"Нана. Земля" (сборник)

Буря негодования, охватившая было меня поначалу при чтении этой книги (мол, как так можно, сделать героиней романа женщину "низкой социальной ответственности", откровенную профурсетку - это еще самое мягкое, что я могу про нее сказать), улеглась где-то к середине книги. Начиная читать это произведение, я не знала и в общих чертах его сюжет, но в одном из блогов услышала замечательную фразу о том, что роман этот очень уж ярко демонстрирует механику "социального лифта" в действии. Признаться, никакого лифта я здесь не видела - увидела лишь грязь и развращенность нравов, царящих в Париже конца девятнадцатого века. Пошлость, похоть, разврат, мотовство опутали сетями, кажется, весь город, оттого благородство и честность кажутся уже пережитками старины, а порядочной называют ту женщину, у которой всего один любовник...Продажа женщинами своего тела никого не удивляет, люди спешат на званый ужин к профурсетке, думая, что вот их-то грязь обойдет стороной и не прилипнет. С кривыми усмешечками провожая мужчин, уже попавших под ее очарование, не догадываются, что скоро станут точно такими же безумно влюбленными...

Очарование Наны долгое время удивляло и меня - что находят в этой вульгарной, толстой женщине мужчины-аристократы, почему продают свои имения, только бы находиться с нею чуть подольше? В чем ее секрет? Жить, не задумываясь о завтрашнем дне? Не переживать о том, что скажут другие за ее спиной? Не скрывать свих честолюбивых замыслов? Никогда не давать себя в обиду?.. Сильная, гордая, целеустремленная натура, свои природные способности она растрачивает явно по пустякам: с ее склонностью к перевоплощению она, при должном усердии, вполне могла бы стать искусной актрисой; с ее страстью к украшению и роскоши она могла бы сделаться модисткою, завести свой салон, покровительствовать молодым, подающим надежды художникам, писателям, музыкантам. Но, похоже, ее занимает лишь одно - доказать этим порядочным женщинам, что она - не хуже. С каким рвением она пытается охмурить чужих мужчин, заставить их сходить по ней с ума, тратить лишь на нее заработанное золото...И дивиденды это действительно приносит, правда, поклонники быстро разоряются, интересы ненасытной Наны все растут...

Алчность вкупе с тщеславием, скукой, безумием наводят на мысли о скором трагичном финале, который не заставит себя долго ждать. Как оказалось, поднявшись из грязи, нельзя в одночасье сделаться порядочной женщиной, прилипшая грязь уже не отстанет...

Французские писатели классической литературы любят писать о развращенном обществе Парижа. Писали об этом Бальзак и Мопассан, но роман Эмиля Золя "Нана" по степени своего реализма, пожалуй, переплюнул труды творчества других авторов. Развенчан очередной миф о Париже как о романтичном городе влюбленных. Эта книга рассказывает о восхождении к вершинам славы в аристократическом обществе Парижа проститутки по имени Нана. Глупая и взбалмошная баба (по-другому и не могу ее назвать), имеющая в своем активе лишь тело, отвечающее запросам большинства мужчин, тем не менее, с успехом начинает крутить и вертеть самцами, которые являются типичными рабами своей собственной похоти. Начиная с самых низов, с панели, она пробивает себе дорогу в просто заоблачные дали. Графы, маркизы, офицеры, безусые юнцы, актеры - ей все без разницы, она всеядна и переваривает любого. Нисколько не стесняясь и не мучаясь угрызениями совести, Нана разоряет своих любовников, а некоторых даже сводит в могилу. И не удивительно, что настолько тупая баба смогла заморочить головы стольки мужикам. Хотя какие это мужики, так... не более, чем соплежуи. Все дело в том, что Нана - шлюха по своему призванию, а не по нужде. Надо же какое вышло удачное совпадение: хобби совпало с профессией. В такой комбинации люди в жизни, как правило, добиваются больших успехов. Надо отдать должное мастерству автора. Книга крайне насыщенна тяжелыми подробностями нравственного разложения высшего света Франции. Откровенной порнографии, конечно, нет. Но, обладая развитой фантазией нетрудно нарисовать себе отвратительные картины поведения людей, ведущих себя хуже скотов. Чувство гадливости усиливалось с каждой прочитанной страницей, но оторваться от книги было сложно, так как Золя эту "помойку человеческих душ", то есть высший свет Парижа, описал крайне выразительно и талантливо. Веришь ему безоговорочно, стиль и слог легкие для восприятия, читается роман довольно бодро, это не Бальзак с его тяжеловесными предложениями в полстраницы. Согласен с автором, который своим романом говорит нам о том, что душевная пустота в человеке обязательно заполнится грязью, а абсолютная безнравственность 100% приведет к абсолютной развращенности.

Эмиля Золя совершенно заслуженно называют писателем-реалистом. Но так и хочется вопреки всяким литературоведческим канонам добавить — драматический реалист и даже трагический реалист. Драмреалист/трагиреалист. Понятно почему — наверное, в его ругон-маккарской эпопее нет ни одного романа, в котором не содержалась бы хоть какая-то трагедия, не говоря уже о драме. По крайней мере, среди прочитанных на сегодняшний день 18 томов (из 20) нет ни единого светлого пятнышка. Что вовсе не означает, что его романы мрачны или тягостны (хотя некоторые как раз и тягостны и мрачны). Тут как раз картинка интересная — несмотря на явный драматизм и порой доминирующий трагизм всё-таки от чтения большинства романов Золя остаётся чувство удовольствия — удовольствия от чтения качественной вкусной литературы. Т.е. сюжетные страсти отдельно, а литературные вкусности — тоже отдельно.

Не стал исключением из трагического/драматического правила и прочитанный роман «Земля». Хотя первая половина книги какого-то особого мрачного настроения не обещала, скорее наоборот, из-за обилия сексуально ориентированных эпизодов и фривольностей воспринималась едва ли не игриво и эротично. Однако по мере следования за всеми хитросплетениями сюжета стали усугубляться некоторые вполне драматические ситуации то с одним героем романа, то с другим его персонажем, пока в конце-концов отдельные моменты не превратились в самые настоящие человеческие трагедии. Голод и холод, и одиночество, и отвергнутая любовь и насилие в семье, и насильственные смерти и всё такое прочно поселились в этом романе и, естественно, подретушировали тёмненьким общий фон.

А в центре всего этого трагедийно-драматического действа, как водится, стоят простая человеческая скупость и стремление к наживе, тяга к владению движимым и недвижимым, страсть к обладанию тёплым-женским-мягким, и вновь деньги-дребеденьги, и снова жадность и скупость, и ещё раз похоть и так по кругу до самого конца.

А в финале, как и в начале романа, образ вспаханной и жаждущей оплодотворения земли, и фигуры сеятелей, столетиями выверенными движениями оплодотворяющих эту мать-кормилицу землю. Такова жизнь … и смерть … и снова жизнь.