Картина мгновенно сложилась в моей голове, как будто кто-то наконец-то включил свет в темной комнате. Это было не просто недовольство отдельных Гильдий или жадность чиновников. Это был спланированный, хорошо организованный захват власти. Шахматная доска была расставлена, фигуры двинулись. И я, как самый обычный пешка, оказалась где-то между ферзём и ладьёй, без права на ошибку.
В этот момент, обведя взглядом кофейню, полную народа, болтающего, пьющего, жующего мои фирменные булочки с волшебной черникой, я поняла и кое-что о себе. Люди чувствовали себя здесь безопасно не из-за моей милой улыбки, которая, признаться, иногда могла быть такой же острой, как мой бариста-нож, а из-за моего абсолютного непричастия. Я не принадлежала ни к одной Гильдии, ни к одному роду. Я была чужеродной, временной, эмоционально недоступной, как автомат по выдаче пирожков. Если ты делишься секретом с кем-то “чужим”, то этот секрет остаётся вне местной политической игры. Он не может быть использован против тебя местными фракциями, потому что “чужак” не имеет к ним отношения. Они видели во мне “случайную прохоженку” из другого мира, чьё присутствие являлось гарантом нейтралитета, невольной, но очень эффективной буферной зоной. Моя кофейня, таким образом, была дипломатической зоной, этакой мини-Организацией Объединенных Наций для всех, кто хотел посплетничать о заговорах без риска быть подслушанным местными ищейками. Зона, где торговцы говорили о поборах Визиря, а наемники говорили о слабом Лорде, где маги обменивались проклятиями на своих бывших учителей, а стражники планировали, как бы им стащить побольше сахара к чаю.
Осознание было оглушительным, как удар по голове тяжелой магической книгой. Я не просто варила кофе; я была информационным узлом на линии фронта готовящегося государственного переворота. Моя кофейня была нервным центром, а я – его невольным, но очень эффективным оператором. И единственный, кто был достаточно проницателен, чтобы не болтать вслух, кто, возможно, понимал эту структуру лучше Лиры (которая, несмотря на всю свою информированность, иногда видела лишь верхушку айсберга, а не его подводную часть), сидел прямо в моём углу. Сидел и наблюдал.
Я посмотрела на Кейна. Его поза не изменилась, он все так же был воплощением невозмутимости, словно вырезанный из камня. Его ристретто было допито до последней капли, но я чувствовала, что он внимателен, что он впитывает каждое слово, каждый интонационный нюанс, словно сверхчувствительный магический кристалл. Его глаза, казалось, сверлили мою спину, когда я отвернулась, чтобы взять следующую чашку.
Лира, абсолютно довольная своим докладом, который, как ей казалось, просветил меня, как лампочка, начала обсуждать новую модную мантию жены судьи. Её голос снова стал легким и беззаботным, словно она только что спасла мир и теперь заслужила расслабиться.
Ваша оценка
6 понравилось
