Мёбиус. Избранное. Книга 1

Жан Жиро, более известный как Мёбиус, — один из столпов «девятого искусства». Он стирал жанровые границы и открывал новые измерения графического повествования. Его новаторские работы стали вехой в истории комиксов и оказали влияние на несколько поколений писателей, художников и режиссёров по всему земному шару. Без Мёбиуса такие культовые фантастические картины, как «Бегущий по лезвию», «Пятый элемент» и «Навсикая из долины ветров» выглядели бы совершенно иначе. Этот сборник — идеальный путево...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

449 ₽360 ₽

Купить-20%

Рейтинг LiveLib

4,3

21 оценка

5
52%
4
38%
3
5%
2
0%
1
5%

Ваша оценка

Прочитали 21Хотят прочитать 19

Рецензии

Wicomix
28 августа 2025
Есть такой афоризм: «Писать о музыке — всё равно что танцевать об архитектуре». Обычно он используется для того, чтобы обуздать критиков с их попытками рационального анализа музыкальных произведений. Но также эту фразу, с некоторыми вариациями, можно применить к попыткам (моим) описать комиксы, вошедшие в первый том избранных работ легендарного французского художника Жана Жиро, а.к.а. Мёбиус. Потому что большая часть этих маленьких произведений не поддаётся попыткам рационального анализа. Нет, конечно, можно взять любую из этих историй и описать её покадрово, изложив черты персонажей, особенности графики и прочие элементы композиции… но станет ли от этого более понятно то, что хотел донести до нас автор? Писать о комиксах Мёбиуса – это как танцевать о сновидениях. Тех сновидениях, которые прорываются в ещё не угасшую реальность сонными образами, хаотичными и предельно странными. Не исключено, что эти видения Жиро активно стимулировал с помощью разной химии (сам он легко в этом признаётся). В эпоху студенческих волнений во Франции для европейских наследников хиппи, интересовавшимися левацкими идеями, это было естественно, психоделия находилась на вершине популярности в музыке и в графическом искусстве.
В первый том вошли комиксы семидесятых – начала восьмидесятых годов прошлого века. В то время Жиро, для близких друзей Жир, активно рисует для различных журналов, ведёт длинную и популярную серию «Блуберри» и в целом известен как создатель комиксов в стиле «вестерн». При этом его уже вовсю влечёт фантастика, но «новая волна» и «космоопера» превращаются у него в сюрреалистические эксперименты, суть которых подчас трудноуловима. Зато как это нарисовано! Несмотря на то, что зачастую в основе графики Мёбиуса лежит стилистика чёрно-белой газетной карикатуры (большие головы, шаржи, забавные гэги), в его мир активно приникают сложные структуры классических гравюр, вроде шедевров Гюстава Доре. А эксперименты с цветом и фактурой ведут к появлению реалистичных графических шедевров. Вообще в сборнике оооочень много историй, не все они равноценны, поэтом выделю из них, так сказать, основные, чтобы можно было представить доминирующие темы и приёмы, которыми уже тогда пользовался демиург «Герметичного гаража» и «Инкала». Итак…
Как ни парадоксально, но правильным будет перелистнуть сборник сразу на страницу «53» и начать с «Интервьювы», поскольку это, собственно, и есть интервью Мёбиуса своим нарисованным критикам. Цинично (в хорошем смысле), с бодрым чувством юмора, переходящим в стёб, Жир без прикрас рассказывает о своей жизни и творческом пути, затрагивая интересующие его темы: фантастика, уход от вестернов, левые идеи, экология, социология. После этого некоторые моменты будут хотя бы немного понятнее. Но начинается сборник (возвращаемся на страницу 7) с философской вещи в духе сочинений Артура Кларка или Роберта Шекли. Космос – непостижимо огромен, даже со своим техническим превосходством люди в нём оказываются всего лишь песчинками. Вот тут Жиро уже вовсю демонстрирует страсть к детальному, до мелочей, изображению сложной «космической» техники, к «гравюрным», объёмным и тёмным фонам, к чистым, прозрачным пейзажам, пустоту которых можно попробовать заполнить силой своего воображения. В «Рыжей Бороде и Мозге пирата» вроде бы тоже представлена зарисовка на тему «космические корабли бороздят просторы вселенной», но уже без романтики, с какой-то обыденной грубостью. Детально изображены космолёты? Да, равно как и мусор, наполняющий их железное брюхо. Честно, смысл происходящего от меня ускользнул, но к этому стоит начать привыкать.
«Средств нема» знакомит нас с Жиро-сатириком; с одной стороны – как видит свое произведение сценарист, с другой – что он получает, когда в дело вмешивается продюсер, который тоже хочет строить фантастические миры, но, желательно, в своих дорогих особняках. «Отклонение» - дорожный трип по апокалиптической Франции в стиле Доре (то есть, просто с феерическими видами новых городов), и большая, шутливая игра с Литературой и в Литературу. Великаны, долгие цитаты из «Алисы в стране чудес», умирающие от радиации часовые и много-много текста просто потому, что рисовать всё это было лень, а рассказать об этом надо. Каноны повествования здесь просто препарируются, раскладываются на элементы и объясняются читателям. В роли главного героя - сам Жиро, хороший учитель, но явно уставший от литературных банальностей. Что хорошо заметно в последующих работах. Но в «Белом кошмаре» Жиро через сны ещё акцентируется на понятной и не изжитой проблеме расизма.
Полноцветный «Каков человек?» как будто является предвестником более поздних работ художника, из которых изгоняется весь текст. Вместо него – повествование только с помощью образов, как раз то, что стоит назвать графической историей. Пока же перед нами вполне себе работа в жанре НФ, описывающая встречу разных цивилизаций. Обычно всё заканчивается вот как-то примерно так. Ну а дальше – один из самых известных циклов Жиро. Арзак. Или Аарзаг. Или Аарзакг. Короче, герой, о котором мы вообще ничего не знаем (толика информации появится только в конце первого тома), путешествует по мирам, существующим по схеме «Не увидел бы сам – ни за что не поверил бы, что это возможно». Несмотря на то, что начинается история Арзака с форменного хулиганства, далее это вырастает в сюрреалистический эпос. Мне кажется, это можно использовать в школах сценарного мастерства в качестве заданий. «Посмотрите на эти картинки и придумайте полноценный сюжет». Если приглядеться, заметите две важные детали: Арзак путешествует на «птеродактиле», который позже появится в «Инкале» и, по сути, эти истории представляют собой ни что иное, как классический вестерн в фантастическом антураже. Ну а что, «Звёздные войны» - тоже вестерн. Просто здесь, как бы это сказать… гораздо больше эффекта Lucy in the Sky with Diamonds, чем это нужно для логичного повествования. Но визуал в полной мере зачаровывает и погружает в этот ураган неконтролируемой фантазии, отдельные развороты просто шедевральны. По конец художник разошёлся до погружения в инфернальные бездны, словно в нём опять реинкарнировал Доре и продолжил изображать круги Ада и их обитателей.
Я уже несколько раз написал слово «Инкал» и пришло время признать, что, очевидно, вклад Мёбиуса в эту совместную с Ходоровски сагу не ограничивался только ролью художника. Основные приёмы Жир вовсю эксплуатировал уже в конце семидесятых: постоянный поток фантастических образов и не поддающейся человеческой логике информации, в которой было очень много слов-новоделов, инструментов общения иных цивилизаций, отражающих их культуру, физиологию и законы. Особенно это заметно в «Остановке на Фарагонеше», где половина текста – это инопланетные термины без перевода, но на них завязано всё действие. И это… логично, потому что перед нами очередная история о трудностях контакта миров, иначе и быть не могло. После почти что скетчей для разных журналов (и выполненных в разной стилистике) и сюрного исследования тайн эротизма (где Жиро копирует стилистику Мило Манары, который, кстати, тоже был на волне «странных историй» и исследований в рамках Метатекста и Метакомикса, достаточно вспомнить его ранний цикл про Джузеппе Бергамо) приходит время одного из самых интересных сюжетов. «Долгое завтра» - это эстетика нуарного детектива во всей красе: частный детектив, роковая красотка, поиски чего-то важного, погони, перестрелки… но всё это в обстановке одного из миров «Инкала», где есть бластеры, роботы и космические паразиты. Занимательное переиначивание канонов плюс фирменный цветной рисунок, порой излишне фиксирующийся на телесном. «Вселенная» - еще одна история контакта на далёкой планете, и снова всё заканчивается кровью. Приговор человеческой природе Жиро, похоже, вынес окончательный. И «Баллада» на стихи Артюра Рембо - лишь зачитывание одного из пунктов этого приговора. Далёкая планета, девушка-дитя природы и мальчик отправляются в путешествие по удивительным мирам. Животные, опасности, невиданные красоты, полная романтика приключенческого романа. Но свою точку здесь поставит Война, которой до романтики нет никакого дела. Страшно, грустно, печально. Одно из сильнейших высказываний Мёбиуса.
«Нежная Шарлотка» -вроде бы зарисовка о юной девушке, живущей в мире грёз, но по нынешним меркам эротические моменты выглядят сомнительно, напоминая графику Одри Бердслея. Хотя этот комикс в свое время публиковался в журнале строго для женщин, где могли размещать свои работы только дамы (как туда попал Мёбиус? В конце сборника есть примечания ко всем рассказам, там вам пояснят). Несколько сюрных, непонятных этюдов чуть ли не на тему «Звёздных войн» - и вот уже стёб над классическим авантюрным детективом, где преступник должен обязательно носить на глазах маску. Степенные джентльмены преследуют друг друга по Европе, и в их галантные разборки как-то встревает легенда о старой шахте, от которой уже недалеко и до скачек по прериям. Кажется, что Мёбиус просто зубоскалит, издевается над жанровыми клише.
Хотите еще немного странностей? Президент одной страны любит поохотиться в ином измерении на Ктулу (без буквы «х», но вы, надеюсь, поняли), для этого надо испросить разрешения у сурового божества по имени Лавкрафт. Если что, это высказывание о недопустимости уничтожения редких животных и протест против чиновников, которые позволяют себе слишком много. Ктулу, кстати, странный, совсем не монстр, скорее, с максимальной реалистичностью нарисованный динозавр. Далее – сон русского богатыря о каменном замке, эльфах и Тёмном Владыке. Нет, серьёзно, всё так и есть. Сон как доминирующий для Мёбиуса источник вдохновения, порождающий психоделические творения внутренних чертогов. В финале пришло время узнать, кто такой Арзак на самом деле, но тут всё же больше поводов насладиться шикарным рисунком, детальным, похожим на иллюстрации к фэнтезийным романам. Мне почему-то вспомнился комикс «Малыш Немо», там тоже тема «сновидческих миров» играла важнейшую роль.
Путешествие по мирам Мёбиуса – это всегда трип. Понимайте как хотите. Вам иногда будет казаться, что вас обманывают, пытаются выдать бредни за что-то весомое и достойное внимания. Всё может быть. Для подобных вещей неплохо бы освободить свой разум от стереотипов и ничего от них не ждать. Насладитесь графикой. Занырните в океан инопланетных оттенков. Дайте волю грёзам. Будет странно, иногда даже на грани «Фууу!», и, может быть, вас смутит физиология. Но в целом это сумасшествие прекрасно и замечательно. На этом танцы о комиксах Мёбиуса объявляю законченными (как минимум, до второй книги «Избранного»). Столь важный сборник вышел на русском благодаря издательству «Азбука». Помимо историй от Жиро, ищите подробные примечания и комментарии. Твёрдый переплёт с выборочной лакировкой, формат 205Х260мм, 256 страниц. Тираж 3000 экземпляров. Возможно, одно из главных комикс-событий года в России.
Читать далее
7 понравилось
83
mumluk
16 ноября 2025
«Избранное» Мёбиуса: Книга 1 («Путешественник один, но снов у него – десятки»)
Этот сборник – идеальный путеводитель по мирам великого визионера, где сновидения, абсурд и философия сплетаются в причудливый клубок образов и идей.
Вряд ли у меня получится найти слова лучше и точнее, чем это уже сделано издательством «Азбука» на задней стороне обложки этой великолепной книги. Поэтому давайте просто посмотрим, что тут внутри!
Первая книга «Избранного» Мёбиуса включает в себя свыше тридцати графических историй, повестей и рассказов, созданных с 1971 по 1980 годы (33 перевёл Максим Трудов, одно произведение – «Долгое завтра» – Михаил Хачатуров). Некоторые из них ещё подписаны настоящим именем художника – Жан Жиро; в целом же подборка призвана показать, как мастер комикса, прославившийся в жанре вестерна, перешёл на сторону научной фантастики, окончательно его обессмертившей.
Первое, на что обращаешь внимание, – сюжеты с неожиданным развитием и остроумной концовкой. Капитан космического корабля жалуется, что управляющий кораблём электромозг принимает его за капитана пиратского судна («Рыжая борода и мозг пирата», 1972). Отбившегося от своих астронавта окружает толпа аборигенов, их главарь откусывает ему ухо, жуёт… и выплёвывает: невкусный! («Какой человек?», 1974). Семейная пара находит на вроде бы необитаемой планете потерпевшего там крушение землянина, только вот мужики узнают друг друга – и с криками «Сволочь! Так я и знал, что мы когда-нибудь встретимся снова!» сплетаются в смертоносной драке («Как же мала наша вселенная», 1976).
Или вот ещё.
Обнаружив гигантскую планету «в два раза больше Земли», космические путешественники собираются попасть внутрь огромного замка («Кому могло прийти в голову вырыть туннель длиной десять метров с тупиком в конце?») – как вдруг всё вокруг рушится, и мы видим, как прочь уводят малыша, растоптавшего… песчаный замок, построенный для него на пляже папой («Артефакт», 1971).
Жена космического торгаша попадает в щупальца «возбуждённого павашо» (похожего на гигантского осьминога), но тот вовсе не съедает её, а… влюбляется! «Мне кажется, между павашо и госпожой вспыхнули чувства!.. – комментирует случившееся местный житель. – Видите, как его желудочки налились красным цветом? Это верный признак влюблённости, и тут уж ничего не попишешь!..» «Это как же?.. – недоумевает оставшийся в одиночестве супруг. – Моя Жанин связалась с павашо… Разве такое возможно?.. Хм… И как мне это объяснить властям?.. И её матери?..» Впрочем, мать Жанин, возможно, и сама сюда скоро заявится: «…Моя мама ведь может приехать к нам на две недели, верно?» – спрашивает женщина у своего нового ухажёра («Жил-был прекрасный принц на Фениксоне», 1973).
Пилот ремонтирует робота, надевает на механический скелет женскую кожу: «С этой андроидкой мне будет не так холодно в моей спальной антигравитационной капсуле!..» Но включив режим «Сама нежность»… он получает ногой промеж ног, причём удар сопровождается весьма обидными по отношению к его мужественности ругательствами! Запершись от греха подальше в кабине, он выводит горестное заключение: «Ну что же, ублажение пилота – дело рук самого пилота…» («Сплит, космопроходимец», 1975).
На этом межгалактическом фоне выделяются вполне себе реалистичные рассказы «Средств нема» (1972) и «Белый кошмар» (1974). Герой первого из них – сценарист, как он признаёт, «дешёвых телесериалов», страдающий от того, что «нехватка средств» на корню зарубает все его «гениальные идеи» (одна из них посвящена приключениям «робота из будущего»!). Нынче он намерен предложить продюсеру проект поскромнее и заранее уверен, что тот «будет в восторге от моей новой истории, потому что этот человек, как вы поняли, сторонник скромных расходов… и тратиться он не любит!». Последние слова бедолага произносит, оказавшись возле роскошного замка со статуями и башенками; прошло полвека, а ситуация выглядит знакомой!
Вторая новелла столь же реалистична, но гораздо страшнее: в ней благонравные французы преследуют мигранта с битами в руках: «Грязный араб!.. Ща мы тебя манерам научим, с-с-сволочь. Вали в свою нищую ды-ды-дыру, ясно? Ясно?» Неприятности, в которые они при этом попадают, оказываются «дурным сном»; наяву у них всё, к прискорбию, получается. Само присутствие в данном сборнике этой определённо выбивающейся из общего ряда новеллы объясняется просто: «В мире Мёбиуса космические путешествия и иные реальности кажутся более правдоподобными, чем надежда на то, что люди смогут победить расизм» (к «Комментариям» я ещё вернусь чуть позднее).
Постепенно выветривается из произведений Мёбиуса и юмор – не пропадает совсем, но его становится заметно меньше. Уже в «Отклонении» (1973, «комикс в жанре документальной художественной прозы», как заявлено на его обложке) автор рисует постапокалиптическую Францию, главные автомагистрали которой «стали слишком опасными». «…Мне не дают покоя слухи о компьютеризированных оборотнях, сборищах свихнувшихся от наркоты мучителей и лукавых полоумных! Слухи о засадах мелких разбойников, охотников на бедняков! Преградителях пути! Отвратителях надежды!..» – переживает выехавший из Парижа в сторону Ла-Рошель путник. Решив вместе с семьёй позавтракать, он останавливает машину «под сенью массивной кучи бетонный цистерн»; за столиком они сидят в защитных комбинезонах, вздыхая: «Эх, если бы не эти атомные отходы!..» Каким-то образом оказавшийся неподалёку офицер собирается выписать им штраф «за разбрасывание сальных бумажек», но увы – он забыл про защиту и тут же «скончался от чрезмерного облучения»!..
Пятью годами позже, в 1978-м, Мёбиус сочинит «Вариацию № 4070 на ту самую тему», начинающуюся с изображения ядерного гриба над мирным городом. Последовавшая затем серия безжизненных пейзажей прерывается появлением (через полтора месяца после взрыва) группы людей в защитных скафандрах; прошествовав к какому-то столбу, они привязывают одного из своих к столбу и расстреливают. Ниже – приговор:

Старший сержант Обье, находившийся на военной службе в центре «Анжер» во время ядерной атаки 15 октября, отказался выполнять приказ штаба «Элизе», предписывающий ему открыть все доступные ракетные шахты с целью нанесения ответного удара. Невыполнение приказа привело к нейтрализации всего ядерного арсенала Франции и лишило её возможности справедливого возмездия. Осуждённый военным трибуналом 20 октября, старший сержант Обье будет казнен 1 декабря поздним вечером.
Нельзя не отметить, что сегодня на такого вот сержанта Обье вся наша надежда…
Спустя года и десятилетия свою актуальность сохраняет и «Рок-сити» (1979): игнорируя следящие за людской толпой видеокамеры, некий горожанин, опечаленный, видимо, бесконечными военными сводками, набрасывается на блюстителя, так скажем, правопорядка, убивает его, а затем бежит к громадной телевизионной антенне с очевидным намерением её разрушить… Увы, этот бой против полицейского государства бунтарём проигран…
Ещё страшнее участь героев поэтической «Баллады» (1977), молодой фавнессы и спасённого ею юноши, отправившегося навстречу приключениям, держа в руках томик Артюра Рембо. Их убивает надвигающаяся орда солдат, методично зачищающих очередную колонизируемую людьми территорию.
Погиб и Ктулу, трёхтысячелетний лавкрафтовский монстр из одноимённой новеллы 1978 года (на Ктулху не похож, так что тут точно не опечатка). Его, с согласия самого Г. Ф. Лавкрафта, восседающего на огромном каменном троне «в пещере исполинских размеров», застрелили власть имущие охотники. «Вот так, презрев всякое равенство перед законом, президенты убивают наших священных животных! О боги! Как долго подобные преступления будут оставаться безнаказанными?..» – так завершает Мёбиус свой художественный протест против незаконного отстрела животных.
Особняком по понятным причинам стоит «Интервьюва» (1974). Это графическое интервью Жана Жиро, в котором он рассказывает о своём детстве («А что, до 12 лет ты не читал?» – «Читал, но только комиксы. Про Дональда, Таргу, Гэрри, Алена Молофью, Джима Торо, Джима Бума, Супербоя… И это лишь часть списка»), о первых шагах в профессии («Да, я мгновенно стал так называемой надеждой комиксов. Мне пришлось долго бороться с собственным тщеславием, пока я не сдался окончательно…»), о дальнейших творческих планах («Мне хочется открыть бильярдный клуб с тремя порнокинотеатрами в подвале!..»). Верить всему сказанному или нет – дело читателя, но нельзя не признать, что беседа вышла огненная, под стать всему сборнику!

– Слушай, Жир, а расскажи-ка нам о кино!
– Кино – это… Кино – это вормерланд вал бар!.. Рожур дак астровен дак!.. Пьерче ваху, бубалу нуок!
Составленные Максимом Трудовым комментарии помогают рассмотреть путь мастера в его творческом развитии. Благодаря им мы узнаём, что «Артефакт» приоткрыл «поклонникам художника дверь в научно-фантастические миры, раскинувшиеся в его голове», а комикс «Отклонение» «обозначил переломный момент в творчестве Жана Жиро», став его манифестом перед погружением «в мир подсознательного, фантастического и иррационального». Это подчёркнуто и в переводе названия:

Напрашивался тривиальный вариант «объезд», но он бы противоречил идее произведения, которое говорит не просто о поиске обходного пути, а о возможности найти собственное творческое направление. Именно это и сделал Мёбиус: свернул с магистрали и пошёл своей дорогой.

Через эти молчаливые, странные путешествия Мёбиус создал особый мир – мир вне времени, вне логики, но не вне чувственного опыта. Это была не просто фантастика, а визуальный способ проговорить то, что словами передать трудно.
Создаваемый на протяжении ряда лет цикл «Арзак» (1975–1976, 1987) «до сих пор остаётся одним из самых сильных и узнаваемых высказываний в истории комиксов», а «Долгое завтра» (1976), текст которого Мёбиус «сравнивал с лучшими детективными романами Рэймонда Чандлера», «можно смело назвать одним из самых значимых комиксов в истории»: «Эстетика этой работы оказала существенное влияние на стилистические решения фильма “Бегущий по лезвию” Ридли Скотта, а также на другие работы в жанре киберпанк».
Если ридлискоттовский шедевр упоминают, говоря о Мёбиусе, едва ли не через раз, то вот тот факт, что по мотивам «Белого кошмара» в 1991 году снял короткометражку Матьё Кассовиц (она в итоге «стала своего рода прологом к его знаменитому фильму “Ненависть”»), известен, уверен, далеко не каждому. Обсуждал мэтр и возможность экранизации «Рок-сити» – «настолько многослойным и многозначным оказался комикс», в котором автор «сознательно избегает использования текста {…}, полагая, что без слов читателю легче прочувствовать мир, в котором происходит действие, и вложить в него собственный смысл».

Мёбиус считал, что нарратив не обязан подчиняться привычным схемам – он может принимать любые очертания, следовать за ассоциациями, настроение или ритмом образов.

По словам автора, история писалась сама собой, а рисунки рождались на границе между сном и подсознанием, как это было и в «Арзаке». История не подчиняется законам логики, вместо них – поток символических образов, «посланий изнутри», прорвавшихся сквозь барьеры рационального мышления.
Комментатор обращает наше внимание, как на двух страницах «Чёрного четверга» (1977) художник «обращается к цвету как к самостоятельному языку: не реалистичному, а эмоциональному, спонтанному, почти музыкальному» («Здесь цвет работает как поток сознания и чувств – он передаёт атмосферу, психофизическое состояние, метафизическую неопределённость происходящего»). Рассказывая же про «Остановку на Фарагонеше» (1980), подчёркивает: «В символистском ключе Мёбиус исследует метафизические темы, используя фантастический сюжет как площадку для свободного и интуитивного самовыражения. {…} Это история, структура которой сама по себе становится шуткой, а свобода рисунка вытекает из свободы воображения», – слова, которые можно отнести едва ли не ко всем представленным в сборнике работам.

Сам комикс был создан без сценария или черновика – это чистая импровизация, то самое автоматическое рисование, когда образы рождаются из глубин подсознания. Такое погружение в себя – центральная тема многих комиксов Мёбиуса…
Да, я же так ничего и не сказал собственно про рисунки!..
Но тут и говорить нечего: это попросту НАДО ВИДЕТЬ!
Читать далее
4 понравилось
46