Гарцовники
После каждой книжки о войнах XVI/XVII века в нашему углу Европы я начинаю думать, что современные историки делают большое дело – насыщают время и пространство живыми людьми, которые ранее в историографии не блистали, так как оказались в тени петровских времен. Вот и здесь Игорь Бабулин выводит на первый план яркого Юрия Алексеевича Долгорукова, который бился с польско-литовским войском на реке Басе (в частности).
Война эта вся состоит из плохо исследованных или односторонне поданных эпизодов. Все три стороны в конфликте (Речь Посполитая, Швеция и Россия) не получили того, на что рассчитывали, поэтому, вероятно, пристального внимания к ходу войны нет или не было. Но места эти, что Украина, что Беларусь, вновь вернулись на военно-политические шахматные доски после распада СССР, поэтому теперь мельчайшая деталь былых конфликтов остро важна или может оказаться таковой. Все же помнят одну долгую вступительную лекцию в относительно недавнем интервью?
Но мне больше интересны сами события и тактика, нежели их текущее политическое значение и интерпретация (но совсем от этого, конечно, не уйти). Собственно, интерес оказался крайне прикладным – я долго медлил с покупкой очередных солдатиков для детей и для себя, а тут такой хороший повод одарить рублем отечественных производителей, которые обеспечивают такой прекрасный фон для событий в книге. И экзотические польские гусары, и не менее экзотические для меня русские рейтары, и хрестоматийные стрельцы – все это вылеплено заботливыми руками неравнодушных скульпторов и облечено в пластик не менее неравнодушными производителями.
Сама война тогда, вероятно, была такой же мрачной и неприглядной как и сейчас, несмотря на барочную пышность нарядов (одни многоцветные мундиры стрельцов чего стоят). Но шевелится что-то в мужской душе, все эти былые победы и поражения никуда не уходят, одни про них пишут, другие читают, пытаясь разобраться – куда ударила та или иная хоругвь, как оборонялись стрельцы, местничал ли Хованский или нет?
Автор берет на себя смелость утверждать, что именно московское войско было изобретателем испанского всадника – передвижных полевых укреплений, состоявших из бревна с пазами, в которые вставлялись пики. По крайней мере именно в московском войске они встречаются впервые, перекочевав затем в западноевропейские армии. Любопытно, особенно в том контексте, что в описываемом сражение рогатки эти, видимо, помогли русской пехоте выстоять и тем самым решить ход сражения, которое формально окончилось вничью, но противник затем вынужден был уйти на запад.
В каком-то смысле сражение выглядит эталонным для столкновения двух тактик – решительного кавалерийского удара со стороны поляков и литвинов и огневой мощи пехоты со стороны русских. Наша же кавалерия из поместной конницы и медлительных рейтар постоянно не могла обеспечить перевес по этой статье. Хочется проинсинуировать и увидеть в опоре на огневую мощь прообраз «веса сталинского залпа» и огневого вала, но это крайне легковесное умозаключение.
За пределами самого сражения осталась Тринадцатилетняя война, где образовывались и исчезали государства, менялись альянсы, столицы стран переходили из рук в руки, гетманы изменяли всем, кому несколько раз присягали, а фронт катался туда-сюда по Речи Посполитой. И ведь после этого не прошло и полувека, как началась Великая северная война, в ходе которой опять фронт катался туда-сюда. В этой неизбывности есть что-то печальное.
Да, гарцовники. Хороший термин для поединщиков, для личных схваток между польскими и литовскими молодцами с одной стороны и русскими с другой. Надо заметить, что за пределами реляций для прессы о постоянных победах над тмочисленными московскими войсками, личные документы той стороны полны уважения к противнику, в том числе и к личным качествам войнов. Почти галантный век.
51 понравилось
