
ГЛУБИНА
Liben
- 76 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценка
Ваша оценка
Еще один рассказ Брэдбери, зацепивший до глубины души.
На Марсе уже прижились люди. Среди них и пожилая супружеская пара, в прошлом потерявшая своего сына Тома. Вечером, когда переделаны все дела, одиночество особенно сильно ощущается.
Но вот к их порогу приходит кто-то неизвестный. И этот кто-то так напоминает их Тома! Супруги понимают, что сына нет в живых, что это не он, но ведь так хочется надеяться и верить. И незнакомца впускают в дом.
Он выглядит, как Том, разговаривает, как Том, ведет себя, как Том. И сомнения отодвинуты в сторону, муж и жена почти счастливы. Они понимают, что это марсианин, они на такое способны. Но разве можно взять и отказаться от притворства. делающего их счастливыми?
Оказывается, марсианин меняет свою внешность в соответствии с мыслями смотрящего на него человека. Старики об этом знают. И что побудило их взять своего почти Тома с собой в город?
Марсианин.
Напрасно он пришел. Но, наверное, совсем невмоготу ему стало одному.

Покончив с мифологической трилогией, я решил и дальше знакомиться с библиографией Желязны, который на протяжении всей жизни оставался для меня только автором красочного и изобретательного фэнтези: "Хроники Амбера", "Джек-из-Тени", дилогия "Одержимый магией". Ну и литературоцентричная и постмодернистская "Ночь в тоскливом октябре".
Ни киберпанковские "Витки" с "Доннерджеком", ни соавторство с Шекли не читал, хотя в библиотеке есть.
Ну раз уж решил читать библиографию — начну с начала.
"Роза" — первая средняя форма автора. До неё вышло только несколько рассказов.
Конечно, в "Розе" Роджер выложился на все сто. Главный герой — поэт, лингвист, почти пророк. Множественные отсылки и упоминания как британских поэтов-классиков, так и нежно любимых автором индуистских священных текстов. Проблематика отцов и детей, таланта и посредственностей. Мощная антиклерикально-атеистическая кульминация и горький финал про нелюбовь.
Сеттинг скорее брэдберевский: унылый Марс, затухающая цивилизация. Но Роджер много оптимистичней меланхоличного Рэя: пусть личного счастья не достичь — возрождение цивилизации возможно. И добиться этого поможет пламенная речь. Пламенная речь и джиу-джитсу.
Заслуженная номинация на Хьюго.
8(ОЧЕНЬ ХОРОШО)
Специальная обложка журнала FandSF с первоизданием повести.

Первые рассказы и повести - огонь! Такая ретро-фантастика, сильная, с колоритом эпохи, в данном случае "Холодной войны". В общем читал в цифре. Остановился, взял на бумаге. Для удовольствия.
Возможно я поспешил.
Не все рассказы получились на одном уровне. Скорее так: "чем дальше в лес, тем толще партизаны". Встречалась и откровенная хрень. И хрень мало-вразумительная.
Но рассказов много. На общем фоне какого-то аппатичного нечитуна, даже как-то привык вечером читать по паре историй. И да, Гаррисон не стал моим любимым писателем. Самая хрень из под его пера на мой взгляд там - где автор не историю увлекательную рассказывает, а передает некий "месседж" читателям. И даже не особо важно, на какую тему именно заморачивается автор: предостерегает или рефлексирует - пишет он отстойный рассказ. А там где во главе сюжет, вполне увлекательно.
Мой личный топ-10 получился таким:
1. Мир на волоске - перезапуск темы "Войны Миров" Герберта Уэллса
2. Ремонтник - космофантастика о далеком будущем
3. Тренировочный полет - космофантастика на тему космической гонки 60-ых
4. Проникший в скалы - ретро-фантастика в духе Дикого Запада
5. Магазин игрушек - удивительный рассказ о загадке
6. Когда боги курят фимиам - история о катастрофе
7. Рука Закона - история о Марсе и копах, которые то ли из вестерна, то ли из крутого детектива.
8. Изгой - история о враче в космическую эпоху
9. Бегство от огня - что-то в духе "Патруля времени"
10. Заря бесконечной ночи - история катастрофа, планетарного масштаба

Шон отключил смысл у ее слов, но волны звука все равно догоняли и обрушивались на него, подобно гребнистым валам сопливо-зеленого моря.

Ну и шарахнуло же меня! А ведь я парень не сказать что слишком чувствительный. Но было именно так: бам-м-м! Как обухом по затылку. Как в песне про любовь с первого взгляда. Впрочем, это не любовь – ну ее к черту, романтическую чепуху. Это старая добрая похоть.

А по другую сторону пролива лежала Африка. Я видел лишь зеленые холмы в романтической дымке и знал, что к этому манящему берегу пристегнут огромный континент с миазмами джунглей, с палящим солнцем пустынь, с экзотикой городов, со слонами, каннибалами, гологрудыми бабами и со всем прочим, что мигом приходит нашему брату на ум при слове «Африка».









