Копейский маньяк: История жизни и преступлений Вячеслава Яикова

Преступность в городе в то время находилась на довольно высоком уровне. Для ясности можно сказать, что процент насильственных смертей в Копейске был выше, чем в расположенном рядом миллионном Челябинске. Нарушения закона, такие как причинение различного вреда здоровью, кражи, грабежи, убийства, половые преступления, встречались до того часто, что казались чем-то обыденным и неудивительным.

О чем история? О маньяке, который убил шесть девушек в небольшом городке, который погряз в крови и алкоголе. Почему ж в таком случае кто-то обратил внимание на эту серию? Ну-с, полиция его заметила после убийства двух школьниц-выпускниц практически на пороге детского садика. (А буквально за день до этого был как раз выпускной, то есть их ещё и на праздник Яиков убил.)

Вообще у тру-крайма последних лет СССР и постсоветской эпохи есть частенько одна черта — чувство горечи. Потому что очень многих можно было бы спасти работай система иначе. В частности в этой истории система подвела по-крупному как минимум трижды: расследование не велось сначала, преступник сам пришёл в руки, но даже так были совершены процессуальные ошибки, а еще всего этого не было бы, если б работала психологическая служба для всех, кто имел диагноз. А ко всему прочему очень неоднозначное впечатление к самой истории (а не книге), потому что кое-кто никогда не поверит, что посадили реального копейского маньяка...

А что вообще с книгой? Да хорошо всё. У меня было много опасений из-за автора, тип причём тут судмедэксперт, который написал ещё Как не умереть молодым. Судмедэксперт о смерти, которой можно избежать , который прям книжный капитан Очевидность. Но по факту человек отлично разбирается в теме, даже косвенно участвовал в расследовании. И написано очень классно и увлекательно.

В общем, советую любителям тру-крайма

Это была моя первая книга Алексея Решетуна, с которой я познакомилась в аудиоформате. Так уж сложилось, что тру-крайм я больше люблю слушать. Про Вячеслава Яикова я что-то слышала, но было интересно узнать более подробную историю.

Из плюсов могу отметить, что в книге очень много подробностей: места преступлений, жертвы, как текла жизнь в городе — много деталей. Все-таки автор в то самое время работал судмедэкспертом в Копейске. Но в то же время мне не очень понравилось, что в книге очень много "следственного" языка. В ней много терминов и специфических описаний. Словно достали папку с делом и зачитывают.

Сама личность Вячеслава Яикова для меня оказалась пустой: перед нами больной человек. А вот за позицией его матери было наблюдать интереснее.

Если писать книги о реальных преступлениях и людях, их совершивших, то только такие. Работа, проделанная автором, поражает своей детализацией. Фамилии жертв и следователей, упоминание и разбор статей, по которым обвиняется преступник, фотографии мест преступлений и документов уголовного дела. Придраться не к чему абсолютно. Очень часто в книгах подобного типа есть только сухие факты: родился, убил, посадили. Ни мотивов, ни способов.

Содержание книги мрачное. Не потому, что здесь направо и налево убивают людей, не из-за фотографий трупов и деталей того, что происходило с несчастными жертвами до и, к ужасу неподготовленного человека, после смерти. Сама атмосфера того времени, конца девяностых и начала нулевых. Эта безысходность, жизнь сурка в государстве, которое дышит на ладан, отсутствие уверенности не просто в завтрашнем дне, но и в точке здесь и сейчас. 90% населения нашей страны жило именно так. Когда не пили, то спали, когда не спали, то выясняли отношения внутри семьи, с друзьями, собутыльниками, случайными прохожими, потом снова пили, часто уже с тем, с кем проходили все эти разборки.

Именно в это время, 25 мая 2003 года, в городе Копейске, Челябинской области, на территории детского сада №27, были найдены убитыми и жестоко изнасиловаными две девушки, которые в тот день отмечали свой выпускной. Казалось бы: территория детского сада, ночь, как? Обыкновенно. Половину своей жизни я прожила рядом с таким детским садом, в котором днём дети гуляли с воспитателями, играли, смеялись, а когда их забирали родители и на воротах защелкивался условный замок, на той же самой территории начиналась вакханалия с участием алкоголиков, девиц, не самого благородного воспитания, с визгами, криками и громкими тостами, от которых, по причине открытых летом окон, деться было некуда. Потом и вовсе на ночные гуляния дяденькам на крутых машинах сдавались корпуса детских садов. Визгов и тостов уже слышно не было и одному богу известно, что творилось внутри, на тех кроватях, куда в тихий час следующего дня укладывали спать детей.

Убитые подруги стали не единственными жертвами, всего их было 6. Временной промежуток не велик, нанесённые раны идентичны, из улик только волокна темно-голубой ткани, которые впоследствии сыграют важную роль при вынесении приговора Вячеславу Яикову.

Поражение центральной нервной системы, задержка умственного развития, синдром двигательной расторможенности неясной этиологии. Олигофрения в стадии дебильности.

Перечислять можно бесконечно, но если прибавить ко всему эту до безобразия заботливую мать, которая по сей день строчит всевозможные жалобы, уверяя, что сыночку-корзиночку подставили и ничего подобного он совершить не мог, то картина становится ещё более жуткой. Где та грань, за которой уже можно принудительно отправлять кого-то на лечение, чтобы этот кто-то не ходил по улицам, являя собой угрозу для общества? Где грань, за которой недопустимо позволять родственникам такого человека требовать немедленного его освобождения и уничтожения всех материалов дела? Что было бы, если бы мать Яикова не позволила ему сначала жениться на девушке, диагнозы которой мало чем отличались от его собственных, а потом насильно не увезла его от неё? Можно ли было избежать хоть одной трагедии, если бы кто-то не топал ногами у кустов, из которых доносился женский крик о помощи, а своевременно позвонил куда следует ?

Но у истории нет сослагательного наклонения.