Новогодний подарок для чудовища

Откуда ты знаешь, что на меня похоже? — удивилась я.

На лице Тиреона промелькнула растерянность, но она исчезла так быстро, что я даже засомневалась — не показалось ли мне?

— Оттуда, — передразнил меня мужчина.

— Это не ответ.

— Я дракон, леди Равенна, я знаю очень много, — с улыбкой ответил Тиреон. — А вот другие обо мне практически ничего. Я не очень люблю делиться чем-то.

Хм-м, а вот это довольно странно. Мы с Тиреоном переписывались. Не сказать, что часто, но довольно... объемно? По крайней мере, только от герцога ко мне приходили письма, которые были такими толстыми, что хоть от врагов ими отбивайся! Там, конечно, было очень много о магии и исследованиях, которыми я интересовалась, но и кое-какие личные вещи встречались. По крайней мере, именно благодаря герцогу я нашла отличных магазин с артефактами, познакомилась со своим нынешним секретарем, да и вообще узнала много полезного и нужного. А сколько информации получила! Я за нее, разумеется, отплатила. Но все же...

А теперь он говорит, что не любит делиться. Кто-то очень нагло врет о своих пристрастиях!

— Тогда почему спрашивали, интересно ли мне? Чтобы подразнить?

— Вовсе нет. Почему захотелось вам рассказать. Подумал, что такая увлеченная читательница любовных романов, как вы, обязательно оценит мою маленькую историю, — сказал герцог Тиреон.

— Оценю, — не стала отрицать я. — Так что вас связывает с этими авторами любовных романов?

— Спонсорство. О, нет, не поймите неправильно! — тут же поправил себя Тиреон, поднимая две руки вверх в обезоруживающем жесте. — Я всего лишь побыл меценатом для очень узкой части населения.

— Только для писателей романтической литературы, — кивнула я. — Почему так? Как получилось, что вы вообще этим жанром заинтересовались? Нет, я знаю о непредубежденности некоторых мужчин, но все же... Обычно к любовным романам относятся свысока, потому что это любовные романы, напрочь игнорируя тот факт, что качество книги зависит не от жанра, а от того, кто эту книгу создает. И мужчины, и женщины, но мужчины в особенности.

— Снобы, — ухмыльнулся Тиреон. — Что ж...

Тиреон всегда любил читать, не делая особо никакой разницы между чтением научных трудов, исторических трактатов или же приключенческих романов. В общем, с удовольствием перечитывал все книги в родительской библиотеке.

— Но так как мой отец и моя матушка собирали книги совсем не для того, чтобы их читать, а лишь ради хвастовства перед друзьями, то выбор был ограничен определенными жанрами книг. Лишь признанные авторы, лишь те книги, которые допустимо читать в кругу, ничего новаторского и, магия упаси, приключенческого или развлекательного. Все изменилось, когда меня отправили отдохнуть к бабушке. Ее коллекция книг была совершенно другой. Собранной с огромной любовью, без оглядки на чужое мнение о том, какие книги были признаны правильными и полезными, а какие — нет. Она опиралась только на свой вкус. И это было здорово.

— И там вы полюбили любовные романы?

— Не совсем. Была у меня одна небольшая проблема, я никак не мог ее решить, поэтому попробовал читать любовные романы. И мне понравилось. Я читал их взахлеб, вот только поделиться с кем-то прочитанным оказалось не так-то легко. Кто-то презрительно фыркал, кто-то смеялся, называя истории о любви глупыми и бессмысленными. Я не понимал, почему так происходит. Что заставляет людей судить что-то, даже не попытавшись изучить? Разумеется, сами люди не могли дать мне ответы. Зато ответы могли дать авторы. Так я познакомился с писательницей, подругой моей бабушки, которая и рассказала много всего о том, с чем сталкиваются авторы любовных романов. Я прочел ее книгу и так расстроился, что она никогда не появится на полках магазина, что...

— Плакали? — спросила я, представив себе разочарованного малыша.

— Мне было семнадцать лет, леди Равенна. В то время свое разочарование я предпочитал выражать не слезами, а избиением негодных людей.

Хм, чрезвычайно хороший метод. Мне он тоже нравился...

— Тогда?..

— Моей бабуле надоело смотреть на то, как я летаю по всему королевству и ловлю разбойников. Подозреваю, я случайно лишил ее одного любимого развлечения. Ну, знаете, когда девушка наряжается, выбирает богатую карету, берет мало охраны и едет в лес? После чего ее ловят разбойники, она притворяется жертвой, а потом, когда они добираются до их логова, она раскрывает свою сущность и вдоволь издевается над несчастными?

— Не знаю, — честно ответила я, ошарашенно глядя на герцога.

Так, кажется, я начинала понимать, в кого платьишко-то характером пошло.

— В общем, бабуля предложила не расстраиваться, а действовать. Рассказала мне, как можно издать книгу, свела с людьми, даже карманные деньги выделила. Вот так, собственно, все и началось.

Потом эта знакомая писательница попросила Тиреона взглянуть на работу другого молодого автора, которая даже не решалась обратиться куда-то со своей рукописью. И Тиреону понравилась книга. Потом это повторялось снова и снова.

— Сначала я просто спонсировал выпуск книги, пока в какой-то момент не столкнулся с тем, что некоторые магазины отказались принимать книги одной известной писательницы из-за того, что работали только с домами, печатающими книги.

Вроде бы логика в словах платьишка была, но почему мне казалось, что оно бессовестно лжет. В чем же тут подвох?

— Я тебе не верю, — вздохнула я.

«Не верь! Просто продолжая выполнять мои задания. Осталось совсем немного».

— Ага, осталось два.

«Почему два?!»

— Потому что три я уже выполнила. С герцогом поговорила, в спальню проникла, соперницу обезвредила...

«Но это же я...»

— Ой ли? — хмыкнула я. — Ты мне не дала воспользоваться магией специально, чтобы не засчитывать задание? Звучит подленько...

«Хорошо, засчитаю! Но не второе. Ты так и не узнала о тайном увлечении герцога Тиреона».

— И как мне это сделать? — вздохнула я.

«Посмотри бумаги на столе».

— Надеюсь, это не государственные дела и меня за это не казнят, — пробормотала я. Решив для начала собрать разбросанные благодаря нежданной-негаданной любовнице бумаги.

Стоило мне поднять несколько листов и прочитать первые строки, как мои брови взметнулись вверх. Герцог увлекается этим?!

Сначала я решила, что герцог Тиреон пишет книги про любовь. А как иначе объяснить, почему у него рукопись любовного романа? Немного непривычно, но зато нам будет что обсудить...

Но посмотрев другие листы, обнаружила страницы еще одной истории, написанной уже другим почерком. Да и стиль разительно отличался — первая книга была легкая и юмористическая, а вторая очень грустная. Не то что один автор не может писать разные по стилю книги, но если добавить еще и почерк... Что вообще у герцога Тиреона делают несколько рукописей?

Тиреон, конечно, мужчина без предубеждений в отношении женских романов, однако сомнительно, что он будет просить кого-то на заказ писать любовные романы.

Собрав все разбросанные листы, я положила их на стол герцога. Мое внимание привлекло письмо, лежавшее под прессом в виде гипсовой фигурки дракона. Это не любопытство и вторжение в личную жизнь, это задание платья, которое мне надо выполнить, чтобы от него избавиться.

Письмо оказалось от некой Розалии Пайнпепл, живущей на окраине королевства. Поначалу я даже решила, что это тайная любовница Тиреона. В конце концов, почему это молодая женщина благодарит в письмо за полученные деньги и называет герцога «дорогим» и «прекрасным» мужчиной, который смог понять ее? Но по привычке дочитала письмо до конца.

— Поразительно, — пробормотала я, глядя на стену и не видя ничего перед собой.

Открытие был уж слишком... нереальным!

Розалия Пайнпепл — автор романтических историй, а Тиреон — тот человек, который поспособствовал тому, чтобы книги этой девушки печатали и отправляли в книжные лавки и магазины. Я вздохнула, мысленно попросила прощения у его светлости и выхватило второе письмо из стопки в углу. После — второе и третье.

И поняла, что некоторые любовные истории я купила и прочла лишь благодаря тому, что Тиреон помог этим авторам. Поддерживал он их не от имени Тиреона Виндрейва, а как Тиреон Дрэгон. Правда, как именно Тиреон помогал всем этим авторам книг про любовь, я так и не поняла: механизм не описывался, а из слов благодарности и рукописей составить полную картину было слишком сложно.