Thomasina

"Спокойно! - внушала я себе. - Это, конечно, сон!" Чтобы убедиться, я лизнула лапки и поняла, что ошиблась. Во сне мы, кошки, не моемся.

Эндрью раскурил трубку. Энгус долго ждал, пока он заговорит, не дождался и начал первым:

• Что ж тебя теперь печалит?
• Да так... - сказал ветеринар, помолчал и объяснил: - Значит это не чудо...
• А тебе и жалко! - заулыбался священник. - Очень мило с твоей стороны, меня пожалел. Нет, Эндрью, не чудо. Но ты оглянись, вспомни, как все хорошо задумано, а?

Богиня я богиня, но ведь я и кошка, совсем не большая.

Бог шутит редко, но метко.

Девочка и кошка похожи. В девочках тоже есть тайна, словно они что-то знают, да не скажут.

Миссис Маккензи вечно стирает, гладит, чинит и чистит ее одежду, потому что ей только так дозволено проявлять свои чувства к ней.

Особенно хорошо пахнет море с утра, когда солнце еще не разогнало туман и все пропитано влагой, покрыто росой и солью.

Если уж твой ребенок с тобой не разговаривает, значит, невелика тебе цена.

Пока мы с тобой ее помним во всей ее красе и славе, она не умрет. Закрой глаза, она здесь. Никто не отнимет ее у тебя, а ночью она придет к тебе во сне вдесятеро красивей и преданней, чем раньше. 

Он был достаточно взрослым, чтобы понять: не можешь утешить -- отвлеки.

"Храм мой - маленький домик. И жрица у меня одна."

— Да невозможно это! Ты пойми, она слышит голоса, прямо слышит…
— Что ж, и Жанна д'Арк слышала, — отвечал Педди, невинно глядя на него. — Тебе не приходило в голову, что голоса и правда есть, а не слышим их мы?

Миссис Маккензи гладила, распевая гимны (по-видимому, раскаленный утюг напоминал ей об адском пламени)...

Макдьюи — хороший врач, а врачи нередко делают и говорят страшные вещи.

«С животными нетрудно, — думал Макдьюи, — а с хозяевами нет никаких сил».

Педди хорошо знал людей и все-таки удивился, как можно до такой степени не видеть и не винить себя самого. Он понимал, что объяснять тут бесполезно, они только поссорятся, и больше ничего. Понимал он и другое — дело не в разнице характеров; такие пропасти между людьми неизбежны в лишенном замысла и смысла, неуправляемом мире.

Взрослые говорят с детьми и с нами очень глупо, слащаво, унизительно.

Если у врача будет разрываться сердце из-за каждого пациента или родственника, он долго не протянет.

Она отбросила со лба красную прядь, будто смела паутину с мыслей; а Джорди лежал на животе, притаившись, и любил ее всем сердцем. Он забыл о колдовстве и чарах, просто любил ее и радовался ей.

Девочки и кошки похожи. В девочках тоже есть тайна, словно они что-то знают, да не скажут, и они склонны к созерцанию.