Дуа за неверного

Мир для Сереги был острой заточкой, местом, всегда способным дать под дых, избить в подворотне, испинать во дворе, порезать телесную плоть розочкой из бутылки.

В пятницу вечером провалилась в книгу Еганы Джаббаровой крохотную по количеству слов и страниц, но крайне объемную по набору чувств и смыслов.

Сначала в свойственной автофикшен-романам манере нам рассказывают очень личную историю про сводного брата авторки, внезапно появившегося в их жизни. Она и ее младшая сестра достаточно быстро принимают его вопреки взрослым предрассудкам и распрям, связанным с внебрачным отпрыском в доме. Помимо этого существует еще этнический вопрос, потому Сережа рожден русской женщиной, и на папу азербайджанца почти не похож. И когда мама девочек замечает, как мальчик перед сном перекрестил сначала себя, а потом ее дочь, это становится поводом для нового скандала.

Необходимость этого крестного знамения в восприятии детей состояла в том, чтобы после смерти они могли оказаться в одном месте. Ведь для мусульман и православных наверное существуют какие-то отдельные небеса. Они делали это, чтобы встретиться. «Дуа за неверного» - это тоже в своем роде попытка встретиться снова, выразить несказанное и несделаное, заполнить пробелы этого краткого родства.

Потому что как водится, жизнь достаточно быстро все же разводит их с братом по разным сторонам, общение постепенно исходит на нет, связь и без того очень хрупкая истончается до тонкой ниточки. Судьба Сереги складывается незавидным образом.

От рассказа сложной истории писательница переходит к перебиранию вариантов того, как могло бы быть по другому, что можно было сделать или не сделать, чтобы жизнь Сереги была бы другой, счастливой. Рефлексия собственных чувств превращается в осмысление времени и пространства, в котором все это происходит. Текст Еганы Джаббаровой легкий и поэтичный по форме, по содержанию глубокий и многогранный. Несмотря на интимность каждой своей книги писательнице удается сохранять будто некоторую отстраненность. При этом суждения ее острые, точные, пронзительные.

С автором уже знакома, но в этот раз чтение у меня очень уж трудно шло. «Дуа за неверного» — автофикшен, в котором повествование начинается с попытки осмысления гибели сводного брата, а дальше выходит на уровень размышлений об идентичности, природе утраты и любви, по пути цепляя еще десяток мелких и не очень тем.

Брат Сергей становится собирательным образом всех тех, о ком никогда не напишут в википедии: маленьких людей, проживших маленькую жизнь, но для кого-то бывших братом, сыном, возлюбленным. Здесь примешивается и проблема культурного пограничья в самом трагически обыденном ее проявлении: полном отказе от одной идентичности в угоду другой. Попутно рассказывается, как героиня автофикшена боролась с собственными кризисами идентичности и как примирялась с решением брата.

Еще очень важная тема — тема памяти. Сергей умирает, и героиня по крупицам пытается восстановить то, чего о его жизни не знала. Здесь промелькивает столь пугающая любого мысль: нам кажется, что времени всегда в достатке, но это иллюзия. А потом и вовсе оказывается, что знала она лишь какую-то часть его образа, далекую от реальности. Вся книга — попытка запомнить образ брата, спасти от забвения, долюбить хоть так.

Тут и там вмешивается рефлексия о маскулинности, о природе письма, о кризисе тридцати лет, о том, что значит жить в России... Приправлено поэтическими цитатами и религиозным синкретизмом, а также узнаваемым для некоторых колоритом Екатеринбурга.

И вот некоторые строки и размышления отзывались, вызывали эмоциональный отклик, но читала через силу, продираясь через этот мрак и подчас задавливающую безысходность. Может, настроение не то сейчас для этой книги, потому что не могу выразить каких-то конкретных причин для недовольства. Понравился и язык, и образы, и предметный мир описаний, и фрагментарный стиль повествования... Но вот все-таки что-то, как камешек в ботинке, мешает сказать, что книга пришлась по душе. Может быть, так оно и надо.