Но как я могу спасти тебя, - спросил старик, - если ты не в состоянии спасти себя самого?

В конечном итоге я набрала код безысходности. — Ее смуглое дерзкое лицо выражало удовлетворение, будто она добилась очень ценного результата. — И тогда я вписала новый код в свой график дважды в месяц. Думаю, мое решение обоснованно, а шести часов достаточно, чтобы прочувствовать безнадежность всего происходящего, безнадежность нашего существования здесь, на Земле, в то время как толковые и энергичные люди давно эмигрировали

С. 231: "По пути Изидор наведался в чернорыночную бакалейную лавку, и теперь рядом с ним на пассажирском сиденье стоял полиэтиленовый пакт таких редкостных деликатесов, как соевый творог, сочные персики и прекрасный, нежный, головокружительно вонючий сыр..."

(глава 13, переводчик М. А. Пчелинцев)

Сначала, как это ни странно, вымерли совы. Тогда такое событие казалось почти забавным — толстые, в белом пуху перьев птицы валялись тут и там, во дворах и на улицах.

— Вы выглядите как Уилбер Мерсер, — сообщила мисс Марстен.
— Да, — согласился Рик, — я и есть Уилбер Мерсер; я навечно слился с ним, теперь мы едины. Я сижу здесь, надеясь, что нам удастся вновь разделиться.

— Вы слышали, что случилось с моей козой?
— Нет, я даже не слышала, что она у вас была.
— Они прихватили мою козу, — сообщил Рик.
— Кто, мистер Декард? Бандиты, которые воруют животных? Мы только что получили рапорт: новая банда тинейджеров...
— Нет. Бандиты, которые воруют жизни.

Какой поганой работой приходится заниматься, — подумал Рик. — Я — как мор и чума, как наказание Господне. Куда бы я не пошел, за мной следует сие древнее проклятие. Как сказал Мерсер, я нужен, чтобы творить зло. Все что я делаю — гадко и мерзко.

Мы не рождаемся и не взрослеем, мы не умираем от болезней или от старости, мы выходим из строя, как муравьи. Опять муравьи, да, вот кто мы все!

Да, мы в самом деле механизмы, и нас штампуют, как бутылочные пробки. Это не более чем иллюзия, что я — лично я — действительно существую. Я — не более чем серийный образец для рекламы.

Девушка так легко отказалась от его предложения, что он отметил: она отмахнулась, даже не поняв смысла вопроса. Теперь, когда рассеялся ее первоначальный страх, в ней стало проявляться что-то еще.
Что-то более странное. И, подумалось ему, достойное сожаления. Холодность. Будто дыхание пустоты между населенными мирами, а фактически из ниоткуда; вакуум рождался не из того, что она говорила или делала, наоборот — из того, чего она не говорила и чего не делала.

Видимо, даже обезображенная войной. Земля все равно оставалась родным домом, за который стоило цепляться из последних сил.

 Тот отрезок жизни, после того, как я покончил со всеми, оказался ещё страшней. Я не мог остановиться, потому что лишил себя последней точки, за которой стоит остановиться.

 Но паук уничтожен, Мерсер уничтожен; он видел руины его дома: пыль лежала повсюду… Он услышал приближение хлама, окончательный переход беспорядка в порядок. Запустение, которое скоро одержит победу, уже нависло…
 Разрушение началось слишком давно и теперь его никакими силами не остановишь. Труп паука стал последней каплей: барьер на пути хлама прорван.

 Сильный, крепкий аромат счастья по-прежнему кипел в нём, рождал чувство гордости: ведь он впервые за время своей серой жизни кому-то понадобился.

 Ощущение должно быть фантастическое: нагнуться и увидеть, что у тебя под ногами суетится что-то живое.

 Жестокий, хладнокровный андроид, жаждущий обрести качество, которым люди обделили его совершенно сознательно, запланировав встроенный дефект.

− Я твой друг, но ты обязан идти своим собственным путём.
− И зачем ты ведёшь нас в пустыню?
− Чтобы доказать, что ты не одинок. Я даже в пустыне буду с тобой. Так будет всегда.

You have to be with other people, he thought. In order to live at all.