Остенде. 1936, лето дружбы и печали. Последнее безмятежное лето перед Второй мировой

Хотелось бы только хвалить эту книгу как уникальную хронику событий, разворачивающихся в бельгийском Остенде летом 1936-го, последним летом перед началом Второй мировой войны, но не могу избежать критики. Вайдерманну удалось собрать десятки небезынтересных свидетельств родственников героев и доходчиво пересказать истории компании друзей-эмигрантов, которых постепенно вытеснял с их Родины нацистский режим. Ярчайшие среди них, конечно, закадычные друзья Стефан Цвейг и Йозеф Рот. 

Огромную благодарность испытываю к книге за то, что автор не остановился на дихотомии отношений двух писателей, но и полноценно прописал судьбы их ближайшего окружения, моё внимание здесь, конечно, было сосредоточено на Томасе Манне и его детях. Ещё одно ярчайшее впечатление от «Остенде» — летопись сложной жизни Ирмгард Койн, немецкой писательницы и сценаристки, рьяно противостоявшей режиму и уехавшей в Бельгию. История их недолгих отношений с Йозефом Ротом, погубившая обоих, была мне в новинку, остался под большим впечатлением. Не менее привлекательна и хроника любовных похождений Стефана Цвейга, который завёл любовницу, буквально одобренную и подобранную женой, а позже сбежал с ней от супруги, сохранив с ней приятные отношения.

Переходя к минусам, вынужден отметить, что меня эта книга не пробрала так сильно, как я того жаждал. Понимая трагизм и предрешённость описываемых событий, я ждал от автора нескольких дополнительных минорных нот, способных дотопить сердце читателя и оставить его в слезах — этого не случилось. Работу также невозможно не сравнивать с «1913. Лето целого века» Флориана Иллиеса, и это сравнение «Остенде» вновь не выдерживает: даже не из-за ограниченного числа персоналий, а именно из-за отсутствующего надрыва, занесённого над головами меча. Хороший нонфик о всемирно известных писателях и их друзьях, о том, как счастливы и беззаботны они были в последнее лето перед страшной войной, разрушившей жизни их и миллионов других людей, но шедевром назвать книгу не выходит. Не могу отделаться от мысли о том, в какой завораживающий киносценарий можно было бы переработать эту документальную работу.

Очень разочарована была. Ожидала чего-то летнего: моря, солнца, интересных бесед и отношений писателей. Но книга совсем не об этом. Из знакомых писателей только Стефан Цвейг, новеллами и жизнеописаниями которого зачитывалась с 4 по 8 класс. Здесь о Цвейге и его еврейских друзьях не узнала ничего хорошего. Поездки на бельгийский курорт Остенде упоминаются с предвоенного 1914 года, когда Цвейг (как-бы пацифист), заявлял, что Германия никогда не вторгнется в нейтральную Бельгию. Когда вторглась, судьба Бельгии стала ему безразлична, ожидаемая победа Германии вдохновила писателя:

"Стефан Цвейг рвался на фронт. Он даже отпустил бороду, чтобы выглядеть внушительней, воинственней, страшнее. В день, когда Германия вторглась в Бельгию, он составил завещание. Снял большую сумму в банке. И отметил в дневнике: «Победы Германии блистательны!» Он был в исступлении. Он ликовал. Он писал: «Наконец-то повеяло свежим воздухом!» И как же он завидовал торжествовавшему Берлину".

Писатель Йозеф Рот (поклонник Цвейга, находившийся в последствии на его содержании), о котором много написано в книге, в начале войны 1914 г находился с другом во Львове:

"Они предчувствовали, что грядет война, для них она означала войну против России. И победу над Россией. Они жаждали поражения России. Они были еще детьми, когда в 1905 году Россия проиграла войну Японии. Тогда они ликовали. И теперь не сомневались, что победа будет за ними. Правда, лично их все это затрагивало мало".

О творчестве и жизни Рота я никогда не знала, как и о многих других персонажах книги, и знать не хочу. Я конечно могу понять национальную русофобию, но мне они совершенно не интересны и узнавать о них я совершенно не желаю. В общем, мне не понравилось. Пришла в выводу, что лучше не знать биографии многих писателей, особенно если нравятся их произведения. (Тут конечно и от авторов биографий многое зависит) Это моё второе разочарование после Конан-Дойла.