Публика любила последнее время и, может быть, и теперь любит действительность, реализм Щедрина и Ко. А этой действительности у меня нету.
"Сначала были
Загоскины,
Лажечниковы. Они удовлетворяли.
Потребовалось новое.
Явился
Гоголь. Там есть грязное, но оно плачет. Этого
не поняли, схватились за грязное и давай разворачивать, но теперь оно уже хохочет и хвастает и заявляет право на существование.
Тургенев показал другую дорогу, но нашим Писемским и Григоровичам, т. е. безграмотным талантам, необразованным, идти так не приходилось по силам. Надо было или не писать, или превратить литературу в гоголевского Петуха....
За
Щедриным, увидев, что писатель должен описывать жалкую грязь и что чем она сильнее, тем лучше,-- бросилась в литературу целая толпа, сволочь грязная, с грязью в руках ..."
Салиас отмечает, что на смену историческим романистам патриотического направления, пришло "гоголевское направление", которое кинулось описывать только "грязь" и недостатки. И это по их мнению, единственная "действительность". Эта литература начиная с 40-х годов, заполонила все и вытеснила все другие направления, в т.ч. и исторические романы.
Такой "действительности", отмечает автор, у него нет.
Позитивно отзываясь на александровские реформы Салиас пишет:
"Я становлюсь совершеннейшим, не монархистом, а Романистом (Романовы). Действительно, с одной стороны я вижу прокламации, фиглярничество Чернышевского и Антоновича, с другой-- подчас умное и благонамеренное правительство ... Правительство, может, плохо и глупо, но лучше и умнее общества. Прогресс не в гостиных Чернышевских, Достоевских, теперь он во дворце... "
Евгений Салиас со временем селится в тихом уголке Москвы, запирается в своём кабинете, украшенном старинной мебелью и портретами царей и императоров, и продолжая дело "загоскиных и лажечниковых", творит свою "действительность" - замечательные исторические романы, пользующиеся большой популярностью у современников , издающихся и по сей день.