Finding Audrey

Я уверена, что и мои пациенты меня обсуждают, и также уверена, что не всегда говорят хорошее. Но потом им эта тема наскучит, и они переключатся на другую.

— Мама прочитала книжку, — сообщаю я. — «Как разговаривать с подростками».
— Капец.

Чем больше ты сталкиваешься с внешним миром, тем лучше тебе будет удаваться приглушать эти тревоги. Ты увидишь, что они беспочвенны. Что все очень заняты и очень разные, и многие, как комары, подолгу об одном и том же думать не могут.

Я, кажется, поняла, что жизнь состоит из того, что ты ползёшь вверх, соскальзываешь вниз, снова собираешься с силами и ползёшь вверх.

Эх вы, взрослые. Думаете, что подростки врут. Вы исходите из этого. Такова ваша отправная точка. И это так угнетает. Вы, лентяи, не утруждая себя, исходите из очевидной посылки, будто любой, кому нет восемнадцати, патологический лжец и недочеловек без цельной структуры личности. Но мы такие же люди, как и вы, а этого вы как будто не понимаете.

Феликс прямо помешан на мультике «Холодное сердце», и я его за это не виню. Я и сама чувствую какое-то родство с королевой Эльзой. Только не уверена, что мой лёд растает от какого-нибудь внезапного проявления любви. Скорее, мне придётся его ледорубом скалывать.

Мама: — Тебе надо побольше выходит из дома. Я в твоём возрасте буквально жила на улице! Постоянно каким-нибудь спортом занималась, отдыхала на природе, гуляла по лесу, дружила с внешним миром...
Фрэнк: — На прошлой неделе ты утверждала, что в моём возрасте постоянно читала книги.
Мама: — Ну да. И то, и другое.
Одри: — А в прошлом году говорила, что в нашем возрасте постоянно ходила по музеям и на культурные мероприятия.
Мама выглядит так, словно её застали врасплох.

Дома я ложусь и лежу в кровати без звука, без движения, задвинув шторы и вставив беруши. Часа три. И совсем не шевелюсь. Иногда мне кажется, что я телефон и только таким образом могу зарядиться.

Одри, тебе просто необходимо расширять свои горизонты. Когда тревожное состояние затягивается надолго, человек склонен зацикливаться на самом себе. Я не обидеть тебя хочу, просто так обстоят дела. Ты считаешь, что все постоянно думают о тебе. Что тебя осуждают и обсуждают.

Но мой допотопный мозг все равно бьет тревогу: «Красный свет! Опасность! Беги! Паника! Паника!» И он при этом довольно громок и убедителен. И тело склонно слушаться его, а не меня. Вот в чем фигня.