
Электронная
249 ₽200 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Всё, что Вы хотели знать, но боялись спросить о персоналиях России второй половины девятнадцатого века.
В головы современных людей подселяются личности давно живших людей. Почему-то героям романа везет на деятелей времен правления Александра Третьего и Николая Второго.
К Васе, например, подселен сам Победоносцев, обер-прокурор Синода.
Как выглядит текст: Константин Петрович или во время внутреннего диалога с Васей, иди просто рассуждая, вспоминает какого-то господина и ну давай о нем рассказывать. Обычно не меньше страницы личной характеристики, цитат других о поминаемом, исторических анекдотов. Невероятная эрудиция и глубина проникновения в материал у автора. Какой сюжет, о чём вы. Он просто не может пробиться через плотно наваленные глыбы информации о исторических деятелях. Буквально — пара строк сюжета на страницу, остальное воспоминания.
Автор устами персонажей рассуждает о консервативной революции. Вот так вот. Куда уж консервативнее? Но читать крайне интересно, не оторвешься. Да приходиться постоянно нырять в вики и это прекрасно.
А уж какой классный язык и чувство слова у Фигль-Мигль! Что стилизация под чопорную речь девятнадцатого века, что современное мычание. За это я ее и люблю. По ироничности и стилю похоже на плод любви Пелевина и Быкова.
И всё-таки сюжет. Россия. Введение дворянства — за десятилетие службы в любых госорганах. Для чего? Чтобы меньше коррупции, больше честности. Создается Комисси о Соглашении, в которой работают персонажи. Дальше какая-то возня. В политике есть идейные левые, вскользь идет речь в будущей войне. Попытки сместить питерского мэра.
Честно скажу, современная линия не всегда понятна — автор знает много больше, чем рассказывает. Возможно, мне не хватает контекста. Но читать о современниках Победоносцева крайне увлекательно.
Я долго гадал, кого же Фигль-Мигль вывела под видом одиозного писателя Обухова. Сначала думал на Прилепина, но потом, по ряду признаков решил, что имелся ввиду Крылов (Харитонов).
Очень своеобразная литература.
9(ОТЛИЧНО)

Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Вася Васнецов, мелкий чиновник Охтинской администрации Петербурга, обнаружил, в своей голове Константина Победоносцева. Для тех, чьи познания в истории отечества стремятся к нулю - серый кардинал в правление Александра III, предпоследнего российского монарха; вошедший в историю душителем свобод, обер-прокурор синода, идеолог контрреформ и отката от либеральных завоеваний, о котором Блок писал: "...над Россией простер совиные крыла" (в своих круглых очках, впрямь, похожий на сову). Пока больше о нем знать не надо, а захотите больше - прочтете "Колдунов", ну или Википедию.
Итак, Вася, юрист на службе муниципалитета, глуповатый, малообразованный, лишенный амбиций, обнаруживает внутри себя умнейшего эрудированного и крайне амбициозного политика, при жизни направлявшего силы на служение России и в этом странном посмертии намеренного продолжить то, что считал своей миссией. С Васей, которому никакой миссии даром не надо, в качестве - нет, не марионетки - союзника. Чья принадлежность к чиновному сословию, при всей его малой перспективности, все же дает возможности, от которых далеки рабочие, офисные служащие или предприниматели.
Союзниками и соратниками Васнецова по "как нам обустроить Россию" станут пиарщица Катя Шаховская, девица в высшей степени пассионарная и Лев Вражкин, в начале истории следователь, скоро перешедший юристом в ту же охтинскую администрацию. Они в дальнем родстве, оба интеллектуалы, в отличие от простоватого Васи, и, кажется, менее подходящим трио на роль младореформаторов были бы только крыловские лебедь, рак и щука. Но приходится работать с тем, что есть, а у Шаховской и Вражкина тоже подселенцы из того времени, оппоненты Победоносцева.
"Колдуны" в значительной степени взгляд на нашу действительность глазами умного, трезвомыслящего, критически настроенного человека "того" времени. В еще большей - энциклопедия политических деятелей правления Александра III, известного консервативностью. Поданная с позиций, диаметрально противоположных чхартишвилиевской "Истории России". Союзниками, врагами, временными попутчиками нашей тройки становятся самые разные персонажи: глава Охтинской администрации Фомин, ушедший на повышение в Смольный и забравший их с собой; самодурка чиновница Ольга Павловна; великий комбинатор Шпербер; человек-стенобитное орудие Беркутов; лучший писатель отчизны Соло Обухов (за которым прозрачно угадывается Быков), и проч., и проч.
Персонажей в книге много, все они непрерывно находятся в броуновском движении, меняя романную диспозицию и отражая непредсказуемость российской действительности: сегодня во властном кресле, завтра снят и под следствием, а то в тюрьме, а послезавтра - глядишь, в кресле повыше прежнего. В реальности здешней то и дело происходят перемены: восстановлена Табель о рангах и сословный строй, в дворянах ныне чиновники с десятью лет выслуги; война у наших границ - Турция напала на Грузию; тут и там создаются революционные общества, марксистские кружки и подобные подрывные организации, отношение героя к которым скоро перенимает читатель. Такое: "не нужно России всего этого, нашей природной расхлябанности надобна твердая рука". Умные талантливые люди бывают убедительными, а Фигль умна и, безусловно, талантлива.
Наблюдать взаимодействие умницы эрудита, государственного мужа Константина Петровича с охламоном Васей, в котором воспитываются немного чувства, много ум, но в основном гражданская позиция - немалая читательская радость. Еще большую дарит наслаждение стилистическое, Фигль всегда в это умела как никто. Никогда не умея в сюжет, что воспринималось нормой во времена расцвета отечественного постмодернизма десятых, но сегодня кажется анахронизмом. Времена меняются, а мы не всегда успеваем меняться вместе с ними
Фигль-Мигль прекрасная со всеми своими извилинами, на смену постап-антиутопиям "Щастья" и "Волков и медведей", многоголосому расёмоноподобию "Ты так любишь эти фильмы"; федоровскому воскрешению мертвых "Этой страны" ведет охранительный консерватизм "Колдунов", которым невольно проникаешься. А "Колдуны" в лонге Большой книги. Будем наблюдать.



















