Eidetic Imagery and Typological Methods of Investigation: Their Importance for the Psychology of Childhood, the Theory of Education and General Psychology

Сейчас принято говорить о реабилитации эйдетики в России и за рубежом, которая некогда была скомпрометирована, поскольку исследования в её области проводились под прессом гитлеровского режима. (Ответственно заявляю, что данная книга сама по себе ничем себя не компрометирует.) Так что Выготский, Лурия и другие видные советские учёные были вынуждены прекратить свои исследования в области эйдетики, оставив-таки в конце концов после себя книги/эссе на тему эйдетики, к которым полезно обратиться (имхо: преимущественно, к Выготскому).

Однако, ознакомившись с эйдетикой из первых рук, я обнаружила проблему: её упорно рассматривают в связи с мнемоникой и развитием памяти, тем и ограничившись, тогда как Эрих Йенш, всю жизнь занимавшийся психологией восприятия, указывает, что речь идёт прежде всего о восприятии вплоть до физиологического (а точнее, психофизического (!) — психофизику он упоминает не единожды) уровня, причем восприятии нормальном (тут будут оговорки). Типология Йенша ставит точки над "i" в обвинении взрослых эйдетиков в наличии патологий, делая разделение на ложноэйдетические образы как усиленные остаточные образы, которые возникают на основе патологий (тип T) и истинный эйдетический образ нормального гармонично развитого человека (тип B).

Что же касается психофизического уровня — тут Йенш не единожды делает акцент на том, что различие в типологии эйдетиков существует уже на структурном уровне, непосредственно связанном с психологией человека так, как об этой связи говорит психофизика.*

Очень важно отметить, что называя эйдетический образ оптическим, Йенш тем не менее указывает, что его свойства выходят за пределы зрительного образа/восприятия, включая синестезию. О нормальности синестезии пишут и современные исследователи. Предубеждение никому не делает чести, и феноменологическая основа иных способностей — не причина приписывать их исключительно больным людям. Помимо теоретических выкладок, Йенш показывает это в том числе эскспериментально/количественно.

Первую часть читала в оригинале на немецком языке, две другие - на английском. Очень сильно бросилась в глаза размытость содержания по сравнению с немецким текстом во всяком случае первой части, хотя английский как раз был моим первым языком на языковом факультете и моей первой профессией, а немецкий — постольку-поскольку (впрочем, нем. язык я даже преподавала в старших классах в первые годы своей работы).

В чем размытость? Ну, например, в немецком варианте образы, составляющие эйдетический образ четко подразделяются на образ представления, образ восприятия и остаточный образ (причем это показано схематично). Тут такого разделения нет, и образ представления называется образом памяти с пометкой в скобках (Vorstellungen).

Точность терминологии тут принципиально важна, поскольку тот же образ памяти только тогда становится образом представления, когда он осознан и вербализован в полной мере, что приходит только с особой практикой, связанной именно с образами. Случаи, когда "всё понимаю, но сказать не могу" тоже довольно распространены: человек интуитивно понимает, но не может объяснить. Но если понимает, конечно. Вот тут интересно обратиться к типологии Йенша.

Но уж если вообще говорить о точности терминологии, то я, со своей стороны, не слишком симпатизирую исследованию гармоничного развития мышления человека, отражающегося на эпистемологическом уровне (о чем говорится в последнем абзаце, а я бы уточнила — гносео-герменевтическом) в такой терминологии.

Особо отмечу, что мне понравилось: указание на необходимость междисциплинарного подхода в исследованиях; указание на необходимость в том числе философского осмысления исследований, а не чистый позитивизм (что, впрочем, тоже философское понятие); стремление к объективности/разностороннее исследование с учётом нормальных случаев и отклонений...

Пока Йенш в моей читательской практике — единственный, который указал на саму коституциональную/структурную разницу различных типов, в том числе философов — причина, по которой они друг друга не разумеют на самом уровне восприятия. А также — единственный, опять-таки исходя из моего личного опыта, кто говорит о развитии восприятия, опираясь на экспериментальную психологию (принципиально важное значение тут имеет информация из приложения).

Йенш называет типы B и T, под которыми подразумеваются: эйдетики истинные (интегративный тип, тип B), при котором у человека гармонично и в согласии между собой развивается восприятие и мышление, единство тела и духа, единство сознания и бессознательного (это я уже добавляю от себя), тут наблюдается синестезия; и дезинтегративный тип T, у которого произошёл разлад на пути между восприятием и мышлением. Есть тут и такие условия как направленность человека вовнутрь и вовне (направленность вовнутрь способствует интеграции)**.

Важно сказать о существенной разнице между указанными типами, когда при типе T речь идёт об усиленном остаточном образе, главным образом возникающем на основе патологий; а у типа B — об истинном эйдетическом интегрированном образе.

В книге — обширные примечания, нередко буквально атакующие пространство, предназначенное для основного текста. И кругом Йенш ведёт полемику с гештальтистами, считая, что они ограничиваются усреднённой нормой на уровне сенсорной физиологии, а усреднённая норма исключает феноменологию (добавляю от себя). Иными словами феноменологическое восприятие может быть вызвано какими-то отклонениями, но ВОВСЕ НЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО так. Александр Лурия этого не учёл. И вообще книга А. Лурия о "большой памяти" немало способствует распространению мифов об эйдетике.

Не понравилось: по-прежнему акцент на выбор между двух контрастов — врождённая способность (нативистская концепция) - приобретённая способность. А не лучше ли бы сказать, что у человека вообще очень много неразвитых врождённых способностей (он не говорит с колыбели целыми предложениями, и развитость языка — дело... естессно... приобретаемое). Делая указание на приобретённость эйдетичнеских способностей, на необходимость развития восприятия, Йенш чуть ли не раскритиковал нативизм. На то было похоже, хотя я не хочу передергивать и скажу, что по ходу текста всё уравновесилось.

Удивило нахождение связи между северным и южным типом личности в зависимости от количества солнца, а следовательно и разности адаптации к солнечному свету и разному восприятию цветов. ("Относительно небольшие изменения в геофизической среде приводят к огромным вариациям" — мой пер. с анг. яз., см. Приложение). Но и одновременное указание не существование не только солнечного, но и космического излучения, имеющего разное влияние на указанные типы.

Ещё более удивительно, что, по словам Йенша, "можно почти наверняка предсказать, что в Англии и Северной Америке будет преобладать тип, который внешне будет дезинтегрирован" (вот вам и англо-американская парадигма!). Сразу вспоминается Сьюзен Сонтаг, которая с одной стороны, демонстрирует гениальность на практике собственных художественных текстов, а с другой — полное отрицание и обеднение того, что делает и использует бессознательно, на уровне теории, прошедшей фильтр её рациональности. Другой пример от меня, как ни странно, Флобер с его "теорией точного слова", с одной стороны, и широким использованием художественных метафор, с другой.

При этом самые высокие эйдетические способности приписываются французам (откуда произошли почти все истинные постмодернисты?). А вот немцы занимают промежуточное положение между французами и американцами. От себя добавлю, что и россияне тоже занимают промежуточное положение, тяготея то к американской гегемонии разума, то к собственной софийности. 

*Напомню, что психофизика — это область эспериментальной психологии, изучающая взаимодействие между объективно измеримыми физическими процессами и субъективными ощущениями.

**От себя добавлю тут, что естественным в гармоничном развитии человека является то, что обе стороны — интровертная и экстравертная — развиваются, когда контактный и общительный человек тоже способен к интроспекции. Интроспекция — условие развития целостного мышления. А ведь именно о нём — о целостном мышлении в конце концов идёт речь в постоянной полемике с пониманием целостности гештальтистами (и, уж определенно с пониманием его позитивистами), точнее с указанием на их неполное его понимание.