в атлантическом мире очень сильно вырос уровень жизни — а это, как мы помним из великого Токвилля, для автократий обычно плохо. Критическая масса простолюдинов получила доступ к образованию и к тем самым книжкам просветителей, из-за чего к концу XVIII века феодальные пережитки уже сложно было хоть как-то оправдывать (хотя церковь старалась);
в) Выдвигает интересный тезис о том, что на самом деле эпоху революций нужно делить на два этапа — по тем двум поколениям, которые их вершили. Более старшее поколение, как указывает Перл-Розенталь, формировалось в первой половине века, когда социальный статус был чем-то незыблемым, а "касты" не смешивались. Несмотря на весь прогрессивизм, преодолеть свои предрассудки ("габитус") это поколение так и не смогло, из-за чего первые революционные движения были разделены на "элитариев" и "простолюдинов", которые сражались с правительством независимо друг от друга, на свой лад. Хорошим примером тут могут быть первые месяцы Французской революции — очевидно, что люди, дававшие клятву в зале для игры в мяч и заседавшие в версальском Национальном собрании, довольно слабо связаны с парижанами, взявшими Бастилию. И действий своих две эти группы явно не координировали.
Из-за такого расхождения первые революции имели достаточно скромную социальную базу и практически везде потерпели поражения — Тупака Амару в Перу казнили, в Нидерланды ввели прусские войска, а Лувертюра на Гаити взяли в плен и отвезли во Францию. Особняком тут стоит Америка, но ей, как убедительно показывает автор, безумно повезло затеять войну с Англией как раз в тот период, когда там было самое бездарное правительство ever. Зато второе поколение революционеров, которое росло уже непосредственно в [около]революционную эпоху (лучшим примером тут является, конечно, родившийся в 1769 году Наполеон), мыслило радикальнее и осуществляло мобилизацию масс на совершенно ином уровне, что в итоге привело к куда более заметным результатам. Правда, "заметным" не всегда означает "хорошим" — Перл-Розенталь не забывает отметить, что это самое второе поколение обычно было и куда более авторитарным (опять же, привет Наполеону, а также Дессалину и всем латиноамериканским каудильо);
г) Очень умело вплетает в рассказ историю повседневности. Так или иначе, революционная эпоха очень сильно ударила по феодальным пережиткам. Пусть она много где и закончилась реставрацией монархии или установлением диктатуры, общество изменилось тотально. Перл-Розенталь доказывает это блестящими главами, где эти тектонические изменения показываются на примере каких-то повседневных ноу-хау вроде перехода к стандартизированному мужскому костюму. Больше всего тут заинтересовала глава про Пер-Лашез, где впервые в истории Франции начали хоронить рядом всех подряд — да, у богачей все еще были более впечатляющие памятники, но участок-то был тем же, что и у простолюдинов. Люблю такие рассуждения, они всегда добавляют историческому тексту глубины.
Хватает в книге и фан-фактов — еще бы, объем-то почтительный. Меня, например, заинтересовала информация о роли рабов в войне за независимость США. Оказывается, отцы-основатели очень резко дали понять темнокожим, что о пересмотре их статуса в новом государстве речи идти не будет, после чего рабы предложили свои услуги британцам. В итоге был сформирован так называемый Эфиопский полк, который, правда, использовался неудачно и большой пользы, несмотря на повышенную мотивацию солдат, не принес. Еще не знал, что Джон Адамс был адвокатом британских солдат после так называемой "Бостонской бойни" — интересно, что это не заруинило его карьеру и впоследствии позволило стать президентом. А еще я каким-то образом проворонил, что Томас Джефферсон и Джон Адамс умерли в один день, да не в абы какой, а 4 июля 1826 года — в пятидесятую годовщину независимости!
Отличная и глубокая книга, этакое "предисловие к Остерхаммелю". Очень мотивирует что-то перепроверять и гуглить, так что знания черпаешь не только непосредственно со страниц, но и в целом в процессе чтения. Еще порадовали хорошая корректура (выловил одну опечатку на весь том) и качественная вкладка с иллюстрациями.
5/5, рекомендую всем любителям истории.
20 понравилось
