Козодой (Caprimulgus)

Если вы планируете читать этот фанфик, то я рекомендую вам вернуться к моему тексту после прочтения. Здесь много спойлеров и еще больше рассуждений, которые могут повлиять на ваше мнение.

«Козодой» — история, которая методично проверяет пределы читательской терпимости к злу, но делает это через пэйринг Драмионы, слишком хорошо знакомый, чтобы не вызывать настороженности. Этот пэйринг предполагает искупление через любовь, демонстрирует страдания и сомнения, два противоречащих друг другу чувств, из которых дозволено выбрать только одно. Эта форма слишком знакома, потому что мы много раз видели, как она ведёт к оправданию или смягчению: читателя приучили доверять такому языку и таким сигналам. И именно поэтому она вызывает настороженность — ты понимаешь, что тебя ведут по дорожке, которая обычно заканчивается реабилитацией персонажа, даже если текст обещает жёсткость.

В этой истории с самого начала мне казалось, что финал для Драко Малфоя уже задан. Я предрекала ему смерть — неважно как и неважно от чьей руки. Не из жажды кары и не из желания увидеть его страдание, а из ощущения неотвратимости. Не потому что он должен страдать, а потому что так устроена логика ответственности. Если человек совершил определённые вещи, если он последовательно и осознанно сделал ряд выборов, финал уже существует, даже если автор его откладывает, маскирует или оборачивает в притчу. С некоторых траекторий нельзя свернуть, их можно лишь временно замедлить.

История долго предлагает читателю спектакль. Мы привыкли к искуплению через любовь, особенно в Драмионе: если Драко любит Гермиону, значит, где-то внутри он уже спасён. Автор аккуратно подкармливает это ожидание внутренним монологом, сомнениями, эстетизацией страдания, намёками на то, что всё не так однозначно. Это очень соблазнительная ловушка, построенная на привычке фандома верить, что чувство само по себе является моральным аргументом.

Но даже веря этому театру, я ни на минуту не забывала, кто передо мной. Отказ убить младенцев в ключевой сцене не выглядит ни переломным моментом, ни нравственным выбором. Ангарский маньяк Попков вообще не убил ни одного младенца, но мы, однако, не спешим его оправдывать. Потому что это не заслуга, а минимальный порог человечности. Он не отменяет садизма, не отменяет осознанного служения режиму, не отменяет того, что персонаж продолжает функционировать как убийца. Внутреннее страдание не смягчает вину, и я интуитивно не принимаю классический фанфиковый трюк, где переживание автоматически подменяет ответственность.

Любовная линия здесь не становится пространством искупления. Она вообще не становится любовью. Это подмена, инструмент, форма насилия иного порядка — эксплуатация доверия и самой возможности близости. И в этом контексте особенно показательно так называемое библейское наказание через потомков, развёрнутое в эпилоге. Устами сына автор выносит свой вердикт: «Ваш новый мировой порядок это одно большое преступление против человечности». Текст говорит: вот твое воплощенное в жизнь мировоззрение, а вот цена, которую нужно за него уплатить. Гермиона в финале перестаёт быть живым человеком и превращается в нравственный абсолют: её чувство становится мерой греха Драко, а её проклятие - универсальным эквивалентом возмездия. Она больше не одна из жертв войны — она становится осью оценки всего происходящего. Пока она жива, она - человек, который любит/страдает/ошибается. После смерти она становится символом добра и человечности. Это придаёт истории завершённость, но одновременно лишает её человеческой сложности, заменяя её метафизической схемой. Потому что человеческая реальность сложнее симметрий «убил - прервал свой род». В жизни вина не всегда находит адекватную форму наказания, жертвы не сводятся к одной фигуре, а зло не исчерпывается одним актом возмездия.

Линия древней магии на первый взгляд обещает иной уровень разговора — не политический и не психологический, а онтологический. Магия здесь существует независимо от войны и идеологии, живёт по своим законам. Однако важно, что к ней прибегает сам Драко: он признаёт её силу ровно в той мере, в какой рассчитывает ею воспользоваться. Возмездие, которое следует за этим, выглядит не случайным, а механическим, как ответ системы на вмешательство в фундаментальные процессы жизни и преемственности.

Я ожидала, что текст сделает последний шаг и покажет: никакая сцена с младенцами ничего принципиально не меняет, так же, как не меняло бы ничего и то, если бы чувство Драко Малфоя было подлинным, а не разыгранным. Что есть граница, после которой частные не-поступки больше не имеют значения. Мораль определяется не тем, что человек в какой-то момент не сделал, а совокупностью того, что он уже сделал и продолжает делать. Для меня эта история именно об этом, о границах, которые можно переступить, но нельзя пережить. О точке невозврата, за которой ответственность не может быть пересмотрена задним числом. (Отсюда и моя оценка. Ведь я — тот странный тип читателя, который читает фанфики и требует с них не только сиюминутного удовольствия, но и более сложного и отложенного эффекта).

Послесловие автора многое проясняет. Намерение исследовать фанатизм и губительность слепой веры в то, что «люди меняются и в каждом есть что-то хорошее», формулируется прямо. Плохой человек оказывается плохим — не по трагической ошибке и не из-за любви, а по совокупности последовательных выборов. Это честный и холодный вывод, но он звучит как уточнение, сделанное после того, как спектакль уже сыгран.

«Козодой» остаётся фанфиком — формой, не обязанной к философской завершённости, может быть, даже не обязанной вообще ни к чему. Это особый вид литературы, который живет и действует по иным законам, нежели все остальные книги. (В этом месте австрийский модернист Роберт Музиль мог бы над моим утверждением только посмеяться). Но именно потому, что «Козодой» оперирует категориями вины, наказания и необратимости, он сам провоцирует более строгий режим чтения. Поэтому читатель остается либо с неясным чувством дискомфорта, либо вынужден копнуть и разобраться, почему он чувствует то, что чувствует. Это холодная, неутешительная история. И, возможно, самое важное для меня в ней не то, что она утверждает напрямую, а то, что она невольно обнаруживает: никакой тщательно разыгранный спектакль не способен отменить уже совершённого.

Чтобы не разочаровываться, не стоило очаровываться изначально и завышать свои ожидания чтением отзывов и бесконечно накаляющих примечаний авторки. Сама виновата, как говорится.

Вот уже шесть лет подряд длится магическая война. «Орден» в отчаянии, потому что несёт важные потери, что безжалостно наносят силы Того-кого-нельзя-называть вместе с Пожирателями смерти. Гарри и Рон занимаются поисками крестражей, а Гермиона «несёт службу» в безопасном месте – особняке на площади Гриммо, поддерживая с ними связь и незримо помогая другим членам «Ордена».

Однажды Северус приводит в штаб-квартиру неожиданного и, кажется, самого ненавистного пленника. Драко Малфой – самый опасный и самый верный приспешник Лорда, предал его непростительным образом, желая спасти маглорождённых, теперь вынужден скрываться, а заодно и помогать ценными знаниями членам «Ордена». Никто, кроме Гермионы, не проявляет к заточённому в подвале Пожирателю никакого сострадания и не готов идти с ним на контакт, да и сама девушка не в восторге от такого соседства. Вот только целью Малфоя является именно она, и именно она станет условием их сотрудничества. Но почему именно Гермиона стала целью Драко, ведь всё, что их связывало – это школьные перебранки в прошлом? История с самого начала подозрительно напоминает «Скованных»: вынужденная близость и вынужденное заточение героев, он – предатель своего хозяина и помощник «Ордена», она – неактивный член Сопротивления и только одна она может спасти всех, пожертвовав собой. Все отзывы, как и сама авторка в своих примечаниях и описаниях, сулят нам душераздирающую, стеклянную, жестокую, разрушительную историю, наносящую боль и разбивающую вдребезги сердечко.

Но не стоит полагаться на первое впечатление зря, потому что дальше нас ждёт абсолютное разочарование по всем фронтам: — Гермиона здесь совершенно и беспросветно глупа, нелогична и бесхребетна, как типичная героиня плохого дарк-романа, что абсолютно точно не подходит той героине, которую мы знаем. Она боится Драко с первого же взгляда, хотя он в клетке, а она – смелая гриффиндорка, сразу же плывёт под его мерзким «обаянием» и готова продать душу и сердце за то, чтобы он ещё разок назвал её «грязнокровной шлюшкой». — Химия – её нет, и образ Драко. Малфой не проявляет ни симпатии, ни любви, а всё, что он делает – это оскорбления, рычания, шипения и кринжовые фразы в духе четырнадцатилетки-соблазнителя, от которых становится тошно и совсем не эротично. Герой абсолютный красный флаг, этого не скрывает и не пытается бросить пыль в глаза – это плюс, однако Гермионе на это всё равно, она в образе половой тряпки уже готова отдать ему всю свою любовь и поверить, что «ОН НА САМОМ ДЕЛЕ НЕ ТАКОЙ», он хороший, добрый и случайно убил тысячу маглорождённых и малденцев, в душе-то он ДРУГОЙ. Она доверилась ему потому что потому. В эту любовь не веришь, она не очаровывает, не захватывает внимание, дух и не покоряет вообще никак, всё это тошнотворно, потому что глупо и беспочвенно. — Постельные сцены и «эротичные» фразочки. Бесконечно из раза в раз повторяющиеся фразы в духе «львица показала зубки» и «моя шлюшка», способны отключить либидо навсегда, как и якобы горячие постельные сцены. — Сюжет. Большую часть времени не происходит ничего, кроме пустых диалогов и бесполезных рассуждений. Сюжет где-то там на фоне движется в час по чайно ложке, он такой призрачный, что это читать просто напросто скучно. — Мотивация. Масса вопросов к мотивации как Гермионы, так и остальных её соратников – именитых сильнейших волшебников, на минуточку. В послесловии авторка, в попытках оправдать такую неприятную и бесячую Гермиону, рассказывает о больной любви, и в это можно было бы поверить, если не знать её оригинальную версию, и если бы на кону не стояла буквально жизнь и победа в войне.

Всё было ложью, — прошептала она. — Теперь я вижу… Так отчетливо…

— Финал. А вот финал неплох с точки зрения сюжетного поворота. Он может стать для кого-то неожиданным, но для меня стал, скорее, долгожданным. Этот ход настолько логичен, закономерен и заслужен, что вопросов даже не остаётся. Но он и не ранит, и не разбивает сердце, потому что буквально ВСЕ сделали ВСЁ, чтобы он случился. Кроме того, этой парой и их любовью невозможно проникнуться, да и любви-то никакой нет, поэтому нет и жалости или боли от представленного исхода, как говорится: «так им всем и надо». — Ну и ожидание-реальность – они настолько не совпали, что больно и жестоко здесь только от прочтения истории. Нам обещали полный разнос, но таким эффектом даже и не пахнет. После прочтения остаётся чувство разочарования и недоумения.

Есть и небольшие (очень небольшие) плюсы: — Финал, понятный ход, Драко, Пожиратели и Лорд – опишу это так без спойлеров. — Бонусные главы. Их две, и в одной из них милое и хорошее мини-продолжение, как бы завершение всей истории. Оно ничего не меняет, но стало для меня единственным целостным плюсиком. Сам козодой, кстати, выглядит забавно и странно, как и весь вайб этой истории.

Итого, мы имеем полнейшее разочарование в истории, обещающей нам стеклянное стеклище, больше похожей на клишированный дарк-романс с глупенькой героиней и противозачаточным альфа-героем, в романтику которых не веришь, а от сюжета кринжуешь, с болью не от твистов, а лишь от того, что это прочитала.

— Я верю, что то хорошее, что есть в тебе, рано или поздно возьмёт верх. — В этой истории я главный злодей, Грейнджер.

Мрачно, холодно и больно. Этими словами можно описать работу, о том, как одинокое женское сердце, наполненное любовью, сочувствием и стремлением изменить весь мир к лучшему, заглушает холодный голос разума. Гермиона мечется, бьётся, блуждает в коридорах, вскрывая запертые двери, стремясь найти тот самый свет хоть за одной из них, который приведет к выходу. Она искренне верит, что в Малфое ещё не умерло человеческое. И чтобы доказать это, она готова сделать что угодно, даже рвать глотку членам ОФ, совершенно забывая, что Драко не маленький мальчик, который нуждается в опеке, заботе и любви. Драко - самая настоящая змея рода Малфой, что стоит у врат Ада. И вопрос лишь в том, кто предложит ему большую цену за то, чтобы оказаться по ту сторону этой двери.

Люди не меняются. Просто так не меняются. Ради кого-то не меняются. Только если ради себя.

В ходе чтения работы я долго не могла понять, почему она называется "Козодой", если в работе мало отсылок к этой птичке. Я лазила по интернету, читала, смотрела, думала. Но, дойдя до последней сцены 3 акта, я осознала, как это гениально вплетено в историю. Автор просто покорил меня и сюжетом, и слогом, и концовкой. Однозначно рекомендую этот фанфик по любимой драмионе! Особенно если хотите душевного раздрая.