Предчувствие Светлого Праздника.
Поэзия Ивана Бунина не только великолепна, но и отточена до малейших мелизмов души. Поэзия Ивана Бунина неразделима с природой России, с её верой. Поэзия молодого Ивана Бунина не кричит, а тихо говорит о душе, что отзывается предчувствием Великого Праздника Богоявления Господня, что в народе Крещением зовут.
Это стихотворение 16-летний юноша начал писать ещё в Орловских лесах, которые так он любил. Это стихотворение уже потом, спустя пять лет, он вновь допишет, когда будет возвращаться из Одессы на Родину. Это стихотворение полно любви к природе, полно тихой внутренней веры.
Оно не говорит нам напрямую о празднике Крещения. Оно излучает тот невидимый свет, который и входит в душу православную этой ночью. Оно дышит ощущением надвигающегося праздника, перед которым всё притихло.
Бунин осознаёт не только величие природы, не только своё внутреннее подчинение ей, но и ассоциирует себя с частью этого мира, утверждая: "Я хрустальное царство лесное!" Бунин рисует ту загадочную, морозную, ночную картину, которая невольно вовлекает в самую её чащу, но и предупреждает путника об опасностях, что его подстерегают. Бунин замирает в ожидании чуда, которое и является настоящем воплощением забытой сказки, и даже возможность повстречать волка не может его заставить покинуть это царство снега, таинственное и манящее, которое освещает одинокая звезда, зажегшаяся "на востоке, у трона господня".
И сегодня, в Крещенский сочельник, это стихотворение, написанное уж 135 лет назад, очень точно и образно передаёт ту гамму чувств, что испытывает человек накануне Праздника Великого.
Темный ельник снегами, как мехом, Опушили седые морозы, В блестках инея, точно в алмазах, Задремали, склонившись, березы.
Неподвижно застыли их ветки, А меж ними на снежное лоно, Точно сквозь серебро кружевное, Полный месяц глядит с небосклона.
Высоко он поднялся над лесом, В ярком свете своем цепенея, И причудливо стелются тени, На снегу под ветвями чернея.
Замело чащи леса метелью, – Только вьются следы и дорожки, Убегая меж сосен и елок, Меж березок до ветхой сторожки.
Убаюкала вьюга седая Дикой песнею лес опустелый, И заснул он, засыпанный вьюгой, Весь сквозной, неподвижный и белый.
Спят таинственно стройные чащи, Спят, одетые снегом глубоким, И поляны, и луг, и овраги, Где когда-то шумели потоки.
Тишина, – даже ветка не хрустнет! А, быть может, за этим оврагом Пробирается волк по сугробам Осторожным и вкрадчивым шагом.
Тишина, – а, быть может, он близко… И стою я, исполнен тревоги, И гляжу напряженно на чащи, На следы и кусты вдоль дороги.
В дальних чащах, где ветви и тени В лунном свете узоры сплетают, Все мне чудится что-то живое, Все как будто зверьки пробегают.
Огонек из лесной караулки Осторожно и робко мерцает, Точно он притаился под лесом И чего-то в тиши поджидает.
Бриллиантом лучистым и ярким, То зеленым, то синим играя, На востоке, у трона господня, Тихо блещет звезда, как живая.
А над лесом все выше и выше Всходит месяц, – и в дивном покое Замирает морозная полночь И хрустальное царство лесное!
С праздником вас, православные!
37 понравилось
