
Электронная
399 ₽320 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вот вроде бы и читаешь много, и умным должен быть, и образованным, а ведь огромное количество текста остается малопонятным.
Или не до конца понятым.
А то и вовсе не понятым.
Первое, что делаешь, это стремительно бежишь скорее - скорее просмотреть рецензии твоих коллег - читателей.
А вдруг они все поняли и объяснят?
Или высветят для тебя затронутую в книге проблему совершенно под другим углом?
А то и вовсе, прочитав рецензию друга, воскликнешь, ба, так ведь и я так думал!
Не знаю уж как наши тексты "обзываются" по-научному, но мне по нраву слово - публицистика. И я признаюсь, что в такого рода публицистику от лица журналиста, литературоведа, филолога, писателя, да и просто образованного в ходе чтения человека очень даже влюблен.
Помню бывало накупишь ворох прессы, а там тебе целые полосы досконально объясняющие всю несуразность некоторых фильмов, книг или наоборот показывающая все их достоинства. Рассказы о выставках живописи, о новых трендах в литературе, да наконец о проблемах нашего общества и их решениях. Блеск.
Да, умом понимаешь, что мир не стоит на месте и вся эта публицистика в наше время съехала на разнообразные видеоплатформы, и теперь нужно не читать, а смотреть. Или слушать. Но, черт возьми, как же надоели эти говорящие головы (перечислять всех этих любителей шашлыков гоблинов, алкоголиков климов и питерских егорок-экскурсоводов даже не хочется), а читательская душа то требует текста. Умного текста, который бы заставил твои серые клетки чутка пошевелить твоими же мозгами. Текста, с которым ты, может и не согласен, и даже очень не согласен, но, он дает тебе возможность не поглощать бездумно информацию из говорящей головы, а заставляет остановиться и подумать. Остановиться и подумать! И удивиться, и еще воскликнуть, вот это и воздвигнул автор свою концепцию. Вот ведь как осветил тему, а я даже и не предполагал этого.
Так вот, друзья, с радостью простого читателя сообщаю, у меня в руках именно такой сборник публицистики из-под пера Рустема Вахитова.
О чем приходится размышлять медленно ведя глазами по тексту?
Не может не удивить, например, как автор видит те или иные сюжеты известных Советских фильмов. Точнее даже не так. В большинстве случаев Вахитов пытается объяснить феномен популярности некоторых киногероев среди Советского народа. Почему историю про этого Женьку Лукашина до сих пор смотрят даже в Туркмении на туркменском языке?
Как?
Почему управдом Бунша разбазаривает русские земли?
И почему Шурик символ шестидесятничества?
Вам наверняка нужны примеры из книги, чтобы хоть чутка взглянуть на мысли автора.
Пойдем от простого.
Я уверен, что практически каждый из вас знает о вечном споре Жеглова и Шарапова.
Ну, помните, там где Жеглов подсовывает вору - рецидивисту Кирпичу кошелек в карман.
По Жеглову - вор должен сидеть в тюрьме, но Шарапов настаивает, что все должно быть по закону и улики не должны подбрасываться даже рецидивистам. Здесь вроде как мир делится на две части. Типа поклонники Жеглова - это "проклятые" сталинисты, им бы только засадить человека, а сторонники Шарапова - это интеллигентные добропорядочные и демократичные граждане, светлое будущее послесталинской темноты.
Так вот, автор книги разворачивает этот дискурс несколько в другую плоскость.
Он говорит нам: - А помните, что в своем романе Аркадий Вайнер, Георгий Вайнер - Место встречи изменить нельзя братья Вайнеры наделили почти всех преступников чертами .... зверей.
Карманника Кирпича Вайнеры наделяют чертами своеобразного животного, точнее говоря – оборотня: «В проходе стоял высокий крепкий парень с безглазым лицом и лошадиной челюстью»...
Вот момент, когда бандиты затаскивают в свою машину Шарапова, который выдает себя за мелкого уголовника – сокамерника Фокса (кстати, Фокс – также «звериная фамилия», переводится как «лиса»):
« – Молчи, падло, – скрипнул зубами бандит.
У него лицо было совершенно чугунное, серое, ноздреватое, с тухлыми белыми глазами, ну просто ни одной человеческой черточки в нем не было, будто господь бог задумал сделать его, свалял из всякой пакости. Увидел – брак, и выкинул на помойку, а он, гад, все равно ожил и бродит среди живых теплых людей, как упырь… Эх, чего же мне на фронте не довелось только увидеть, чего я не вытерпел, каких страхов не набрался, а вот никогда у меня не было такого ощущения, что смерть – совсем рядом! Он мне сам казался похожим на смерть, и воняло от него смрадно».
Другой бандит по кличке Лошак также не совсем человек, мало того, что его прозвище отсылает к лошади, он еще ест как собака... (стр. 175)."
Они не люди.
Они звери.
Или вовсе - упыри.
Человек, лет 25-30 от роду, не будет красть карточки в блокадном Ленинграде обрекая на смерть целые семьи только ради того, чтобы на базаре у таких же голодных людей обменять эти карточки на антиквариат. Это не человек. Это зверь. И поэтому идеи Шарапова о воспитании и честности по отношению к такого рода нелюдям выглядят по меньшей мере смешными. Бессмысленно. Зверей хорошими поступками не перевоспитаешь. Вор должен сидеть в тюрьме.
Есть над чем поразмышлять, друзья?
Или такой, неожиданный лично для меня, казус.
Только ленивый не прошелся по антисоветскости романа Яхиной про ту самую Зулейху, которая открывает глаза. А автор утверждает, что книга очень даже советская. Она показывает, какими зверьми были кулаки, а главная героиня открыла глаза на окружающий мир только тогда, когда полюбила Советского человека.
"Уже отсюда, кстати, видно, как далека Яхина от наших антисоветских обличителей коллективизации, рисующих кулаков «справными добрыми хозяевами» и прекрасными людьми. Кулак Муртаза мало что бьет жену и держит ее в «черном теле», заставляя спать на сундуке и превратив в золотаря при своей полусумасшедшей матери. Он еще и прячет хлеб от властей на кладбище ... в могилах своих умерших дочерей, прикопав туда гроб с зерном! Не боится Муртаза ни Бога, ни кладбищенских духов, а все потому что он сам живой мертвец, упырь... (стр. 89)
Но в судьбу Зулейхи ворвалась Советская власть, которая искореняла старый быт и строила новую жизнь, которая производила модернизацию. Спору нет, она делала это жестоко, так, что жизни отдельных людей гнулись и ломались, как щепки под железным колесом (а где модернизация происходила безболезненно? Наши вздыхатели по всему западному пусть почитают романы Ч. Диккенса, описывающие эпоху модернизации в Англии!). Но эта жестокость несла с собой зерна добра иногда бессознательно, а иногда и сознательно, как это везде бывает в нашем подлунном мире, где добро перемешено со злом… (стр. 91-92).
А созвучно ли будет вашему сердцу утверждение автора о диссидентах, которые по его мнению вовсе и не были главными виновниками крушения нашей Родины в 1991 году?
Ну как две тысячи человек могут разрушить империю с трехстами миллионами жителей?

Бесполезная книга.
Подобного рода книги актуальны были лет семьдесят назад, когда борьба за наше "советское" против всего остального звучала актуальна и являлась частью идеологии.
Сейчас такие книги пишут только ради одного: обратите на меня внимание, заметьте, какой я классный и как хорошо я пишу про ссср.
Правда, в ссср я прожил всего 21 год, но это не важно...
Так пишет Вахитов. И так написана вся книга.
Читать это неинтересно.
На каждое "А вот у нас!" всегда есть уточняющие детали.
Что "великим" не называй, не настолько оно уж и значимо для современников: отсюда и иллюзия превосходства для потомков.
Вот театр. В СССР был театр, и были режиссеры.
Например, Мейерхольд. Его в сороковом году расстреляли. А еще он писал письма Молотову, где рассказывал как им, шестидесятилетним стариком, следователи НКВД играли в футбол.
Или вот Таиров. Правда, в 1949 году театр был закрыт (после тридцати пяти лет работы!), а сам Таиров и его жена - Алиса Коонен - были уволены.
Слишком рано?
Вот Анатолий Эфрос. У него своего театра так и не было... а после постановки "Женитьбы" Эфрома смешали с дерьмом...
Еще про театр?
Или про драматургию?
Николай Эрдман написал две пьесы к тридцати годам. За эпиграммы Эрдмана отправили в ссылку, и больше он пьес не писал до конца жизни.
Мало? Александр Володин в какой-то момент отправил цензору свою ручки с запиской: пишите сами.
Еще? в 1948 году Константин Симонов в своем докладе красиво рассказывал о "теории бесконфликтности", и на некоторое время на советской сцене появились пьесы, где нет никакого конфликта вообще.
Точнее есть: хорошего с лучшим.
Примером может служить фильм "Стряпуха", где нет сюжета, нет конфликта, нет ничего. Фильм как раз снят по пьесе Анатолия Сафронова... а Сафронов - это именно такой советский драматург, в котором идеально сочетались бездарность, антисемитизм, алкоголизм и злоба. А еще советский драматург Сафрнов работал на КГБ.
Ну да...
А что бы хоть как-то затащить зрителя в тот же МХАТ, ставилась классика: в "Трех сестрах" по Чехову, например, играли замечательные актрисы: так 28-летнюю Ольгу играла Клавдия Еланская (42 года), 22-летнюю Машу играла Алла Тарасова (42 года), а 20-летнюю Ирину играла Ангелина Степанова (35 лет)...
Ну да, ну да...
Аркадий Райкин? Аркадий Райкин начал работать на фронт с 23 июня 1941 года, закончил - в августе 1945. Но власти - любимой Вахитовым советской власти - а именно ее ленинградскому отделению Райкин встал поперек горла - и Райкин вместе с театром - переехал в Москву.
Вот оно - величие... и это - величие?
О кино...
Мексиканский фильм "Есения" стал абсолютным рекордсменом проката за всего годы СССР.
Его посмотрели 91 миллион зрителей.
На втором месте - "Пираты XX века" - 87 миллионов.
На третьем месте - "Москва слезам не верит" - 84 миллиона..
Вот оно, величие, что самым просматриваемым советским фильмом становится мексиканская драма...
А ой.
Ну и немного абсурда.
Много ли было у немецких солдат, сидевших в окопах в Северной Африке, на побережье Ла-Манша и на Восточном фронте пронзительных лирических песен, которые они бы слушали, затаив дыхание, как красноармейцы и их командиры слушали, опершись на автоматы, во время передышки «В лесу прифронтовом» или «Жди меня»? Да почти не было!
За отличное знание песен нацистской Германии моно ставить пятерку: человек знает о чем пишет: прослушав несколько тысяч песен Третьего Рейха, Вахитов не нашел ни одной, похожей на "Жди меня". Похвально, что у человека так много свободного времени, которое он готов тратить на это, и как хорошо, что он нам об этом сказал...
Почему бы в этом абсурде не пойти дальше? Ведь можно сравнивать не только песни, а, например, книги... или фильмы... или еще чего... например, стили правления... но за сравнения стилей правлений сейчас можно получить статью.
Это первый момент.
И второй момент.
Абсолютно бредовая необходимость сравнивать - это пустая трата сил и времени.
Немецкие солдаты не пели песен на стихи Симонова? Ну надо же, какая отсталая нация...
И песен таких у них не было? Ай-ай -ай.
О том, что разница меду советской и немецкой цивилизациями огромно - автору в голову не приходит, потому что - как красиво показал Роберт Бениньи в фильме"Жизнь прекрасна" - мы лучше их, потому что у нас есть пупок.
Шизофренические рассуждения о Шурике, Булгакове, Высоцком и Глебе Жиглове я даже описывать не стану - это слишком скучно, потому что строятся его - Вахитова - теории на простом мнении: все, что наше, то хорошо, пусть и не работает как надо, а все, что их - это чужое, хотя и работает. А мы своих за шоколадку не продаем: уж лучше я умру с голоду, чем признаю их право на существование.
Ну и дурак.
И еще.
В тексте встречаются имена таких деятелей как антисемит Шафаревич, националист Кожинов...
Вот такие вот у Вахитова ориентиры...
Устаешь от этого...
У нас была "великая культура"... вот примеры величия:
Когда Шаламов вышел из лагеря и постепенно начал возвращаться в литературу, Михаил Светлов, в честь которого назван пароход из "Бриллиантовой руки", сказал, что честен и чист: за все страшные годы они ничего не написал, ничего не подписал и никого не предал.
На Соловках, в расстрельном списке хороший знакомый Дмитрия Лихачева заменил его на другого человека, и Лихачев остался жить. И до конца своих дней, говорил, что живет две жизни - за себя и за того расстрелянного.
Борис Рунин всю жизнь тщательно скрывал, что его его родная сестра - Генриетта - замужем за сыном Троцкого Сергеем, и это стоило ему очень много, в частности личной жизни, личного счастья и здоровья.
Анатолий Тарасенков, один из ближайших друзей Пастернака, три раза - под давлением общественности - отрекался от Пастернака, и это отречение Тарасенкову обошлось ценой жизни.
Когда пьяный Фадеев валялся под заборами Переделкино, его подбирали недавние соратники по погромам, спаивали Федеева и откровенно глумились над ним.
Лев Гумилев писал из тюрьмы матери - Анне Ахматовой - оскорбительные письма, что она ничего не делает, чтобы его вытащить, а в это время на нее собирали материалы, и вот вот готовился ее арест - но Светлана Сталина любила стихи Ахматовой.
Ольга Каменнева, жена Льва Каменева, родная сестра Троцкого, своего младшего сына - Лютика - наряжала в костюмчики, которые остались после расстрелянного царевича Алексея.
Роман жуткого антисемита Михаила Бубеннова "Белая береза" отредактирован, а, фактически переписан, Марком Щегловым, евреем, которого, благодаря Бубеннову отовсюду и выгнали.
После постановления 1948 года писатели, которые встречались с Зощенко на улице, переходили на другую сторону, потому что постановление.
Большую роль в уничтожении Еврейского антифашисткого комитета сыграл Ицек Фефер, которого таскали на очные ставки и он со всеми без разбора соглашался.
Соломона Михоэлса в Минске на машине буквально переехал министр государственной безопасности Беларуси Лаврентий Цанава. За это убийство ему присудили государственную награду.
В 1937 году в Ленинграде были расстреляны группа из 34 глухонемых, обвиняемых в фашистком заговоре.
В 1937 году в Москве были расстреляны 229 человек - почти полный состав Латышского театра "Скатуве".
Все они были убиты в один день.
Но одна из самых грустных историй - это история семьи Шпильрейн.
В 2011 году вышел фильм "Опасный метод", где Кира Найтли играла роль Сабины Шпильрейн - педагога и психолога. Сама Сабина в 1942 году вместе с двумя дочерьми была расстреляна нацистами.
Муж ее - врач Шефтель - был расстрелян в 37 году.
В том же году были расстреляны ее брат Эмиль - биолог, ее брат Исаака - лингвист, в 38 году расстрелян ее брат Ян - математик.
В ночь с 29 на 30 октября 1937 года в Минске был расстрелян весь свет беларусской литературы (132 человека).
Бориса Пастернака два года (!) унижали, смешивали с грязью, поливали помоями, оставили без заработка, фактически уничтожали - за публикацию романа "Доктор Живаго" на Западе.
А спустя годы Никита Хрущев признался, что роман прочитал, ничего в нем не нашел опасного, и зря они тогда так...
К сожалению, в "Советском Союзе Вахитова" подобного никогда не происходило...



















