Очень-Очень-Очень Темная Материя. Пьесы

Тарантино отдыхает)

Столько в этой пьесе абсолютно бессмысленной жестокости, насилия, грубости, всего самого низменного, сколько выстрелов и вышибания мозгов и сплошной мат...

Мне всегда казалось (и кажется до сих пор), что литература (да и вообще искусство, если уж говорить прямо) должна учить чему-то доброму, должна рождать в людях лучшие качества и чувства, должна способствовать улучшению жизни на земле. Чему может научить эта пьеса, я, честно говоря, не знаю...

Читать это тяжело (возможно, автор утрировал все происходящее, чтобы показать абсурдность всего происходящего и как низко пали люди, но все-таки зачем так грубо...), я вообще не любитель подобного рода литературы. Куча трупов, издевательства над людьми и животными...Для чего это все? Чтобы что?...

Единственное. что хоть сколько-то понравилось в пьесе - яркие персонажи, вот они удались автору на славу. Мейрид - боевая девчонка, которая постоит за себя и за близких людей (и питомцев), стреляет по коровам и вышибает мозги парням. Падрайк - тот самый лейтенант из названия (но лейтенантом он назначил сам себя, видите уровень сумасшествия?), расчленяющий и пытающий своих жертв. но вместе с тем нежно любящий своего котика (да. за котиков их хозяева в этом произведении всех готовы убить) Донни - отец Падрайка и боящийся его больше всех...Малыш Томас и сэр Роджер - милые котики, из-за которых и завертелось все действие...

Театр абсурда, хотя если вдуматься, абсурд здесь выставлен автором как модель нашего безумного мира (или нашей жизни), где человек человеку враг (ну вот так это видится автору).

Страшно (не то слово), противно, грустно...3/5 О важных вещах говорит в своей пьесе МакДонах, но вот исполнение...

Давно была наслышана об этом авторе (и постановки по его пьесам всегда на слуху), но вот что-то желания продолжать знакомство с его творчеством пока нет...

"Ну что же выходит, весь этот террор абсолютно на пустом месте?...4 трупа, 2 дохлых кошки...Я ничего не пропустил?.."

Все было абсолютно бессмысленно, в том-то и суть...

«Первый долг писателя – рассказать историю». Или все-таки так: «Единственный долг писателя – рассказать историю» Жуткий калейдоскоп страшилок, собранный из рассказов главного героя (писателя Катуряна), инсценировок его психически нездорового брата Михала, коротких картин-воспоминаний с родителями в главных ролях, предположений полицейских и фантазий зрителей/читателей. А фантазировать приходилось поневоле, так как каждый персонаж ведет свою игру. Ариэль и Тупольски играют в плохого и хорошего полицейского, меняясь ролями и вводя в заблуждение допрашиваемых. Катурян готов сыграть роль убийцы-маньяка, чувствуя свою вину перед братом. Михал играет в литературных героев из рассказов брата-писателя, в силу своего слабоумия принимая сюжеты страшилок за мотивацию к действию. Мне трудно анализировать пьесу. Я могу понять мотивы Катуряна, оправдать его преступления, оценить жертвы, но не могу поверить в искренность заверений по поводу сомнительного литературного наследия. Среди прочитанных со сцены рассказов попадались интересные, но в каждом чувствовалась жуть и легкое безумие. Они не откликнулись добром в моем сердце, как предполагал Катурян.

Каждый мой рассказ был плодом моего доброго сердца, и, черт тебя побери, у тех, кто их читает, они должны были вызвать точно такие же ответные чувства.

Могу понять и Тупольски с Ариэлем, каждого с собственными душевными травмами и жизненными потерями. Я противница грязных ругательств со сцены, но могу оправдать их взвинченным состоянием следователя и полицейского. Им приходится иметь дело с убийством детей. Сложно сдержаться при допросе подозреваемого, когда перед глазами детские трупы. В ход идут не только матерные слова, но и рукоприкладство.

Я высокопоставленный полицейский чиновник в тоталитарном диктаторском государстве. Неужели вы думаете, что слово, данное вам, может что-либо значить?

Но подозреваемый не может автоматически считаться убийцей! Из уст Тупольски звучит эмоциональное высказывание против тех, кто пытается ужасным детством оправдать свое настоящее. Он одновременно обращается к своему коллеге, к братьям Катуряну и Михалу, к зрителям.

Мой отец был запойным алкоголиком и садистом. Неужели я теперь должен быть тоже запойным алкоголиком и садистом? Это возможно, но это будет мой личный выбор. Это будет мое свободное решение.

Но любой психотерапевт скажет, что детские травмы нужно лечить, чтобы не вырастали из травмированных малышей писатели страшилок, полицейские с садистскими наклонностями или безумные маньяки-убийцы. В семь с тремя четвертями секунд, которые ему дали перед смертью, не слова молитвы читает Катурян, он сочиняет свой последний рассказ «в весьма модных сегодня мрачных тонах»…

Цитата из описания пьесы: "В Сиротливом западе» есть и мудрый юмор, и лукавая усмешка, и трезвый реализм, и бездна мучительных размышлений о повседневности, с её разрушающей психику оголтелостью и вседозволенностью". Да эта пьеса - это же просто вседозволенность и разрушение психики, причем, я думаю, что не только моей! Я не знаю, почему многие оценивают пьесу положительно и откуда такие восторги. Вы меня извините, друзья, но то, что описал в своей пьесе Мартин Макдонах ужасно и не поддается для меня оправданию. Во-первых, это жестокое обращение с животными главных героев. Во-вторых, убийство собственного отца и ненависть к самим себе и друг к другу, взрослые братья вымещают друг на друге зло. У них явно что-то не в порядке с психикой. Читая такие жестокие пьесы я думаю: а для чего написал её автор? Что хотел сказать нам, читателям? Что так поступать, как Вален, Уэлш и Коулмен плохо? Что не надо так? Что надо по-другому? Или чтобы проснулась совесть? Но ведь автор в этой пьесе просто ставит в тупик, не давая ответов. Один из героев всё же задаётся вопросами:

"В жизни много плохого, но и много хорошего. Что перевесит? Добро или зло? В любой жизни много радостей, пусть даже самых простых... следить за течением реки, путешествовать, или просто смотреть футбол по телеку..."

Вот лучше бы герои смотрели футбол по телеку, было бы проще для всех и легче бы жилось, не мучились бы потом. А ещё священники. Не понимаю я этого. Мне вспомнилась ещё одна цитата, но уже не из пьесы, ей и хотелось бы закончить рецензию: "Добрый не тот, кто делает добро, а тот, кто не может сотворить зло". (Преподобный Гавриил Самтаврийский (Ургебадзе).